Текст книги "Код власти"

Автор книги: Олег Таругин

Соавторы: Юрий Гарда
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Ведь под БП-9, как совсем недавно она сама видела, не соврешь и не промолчишь…

Оставшееся до отбоя время Лика мучилась размышлениями, односложно отвечая на заботливые расспросы, а под конец даже послала чрезмерно настырного Алексея куда подальше. Потом, правда, устыдилась и приняла приглашение «прогуляться», тем более что немного времени еще оставалось, а ничего путного она все равно не надумала. «Генри» сказал, что уходить нужно сегодня же ночью и что в этом ей помогут. Видимо, у него в лагере есть свой человек, но вот кто он, этот человек? Кто-то из заключенных или, наоборот, из охраны? И как его искать? Вопрос, однако… Одно радует – драгоценную «сливу» роум-кристалла она спрятала более чем хорошо, накрепко зашив в подкладку куртки. А вот все остальное оставалось неясным. В конце концов Лика решила, что разведчик наверняка лучше ее знает, что делает, и расслабилась, отправившись на обещанную Махрову прогулку, во время которой все и произошло.

– Ну, хватит, хватит уже ко мне лезть! И так все часовые в курсе, что мы с тобой пылающая страстью влюбленная парочка, так что не надо это столь явно демонстрировать! – привычно отмахнулась девушка от, как ей казалось, «переигрываний» парня. Алексей в который раз смутился: у него и в мыслях не было что-то «демонстрировать», ему и вправду все больше и больше Лика нравилась. Несколько минут молодые люди молчали, неторопливо бредя их обычным маршрутом вдоль увитого несколькими рядами колючей проволоки забора в сторону ворот, где на КПП обычно дежурил по ночам пожилой ефрейтор, вечно поддатый и оттого вполне лояльно относящийся к подобным похождениям. Как правило, он даже не показывался из своей будочки, то ли наблюдая за арестантами с помощью видеокамеры, то ли вовсе не интересуясь происходящим. Поговаривали, будто до войны он служил на этой же планете в охране колонии строгого режима для особо опасных преступников и оттого сейчас просто не воспринимал происходящее всерьез, считая весь этот лагерь не более чем игрушкой новых властей. На службу же Корпорации он пошел исключительно потому, что не сумел найти иного применения своим былым талантам – особенно после того, как инсургенты объявили тотальную амнистию, выпустив из мест отбытия наказания всех без исключения местных зэков. Так ли это было на самом деле, никто, конечно, не знал, однако отношение к местным «сидельцам» с его стороны и вправду было более чем терпимым. Именно поэтому его неожиданный крик и прозвучал для Лики с Алексеем как гром среди ясного неба:

– Эй, девка, давай бросай своего доходягу и иди сюда! – Тучная фигура ефрейтора маячила в круге света возле будки.

– Надо возвращаться, – шепнул Алексей, – это добром не кончится.

Лика неуверенно кивнула. Именно «неуверенно», уж больно не вязалось нынешнее поведение ефрейтора с тем, к чему они привыкли. Да и сказанные «офицером Генри» слова насчет помощи в побеге не шли из головы. Меж тем ефрейтор откатил в сторону увитые сверкающими спиралями «колючки» внутренние ворота и, покачиваясь, направился к молодым людям. Стандартная армейская штурмвинтовка раскачивалась на его плече в такт шагам.

– Что, не подхожу тебе? А чем же я хуже твоего вшивого красавчика?! Небось он, когда тебя трахает, прямо сверху и засыпает!

Алексей напрягся, но девушка удержала его, до боли сжав пальцы на его плече. Как оказалось, не зря: поравнявшись с ними, ефрейтор замолчал и показал зажатый в руке портативный пульт управления внешними воротами:

– Ты – Лика Бачинина? – Голос говорившего оказался абсолютно трезвым.

Лика кивнула, уже догадываясь, в отличие от настороженно замершего товарища, что будет дальше.

– Уходи. Времени у тебя – до утренней поверки, потом начнут искать. А ты, – ефрейтор обернулся к парню, – беги в барак и прикрывай ее как можешь. Тоже до утра. Ну а утром? Утром уходи в глухую несознанку, типа, да, гуляли, потом поссорились, вернулись поодиночке, где девка – понятия не имею. Я подтвержу, что вы аккурат на моих глазах и поцапались. Понял? Все, давайте, ребятки, давайте, времени мало, не ровен час, увидит кто, – он нажал кнопку на пульте, и высокие, метра три, ворота медленно поехали в сторону.

– Прощай, увидимся… после войны. – Девушка понимала, что парень хотел бы услышать от нее вовсе не это, но так и не смогла заставить себя сказать что-то другое. Лгать в такой момент, клянясь в несуществующей любви? Нет, это уж слишком…

– Да беги ж ты, дура, – неожиданно рявкнул ефрейтор, – со смертью играешь! Сама знаешь, что за побег полагается, чай, не прошлые времена! Вон туда беги, прямиком к лесу, потом возьмешь вправо. И спать не вздумай, как минимум до рассвета не останавливайся. Днем отдохнешь. Не знаю, конечно, что там у… гм… нашего общего знакомого на уме, но не думаю, что он их надолго удержит, так что рассчитывай, что утром поиски в любом случае начнутся. На вот, возьми, больше ничем, извини, помочь не могу, – в Ликиной руке оказался цилиндрик туристического изотопного фонарика. – Все, пошла, пошла! – Охранник ощутимо пихнул девушку в спину, и Лика, автоматически кивнув, побежала, попутно удивляясь, как быстро она, оказывается, умеет бегать…

…Бежала она и вправду быстро. Тренированное тело подсознательно отозвалось на призыв мозга, к тому же поначалу она просто бежала по дороге, начинавшейся от лагерных ворот. Потом, спохватившись и припомнив наставления ефрейтора, рванула в сторону, скрывшись в лесной темноте. В лесу бежать было сложно, но она бежала, и бежала долго, продолжая ломиться сквозь заросли и думая лишь об одном: оказаться как можно дальше от лагеря. Оторваться. Затаиться. Отдохнуть. Погони за ней, как и обещал ефрейтор, пока не было – за спиной не стреляли, не орали, перемежая вопли матом, преследователи и не лаяли разъяренные собаки. Все было тихо, лишь хрустели под подошвами сухие ветки, метался перед глазами световой кружок да слышалось ее собственное хриплое дыхание. Наконец девушка не выдержала: грудь разрывалась от нехватки воздуха, сердце, будто сойдя с ума, тяжело бухало где-то на уровне диафрагмы, в глазах плавали разноцветные круги. Остановившись, она подняла голову. Чужое небо, небо, к которому она так и не успела привыкнуть, безразлично взглянуло на беглянку сквозь разрывы ветвей. Где-то там, среди холодных звезд, в неисчислимых тысячах тысяч километров, парил БСК «Мурманск», на борту которого сходил с ума милый глупый Чебатурин. Сергей Геннадиевич. Сережа. Сереженька, ее Сереженька…

Надо было отдохнуть и идти дальше. Привалившись спиной к стволу ближайшего дерева, Лика со стоном сползла вниз. Глаза слипались, но спать было нельзя, никак нельзя. Ефрейтор прав – ее времятолько до утра, потом наступит ихвремя, время погони и время охотников. Кстати, а что будет с Алексеем? Охранник сказал, чтобы парень уходил в несознанку, но ведь достаточно одного укола БП, и он расскажет все, что знает? Что ж, вот и еще одна причина бежать, не останавливаясь… Но как же хочется спать, как тяжело заставить себя подняться и продолжить этот чудовищный марафон. Эх, если бы у нее была армейская аптечка со всеми ее метаболическими стимуляторами и психотониками! От безысходности девушка даже зашарила руками по бокам, неожиданно наткнувшись на нечто, засунутое в боковой карман штормовки. Находка оказалась столь неожиданной, что Лика даже расхотела спать… временно, конечно. Еще не веря в свое счастье (а почему, собственно, и не в счастье?), она извлекла наружу небольшой сверток, внутри которого прощупывалось что-то твердое. Кто и когда запихнул его в карман, она и понятия не имела – явно, что не ефрейтор и не Махров. Значит, кто-то в бараке, например, когда она ходила в туалет – еще до того, как вшила драгоценный псевдокристалл в подкладку – после этого она куртку уже не снимала. Хороша ж она была, за столько времени даже и не заметила ничего, ай, молодец!..

Подсвечивая зажатым во рту фонариком, Лика осторожно развернула сверток и ощутила, как радостно забилось сердце: внутри был индивидуальный наручный комм, навигационный браслет гражданского образца, «вечная» зажигалка и вожделенная аптечка. Первым делом она активировала медикит, вручную переведя прибор в режим дополнительной стимуляции организма, и прижала к плечу, зафиксировав специальным ремешком на липучке. Аптечка едва слышно зажужжала, проводя диагностику, и Лика занялась другими, не менее важными, делами. Включила комм, на поверхности которого тут же замигал рубиновый огонек пришедшего сообщения. Странно, от кого это? Неужели полковник решился выйти на связь? Но ведь сигнал комма можно отследить и запеленговать, правда, для этого нужно точно знать частоту передачи и вид кодировки сообщения. Поколебавшись, девушка нажала клавишу приема и облегченно вздохнула: сообщение было заранее записано в памяти. Над поверхностью аппарата развернулся небольшой голоэкран, однако сообщение оказалось не привычным звуковым или видео, а записанным в архаичном, но не забытом текстовом режиме:

«Здравствуй, Лика. Извини, у меня очень мало времени, поэтому буду краток. В навигаторе заложен твой маршрут, это примерно три-четыре дня пути. Если все будет хорошо, ты выйдешь прямо к поселку Шахты, где расквартирована часть обеспечения войск Корпорации. Тебе нужна Марта Кляйнриттер, ей можешь полностью доверять. Она снабдит тебя документами и поможет покинуть планету. Помни, что бы ни случилось, ты должна передать запись командованию или особому отделу флота, если я не ошибаюсь, в ней – ключ ко всему тому, что происходит. И если мои догадки верны, то это как-то связано с древней и весьма могущественной инопланетной цивилизацией. Не знаю, удастся ли мне достаточно долго прикрывать твой побег и направлять поиски в другую сторону, поэтому постарайся не сбиться с дороги и как можно быстрее добраться до цели. Марта знает, что делать. Ты все поняла? Имей в виду, как только ты отключишь комм, это сообщение будет стерто, так что, если нужно, прочитай его еще раз. Не пытайся сама ни с кем связаться и не принимай никаких сообщений, это опасно, лучше вообще выключи комм. Включишь его только тогда, когда доберешься до поселка, но сама туда не ходи, просто набери 7831, и Марта тебя найдет. А вот навигатор можешь постоянно держать включенным, его не засекут. Извини, что не дал с собой никакой провизии – просто не имел возможности. И последнее – в воротник твоей куртки вшит радиомаяк, сигнал которого идет на центральный компьютер лагеря. Пока что маяк отключен, его активируют, когда обнаружится твое отсутствие. Немедленно найди его и уничтожь, он похож на небольшую полоску плотной ткани – просто разорви ее пополам или сожги. Когда начнутся поиски, я постараюсь сгенерировать аналогичный сигнал, который уведет преследователей в другую сторону, но для этого сначала обязательно нужно уничтожить твой! Удачи. Я верю, у тебя все получится, Лика! Прощай – и не бойся, если что-то сорвется или пойдет не так, как запланировано, от меня они никаких сведений ни о тебе, ни о том, куда ты направилась и что с собой несешь, не получат, в этом можешь быть уверена. Вот теперь, пожалуй, точно все…»

Прочитанное потрясло Лику, особенно концовка, в которой разведчик, по сути, ясно говорил о собственной смерти; о том, что ему придется погибнуть ради спасения ее, Ликиной, жизни! Помотав головой – спать больше не хотелось, аптечка, как и ожидалось, не подвела, – журналистка еще раз перечитала сообщение и выключила комм. Все, записи больше нет, последние слова безвестного героя остались жить лишь в ее памяти. Смешно, он предупреждал ее, чтобы не пыталась ни с кем связаться – а с кем она, собственно, могла бы связаться? Радиус действия коммуникатора относительно невелик, это ведь все-таки не пространственная гиперсвязь! А вызывать кого-то на этой планете? Кого, например? Ладно, все это лирика, пора переходить к, так сказать, суровой прозе жизни… Стянув штормовку, Лика зубами (ничего более подходящего у нее просто не нашлось) разодрала воротник, не без труда обнаружив внутри металлизированную полоску маяка. Интересно, когда его успели туда вшить, во время помывки и санобработки, что ли? Разорвать полоску сил не хватило, пришлось воспользоваться зажигалкой – ткань не столько горела, сколько плавилась и жутко воняла. Спустя пару минут, тряся обожженными пальцами, Лика решила, что с предательской штуковиной покончено, и забросила оплавленные остатки в кусты. Так, с этим все, теперь браслет. Девушка натянула на запястье навигационный браслет, включила его. Несколько секунд индикатор светился алым, затем цвет сменился на зеленый: прибор настроился на местную систему координат. Заработал и заранее запрограммированный курсоуказатель – теперь ей достаточно было просто идти, стараясь, чтобы стрелка на поверхности крошечного экранчика не слишком отклонялась от заданного маршрута. Пора двигаться. Выломав себе палку, девушка двинулась вперед. До рассвета оставалось еще почти четыре часа.

Утро началось с урчания голодного живота и ощущения просто нечеловеческой усталости, с которой уже не могла справиться никакая аптечка. Живот протестовал, он привык получать свою порцию ровно в семь часов, а сейчас, судя по солнцу (хоть и чужому, но Лика уже приспособилась ориентироваться и по нему), было гораздо позже. «А в тюрьме сейчас ужин, макароны…» – к месту вспомнилась часто цитируемая отцом, большим любителем древнего фольклора, фраза из какого-то совсем старого фильма или книги. Есть, по понятным причинам, было нечего, спасибо, хоть с водой оказалось попроще – раза два за ночь девушка натыкалась на неширокие ручьи, где и напилась. Пить приходилось «впрок», надеясь, что следующий источник обнаружится до того, как она начнет страдать от жажды, – набрать воды про запас было просто не во что. Вопрос, почему нет погони, ее волновал постольку-поскольку: повода не верить словам разведчика не было. Если он обещал увести преследователей в сторону, значит, так оно и будет. Правда, перед самым рассветом ей показалось, что откуда-то со стороны лагеря донеслись звуки выстрелов и взрывов, но скорее всего ей это просто почудилось, да и ушла она уже достаточно далеко. Часам к десяти утра Лика поняла, что больше просто не может, и решилась устроить привал. Выбрав укромное местечко под стволом здоровенного замшелого выворотня, она нарвала для подстилки каких-то мясистых, напоминавших земной папоротник листьев, поплотнее запахнула штормовку и, едва опустившись на импровизированное ложе, провалилась в сон. Проснулась девушка в три часа пополудни, что было даже странным: не так уж и долго она спала. После сна еще больше захотелось есть, настолько больше, что Лика даже решилась на свой страх и риск сжевать горсть каких-то местных ягод, весьма отдаленно напоминавших привычную землянику. Кстати, ей еще здорово повезло, что в плен она попала весной, а не зимой или поздней осенью – пока сидела в лагере, значительно потеплело, да и лес был уже почти по-летнему зеленым, ожившим после зимней спячки. Ягоды, в отличие от земной земляники, оказались терпко-кислыми и особой сытости не добавили, но живот урчать почти перестал, особенно после того, как она наткнулась на очередной ручей и разбавила скудную трапезу большим количеством ледяной воды. С грустью признав, что следопытом, способным полностью обходиться подножным кормом, ей не стать, Лика двинулась дальше, благо идти при свете дня было не в пример проще, нежели ночью.

По дороге – надо же о чем-то думать? – ей снова вспоминалась последняя высадка, в которой довелось участвовать. Как там все удачно получилось! И пусть сначала был подбитый при посадке бот, заполненный нечистотами коллектор, погибшие друзья и долгая дорога по степи вместе с беженцами. Зато потом, спустя всего пару дней, был родной бэдэка, горячий душ, медицинская помощь и объятия контр-адмирала, завершившиеся его неожиданным признанием. И обручальное колечко в бархатной коробочке. И подозрительно заблестевшие глаза Сергея. А вот его лицо? Как ни старалась, Лика отчего-то никак не могла вспомнить его, хотела, но не могла. Нет, по отдельности она представляла, какие у него глаза, какие брови, щеки, губы, подбородок, но все эти детали, «пазлы», никак не хотели складываться в общую картину. Лика болезненно морщилась и усиленно продолжала вспоминать. Ей казалось, что от того, представит ли она себе лицо Чебатурина в целом или нет, зависит, выберется ли она отсюда…

Скоротечные летние сумерки окрасили лес в темные, ускользающие в синюю часть спектра цвета, расплескали по земле черные пятна теней. Все, пожалуй, хватит на сегодня идти, пора подумать о ночлеге. В конце концов, тот ефрейтор сказал, чтобы она только первую ночь шла без перерыва, а про вторую ничего не говорил, значит, можно отдохнуть, иначе надорвется и вообще никуда не дойдет. И так вон уже мысли какие-то странные пошли, и о еде все труднее и труднее не думать.

«Так, а ну-ка, взяла себя в руки, подруга. Да и вообще, сама виновата: где это видано, чтобы весной в лесу от голода пухнуть?! Надо было в студенческом альплагере не только по стенкам лазить да понравившимся парням глазки строить, а хотя бы азам выживания в экстремальных условиях обучиться! И в походах вон не раз и не два бывала, и в обычном лесу, и в тайге – и тоже ничему не научилась, потому как привыкла, что в рюкзаке и консервы, и концентраты всякие. А если ничего подобного в ее багаже и не было, всегда находился какой-нибудь более запасливый турист, непременно желающий угостить симпатичную девчонку чем-нибудь вкусненьким. Вот и ходи теперь голодная, целуй животом позвоночник, дура…» Покончив с самобичеванием (сытости от этого не прибавилось, но на душе как-то полегчало – типа, высказалась), Лика выбрала место для ночлега и запалила небольшой костерок, благо сухих дров вокруг было немерено. Не для тепла, нет – скорее в качестве психологической поддержки и средства от одиночества. Да и вообще, вчера ей об этом просто некогда было думать, а сегодня в голову пришла мысль, что, кроме нее, здесь могут оказаться и другие, гм, живые существа размерами куда больше белки или зайца. И костер должен их теоретически отпугнуть. Упершись спиной в ствол поваленного дерева, создающий пусть слабое, но все же хоть какое-то ощущение укрытия, девушка со стоном вытянула натруженные, отчаянно гудящие ноги – хоть бы завтра она вообще смогла идти! – и, полуприкрыв глаза, уставилась в весело стреляющий искрами костер. Сколько раз она вот так сидела у костра, уставшая после трудного дня, но абсолютно счастливая! Правда, тогда вокруг были друзья, звенела в чьих-то руках гитара, а желудок приятно тяжелил съеденный ужин, но если представить, что сейчас все в точности так, то…

С этой мыслью Лика неожиданно и уснула. Не провалилась в темный, лишенный сновидений омут, как было накануне, а именно уснула, ощущая идущее от костра приятное тепло и слыша сквозь сон негромкий треск горящих веток. Ей снились старые друзья-туристы, наперебой предлагающие курящиеся ароматным паром котелки. Снился Сережка Чебатурин в белоснежном парадном мундире, тащивший на увенчанном контр-адмиральским погоном плече здоровенное бревно для костра. Снился «манекен», яростно отчитывающий «полковника Генри» за то, что отпустил ее в поход без провианта и воды, и от его рубленых фраз веяло таким злым холодом, что Лика даже застонала, пытаясь прогнать неприятное видение, и проснулась. Ей и на самом деле было холодно – костер прогорел, а брошенное в него одним концом бревно, которое, как она надеялась, будет потихоньку тлеть до утра, тепла почти не давало. Вокруг было темно, однако таймер навигатора показывал начало пятого утра, да и видимое в разрывах древесных крон небо уже начало робко сереть на востоке. Лес, как и положено любому порядочному лесу в столь ранний час, молчал, укутавшись невесомым предутренним туманом, который Лика не столько видела, сколько, казалось, физически ощущала. Она зябко передернула плечами и поежилась – куртка, днем казавшаяся слишком жаркой, сейчас вовсе не грела. Пришлось вставать, разминаться и по новой разжигать костер. Натруженные ноги ныли, но, пожалуй, меньше, чем можно было ожидать. Наконец огонь весело затрещал, и Лика, присев на не оправдавшее надежд бревно, протянула к нему озябшие руки. Все, вроде согрелась. Спать, против ожидания, больше не хотелось, да и голод уже не донимал, как вчера: то ли попривыкла, то ли желудок смирился с неизбежным и перестал терзать хозяйку требованием хоть чем-то его наполнить. Правда, хотелось пить, но пока еще можно было терпеть. Дождавшись, пока совсем рассветет, Лика тщательно затушила костер (только лесного пожара ей для полного счастья не хватало) и двинулась в путь, твердо решив за сегодняшний день выйти к поселку. Причин было две: во-первых, она прекрасно понимала, что долго в таком темпе и без еды просто не протянет, во-вторых, навигационный браслет утверждал, что пройдено почти две трети пути, и это внушало определенную надежду.

К поселку, тем самым Шахтам – интересно, там что, на самом деле жили шахтеры? – Лика вышла около одиннадцати часов вечера. Впрочем, «вышла» – это сильно сказано, скорей «выползла». Не на карачках, конечно, но где-то близко к тому. Просто часов в десять навигатор вдруг пискнул, сообщая, что до цели осталось меньше километра, и Лика, вдохновившись, рванула вперед и… заблудилась. По-глупому заблудилась: путь ей преградил довольно глубокий и крутой распадок, который она решила на всякий случай обойти стороной, чтобы не рисковать в темноте, вот и заблудилась. На то, чтобы выйти на заброшенную лесную дорогу, судя по ржавому указателю, ведущую к поселку, ушел почти час. Наконец, завидев вдали какие-то огни, она решила, что это и есть искомые Шахты, и решилась включить комм, отправив несуществующее сообщение на указанный разведчиком номер. Комм, видимо заранее запрограммированный, повел себя странно: уведомив хозяйку, что «сообщение успешно доставлено», он вдруг отключился, похоже, навсегда. По крайней мере включить его снова она уже не смогла. Пожав плечами, Лика села на землю под стволом ближайшего дерева, оказавшегося какой-то местной разновидностью сосны, и решила ждать. Дорогу она отсюда видела, огни поселка тоже, остальное же, если верить разведчику, должна была сделать неведомая Марта, фамилию которой Лика, честно говоря, позабыла. Вроде бы что-то немецкое, какое-то производное от немецкого «кляйн» или «клейн». Да и какая разница? Надо будет – найдет. Если честно, Лике уже просто было все равно: найдут и помогут – хорошо, ну а нет? Значит, такая судьба. Глаза нещадно пекло, и думать Лика могла уже только об одном: спать. Не есть – голод окончательно отступил еще часов пять назад – и не пить – спать… просто спать… Она даже не поняла, что заснула. Вот еще мгновение назад она сидела, тупо глядя на далекие огни, и вдруг мягко повалилась набок, головой прямо в колкую прошлогоднюю хвою, показавшуюся ей мягче любой, самой мягкой в мире, подушки. Сознание отключилось, как совсем недавно отключился комм, а до него – исчерпавший запасы стимулирующих средств медикит…

Лика пришла в себя на широкой, застланной красивым и пахнущим свежестью бельем кровати. Сквозь неплотно зашторенное окно лился яркий солнечный свет – на улице было не то позднее утро, не то день. Комнатка была небольшая, но очень чистенькая, хотя все эти занавесочки, розовые, с сердечками и в оборочках, чехлы на стульях в таких же оборочках, пасторальные картинки на стенах и цветочки в вазах в целом и производили впечатление какого-то, ну, борделя, что ли? Конечно, Лике самой никогда не доводилось бывать в настоящем борделе, но почему-то ей казалось, что обстановка там должна быть именно такой. Откуда она это взяла, Лика понятия не имела – то ли из прочитанных в юности книг, то ли просмотренных голофильмов.

В этот момент раскрылась дверь, и в комнату вошла девушка. Хорошенькая, миловидная, возможно, даже красивая, но разве рассмотришь под таким слоем косметики? Лика, сама косметикой почти не пользовавшаяся, едва удержалась от презрительной гримасы. Но – удержалась. Ей спасли жизнь, поэтому свое мнение о правилах пользования косметикой она должна засунуть себе же в… ну, в общем, очень так глубоко засунуть!

– Ой, вы проснулись? – спросила девушка на всеобщем. Лика кивнула. Вот так голосок, с таким голоском ей бы песни петь!

– Тогда сейчас будет завтрак, – весело сообщила… уж не Марта ли? – и исчезла в соседней комнате. Спустя пару минут она снова появилась, толкая перед собой небольшой столик на колесиках. Столик был сервирован к завтраку, причем сервирован не только по правилам, но и с удовольствием. То есть девочку не просто обучили, как это правильно делать, ей это, похоже, еще и самой нравилось. Стараясь не слишком торопиться, Лика съела яйцо всмятку и тоненький тостик с маслом, подумав, что сейчас с удовольствием приговорила бы настоящую яичницу из пяти яиц, да еще и жаренную на сале. И толстый-толстый кусок ржаного хлеба с маслом…

– Вам пока нельзя ничего другого, вы давно не ели, – все с той же ангельской улыбкой прощебетала девушка, – вот еще пару ложек бульона, и все! А через два часа я вас снова покормлю.

Лика вяло кивнула. Ей очень, просто до боли, хотелось узнать, зовут ли девушку Мартой и как она сама сюда попала – ну не могло же это хрупкое созданиедотащить ее до поселка?! Но измученное, получившее долгожданную пищу тело требовало отдыха, и Лика, едва коснувшись щекой подушки, сразу провалилась в сон. После она еще несколько раз просыпалась, ела и снова засыпала. Когда девушка в очередной раз притащила столик, Лика неожиданно задумалась. Есть, конечно, по-прежнему хотелось, но почему она все время сразу после еды засыпает?

– Ешьте, не бойтесь! – улыбнулась девушка, демонстрируя ямочки на щеках. – Вы правильно догадались, я добавляла в пищу немного легкого снотворного, ведь вам нужно поскорее восстановить силы. Но сейчас тут нет никаких, – она четко интонировала последнее слово, – примесей.

Лика начала есть, пытаясь определить на вкус, добавлено ли что-то в еду или нет.

– Я понимаю, что у вас накопилось немало вопросов, – продолжила меж тем девушка, – но давайте поговорим об этом позже. Сейчас вы в безопасности, и это главное. Остальное может обождать. Не очень долго, но может. Кстати, я Марта Кляйнриттер, думаю, вы и так поняли.

– Моя одежда… – начала было Лика, кое о чем вспомнив и внутренне похолодев.

– Не волнуйтесь, ваша одежда цела. И все, что при вас было,тоже, – непривычно-серьезным голосом ответила собеседница, и Лика неожиданно поняла, что она действительно в курсе. Значит, пока все идет правильно, так, как и должно идти по плану «полковника». Кстати, интересно, а в каком звании он был у нас?

– Отдохните, – ласково улыбнулась девушка, коснувшись ее руки, – а потом мы поговорим. Хорошо?

Оставалось только кивнуть. Наверное, Марта и в самом деле знает что делает. Главное, что Лика дошла, что не осталась там, в лесу, что жива и уже почти пришла в себя. Да, надо немного отдохнуть – и… – с этой мыслью она и заснула, на сей раз – заснула сама, без помощи снотворного, хотя, казалось, выспалась уже на неделю вперед. Марта несколько секунд смотрела на умиротворенное лицо гостьи, затем тихонько и как-то очень по-женски вздохнула и вышла из комнаты, бесшумно притворив за собой дверь…

– Итак, вот теперь мы можем и поговорить. – Марта присела на краешек постели. – И для начала я расскажу, где вы находитесь. Не знаю, говорил ли об этом Генри, но в поселке расположена часть, гм, обеспечения войск Корпорации…

Лика, полусидящая в кровати, непонимающе нахмурилась. Ну да, разведчик упоминал про некую расквартированную в Шахтах часть обеспечения, но отчего девушка выдержала эту небольшую паузу, к чему вообще это «гм»? Хозчасть, что ли? Тыловики какие-нибудь? Собеседница же явно смутилась, пытаясь облечь в слова нечто, сути чего ее гостья по-прежнему не понимала, и даже слегка покраснела при этом.

– Понимаете, здесь живут девушки… ну, в общем, которые обеспечивают, э-э, высокий моральный дух солдат, – выпалила она одним махом и покраснела еще сильнее. Лика сперва не поняла, а потом… потом тоже густо покраснела. Ну, все правильно – в войсках противника официально узаконена проституция, и проституток (то есть, простите, «вольнонаемных сотрудников «особого отдела обеспечения») возят за собой, дабы бравые воины всегда могли расслабиться, не ища развлечений на стороне и соответственно не цепляя никаких подрывающих боеготовность болезней. Стало быть, она попала в селение девиц легкого поведения, в тот самый знаменитый «веселый обоз»… хм, смешно… вот только что-то не очень-то смеется.

– Вам… противно? – тихо спросила девушка.

Лика подняла на нее глаза. Противно? Пожалуй, это не то слово, которым можно было описать ее состояние, – скорее как-то странно. Она впервые видела женщину, продающую себя за деньги, которая к тому же спасла ей жизнь – и при этом еще и являлась агентом федерального правительства.

Повисла пауза, тяжелая, неприличная, совершенно непрофессиональная в их ситуации.

– Да нет, Марта, все нормально, – медленно произнесла Лика, не имея никакого представления о том, что она скажет дальше. Но и молчать становилось уж как-то совсем пошло. – Правда, нормально! Просто я… Он… Генри… меня об этом не успел предупредить. Вы не подумайте, я не ханжа какая-нибудь, не пуританка и не «синий чулок», просто немного не ожидала. – Лика искренне улыбнулась. Девушка с секундной задержкой сделала то же самое – и обе они ощутили, что все, лед сломан. Успех стоило закрепить, и Марта легко поднялась с кровати:

– А знаете что, Лика – вас ведь так зовут, да? – давайте мы с вами выпьем немного вина. Или вы хотите чего-то другого? У меня в доме неплохой бар, командование… э-э… обеспечивает. – Она снова собралась было покраснеть, но Лика ободряюще кивнула в ответ:

– Конечно! Мне лучше джина с тоником или даже просто водки. И давайте… давай перейдем на «ты», хорошо?

– Хорошо, – с облегчением согласилась девушка, выходя из комнаты, – подожди, я сейчас, я быстро…

Пока Марта в очередной раз сервировала столик, Лика потихоньку встала и добрела до туалета. Ноги подрагивали от слабости, и немного кружилась голова, но в целом она чувствовала себя не так уж и плохо. Санузел – унитаз, биде и душевая кабинка с гидромассажем – ей понравился, не понравилось собственное отражение в большом, в полстены, зеркале. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, давно не мытые волосы свисали сосульками, кожа оказалась покрыта грязными разводами… в общем, жуткая картина! Хорошо хоть Сережа не видит: Лика скорее еще раз прошла бы весь «лесной маршрут», чем позволила любимому увидеть ее в подобном виде. Нет, в душ, немедленно в душ! Скинув многократно пропотевшую футболку и трусики, Лика, помогая себе руками – не хватало только навернуться от слабости! – заползла в кабинку и задвинула дверцу. Присев на корточки – стоять сил просто не было – она подставила лицо живительным струям и неожиданно ощутила, как горячая вода смывает с нее даже не грязь как таковую, а саму накопившуюся усталость, слабость и напряжение. Нет, она вовсе не мылась, она ставила последнюю точку на некоем не самом лучшем отрезке своего прошлого. Так продолжалось довольно долго – из душа Лика выползла едва живая, но зато с ощущением не столько физической, сколько духовной чистоты и счастья. Марта сидела на опущенной крышке унитаза и понимающе улыбалась: