Текст книги "Русско-еврейский Берлин (1920—1941)"
Автор книги: Олег Будницкий
Соавторы: Александра Полян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Говоря об истории русской «адвокатуры в изгнании» между двумя мировыми войнами, или, иначе, между революцией и войной, можно заключить: юристы проявили высокую способность к самоорганизации, профессиональной и человеческой солидарности. И, в традициях лучших представителей российской дореволюционной присяжной адвокатуры, способность и «вкус» к общественному служению, к защите интересов соотечественников, оказавшихся в положении изгнанников в чужом и не всегда доброжелательном мире.
Глава 5
СОЦИАЛИСТЫ, СИОНИСТЫ, МОДЕРНИСТЫ…
(РУССКО-ЕВРЕЙСКИЙ БЕРЛИН: КУЛЬТУРА
И ПОЛИТИКА)
«Русский Берлин» в период расцвета
Вначале 1920-х годов Берлин становится культурной столицей русской эмиграции: в городе действовали творческие объединения русских эмигрантов, театры, книжные магазины, туда приезжали русские писатели и художники, там выходило в свет огромное количество русских газет, журналов и книг. «Русскость» Берлина отмечают многие мемуаристы. С. Сегаль, один из авторов берлинского юмористического журнала «Веретеныш», иронизировал по поводу русского ландшафта западной части города:
Мы – старожилы – привыкли. А вот заезжему человеку чуть ли не странным кажется это обилие русских магазинов, кафе, ресторанов, кабаре и т.д. И в самом деле: пройдешься в области «Вестена» – и зарябит перед глазами от великого множества вывесок, витрин, плакатов, реклам: «Здесь говорят по-русски», книжный магазин «Родина», ресторан «Медведь», кафе «Москва», концерт такого-то… А в газетных киосках тоже бубнят о себе заголовки газет и журналов: «Дни», «Накануне», «Руль», «Сполохи», «Жар-птица»… Вот уж подлинно-мирное завоевание! А немцы – ничего, привыкли. И даже Шарлоттенбург шутливо переименовали в Шарлоттенград. Еще острят: будто через год эдак можно будет в промежутке от Шарлоттенбурга до Зоологического сада основать «Русскую эмигрантскую республику», а Курфюрстендамм переиначить в «Проспект Курфюрста». Что же, все возможно…530530
Цит. по: Русский Берлин / Ред. – сост. В.В. Сорокина. М.: Издательство Московского университета, 2003. С. 44.
[Закрыть]
Н.Д. Набоков, племянник В.Д. Набокова и двоюродный брат В.В. Набокова, «отдавал» русским центральную часть Берлина:
Были русские школы и церкви, русские библиотеки и кабаре… русские художественные галереи, продовольственные магазины… Центральная часть западного Берлина полностью покорилась русскому нашествию. Каждый второй встречный говорил либо по-русски, либо по-немецки, но с грубым русским акцентом531531
Nabokov N. BAGAZH: Memoirs of a Russian Cosmopolitan. N.Y., 1975. P. 119.
[Закрыть].
«Культурный ландшафт» русского Берлина в изображении И.Г Эренбурга выглядел следующим образом:
Не знаю, сколько русских было в те годы в Берлине; наверное, очень много – на каждом шагу можно было услышать русскую речь. Открылись десятки русских ресторанов – с балалайками, с зурной, с цыганами, с блинами, с шашлыками и, разумеется, с обязательным надрывом. Имелся театр миниатюр. Выходило три ежедневные газеты, пять еженедельных. За один год возникло семнадцать русских издательств; выпускали Фонвизина и Пильняка, поваренные книги, труды отцов церкви, технические справочники, мемуары, пасквили532532
Эренбург И.Г. Люди, годы, жизнь: Воспоминания: В 3 т. М.: Советский писатель, 1990. Т. 1. С. 389.
[Закрыть].
Старожил русского Берлина И.В. Гессен вспоминал:
Беженцы составляли горсточку в четырехмиллионном Берлине и, казалось бы, должны в нем бы раствориться, а сумели они так намозолить немцам глаза, что однажды в «Ульке» – иллюстрированном приложении к «Берлинер Тагеблатт» – появилась карикатура под заголовком «Картина будущего», изображавшая «Курфюрстендаммский проспект» и «Тауэнцивскую улицу», пестрящие русскими вывесками и названиями и редкими надписями в окнах магазинов: здесь говорят по-немецки!533533
Гессен И.В. Годы изгнания. Жизненный отчет. Paris: YMCA-press, 1979. С. 139.
[Закрыть]
Германию и прежде всего ее столицу рассматривала как важную зону влияния и советская власть: для нее это была территория, представляющая из себя «ворота» в западный мир и при этом открытая идеологическому и культурному влиянию534534
Die Russen in Berlin. 1910 – 1930. Berlin, 1995. S. 52.
[Закрыть]. Большевики экспортировали советскую культуру в Германию. Они поддерживали просоветские интеллектуальные течения в эмиграции, в первую очередь «Смену вех», просоветские публичные лекции, гастроли в Берлине советских театров, показ советских кинофильмов, выставки работ советских художников, издание книг и периодики535535
Williams R.C. Culture in Exile. Russian Émigrés in Germany, 1881 – 1941. Ithaca; London: Cornell University Press, 1972. P. 262 – 281; Schlögel K. Berlin: «Stiefmutter unter der russischen Städten» // Der große Exodus: die russische Emigration und ihre Zentren 1917 bis 1941 / Hrsg. von K. Schlögel. München: Beck. 1994. S. 235 – 259.
[Закрыть]. Культурным центром становится советское дипломатическое представительство в Берлине. В Германию направляются советские дипломаты – Л.Б. Красин, А.А. Иоффе, – говорившие по-немецки, знакомые с Германией и немецкой культурой и служившие посредниками в диалоге между советской властью и немецким обществом536536
По словам К. Шлёгеля, «то, что молодая советская дипломатия теряла из-за отсутствия рутинных навыков, солидности и надежности, она наверстывала за счет других достоинств. Именно в первые годы Советское правительство направило в Берлин выдающихся людей, которые очень быстро развеяли порою весьма странные представления о большевиках и завоевали уважение немецких политиков и интеллектуалов» (Шлёгель К. Берлин, Восточный вокзал. Русская эмиграция в Германии между двумя войнами (1918 – 1945). М., 2004. С. 205).
[Закрыть].
В Берлине проходят гастроли русских театров: МХАТа (в 1920/1921, 1922 годах – под управлением К.С. Станиславского, в 1930 году – под управлением В.И. Качалова), Московского государственного камерного театра под руководством А.Я. Таирова, Русского драматического и Русского романтического театров; организуются показы советских фильмов и выставки нового советского изобразительного искусства. Гастроли неизменно вызывали ажиотаж. И.В. Гессен вспоминал:
И кого только мы не перевидали – и труппу Александринского театра, и троекратные гастроли Художественного и его «студии» с Михаилом Чеховым во главе. На чужбине их спектакли производили не столько непосредственное впечатление, сколько вызывали – условным рефлексом – бурю реминисценций о тех мыслях и чувствах, которые пробуждали их представления в Петербурге и Москве, и теперь мучительно воскрешали безвозвратное прошлое, погружали в потонувший Китеж. А с каким жгучим нетерпением я отправился смотреть «новые достижения» Мейерхольда, Камерного театра, Габимы, оперетты Немировича-Данченко537537
Гессен И.В. Годы изгнания. С. 86 – 87.
[Закрыть].
Новые театральные эксперименты, впрочем, вызвали у Гессена отвращение.
Некоторые из гастролеров в конечном счете предпочли жизнь в эмиграции возвращению в СССР. Среди них была труппа театра Габима (1926), в большинстве своем отправившаяся в конечном счете в Палестину, великий актер и теоретик актерского мастерства Михаил Чехов (1928).
Еще 30 ноября 1918 года Д.П. Штеренберг, заведовавший петроградским Отделом изобразительных искусств при Наркомпросе, направил «Воззвание русских прогрессивных деятелей изобразительного искусства к своим немецким коллегам», в котором предлагал сотрудничество и обмен опытом538538
Mierau F. Russen in Berlin. Literatur. Malerei. Theater. Film. 1918 – 1933. 2. Aufl. Leipzig, 1990. S. 185 – 187.
[Закрыть]. 25 марта 1919 года немецкий «Рабочий совет по искусству» ответил «Воззванием к революционным художникам России», в котором выразил надежду, что художественные выставки станут шагом к национальному взаимопониманию539539
Erste russische Kunstausstellung // Die Russen in Berlin. 1910 – 1930. Berlin, 1995. S. 54.
[Закрыть]. Идея начала реализовываться два года спустя, после окончания Гражданской войны в России. В начале 1921 году прошла первая русская выставка в послевоенном Берлине – выставка работ И.А. Пуни (30 января – 25 февраля 1921 года, галерея «Der Sturm» на Потсдамерштрассе), в рамках которой был прочитан доклад К. Уманского, советского корреспондента в Берлине, автора книги «Новое искусство в России 1914 – 1919» (1920, Потсдам; Мюнхен), «Новое искусство в Советской России». В мае 1922 года в той же галерее была организована выставка Л.М. Козинцевой-Эренбург, жены И.Г. Эренбурга.
Знаковым событием стала выставка 1922 года, закрепившая за собой название Первой русской художественной выставки, которая проходила с 22 октября по 31 декабря в Галерее Ван Димен на Унтер-ден-Линден. Выставка была предприятием советской внешней культурной политики. В ее открытии участвовали официальные лица: с советской стороны – Штеренберг, с немецкой – чиновник Эдвин Редслоб. В организации принял участие А.В. Луначарский. Немецкие инициаторы проведения выставки ясно понимали ее политическую направленность. Вилли Мюнценберг, немецкий коммунист и деятель Комитета помощи голодающему советскому населению (сбор средств для голодающих в России был изначально запланированной целью выставки, однако эта цель так и не была достигнута, поскольку вырученные в конце 1922 года марки быстро обесценились), писал В.И. Ленину в конце 1921 года:
Я хотел бы заметить Вам, что эмигрантскими кругами развита очень энергичная деятельность: созданы варьете и кабаре, русский театр на улице Кёниггретцер, проводятся вечера русского искусства и русской песни, и что русские выставки в тех рамках, которые я наметил, – если они будут хорошо организованы, – смогут создать противовес540540
Ibid. S. 56.
[Закрыть].
Организаторами выставки были Д. Штеренберг, Н. Габо, Н. Альтман (ему принадлежит ее главный рекламный плакат), Эль Лисицкий (автор обложки каталога; предисловие сочинено Штеренбергом, Редслобом и писателем А. Холичером). Всего в ней участвовали 157 художников (как советских, так и эмигрантов, среди них В. Кандинский, Д. Бурлюк, А. Экстер, А. Явленский, М. Шагал, Эль Лисицкий, Д. Штеренберг, Н. Габо, А. Певзнер), выставивших более 700 работ. Выставка имела большой успех (ее посетили около 15 тысяч человек, многие произведения были проданы), политическая пропаганда была немецким зрителем замечена и прочитана541541
Ibid. S. 60.
[Закрыть].
Советское представительство, с одной стороны, и радикально антисоветски настроенные эмигрантские круги, с другой, – вот два полюса, между которыми протекала культурная жизнь русских эмигрантов в Берлине. Однако граница между двумя станами в начале 1920-х годов еще не была непроницаемой. Более того, в культурных мероприятиях, в периодических изданиях обоих этих «полюсов» нередко принимали участие одни и те же люди. Это относительно мирное сосуществование эмиграции и большевистских представителей и «сочувствующих» им, интенсивный диалог между ними, а также между эмиграцией и метрополией справедливо отмечается в нескольких работах, посвященных истории культуры русской эмиграции, в качестве главной особенности жизни в Берлине542542
Флейшман Л., Хьюз Р., Раевская-Хьюз О. Русский Берлин 1921 – 1923. По материалам архива Б.И. Николаевского в Гуверовском институте. Paris: YMCA-press, 1983. С. 2; Струве Г.П. Русская литература в изгнании. 3-е изд. Париж; М.: YMCA-press; Русский путь, 1996. С. 34 – 35; Раев М. Россия за рубежом. История культуры русской эмиграции 1919 – 1939. М.: Прогресс-Академия, 1994. С. 99; Костиков В. Не будем проклинать изгнанье… Пути и судьбы русской эмиграции. М.: Международные отношения, 1994. С. 98 – 100; Русский Берлин. С. 5 – 10. Толстой А.В. Художники русской эмиграции. М.: Искусство-XXI век, 2005. С. 81, 128. Сосуществование было мирным, разумеется, только относительно. Так, Р.Б. Гуль приводит в своих воспоминаниях характерный эпизод: руководитель Союза русских писателей и журналистов В.Е. Татаринов предлагал исключить из Союза всех тех, кто сотрудничал с просоветской газетой «Накануне» (Гуль Р.Б. Я унес Россию. Апология эмиграции. Т. 1. Россия в Германии. Нью-Йорк: Мост, 1984. С. 197).
[Закрыть].
Спектр политических пристрастий эмигрантов был широк: монархисты, кадеты, эсеры, меньшевики, сменовеховцы… Широк был и спектр прессы: в начале 1920-х годов в Берлине выходили монархический еженедельник «Грядущая Россия» (редактор-издатель Е.А. Ефимовский), газета демократического толка без определенной партийной принадлежности «Голос России» (под редакцией С.Я. Шклявера, впоследствии – В.П. Крымова и С.Л. Полякова-Литовцева), в дальнейшем газета была выкуплена эсерами и получила название «Дни» (редактор – А.Ф. Керенский), ортодоксально-меньшевистский «Социалистический вестник», о котором подробнее пойдет речь ниже, журнал правых меньшевиков «Заря» (под редакцией С.О. Португейса), сменовеховская газета «Накануне», просоветский журнал «Новый мир». Близкий раннему сменовеховству кружок В.Б. Станкевича, исповедовавший идеологию «культурного примиренчества» как между метрополией и эмиграцией, так и между сторонами в Гражданской войне и обращавшийся к большевикам с требованиями соблюдать гражданские права и свободы, выпускал журналы «Мир и труд» и «Жизнь»543543
Флейшман Л., Хьюз Р., Раевская-Хьюз О. Русский Берлин. С. 14 – 17; Гуль Р.Б. Я унес Россию. С. 134 – 136.
[Закрыть].
Наиболее популярной и долговечной оказалась кадетская газета «Руль», основанная И.В. Гессеном, В.Д. Набоковым и А.И. Каминкой в 1920 году с целью консолидировать представителей кадетской партии в эмиграции и ставшая вскоре основной газетой русского Берлина. «Руль» выходил изначально в немецком издательстве Улльштейна и в лучшие дни имел 20 тысяч подписчиков по всему миру, что обеспечивало редакции приток валюты. Позже, в 1923 году, когда значительное число русских эмигрантов покинуло Берлин, а приток валюты сократился, Улльштейн вышел из дела, и финансовое положение редакции стало зависеть целиком от подписчиков и спонсоров. В 1931 году газета была закрыта в состоянии банкротства, ей наследовала последняя донацистская русская газета «Наш век». Другим предприятием, основанным И.В. Гессеном, был «Архив русской революции», на страницах которого публиковались документы и воспоминания о событиях революции и Гражданской войны. Всего в 1921 – 1937 годах вышло в свет 22 тома этого бесценного для историка «русской смуты» издания.
Небывалый размах в Веймарской Германии получило русское книгопечатание544544
Подробнее см.: Литературная энциклопедия русского зарубежья: 1918 – 1940 / Ред. А.Н. Николюкин. М.: ИНИОН, 2000. Т. 2. Ч. 1. С. 37 – 60; Русский Берлин. С. 120 – 159; Skandura C. Die Ursachen für die Blüte und für den Niedergang des russischen Verlagswesens in den 1920er Jahren // Russische Emigration in Deutschland 1918 bis 1941 / Hrsg. K. Schlögel. Berlin, 1994. Цфасман А.Б. «Русский Берлин» начала 1920-х годов: издательский бум // Вестник Челябинского университета. 2008. № 34. С. 102 – 107.
[Закрыть]. В начале 1920-х годов (до стабилизации марки) издание (бумага и типографские работы) стоили дешево, рынок сбыта был велик: потенциальными читателями являлись как русские эмигранты, так и немцы, интересовавшиеся русской культурой. «В Берлине я не экзотика, не казак, который случайно знает грамоту и даже пишет романы, но современник. Это делали книги, солидные книги в переплетах – они уничтожили границы», – писал И. Эренбург в 1927 году545545
Эренбург И.Г. Собр. соч.: В 9 т. М.: Худ. лит., 1966. Т. 7. С. 314.
[Закрыть]. За всю историю межвоенного русского Берлина там действовали более 80 русских издательств. По количеству вышедших в свет книг Берлин опередил не только другие столицы эмиграции, но и метрополию: в 1918 – 1924 годах в Берлине было выпущено больше наименований русских книг, чем в Москве или Петрограде: от 2100 до 2200546546
Schlögel K. Berlin: «Stiefmutter unter der russischen Städten». P. 244; Шлёгель К. Берлин, Восточный вокзал. С. 184. Williams R.C. Culture in Exile. P. 133.
[Закрыть].
Более того, русское книгоиздание превысило еще один рубеж, о чем сообщается в мемуарах Р. Гуля: «Однажды в Берлине близкий знакомый А.С. Кагана [главы издательств “Петрополис”, “Гранит”, “Обелиск” и “Парабола”] – Я.Г. Фрумкин… сказал, что один год в Германии русских книг вышло больше, чем немецких. Фрумкин работал в грандиозном немецком издательстве Улльштейн и мог быть в курсе. Но Каган не поверил ему, и они заключили пари. Пари выиграл Фрумкин, показав соответственный номер “Börsenblatt der Deutschen Buchhandels”. Думаю, об этом эмигрантском “рекорде” я сообщаю впервые»547547
Гуль Р.Б. Я унес Россию. С. 121. Гуль приводит перечень наиболее заметных русских издательств в Берлине: «…издательство И.П. Ладыжникова, издательство З.И. Гржебина, “Петрополис”, “Слово” <…> “Мысль”, “Знание”, “Грани”, “Кооперативное издательство” (книги по русской кооперации), “Русское художественное издательство” (журнал “Жар-птица”), “Русское универсальное издательство”, “Литература”, “Геликон” (сборники стихов Цветаевой, Пастернака и других), “Манфред”, ”Эпоха” (первое собрание сочинений А. Блока, толстый журнал “Беседа” и другие), “Возрождение”, “Русское творчество”, издательство А.Г. Сыркина, “Огоньки”, “Восток”, издательство Е. Гутнова, “Аргонавты”, издательство А.Ф. Девриена (книги по естествознанию и сельскому хозяйству), издательство Отто Кирхнера (Северянин, Бухов, Ершов и другие), “Детинец”, “Нева”, издательство С.Д. Зальцмана, “Книгоиздательство писателей” (М. Волошин “Стихи о терроре” и другие), “Век культуры”, “Заря”, “Сотрудник”, “Вальтер и Ракинт” (художественные книги), “Русское творчество”, “Политехническое издательство” (техническая литература), “Пироговское издательство” (медицинские книги)…» (Гуль Р.Б. Я унес Россию. С. 132 – 134). См. подробнее: Быстрова О.В. Берлинские издательства // Литературная энциклопедия русского зарубежья. 1918 – 1940. Т. 2. Периодика и литературные центры. М.: РОССПЭН, 2000. С. 22 – 32.
[Закрыть]. Было создано и отдельное агентство, занимавшееся исключительно продажей русских книг, – «Логос»548548
Сопредседателем общества был И.В. Гессен. В своих мемуарах он описывает возникновение «Логоса»: «Ввиду все увеличивавшегося количества издательств и в расчете на то, что каждому в отдельности накладно было бы содержать собственный торговый аппарат для сбыта продукции, “Слово” опять-таки совместно с Улльштейном и некоторыми старыми и новыми пайщиками, основало новое, на этот раз акционерное общество, в пару “Слову”, названное “Логосом”, которое занималось только продажей книг. Я был избран председателем наблюдательного совета, а коллега Росс – директором вместе с привлеченным другом моим Я.Г. Фрумкиным, еще до меня переселившимся из Норвегии в Берлин» (Гессен И.В. Годы изгнания. С. 108 – 109).
[Закрыть]. Большинство издательств занимались выпуском художественной литературы. Кроме писателей-эмигрантов в них (до 1929 года, когда эта практика была запрещена) печатались и советские писатели: для них публикация за границей, помимо гонорара, означала и возможность зафиксировать свои авторские права.
Разумеется, в Берлине выходили литературные альманахи и журналы. В 1920 году вышел альманах «Россия и Инония», в 1921 – «Из русской лирики», в 1922-м – «Веретено», «Грани», «Антология сатиры и юмора», «Собачья доля: петербургский сборник рассказов», в 1923 году – «Из новых поэтов», «Медный всадник», «Струги», «Мост на ветру» и др.549549
Подробнее см.: Литературная энциклопедия русского зарубежья. Т. 2. С. 9 – 13.
[Закрыть] Среди литературно-художественных журналов назовем «Сполохи», «Веретеныш»; литературные разделы наличествовали в газетах различных направлений («Руль», «Дни», «Голос России», «Накануне» и др.). Высочайшим художественным и полиграфическим уровнем отличался журнал «Жар-птица» (в некотором роде эмигрантский аналог «Мира искусства» и «Золотого руна»). Его редактором-издателем был А.Э. Коган, художественным редактором историк искусства и художник Г.К. Лукомский, литературным отделом заведовал Саша Черный. Обложки журнала оформляли С. Чехонин, И. Билибин, Б. Кустодиев, Б. Григорьев, М. Ларионов, Н. Гончарова, Л. Бакст.
Любопытным опытом совмещения эмигрантской и советской литературы был журнал «Беседа» (1923 – 1925), задуманный и выпускавшийся М. Горьким (в редактировании журнала, помимо Горького, принимали участие Б.Ф. Адлер, А. Белый, Ф.А. Браун и В.Ф. Ходасевич). Редакторы журнала декларировали его аполитичность. Предполагалось, что в «Беседе» и советские, и эмигрантские писатели смогут публиковать свои материалы, журнал будет печататься в Берлине и отправляться в СССР. Журнальные рубрики были разнообразны (в журнале печатались и художественная литература, и научно-популярные статьи, и рецензии, в том числе на научные издания). Идейного единства у авторов журнала не было: к примеру, Андрей Белый развивал шпенглеровскую идею заката Запада и западной культуры, а один из «серапионовых братьев» Лев Лунц, живший в Гамбурге, – идею ученичества у современной европейской литературы550550
Williams R.C. Culture in Exile. P. 280, Струве Г.П. Русская литература в изгнании. С. 38.
[Закрыть]. Просуществовав около полутора лет, журнал закрылся из-за финансовых проблем и невозможности его распространения в СССР: советская цензура по-своему оценила степень аполитичности «Беседы» и запретила ее ввоз в страну551551
Подробнее о «Беседе» см.: Вайнберг И. Берлинский журнал Горького «Беседа», его издатель С.Г. Каплун, поэт В. Ходасевич и др. // Евреи в культуре русского зарубежья. Иерусалим, 1995. Т. 4; Вайнберг И.И. «Беседа» // Литературная энциклопедия русского зарубежья. 1918 – 1940. Т. 2. Периодика и литературные центры. М.: РОССПЭН, 2000. С. 32 – 42; Примочкина Н.Н. Итальянские темы в публикациях журнала «Беседа» // Русские в Италии: культурное наследие эмиграции. М.: Русский путь, 2006. С. 251 – 259; Scherr B.P. A Curtailed Colloquy: Gorky, Khodasevich and Beseda // Russian Literature and the West: A Tribute for David M. Bethea / A. Dolinin, L. Fleishman, L. Litvak, eds. Stanford Slavic Studies. 2008. Vol. 35 – 36. Part 2. P. 129 – 146.
[Закрыть].
Журналом, в котором печатались материалы прежде всего библиографического и критического характера, была «Русская книга» (издавалась с 1921 по 1923 год, с 1922 года носила название «Новая русская книга»). Редакция журнала, которую возглавлял бывший российский профессор права, член кружка Станкевича А.С. Ященко (приехавший в Берлин с советским паспортом), рассчитывала на примирение эмиграции и метрополии, на формирование единой культуры. Пока ожидаемого примирения не произошло, журнал считал нужным придерживаться принципа au-dessus de la mêlée – быть над схваткой, не принимать ни одной из сторон в противостоянии: «Русская книга» в равной мере освещала события как эмигрантской, так и советской литературной жизни, позиционируя их развитие как единый литературный процесс.
Эренбург остроумно назвал журнал клочком «”ничьей земли”, где встречались советские писатели с эмигрантскими»552552
Эренбург И.Г. Люди, годы, жизнь: Воспоминания: В 3 т. М.: Советский писатель, 1990. Т. 1. С. 392.
[Закрыть]. Главная задача журнала заключалась в том, чтобы информировать эмигрантов о происходящем в литературе в Советской России, а советскую сторону – о новостях литературы в эмиграции. В «Русской книге» печатались рецензии на новые книги, библиографические списки, литературная хроника, статьи об отдельных писателях, статьи самих писателей о себе и своей работе. Среди постоянных авторов «Русской книги» – И.Г. Эренбург, Ю.И. Айхенвальд, В.Ф. Ходасевич, там печатались Б. Пильняк, А.М. Ремизов, А. Белый, Р. Гуль, Ю. Офросимов (Г. Росимов), А. Бахрах553553
См. подробнее: Флейшман Л., Хьюз Р., Раевская-Хьюз О. Русский Берлин; см. также: Струве Г.П. Русская литература в изгнании. С. 39, Williams R.C. Culture in Exile. P. 277 – 278.
[Закрыть].
Впрочем, география публикаций авторов (писателей, ученых, общественных деятелей, журналистов), живших в Берлине, достаточно обширна: они охотно публиковались в европейских и американских газетах, где гонорар платили в более твердой валюте, нежели немецкая марка554554
Один из таких случаев вспоминал С.М. Дубнов: «…я стал часто встречаться с нашим экономистом Яковом Лещинским, который тоже поселился в Берлине, в качестве постоянного сотрудника нью-йоркского еврейского “Форвертса”. Он ко мне явился с предложением от редактора этой газеты, Кагана, написать несколько статей для литературного отдела. Не имея охоты работать в ежедневной прессе, я, однако, на сей раз принял предложение и записал этот “грех” в дневнике (31 января 1923): “Впервые в жизни соблазнился гонораром: минимум 25 долларов за статейку, что при теперешнем курсе составило миллион германских марок. Это меня, может быть, спасет от квартирного террора: куплю часть виллы или буду платить миллионную контрибуцию квартирным хозяйкам, чтобы унять их ярость, и тогда моя большая научная работа пойдет спокойно, поскольку это возможно на вулкане…”» (Дубнов С.М. Книга жизни. Воспоминания и размышления. Материалы для истории моего времени. М.; Иерусалим, 2004. С. 533).
[Закрыть].
Первым объединением русских писателей, критиков и художников в Берлине стал Союз русских журналистов и литераторов в Германии, созданный в сентябре 1921 года И.В. Гессеном (его бюро находилось в редакции газеты «Руль», так же как и бюро американского Фонда помощи русским литераторам и ученым, председателем которого был также Гессен)555555
Шлёгель К. Берлин, Восточный вокзал. С. 146; ГАРФ. Ф. Р-5890. Оп. 1. Д. 5.
[Закрыть]. Через два месяца был основан берлинский Дом искусств (1921 – 1924) – эмигрантское воспроизведение Дома искусств в Петрограде, завоевавшее большую известность и популярность, нежели гессеновский Союз. Дом искусств не имел своего помещения, его заседания происходили в кафе (сначала – «Ландграф», затем – «Леон»)556556
Культура литературных кафе, в которых проходили собрания творческих и общественных организаций, была чрезвычайно распространена как в русскоязычном, так и в идише– и ивритоязычном Берлине. О русскоязычных мероприятиях в кафе упоминает И.В. Гессен: «Бывало так, что на Ноллендорф-плац, обрамленной многочисленными кафе, в четырех-пяти из них происходили в один и тот же вечер разные беженские собрания и заседания» (Гессен И.В. Годы изгнания. С. 84).
[Закрыть]. На заседаниях читались новые произведения, доклады, проводились дискуссии о литературе и искусстве: выступали В.В. Маяковский, А.Н. Толстой, Б.А. Пильняк, А. Белый, И.Г. Эренбург, Б.Л. Пастернак, М.И. Цветаева, С.А. Есенин, В.Ф. Ходасевич, В.Б. Шкловский, А.М. Ремизов, Н.И. Альтман, И.А. Пуни, К.Л. Богуславская, Д.П. Штеренберг, Эль Лисицкий, А.С. Ященко, Л. Шестов и другие557557
См. краткий обзор деятельности Дома в: Померанцева Е.С. Дом искусств // Литературная энциклопедия русского зарубежья. Т. 2. С. 123 – 128.
[Закрыть].
Приведенный перечень подтверждает, что Эренбург не без оснований сравнил Дом искусств с Ноевым ковчегом, «где мирно встречались чистые и нечистые». Он вспоминал эпизод, когда Е.Н. Чириков, пришедший на вечер имажинистов, по обыкновению буянивших, сел рядом с Маяковским и спокойно слушал. «Теперь мне самому все это кажется неправдоподобным, – писал Эренбург через много лет. – Года два или три спустя поэт Ходасевич (я уже не говорю о Чирикове) никогда не пришел бы в помещение, где находился Маяковский. Видимо, не все кости еще были брошены»558558
Эренбург И.Г. Люди, годы, жизнь. Т. 1. С. 391.
[Закрыть].
В 1921 – 1922 годах вышли два номера «Бюллетеня Дома искусств в Берлине»; в первом были опубликованы приветствия, которыми обменялись берлинский и петроградский Дома искусств. В ноябре 1922 года в Доме произошел раскол, поводом к которому послужила публикация в «Накануне» 29 октября памфлета И. Василевского (Не-Буквы) «Тартарен из Таганрога», в котором содержались оскорбительные выпады против Эренбурга. Часть членов Дома искусств вышла из его состава и вместе с несколькими литераторами, только что приехавшими из России, основали Клуб писателей (1922 – 1924). В правление Клуба входили М.А. Осоргин, Б.К. Зайцев, Н.А. Бердяев, секретарем был А.В. Бахрах, в заседаниях принимали участие А. Белый, Б.Л. Пастернак, Ф.А. Степун, М.О. Гершензон, С.Л. Франк, Ю.И. Айхенвальд, М.А. Алданов, И.Г. Эренбург, В.Ф. Ходасевич, В.Б. Шкловский, В.В. Набоков-Сирин, А.Я. Таиров, М.М. Шкапская, С.С. Юшкевич, Е.Г. Лундберг, В.И. Лурье и другие559559
См.: Струве Г.П. Русская литература в изгнании. С. 33; Флейшман Л., Хьюз Р., Раевская-Хьюз О. Русский Берлин. С. 46 – 47; Русский Берлин. С. 74 – 97, Бахрах А.В. По памяти, по записям. Paris, 1980.
[Закрыть].
Существовали и другие литературные группы: «Веретено» (А.М. Дроздов, В.В. Набоков-Сирин, В.Е. Татаринов, Г.П. Струве, И.С. Лукаш, В.А. Амфитеатров, И.А. Бунин и др.), «Братство круглого стола» (В.В. Набоков-Сирин, В.Е. Татаринов, Г.П. Струве, И.С. Лукаш, В.А. Амфитеатров и др.), «4+1» (четыре поэта и один прозаик: Г.Д. Венус, А.С. Присманова, С.П. Либерман, В.Б. Сосинский и В.Л. Андреев), «Кружок поэтов» (М.Г. Горлин, Р.Н. Блох, С.Ю. Прегель, Ю. Джамунов, В. Франк, В.Л. Корвин-Пиотровский, В.В. Набоков-Сирин, Н.Н. Белоцветов, Е. Рабинович и др.). Местами литературных встреч часто были кафе: самым знаменитым из них, кроме упомянутых «Леона» на Ноллендорфплац и «Ландграфа» на Курфюрстендамм, было кафе «Прагер диле» на Прагерплац.
Объединялись в группы и люди театра: в 1920 году был основан Союз русских сценических деятелей. В Берлине постоянно действовали театры «Русский романтический балет» (под руководством Б.Г. Романова), Общество русского театра, театр «Синяя птица», в котором выступал с куплетами В.Я. Хенкин (руководитель Яков Южный), «Ванька-встанька» (руководитель Н.Я. Агнивцев), кабаре «Карусель» (руководитель Б.Е. Евелинов), «Маски», «Шалаш», кабаре «Жар-птица», «Уголок поэтов, артистов и художников» и «Белый медведь», кабаре «Голубой сарафан» и другие560560
Подробнее см.: Русский Берлин. С. 98 – 119.
[Закрыть].
Научная жизнь русского Берлина была представлена несколькими академическими объединениями (самым известным являлась Русская академическая группа, созданная в 1920 году А.И. Каминкой), кружками и лекториями, а также двумя высшими учебными заведениями – Русским научным институтом и Религиозно-философской академией. Академия была создана в конце 1922 года Н.А. Бердяевым. Она продолжала деятельность петербургской «Вольфилы» (которая изначально задумывалась как академия). Кроме Бердяева в Академии преподавали Л.П. Карсавин, С.Л. Франк, И.А. Ильин, Ф.А. Степун, Б.П. Вышеславцев и другие. В 1924 году деятельность Академии переместилась в Париж.
Более долговечным оказалось другое высшее учебное заведение – Русский научный институт (РНИ), который был открыт в феврале 1923 года и просуществовал как университет для русских студентов до 1933 года. После прихода нацистов к власти институт был «ариизирован», переименован, получил другой статус и другие функции, но был закрыт лишь в 1943 году561561
Подробнее см.: Mchitarjan I. Das «russische Schulwesen» im europäischen Exil: zum bildungspolitischen Umgang mit den pädagogischen Initiativen der russischen Emigranten in Deutschland, der Tschechoslowakei und Polen (1918 – 1939). Julius Klinkhardt, 2006. S. 99 – 122.
[Закрыть]. Студенты могли подать заявление на одно из трех отделений: правовое, экономическое и отделение духовной культуры. Ректором института был В.И. Ясинский, отделением духовной культуры руководил Н.А. Бердяев, правовым отделением – И.А. Ильин, экономическим – С.Н. Прокопович. Среди преподавателей (в основном ученых, высланных из Советской России) были С.Л. Франк, Л.П. Карсавин, А.А. Кизеветтер, барон М.А. Таубе, Ю.И. Айхенвальд, П.Б. Струве, Б.Д. Бруцкус, А.М. Кулишер, а также немецкий историк (специалист по Восточной Европе) Отто Хётч и уполномоченный Лиги Наций по правам человека Мориц Шлезингер.
По замыслу его основателей, Институт должен был воссоздать традиции русского высшего образования и распространять среди эмигрантов знания о России. О студентах, поступивших в европейские университеты, организаторы института писали: они «получают прекрасную научную и общую подготовку, но они будут чужды русской науке, русской традиции, они не будут иметь специальных знаний о русской действительности, не будут знать и понимать подлинную Россию»562562
Цит. по: Русский Берлин. С. 285.
[Закрыть]. Слушателям института «должны быть даны специальные сведения о России, ее духовной культуре и основных направлениях ее общественной мысли. Поставлены и освещены проблемы русского права и государства с учетом опыта последних лет и, наконец, изучены важнейшие отрасли народнохозяйственной жизни до– и революционной России и сделаны неизбежные, беспристрастные выводы о современном положении России, ее духовной и материальной культуре»563563
Там же. С. 288.
[Закрыть].
В фокусе учебных программ была Россия, ее прошлое и настоящее. В отчете о деятельности института в 1924/1925 годах говорилось: «Экономическое прошлое России представлялось необходимейшей и важнейшей частью курсов экономического отделения… первый семестр работы экономического отделения если не дал всего того, что хотелось бы дать слушателям, то все же дал необходимейшее и во всяком случае возбудил жажду познания народного хозяйства России»564564
Там же. С. 292 – 293.
[Закрыть]. Иными словами, Русский научный институт был обращен к прошлому, что роднит его с организациями эмигрантской взаимопомощи – не случайно многие из его преподавателей были также деятелями этих организаций. Поддерживался и принцип персональной преемственности: как и в Земгоре и Союзе русской присяжной адвокатуры, в члены которых принимались те, кто мог доказать свое членство в дореволюционном Земгоре или свою принадлежность к сословию присяжных поверенных, профессорами РНИ могли быть «академики, профессора и доценты существовавших до 1918 г. вузов в России». Первое требование, предъявлявшееся к студентам РНИ, – также преемственность по отношению к дореволюционной университетской системе: «…в число студентов РНИ могут быть зачислены… бывшие студенты всех российских вузов, принятые в число студентов не позднее 1918 года…»565565
Устав РНИ // Там же. С. 301 – 302.
[Закрыть]
Расцвет русскоязычной культуры Берлина приходится на начало 1920-х годов. После массовой реэмиграции 1923 – 1924 годов культурная жизнь русской колонии обеднела, число выставок и концертов резко сократилось. В конце 1923 и в 1924 году из-за стабилизации марки, удорожания типографских услуг и отъезда потенциальных читателей терпят убытки и закрываются многие русские издательства. «Для них мало благоприятны были и все прочие условия – бедность основного и оборотного капитала, неустойчивость покупательских книжных фирм, трудности взыскания причитающихся платежей, изменчивость беженских духовных интересов в сторону постепенного понижения уровня, материальное обеднение эмиграции и т.п. И с той волшебной скоропалительностью, с какой они возникали, они, как потешные ракеты, стали лопаться и, подобно бумажным деньгам гражданской войны, сотни тысяч книг возвращались в котлы писчебумажных фабрик для переварки», – со знанием дела писал И.В. Гессен566566
Гессен И.В. Годы изгнания. С. 112. Наметился кризис русского книгопечатания в Берлине еще в 1922 году. Обусловливался он двумя причинами: падением спроса на русские книги, на которое издательства не смогли оперативно отреагировать, снизив тиражи, и сокращением, а впоследствии и запретом ввоза книг в Россию (Литературная энциклопедия русского зарубежья. Т. 2. Ч. 1. С. 29 – 31, 54 – 56).
[Закрыть].
Не следует, однако, думать, что культурная жизнь русской колонии в Берлине после 1923 года шла только на спад. Отдельные «всплески» наблюдались и позднее: в 1932 году открылся «Русский дом», концертно-театральные клубы «На чердаке», «Во дворе, во флигеле», но размах 1922 – 1923 годов остался в прошлом.
Приведенный выше краткий (и весьма выборочный) обзор литературной, художественной и интеллектуальной жизни русского Берлина, разумеется, ни в коей мере не является исчерпывающим. Надеемся, однако, что он дает определенное представление о той среде, в которой существовала и развивалась русско-еврейская культура в изгнании.
Евреи в культуре русского Берлина
Говоря о русско-еврейской культуре в межвоенном Берлине, следует иметь в виду, что она как бы подразделялась на две части, два «сегмента»: один – это евреи в русской культуре (собственно, в этом случае этнические евреи были деятелями русской культуры и ничего специфически еврейского в их работах, как правило, не было), второй – это особая еврейская культура (русско-, идише– и ивритоязычная) в веймарском Берлине. Следует также иметь в виду, что непреодолимой стены между этими «сегментами» не было.
Евреи по происхождению составляли значительную часть «культурной колонии» русского Берлина (мы не разделяем уже «определившихся» эмигрантов и людей с советскими паспортами: некоторые из них отправились впоследствии на восток, другие – на запад). Среди литераторов назовем Б.Л. Пастернака, И.Г. Эренбурга, В.Б. Шкловского, М.А. Алданова, Сашу Черного, М.О. Цетлина, Л.Н. Лунца, Н.М. Минского, Ю.И. Айхенвальда, среди художников – Л.О. Пастернака, а также многих участников Первой русской художественной выставки: Д.П. Штеренберга, Н. Габо, А. Певзнера, М.З. Шагала, Эль Лисицкого; среди ученых – А.И. Каминку, Б.Д. Бруцкуса. В ученый совет Русского научного института входили Ю.И. Айхенвальд, Б.Д. Бруцкус, С.И. Гессен, А.И. Каминка, А.М. Кулишер, Л.М. Пумпянский, А.А. Эйхенвальд. Среди слушателей (581 человек) института в 1924/1925 учебном году 276 были иудеями по вероисповеданию (православных было 240 человек, лютеран – 44, представителей армянской церкви – 9, католиков – 5)567567
Русский Берлин. С. 295.
[Закрыть].
Русские евреи, в силу хорошего владения многими из них немецким языком и старых связей, установившихся или в годы учебы в германских университетах, или «по линии» еврейских организаций, оказывались в Берлине посредниками в русско-немецком культурном диалоге. Среди них были И.В. Гессен, А. Штейн, А. Элиасберг (редактор и переводчик), И.С. Гурвич, писавший на русские темы в германские еврейские газеты, А.И. Каминка и Ю.И. Айхенвальд. Русская музыка на берлинских сценах была в значительной степени представлена исполнителями-евреями: скрипачами Яшей Хейфецом и Натаном Мильштейном, пианистом Владимиром Горовицем, виолончелистом Григорием Пятигорским568568
Williams R.C. Culture in Exile. P. 181, 320.
[Закрыть]. Этот список можно продолжить. Хроника жизни русского Берлина показывает, что среди членов русских культурных обществ, среди выступавших на различных русских культурных мероприятиях было значительное количество евреев. Интересно и другое соотношение: евреи – эмигранты из Восточной Европы «составляли непропорционально большую часть независимых еврейских журналистов и деятелей искусства в Германии вплоть до прихода к власти нацистов. Согласно переписи 1925 года, “иностранцами” в Пруссии были более трети всех еврейских писателей и музыкантов и 20 – 25 % всех еврейских издателей и художников»569569
Barkai A., Mendes-Flohr P. German-Jewish History in Modern Times. Vol. 4. Renewal and Destruction. 1918 – 1945. New York: Columbia, 1998. P. 64 – 65.
[Закрыть].
Многие русские евреи в начале ХХ века были глубоко укоренены в российской культуре и политике и в эмиграции не отделяли своего будущего от будущего России, а своих интересов – от интересов русской эмиграции. Анонсы некоторых мероприятий русского Берлина начала 1920-х годов отчетливо демонстрируют смешение «эллинов и иудеев»: в марте 1921 года прошло первое заседание берлинского «Русского клуба» под председательством И.В. Гессена, в бюро клуба были выбраны В.Д. Набоков, Н.И. Радин, М.Г. Эйтингон, В.В. Клопотовский, М.П. Кадиш, Г.Н. Брейтман, В.С. Оречкин, О.И. Рунич, Я.З. Чесно570570
Chronik russischen Lebens in Deutschland 1918 – 1941 / Hrsg. K. Schlögel, K. Kucher, B. Suchy u. G. Thum. Berlin: Akademie-Verlag, 1999. S. 49
[Закрыть], в конце 1922 года открылась серия вечеров «Постоянные русские воскресенья», ведущими которой были М. Левин и Ю. Померанцев571571
Ibid. S. 132.
[Закрыть], в феврале 1923 года публицист и еврейский общественный деятель И.М. Бикерман выступал в «Русском национальном союзе» с докладом «О сплочении русской эмиграции»572572
Ibid. S. 164.
[Закрыть].
Евреи составляли заметную долю членов Союза русских журналистов и литераторов, Союза русских издателей и книгопродавцев, Союза русских музыкальных деятелей, Общества друзей русского искусства, Русского научного института, Общества ревнителей русской книги. Многие издательства, выпускавшие русские книги, принадлежали евреям. Самые крупные и известные из них – «Слово», возглавляемое И.В. Гессеном и А.И. Каминкой, издательство З.И. Гржебина (некоторое время дружившего, а затем рассорившегося с М. Горьким). Гржебин добился, чтобы в берлинском филиале его издательства размещались советские заказы на издание книг, предназначенных для ввоза в Россию. Это было дешевле, чем издание книг в Советской России. Однако ведение бизнеса с советской властью оказалось делом крайне ненадежным и привело к разорению издателя573573
Williams R.C. Culture in Exile. P. 276.
[Закрыть]. К числу наиболее известных и долговечных издательств относился «Петрополис», основанный в 1920 году в Петрограде Л.П. Карсавиным, Я.Н. Блохом, Д.К. Петровым, А.С. Каганом, Г.Л. Лозинским и А.М. Розенером. В 1922 году «Петрополис» открыл отделение в Берлине (заведующий А.С. Каган), в 1924 году ставшее самостоятельным. «Петрополис» выпускал как классическую русскую литературу, так и книги писателей-эмигрантов и авторов, живших на советской территории (в частности, именно в «Петрополисе» впервые вышел сборник стихов Мандельштама «Tristia»574574
Литературная энциклопедия русского зарубежья. Т. 2. Ч. 1. С. 53.
[Закрыть]).
