Текст книги "Адекватность"

Автор книги: Олег Маркелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Ничего хорошего? – опешил дознаватель. – Это вы сейчас о чем так сказали? – Об отношении к военнопленным. И потом, это ведь была девушка. Измученная, обессилевшая молодая девушка.

– Что лично вы сейчас вкладываете в это понятие – молодая измученная девушка? – тьяйерец недобро улыбнулся. – В рядах наших боевых подразделений тоже служит много разумян женского пола. Процент женщин по Имперским Вооруженным силам составляет около двадцати или даже более. И среди тех же женщин пилотов наберется немало, причем таких, кто по часам налета и сбитым аппаратам врага даст вам фору… Измученная? Это не показатель не боеспособности вообще. Она отдохнула и села за штурвал, чтобы со свежими силами начать новый бой. Не оперируйте больше столь глупыми понятиями. Скажите честно, какова была ваша мотивация?

– Я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь, – растерялся Ленокс.

– Почему ты ее отпустил, лейтенант? – Голос тьяйерца вдруг зазвучал зло и жестко. – Что тебе пообещали? Как на тебя воздействовали?

– Пообещали? – разозлился вдруг Пип, вспоминая, как едва не был превращен в копоть на мосту. – Да пошел ты! Вместе со своим отделом и со своей учтивостью!

Ленокс хотел встать, но один из гурян, шагнув от двери, лихо заломил ему руки за спину и пребольно ткнул лицом в столешницу.

– Вы совершенно неадекватно реагируете на вопросы, лейтенант, – сказал дознаватель совершенно спокойно, без тени иронии или раздражения в голосе. – Я не верю, что это результат стресса от усталости. Думаю, вы просто чего-то нам недоговариваете. И я наверняка узнаю это.

Он кивнул полицейскому, и тот легко поволок скрученного человека прочь из комнаты для собеседования. Туда, где его ожидали долгие допросы, недоверие, настороженность. Где больше не было славы и достоинства.

* * *

Пехотинцы сейчас абсолютно ничего не видели и могли полагаться только на слух и на внутренние ощущения. Запищал стартовый зуммер – три коротких высоких звука, с интервалом в две секунды, и один длинный, низкий, после которого они рухнули в бездну. Стартовый аппарат выстрелил общую капсулу, словно торпеду, придав ей направленное в сторону поверхности ускорение. Клинок капсулы рассекал воздух, все ускоряясь, словно целью этого падения было прошить эту планету насквозь. Десять разумян, укрывшиеся в недрах этого клинка, занимались сейчас чем попало. Кто-то беззвучно молился, кто-то вспоминал былое, а кто-то просто матерился вслух, благо на время падения переговорные устройства были отключены, как и почти все остальные приборы и оборудование, которыми были напичканы капсулы. На заданной высоте из заднего отсека общей капсулы выдвинулись четыре хвостовых «плавника», и почти незаметно замедлили движение, стабилизировав положение спускаемого аппарата в вертикальной плоскости. Поверхность теперь уже не выглядела далекой и безопасной. Она надвигалась стремительно и неотвратимо. Автоматика дала следующую команду, и из кромок «клинка» выпростались крылья, тянущиеся от самого носа до хвоста. Крылья быстро росли, выдвигаясь все дальше и дальше. Хлопнул первый парашют. Сделав свое дело, он уже через мгновение отцепился. Еще через несколько секунд вырвался на свободу второй парашют. Скорость падения снизилась. Не столь стремительно, как росла в начале своего пути, но достаточно быстро, чтобы в скором времени сделать падение управляемым. Интеллект капсулы вел ее к намеченной точке касания.

Выполнив свою миссию, второй парашют отделился от капсулы. Крылья едва заметно выгнулись, изменяя кривизну своей плоскости. Капсула послушно описала в небе крутую дугу – Достаточно широкую, чтобы ее нижняя точка коснулась поверхности планеты в заданном квадрате. За несколько секунд до приземления в шлемофонах десантников вновь зазвучал сигнал. Только теперь он учащался по мере приближения к поверхности. И как только сигнал превратился в непрерывный звук, капсула рухнула на грунт. Никто не осмелился бы назвать эту посадку мягкой. Но эти перегрузки, хоть и являлись почти критическими, все же смертельными не были. Люки ячеек и зажимы тел отбрасывались в тот же миг, как только капсула занимала на поверхности стабильное положение. Автоматика выполнила свою задачу и просто угасла, навсегда отключив все свои навигационные и посадочные системы. Зато теперь заработали устройства ближней связи.

– Дьявол! Вот это приложились, – подал голос Гоблин. – У меня в башке звенит.

– Если с первого раза у вас ничего не получилось, парашютный спорт не для вас, – съязвила Рита совершенно бодрым голосом.

– Хватит трепаться! Все наружу! – рявкнул Челтон, первым вываливаясь из своей ячейки.

Именно вываливаясь, потому что его капсула завалилась набок, зарывшись носом и обломанным крылом в жирный мягкий грунт. Вслед за ним на поверхность высыпали все девять пехотинцев, четко разбежались и принялись осматривать местность через прицелы своего оружия.

– Шахбаз, Ирландец, Чуй! Быстро разгрузить капсулу и замаскировать, – командовал Челтон. – Жало, давай к тем деревьям. Полежи там. Осмотрись. Гоблин, Рита, Гризли, сгоняйте вон на ту высотку. Огонь не открывать. Маскироваться.

Все молча и быстро начали выполнять распоряжение. Сержант не озадачил первостепенными задачами только двух бойцов. Это были Мясник и Паук. По давней традиции они занимались при высадке своим оборудованием, которое играло роль подчас не менее важную, чем экипировка остальной команды. Мясник был медиком группы и вытаскивал свой увесистый ранец, содержащий целую переносную санчасть. А Паук являлся специалистом по электронике и автоматике. Сейчас, как и много раз прежде, он стал извлекать свои приборы, с помощью которых он проводил обследование местности. Паук пробовал в первую очередь определить, не попали ли они в зону действия каких-нибудь поисково-контрольных систем и не приближаются ли к их месту высадки боевые аппараты или поисковые группы. Сам же сержант активировал голографическую карту местности, полученную крейсером перед самым отстрелом капсулы. До необходимой им зоны было чуть меньше тридцати километров. Садиться ближе к цели было бы неоправданным риском, потому что тогда они стали бы доступны для визуального наблюдения. А так совершили бы марш-бросок и через сутки были бы уже в нужной точке. Хотя, судя по отраженной на трехмерной карте местности, одного дня им могло и не хватить. Уж больно разнообразный ландшафт ожидал их на пути.

Пока сержант размышлял над картой, вернулся Гоблин с двумя пехотинцами. Оба по уши вымазались маслянистой грязью.

– Все чисто, сэр! – доложил Гоблин, и сам ехидно заулыбался, словно мысленно смаковал контрастное впечатление, которое могли вызвать его официальный доклад и его неуставной внешний вид.

– Я вижу, – хмыкнул сержант. – Вы что, от паразитов избавлялись, в грязи валяясь?

– Там до самой высотки грязь по колено, – оскалился капрал. – Пришлось по ней ползти. Не болото. Дно твердое.

– И то ладно, – кивнул Челтон. – Тогда поскакали. Разбираем свое барахло. Чтобы всем хватило. Жало, как у тебя?

– Все чисто, сэр, – отозвался в наушниках снайпер.

– Давай тоже двигай на высотку. А там по своему усмотрению найдешь себе гнездышко.

* * *

– Что-то Амоса долго нет, – посетовал Фил, глянув в ту сторону, куда удалился Мердок. – Пойду гляну, заодно и сам прогуляюсь.

Он поднялся, оставив Хайеса за столом одного. В отделанной полированной сталью туалетной комнате было светло и пусто. Лишь какой-то гурянин мыл руки у крайней к выходу раковины. Фил прошел к кабинкам, размышляя, не мог ли Мердок свалить, не предупредив их, с какой-нибудь девочкой.

– Эй, Амос, ты тут? – негромко позвал он, останавливаясь у кабинок.

Только инстинкт бойца спас его от удара в затылок. За миг до этого Фил умудрился отклониться в сторону и получил лишь скользящий удар по уху.

– Черт! – рявкнул он, уворачиваясь от второго и разрывая дистанцию. – Ты что, белены объелся?

Гурянин молча шагнул следом за ним, намереваясь нанести новый удар. А Фил вдруг представил, что Мердок тоже попался этому психопату под руку и валяется сейчас, избитый и окровавленный, в одной из кабинок. Гурянин был уже близко, стремительно приближался. Тогда Фил сам шагнул ему навстречу. Не вкладываясь, но достаточно жестко он метнул кулак ему в голову и тотчас, продолжая движение, насадил противника на колено. Он даже слышал, как хрустнули под коленом ребра противника. Не позволяя противнику опомниться, Фил нанес ему жесточайший удар локтем по голове. Гурянина словно лошадь лягнула. Он рухнул, проехав почти до двери по гладкому полу. В этот миг дверь отворилась и в комнате появились еще двое гурян.

– Это психопат какой-то, – сказал Фил, опасаясь, что вновь появившиеся могут вступиться за земляка. – Он сам на меня напал.

– Это не тот, – негромко бросил один из вошедших. – Этот не нужен.

Сопровождая свои слова, он выдернул из-под полы невзрачной куртки небольшой пистолет «Беретта-92-СБ» с навинченным глушителем. Фил прыгнул в сторону, но пистолет уже глухо хлопнул, посылая свой смертельный привет. Пуля настигла свою жертву, развернула ее и сбила с ног. Не оставляя раненому никаких шансов, гурянин выстрелил еще дважды. Потом, подойдя поближе, медленно прицелился человеку в голову и вновь нажал на спуск.

– Неаккуратно получилось, – подал голос второй гурянин. – Смотри, как ты тут все перепачкал.

– Ахгар! Где вы были так долго, – прохрипел, с трудом поднимаясь с пола, их товарищ. – Он меня едва не угробил.

– Ничего. Жить будешь, – не глядя на него, ответил тот, который все еще стоял у двери. – Как мы теперь того будем брать?

– Да, он сразу просечет, что тут происходит, – согласился стрелок. – Я не подумал. Увидел, как этот работает, и завелся.

– Ничего. Иначе нельзя было, – смягчился стоящий у двери. – Иначе он мог нам здорово нагадить. Архтанга нам поможет. Но сейчас нам придется изменить план.

– А этого здесь бросим? – спросил, кивая на тело убитого, стрелок.

– А ты хочешь еще и труп с собой забрать? – с сарказмом отозвался тот, кто стоял у двери. – Уходим.

Через несколько секунд только тело погибшего человека да брызги его крови на зеркальных стенах свидетельствовали о недавней трагедии. Дверь отворилась, и на пороге возник франтоватый тьяйерец. Несколько секунд он стоял, словно парализованный, глядя на раскинувшееся у дальней стены тело. А потом метнулся прочь, вопя что-то нечленораздельное.

* * *

Имперский Флот нагрянул в Меото, принеся на своих крыльях спасение для тех, кто еще выжил после яростной атаки гранисянских кораблей. Большие бои кончились, и теперь только отголосками, словно эхо, то тут, то там вспыхивали мелкие стычки между подразделениями имперцев, многократно превосходящими силы противника, и остатками экспедиционного корпуса Граниса. Таких локальных стычек становилось все меньше и меньше. Но после обширного наступления противника, когда на поверхности планет ведутся ожесточенные бои, обязательно остаются разрозненные группы солдат, которые постепенно превращаются в партизан и которых будут искать и отлавливать еще долгое время.

Убедившись в том, что основные группировки врага уничтожены, 1-й Земной флот оставил работу по зачистке провинции на долю немногочисленных уцелевших кораблей 3-го Имперского флота и подразделений Пограничных войск. Группе кораблей 1-го, присланной в Меото, была поставлена более важная задача, чем освобождение провинции от остатков противника. 1-й Земной был направлен в Меото не защищать. Он был послан контратаковать.

Потеряв интерес к мелким боевым действиям в провинции, флот начал рассыпаться в пространстве на группы кораблей, выполняя четкие перестроения. Все было тщательно срежиссировано, и для каждого корабля была расписана его партия, его персональная задача. Поэтому и от командиров судов требовалось на данном этапе лишь старательное выполнение уточненных планов. Без героизма, без инициативы, без фантазий. Звездолеты расплывались по всей провинции, формируя восемь группировок. Впрочем, на самом деле группировок было семь, а восьмая представляла собой вытянутую линию, состоящую из десяти мониторов, занявших позиции на достаточно больших расстояниях друг от друга. Сейчас мониторы переводились в боевой режим: они состыковывались с транспортами, нагруженными до отказа боеприпасами. Транспорты после стыковки превращались в автоматические системы подачи снарядов. После того как монитор занимал позицию, требовалось всего не более часа, чтобы корабль был приведен в боевую готовность. Линии подачи начинали свой бег с огромными цилиндрами снарядов, оснащенных зарядами Гругдта. Эти снаряды, принятые вместе с мониторами на вооружение имперских флотов, обладали мощностью, равной аналогичным по весу зарядам ядерного оружия, но отличались некоторыми положительными свойствами. После взрыва происходило так называемое схлопывание. Помимо того что этот процесс наносил дополнительные разрушения в зоне воздействия, такой взрыв имел четко очерченную и рассчитываемую зону действия. Абсолютная локальность и никаких неконтролируемых реакций или побочных воздействий, как в случае с ядерным оружием. Час истек. Мониторы, как и семь построившихся групп кораблей, замерли в ожидании команды, возвещающей о начале атаки.

Но эти семь групп, в отличие от мониторов, были выстроены в необычный боевой порядок. В каждом отряде центром являлся странный звездолет, более всего похожий на тягач, с огромным «хвостом» подцепленного к нему груза. И груз этот состоял из сотен сигарообразных контейнеров одинакового размера и матово-серого цвета. Окружали этот корабль мощные боевые корабли – линкоры и крейсера. В каждой группе было по одному кораблю-матке и по одному десантному судну.

Часы отсчитали последнюю секунду, и батареи мониторов открыли огонь. Они били по одним им известным целям, где-то в далеком далеке, в сердце чужого государства. Для сторонних наблюдателей этот обстрел мог показаться совершенно мирным и даже праздничным. Огромные корабли, больше похожие на летающие телескопы с пустотелыми объективами, время от времени озарялись едва уловимым сиянием. А затем в раструбах «объективов» появлялось мерцающее и искрящееся облако, словно искрился в морозном воздухе сбитый с зимней ветки иней. И никакого пламени, летящих посланцев смерти, багровых огней торпедных двигателей. Ничего похожего на обычную атакую кораблей. Но то, что происходило по другую сторону межпространственных тоннелей, протягивающихся от мониторов, уже не походило ни на праздник, ни на мирное спокойствие морозной зимы. Там был ад.

* * *

Теплая слизь, то ли болотца, то ли бесконечной лужи мерзко чавкала под ногами, нехотя отпуская рифленые ботинки «Катерпиллер» с высокими берцами. Камуфлированная раскраска формы словно растворилась в липкой бурой глиняной слизи. Как ни старались пехотинцы двигаться осторожно, но эта жидкая грязь была настолько скользкой, что то один, то другой периодически валились в нее, вымазывались в ней с ног до головы и обдавали при этом своих ближайших спутников брызгами. Наконец выбравшись на сухой бок высотки, все почувствовали себя почти счастливыми.

– Теперь мне ваша маскировка нравится больше, – усмехнулся Челтон, оглядывая своих бойцов.

Кое-как стряхнув с себя комки слизи, все двинулись дальше, растягиваясь в походный порядок. Первыми, перемещаясь, будто тени, двигались Шахбаз и Чуй, вслушиваясь в ночные звуки и озираясь по сторонам. Над лесом, к которому они подошли, спустившись с высотки, сгущались сумерки. Но от глаз дозорных не укрылось бы и движение маленького зверька. За ними, на некотором расстоянии, продвигался основной отряд во главе с сержантом. Рита и Ирландец разошлись в стороны, семенили по бокам от основной группы. Лес встретил их своими обычными шорохами, звуками и криками, не предвещавшими ничего дурного. Напротив, этот естественный фон леса лучше любых дозорных говорил о том, что все спокойно. Никаких серьезных приборов, наподобие сканера-топографа, они не включали, да и не взяли с собой. Слишком велик был шанс быть обнаруженными по излучению этих приборов. Группа шла по голографической карте, пользуясь только старыми, «дедовскими» методами ориентирования и простейшими устройствами для определения направления. Едва сумерки сделали лес слишком темным для человеческих глаз, пехотинцы активировали портативные приборы ночного видения, похожие на широкие дымчатые очки. Тьма для путников отступила, и они вновь ускорили шаг.

* * *

Хайес услышал панические крики и сразу смекнул: что-то случилось с Мердоком. Он метнулся к толпе, начавшей собираться у туалета, протиснулся вперед и заглянул внутрь помещения. В глаза сразу же бросилось распростертое и окровавленное тело Фила.

– Черт! – выругался Стивен, торопливо набирая на коммуникаторе номер.

Сигнал вызова был отправлен, но на него никто не ответил. И как Хайес ни напрягался, он не слышал сигнала, звучащего в пределах бара. Коммуникатор Мердока был явно вынесен из этого помещения. Ткнув клавишу отбоя, он набрал другой номер. Долго ждать не пришлось.

– Слушаю, Стив, – раздался голос командора Дикаева. – Я пока не могу к вам присоединиться…

– Погоди, Ник, – перебил командора Стивен. – У нас проблема. Возможно, большая. Фила убили. Амос пропал.

– Я сейчас буду, – сказал Дик, и голос его изменился, стал сухим и жестким.

– Это опасно, Ник, – возразил Хайес. – Это может быть камнем в тебя, а не в Фила или Мердока.

– Я сейчас буду, – повторил Дик и отключился.

Хайес покинул бар, предварительно предупредив вышибалу, охраняющего место преступления, чтобы тут ничего не трогали. Перед самым выходом он снял с предохранителя висящий под мышкой ПСФ, в ствол которого предусмотрительно заслал патрон. Хайес уважал пистолеты системы Федотова за их простоту, надежность, низкий шум и запас из двенадцати мощных патронов. Сейчас, к сожалению, у него был лишь один пистолет. Правда, ждали своего часа скрытые в специальных механизмах длинные острые стилеты, с которыми он не расставался. Но Стивен не чувствовал себя спокойным. Оказавшись в просторном нагромождении коридоров, больше похожих на громадную улицу, с далекой крышей вместо неба, он внимательно осмотрелся по сторонам. Ничего настораживающего не было видно, но червь тревоги не унимался. А уж этому червю, многократно спасавшему ему жизнь, Хайес доверял. Станция была огромной, как современный город. Но, к счастью, пирс, который арендовал командор Дикаев, находился совсем недалеко. Поэтому через пять-семь минут командор появился из-за угла. За ним, едва поспевая, торопились пятеро вооруженных бойцов из новой команды спецназа. Стивен даже успел отметить, что они чересчур спокойны, когда по ушам стеганул звук первого выстрела. Видимо, в последнюю секунду Дик почувствовал грозящую опасность, потому что отпрянул в сторону. Пуля ударила в стальное плечо, сбив командора с ног. И почти одновременно с падением командора открыл огонь Хайес: он догадался, что снайпер засел на верхних ярусах. Дик откатился в сторону и вскочил, выдернув из кобуры технологичный «Глок». Паля вверх, он помчался ко входу в бар. Пятерка бойцов, вооруженная по традиции стрелковым комплексом «Тагет Эф-Эс 20», рассыпалась по центральной «улице» станции: боевики Дикаева выпустили залп картечи. Не видя врага, они рассчитывали на большую площадь поражения. А сверху заработали сразу два или три стрелка. Пули, словно тяжелые градины, барабанили по полу и стенам, визжа рикошетами и порой находя невинные жертвы. Расстреляв обойму, Хайес помог Дикаеву скрыться в дверях бара. Точно по команде, стрелки наверху прекратили огонь.

– Ты все же ранен, – сказал Стивен, заметив, что на ключице у командора выступила кровь.

– Пустяки, – отмахнулся тот. – Раз еще держусь на ногах, все будет нормально. Пуля попала в протез и срикошетила выше. Но вроде ничего серьезного не задето.

– Я пошлю ребят наверх… – нехотя предложил Хайес. По правде сказать, он сомневался, что в этом будет какой-либо толк.

– Не надо. Там уже никого нет, – подтвердил его сомнения Дик. – Они все точно рассчитали. Но не получилось. И теперь они ушли. Где Фил?

Хайес провел Дика в туалетную комнату, где вышибала послушно удерживал любопытствующую толпу. Завидев двух серьезных, хорошо вооруженных людей, зеваки быстро ретировались.

– Его хотели именно пристрелить, – заключил Дик, осмотрев тело, – даже не старались подранить. Значит, им он был не нужен. Скорее всего, помешал. Может, они Мердока захватили, а Фил в это время вошел. Теперь это не важно. Важно понять, кто это и для чего им понадобился Амос. Не Фил, не ты, а именно Амос.

– А тебе не кажется, что им было плевать, кого завалить? – предположил Хайес. – Главное, чтобы кто-то жив остался и тебя вызвал.

– Я думаю, они просчитали сразу несколько вариантов, – ответил Дик, выходя из уборной. – В идеале планировали меня пристрелить прямо на подходе. И это почти удалось. А если нет, то что-то еще, для чего и нужен был Амос. А может, все проще и Амоса утащили отсюда просто для того, чтобы не мешал. Наверное, и Фила не пристрелили бы, да он первый их атаковал. Что теперь гадать? Война сама раскроет их план. Скажи ребятам, чтоб забрали тело Фила на корабль.

* * *

Мгновения неслись будто капли воды, сливаясь в минуты струй, падающих водопадом времени. Очередная отсчетная секунда минула, и мониторы прекратили огонь. Флот замер, выжидая, когда там, куда отправляли свои смертоносные заряды батареи, прекратят бушевать реакции. Время словно замедлило бег, став растянуто-тягучим для тех, кто ждал команды. Но и оно минуло. В едином порыве все семь групп кораблей устремились в тоннели, прорубленные прыжковыми генераторами Кларка-Дункана. Несколько минут – и от нескольких десятков звездолетов осталось лишь призрачное серебристое сияние.

Огромная планета, полностью покрытая чешуей заводов, фабрик и других промышленных сооружений, являлась одним из крупнейших производителей Граниса. Она была, вне всякого сомнения, стратегически важным объектом. И охранялась она соответствующим образом – отрядом патрульных боевых звездолетов и отлаженной системой ПВО. И когда вокруг планеты вспухли гигантские пузыри взрывов, большинство судов, несущих боевое охранение, было уничтожено. Вокруг разверзся кромешный ад, не задевая, однако, самой планеты и ее атмосферы.

Три корабля чудом вырвались из разлившегося в околопланетном пространстве океана пламени, прошмыгнув сквозь прорехи, вовремя не замеченные и потому не обстрелянные. Сейчас им оставалось лишь со стороны пассивно наблюдать за происходящим. Но безумство пламени бушевало недолго. Спалив без остатка те корабли, которые были поражены, обстрел прекратился. Гранисяне уже были знакомы с этим дальнобойным оружием имперцев. Поэтому, несмотря на прекращение обстрела, корабли не торопились вернуться в квадрат своей дислокации. Неожиданно из межпространственного тоннеля вышел огромный длинный корабль. Он устремился к планете. Его грозный вид и направление движения не предвещали ничего хорошего. Три уцелевших боевых гранисянских корабля полным ходом бросились в погоню за врагом. И тут случилось то, что для капитанов вражеских судов оказалось полной неожиданностью. Их суда перешли в режим невидимости, чтобы, как и прежде, стать неуязвимыми для этого громоздкого имперца. Но тем не менее два из них, неосторожно приблизившись к противнику, были буквально распылены шквальным залпом почти в упор.

– Эй, на гранисянском корабле! – зазвучал в рубке уцелевшего корабля голос, говорящий на чистом гранисянском общем языке. – Мы планируем оставить ваш корабль как свидетеля проводимой акции! Отойдите на прежнюю позицию и не оказывайте сопротивления!

И в тот же миг, на какие-то несколько коротких секунд, из ниоткуда нарисовались семь громадных имперских звездолетов. Они показали себя и вновь стали невидимыми. Осознав неминуемую и бесславную гибель, ожидающую впереди, последний гранисянский корабль попятился прочь, отступая.

Между тем длинный звездолет имперцев, идя по касательной, достиг самых верхних слоев атмосферы. Неожиданно сигарообразные составляющие длинного корпуса этого корабля начали распадаться, начиная от хвостовой части. Сотни цилиндров, ставших самостоятельными, устремились к поверхности, расходясь широким ковром. Площадь покрытия была ужасающе велика, а корабль, стремительно уменьшающийся в размерах, все летел по выгнутой вокруг планеты орбите. Наконец, когда первые оторвавшиеся сигары уже достигли поверхности, судно, съежившееся до размеров одного небольшого тягача, устремилось прочь от планеты. Цилиндры падали, разойдясь на довольно большое расстояние друг от друга. Но при падении они взрывались, мощным фонтаном разбрасывая в большом радиусе заряды поменьше. Это были обычные кассетные бомбы, но сейчас небольшие заряды, вместо осколочного варианта для максимального поражения живой силы, были снаряжены предельным зарядом взрывчатого вещества – ими предполагалось разрушить инженерные коммуникации гранисян. Поверхность планеты стремительно покрывалась ковром из огненных цветов. Надежнее можно было бы только уничтожить всю планету целиком.

Следом за смертоносным дождем из бомб к поверхности устремились огромные рои новейших боевых летательных аппаратов, выпущенных кораблем-маткой и тяжелым крейсером. Сами корабли, заняв позиции на орбите планеты и не выходя из режима невидимости, открыли огонь по наземным целям, используя ракетные комплексы и батареи орудий малого калибра. Система ПВО планеты на той ее стороне, которой не коснулась бомбардировка, угасала под этим натиском так же стремительно, как и под дождем из бомб. Никогда еще действия Имперского Флота не были столь стремительны, неотвратимы и результативны.

Корабли еще вели огонь, а десантный корабль уже скользнул в верхние слои атмосферы, рассыпая «шоколадные дольки». Десантные модули достигали поверхности, но мобильная пехота и бронетехника не покидали своих мест. Звездолет завершил посадку и, вернувшись к точке начала десантирования, стал собирать поднимающиеся к нему неразгруженные модули. Операция близилась к завершению. Едва только десантный корабль подобрал последний модуль, вся группа имперских кораблей, перестроившись, покинула пределы Граниса. Экипаж гранисянского корабля понял это по сполохам в местах межпространственных прыжков и полному безмолвию, воцарившемуся над обожженной, покрытой непроницаемыми пылевыми облаками планетой. Все то время, пока продолжалась операция, гранисяне пытались призвать на помощь свой флот. Но зов остался безответным.

* * *

База встретила их высоким забором из стальных плит, кольцом мертвой зоны и башнями боевых постов. Комплекс оборонительных сооружений выглядел особенно весомым и несокрушимым под тяжелым низким небом, сыплющим на землю мелкий, но частый дождь. Такая мрачная картина вполне могла бы навести на мысль о невыполнимости задуманного задания. Но те, кто лежал сейчас в грязи, прячась за полусгнившими стволами поваленных деревьев, внимательно рассматривали это укрепление. Опытные солдаты знали: они найдут слабые места, заберутся в брюхо этой грязной планеты и сделают свое дело. Так бывало уже не раз и, даст бог, не раз еще будет.

Всю ночь и большую часть дня диверсанты выдвигались к цели, то продираясь сквозь заросли, то бредя по лужам и болотам, то торопливо пересекая небольшие равнинные участки. За те тридцать километров, которые им пришлось преодолеть, они познакомились со всеми прелестями местного ландшафта.

– Какие будут предложения? – спросил Челтон у залегшего рядом Гоблина.

– Никаких. Надо присмотреться. Хорошо бы тут до следующей ночи понаблюдать, а то и еще сутки. Узнать, как работают, как спят…

– Добро, – согласился сержант. – Пусть ребята землянку выкопают вон под тем деревом. И перископ поставят. А для тех, кто в ней не уместится, вокруг нычки сделайте. А-то, не дай бог, если у них заведено проводить обходы… Тогда они нас сразу попалят.

Капрал отполз к остальной группе, и все принялись за работу. Прячась за старым толстым деревом, на которое указал Челтон, они начали копать землянку, углубляясь между корнями. Выбранную землю поочередно утаскивали в глубь леса, каждый раз выбирая новый маршрут, чтобы не вытоптать дерн, и ссыпали ее в неглубокий овражек. Те, кто был освобожден от этой работы, аккуратно копали небольшие схроны чуть поодаль. Затевать устройство полноценных землянок с усиленными стенами и перекрытием не было ни нужды, ни времени. Поэтому, как и наблюдательную, берлоги для остальных бойцов рыли под корнями деревьев. Работали умело и старательно. Поэтому, когда настало утро, ничто не указывало на присутствие рядом с базой группы диверсантов, которые зарылись в землю, словно жуки. Медленно поворачивая перископ, Челтон теперь уже при свете дня осматривал укрепления. К счастью, утром дождь закончился, и на небе появилось местное солнце. Теперь укрепление уже вовсе не выглядело неприступной цитаделью.

– Что-то не очень бодро они службу несут, – ворчал Челтон, осматриваясь.

– Похоже, они ничего не боятся, – согласился капрал. – У них нет здесь врагов. Вот они и обленились.

– Дай бог, чтобы все было так, как нам кажется, – нахмурился сержант. – А то окажется, что это ловушка, что они нас уже ждут.

– Слишком заумно, – хмыкнул Гоблин. – Вряд ли эти охранники так умны.

– Ладно, посмотрим, – кивнул Челтон, вновь разворачивая перископ. – Время у нас еще есть.

* * *

– Какого дьявола вы тут устроили? – В просторную диспетчерскую базы Свободных ввалился молодой длинноволосый человек, неся впереди себя свое увесистое пивное брюхо. – Немедленно разблокируйте пирс.

– Дело в том… Понимаете… Извините, – заблеял один из диспетчеров.

– Что ты там мычишь? – выпятив губу, рявкнул волосатый.

– Он не мычит, он просто выполняет приказ, – раздался из угла диспетчерской жесткий холодный голос.

– Кто осмелился запретить мне улететь? – изумленно спросил пузатый, разворачиваясь на звук голоса.

– Я доверенное лицо того, кто может себе это позволить. – Из полутьмы вышел высокий худой человек с туго убранными в хвост темными волосами. – Этот человек – командор Дикаев.

– Мне плевать! – ощерился волосатый. – Я сейчас подниму свою сотню головорезов, и мы здесь камня на камне не оставим!

– На этой базе нет камней, – ухмыльнулся с издевкой Хайес, а это был именно он. – Но прежде чем ты побежишь поднимать свою сотню, посмотри вон на тот причал.

Пузатый бросил взгляд в указанном направлении и заметил на одном из экранов тяжелый крейсер класса «Император», при стыкованный к станции.

– О, черт! – охнул длинноволосый.