Текст книги "Русско-еврейский Берлин (1920—1941)"
Автор книги: Олег Будницкий
Соавторы: Александра Полян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Элькин как будто стремился не обсуждать информацию о погромах, в своей переписке (доступной нам) он лишь раз с раздражением упомянул о появлении в Берлине «киевского еврейского большевика» Каца, «меньшевика-интернационалиста и большевистского чиновника» Хейфеца и доктора Грановского, которые, по его выражению, «эксплуатировали» тему еврейских погромов. Можно лишь гадать, каким было бы отношение Элькина к Белому движению, если бы он находился на Украине в период «добровольческих» погромов, в том числе во время трехдневного «тихого» погрома в Киеве в октябре 1919 года. Заметим, что в большевики или в сочувствующие большевизму Элькин, как и многие другие эмигранты, записывал своих политических оппонентов довольно легко. Так, об остановившемся в Берлине по пути в Лондон бывшем заместителе министра иностранных дел в правительстве С.В. Петлюры адвокате А.Д. Марголине Элькин писал, что тот «в кругах петлюровцев… представляет – и не только теоретически – течение, признающее необходимость соглашения с большевиками»474474
Элькин Б.И. – Винаверу М.М., 16 февраля 1920 года: ГАРФ. Ф. Р-5818. Оп. 1. Д. 38. Л. 5 – 6.
[Закрыть].
Элькин придерживался либеральных взглядов и одновременно – подобно одному из политических лидеров российского еврейства М.М. Винаверу, с которым состоял в переписке, – был сторонником сохранения «единой неделимой» России. Он с возмущением писал Винаверу в начале 1920 года о выступлениях в Берлине Марголина, который был якобы уполномочен «от имени какого-то будто бы компетентного еврейского учреждения или коллектива… заявить перед лицом всего мира, что русское еврейство отрекается от единой России и отныне поддерживает программу ее расчленения… Хорош балаган, не правда ли?» – заключал Элькин. Он «принял даже специальные меры», чтобы не встретиться с Марголиным, этим, по его словам, «украинским сановником» и Хлестаковым, который «принесет еще много вреда, причинит еще много бед»475475
Элькин Б.И. – Винаверу М.М., 16 февраля 1919 года: Там же. Л. 6.
[Закрыть].
Белое движение кончилось катастрофой. Надежды на возвращение на родину становились все более призрачными. Надо было налаживать жизнь, и Элькину это, в общем, удалось. В Германии Элькин имел вполне приличную адвокатскую практику. Его небольшой фонд в Государственном архиве Российской Федерации состоит исключительно из материалов дел, которые он вел476476
ГАРФ. Ф. Р-5897. Д. 26, 28. Всего фонд состоит из 46 единиц хранения, охватывая период 1920 – 1933 годов. Он включает исключительно судебные дела Элькина на русском и немецком языках. Последним Элькин, судя по всему, владел свободно.
[Закрыть]. Отметим такие любопытные случаи, как дело по иску Б.И. Николаевского к Институту К. Маркса и Ф.Энгельса в Москве и дело по иску Д.С. Мережковского к издателю З.И. Гржебину. Последнее дело (речь шла о претензиях Мережковского к Гржебину, перепродавшему права на издание некоторых его произведений; правда, выяснилось, что и Мережковский был не без греха и продал эти права еще раньше чешскому издательству Centrum) Элькин сумел уладить в досудебном порядке477477
Подробнее см.: Янгиров Р. Из истории русской зарубежной печати и книгоиздательства 1920-х годов (По новым материалам) // Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб., 2004. Т. 6. С. 552 – 555.
[Закрыть].
Элькин хорошо разбирался в проблемах, связанных с книгоизданием и взаимоотношениями (не всегда, мягко говоря, корректными) между издателями и авторами. Он был членом правления крупнейшего берлинского издательства «Слово» и председателем Союза русских издателей и книготорговцев в Германии478478
Там же. С. 577, прим. 268.
[Закрыть]. Среди прочих дел он занимался «выколачиванием» по просьбе академика С.Ф. Платонова причитающегося тому гонорара за учебник русской истории для средней школы, который пиратским образом был выпущен одним из берлинских издательств. Элькину удалось, во-первых, выяснить, кто же именно издал книгу, во-вторых, убедить издателя выплатить Платонову гонорар в размере 200 тысяч марок. Правда, эта сумма была внушительной только на первый взгляд. За то время, пока шли переговоры, набрала ход инфляция и Элькин, дабы деньги совсем не «усохли», обменял их на доллары. Вырученная сумма составила по тогдашнему (12 декабря 1922 года) курсу 22 доллара. Эти деньги Элькин передал дочери Платонова Н.С. Краевич, оказавшейся, в отличие от своего знаменитого отца, вместе с мужем в эмиграции. Что же касается гонорара адвокату за оказанные им услуги, то об этом, как писал 19 декабря 1922 года Элькин Платонову, с которым, видимо, был знаком по Петербургу, «не может быть и речи»479479
Там же. С. 580.
[Закрыть].
Элькин принимал активное участие в общественной и политической жизни эмиграции – был представителем Союза русской присяжной адвокатуры в Федерации русских адвокатских союзов, одним из учредителей Германского комитета помощи русским ученым и писателям-эмигрантам. Он время от времени печатал статьи в периодике, преимущественно по юридическим вопросам480480
См., например: Элькин Б. Новое акционерное право: К реформе акционерного права в Германии // Закон и суд (Рига). 1929. № 2. С. 54 – 60.
[Закрыть].
Одной из заметных фигур Союза русской присяжной адвокатуры, да и русского Берлина в целом, был присяжный поверенный Вениамин Семенович Мандель. В России Мандель был успешным юристом и активным деятелем еврейского общественного движения. Мандель родился в 1861 году в Шавлях (Шауляе), в 16 лет окончил гимназию, в 21 год – юридический факультет Санкт-Петербургского университета, в 1887 году стал присяжным поверенным, еще до введения ограничений для евреев. Он специализировался по страховому праву, был юрисконсультом страхового общества «Саламандра» и Русского страхового общества481481
ГАРФ. Ф. Р-5890. Оп. 1. Д. 13. Л. 29 – 30. Любопытно, что в свободное от служебных обязанностей и общественных дел время Мандель писал романсы и пьесы для фортепиано (Незабытые могилы. М., 2004. Т. 4. С. 370).
[Закрыть].
В политическом отношении Мандель примыкал к партии кадетов, но особенно активное участие принимал «в вопросах еврейской общественной жизни». Он был деятельным членом Еврейской народной партии, участвовал в издании «Еврейского мира», русскоязычного журнала, выходившего в 1909 – 1911 годах в Петербурге при участии С.М. Дубнова, С.А. Ан-ского и других. По словам одного из инициаторов и руководителей издания А.Ф. Перельмана, в трудное для журнала время была организована «финансовая группа для поддержания журнала. Наиболее активным членом этой группы был видный адвокат и общественный деятель В.С. Мандель, единственный, у которого был живой интерес к журналу и который по мере своих сил поддерживал его»482482
Перельман А.Ф. Воспоминания. СПб.: Европейский дом, 2009. С. 97.
[Закрыть].
Но, как говорилось в некрологе Манделя, написанном, по-видимому, Гершуном,
ближе привлекало его внимание и интерес дело еврейской эмиграции. Он состоял председателем «Петербургского общества по регулированию еврейской эмиграции»; он совершенно отдался деятельности в этом обществе, активно участвовал в созыве Всемирного Еврейского эмиграционного конгресса, ездил для этого в 1911 г. вместе с делегацией возглавляемого им общества в Берлин и Вену. Озабоченный теми подчас возмутительными по своей несправедливости затруднениями, которые ставились еврейским эмигрантам из России в контрольных пограничных пунктах, В.С. Мандель предпринял в 1914 г. поездки в Гамбург и Бремен, где благодаря его энергичным настояниям пред пароходными обществами были достигнуты серьезные для эмигрантов облегчения483483
ГАРФ. Ф. Р-5890. Оп. 1. Д. 13. Л. 29 – 30.
[Закрыть].
Вряд ли Мандель, преуспевающий петербургский адвокат, мог тогда представить себе, что он сам в недалеком будущем окажется в положении даже не эмигранта, а почти бесправного беженца. В эмиграции Мандель, как уже упоминалось в предыдущей главе, стал председателем Общества помощи русским гражданам в Берлине. Политически он заметно поправел, вступил в Отечественное объединение русских евреев, выступившее в поддержку Белого движения, и принял участие в известном сборнике «Россия и евреи», опубликовав в нем статью «Консервативные и разрушительные элементы в еврействе»484484
Россия и евреи. Берлин: Основа, 1924 (репринт. изд.: Paris: YMCA-press, 1978). С. 169 – 206.
[Закрыть].
В эмиграции Мандель служил юрисконсультом подававшего признаки жизни страхового общества «Саламандра», была у него и кое-какая адвокатская практика. Видимо, юридическая работа не приносила ему серьезных доходов, и незадолго до смерти он открыл пансион на заемные деньги. Мандель скончался 14 марта 1931 года, когда пансион еще не приносил ожидаемых доходов, и вдове не осталось ничего, кроме долгов. Коллеги покойного пытались как-то обеспечить вдову, но, судя по переписке, в условиях экономического кризиса сборы шли довольно туго485485
ГАРФ. Ф. Р-5890. Оп. 1. Д. 13. Л. 30.
[Закрыть].
Здесь будет уместно сказать о деятельности рефератной комиссии Союза русской присяжной адвокатуры, председателем которой почти до своей смерти был В.С. Мандель486486
Русская адвокатура. С. 9.
[Закрыть]. Задачей комиссии была организация докладов и рефератов по юридическим и общественным вопросам.
Публичные доклады и лекции по самым разным вопросам были атрибутом общественной жизни русского Берлина. Как правило, они были рассчитаны на достаточно широкую публику и носили популярный характер. В Союзе русской присяжной адвокатуры, напротив, доклады носили почти исключительно профессиональный характер и предназначались для «своих»: приглашения были адресованы членам Союза русской присяжной адвокатуры и содержали формулировку: «Гости допускаются по рекомендациям членов Союза»487487
ГАРФ. Ф. Р-5769. Оп. 2. Д. 15. Л. 38.
[Закрыть].
Темы докладов, организуемых рефератной комиссией, как правило, определялись «злобой дня». Во-первых, был сделан ряд докладов по насущным вопросам, связанным со статусом и правами русских эмигрантов в Европе: в 1920 году были прочитаны доклады «Права русских граждан за границей» (В.С. Мандель), «О правовом положении русских эмигрантов с точки зрения международного права» (барон М.А. фон Таубе) и др. Во-вторых, обсуждалась недавняя история (доклад Б.Л. Гершуна «Последние дни петербургской адвокатуры»), вопросы корпоративной этики присяжной адвокатуры, в частности возможность участвовать в советских судах, возможность публиковать в немецких газетах рекламные объявления и т.п.488488
ГАРФ. Ф. Р-5890. Оп. 1. Д. 2, 39; Ф. Р-5986. Оп. 1. Д. 1в.
[Закрыть]
Адвокаты пристально следили за происходившим в России, как и прочие эмигранты, строили планы о ее (и своем) будущем. В марте 1921 года комиссию занимал проект российской (не советской!) конституции. В середине – конце 1921 года заседаний рефератной комиссии не проводилось, поскольку все силы ее сотрудников были брошены на создание Русского третейского суда, первое заседание которого состоялось 5 сентября. В 1922 году Рапалльские соглашения между Советской Россией и Германией заставляют мигрантов не некоторое время оставить мечты о скором падении большевиков, и в повестке дня рефератной комиссии Союза проблемы юридического положения эмигрантов конкурируют с проблемами правового положения населения в Советской России / Советском Cоюзе в целом или в отдельных районах советской территории. Советская правовая система становится объектом рассмотрения, и весьма пристрастного. Один из выступавших – немецкий адвокат Р. Фрейнд – в ходе своего доклада в конце 1923 года упрекал собравшихся:
Простите, господа, если я буду говорить совсем откровенно, и если я Вам скажу, что у меня создалось впечатление, что русские юристы при рассмотрении вопроса о применении советских законов за границей руководствовались менее чисто научными соображениями, чем политической ненавистью против советского правительства. Можно сказать, что этот съезд489489
Очевидно, имелся в виду съезд русских юристов за границей, состоявшийся 1 – 4 октября 1922 года в Берлине.
[Закрыть] был только звеном в цепи политической борьбы, которую русская эмиграция ведет против Совдепии. Это совершенно понятно и даже естественно. Я знаю, сколько Вы, уважаемые коллеги, пострадали и еще страдаете от переворота в России, что Вы все потеряли: имущество, родину и даже подданство. Я знаю, что воспоминание об этих страданиях еще слишком свежо, чтобы позволить Вам анализировать события в России с хладнокровностью хирурга…490490
ГАРФ. Ф. Р-5890. Оп. 1. Д. 71. Л. 60.
[Закрыть]
В 1923 году был заявлен ряд докладов на тему «Советское законодательство», однако в середине года этот ряд прерван выступлениями о юридических проблемах, сопряженных с финансовым кризисом в Германии: Я.Г. Перский прочел доклад «Обесценение германской марки и гражданское право», Е.А. Фальковский – «О судебном законе и праве бедности по германскому закону применительно к бесподданным», С.К. Гогель – «Кризис парламентаризма и демократии».
В 1924 – 1927 годах юристы продолжали попытки осмыслить правовую ситуацию в СССР и сущность советской власти (доклады А.А. Гольденвейзера «Советский федерализм», К.И. Савича «Российская коммунистическая партия в значении верховной власти СССР» и «Новый хозяйственно-административный строй в советской деревне», А.А. Боголепова «Власть на местах в республиках советской России», И.М. Рабиновича «Идеология советского гражданского законодательства»). Доклады о советском праве делили повестку дня с актуальными проблемами юридического положения эмигрантов в Германии. Новым поводом для изучения советского права стало заключение в октябре 1925 года торгового договора между СССР и Германией (этот договор становится темой нескольких докладов, подготовленных рефератной комиссией). Тезисы докладов на фоне эмигрантской публицистики выглядят достаточно стандартно: коммунистическая партия узурпировала власть и подавляет гражданские свободы, коммунистическое хозяйство после отмены нэпа неэффективно («социалистические элементы работают дорого и плохо и развиваются благодаря привилегиям и монополиям. Им передается вся эмиссия, они получают громадные дотации из бюджета, построенного на непомерной эксплуатации частного хозяйства»491491
Там же. Л. 12.
[Закрыть]), выход заключается в возврате к капитализму.
В 1928 – 1930 годах заседания комиссии проводились значительно реже, несколько раз в год, в 1931 и 1932 годах было сделано всего по два доклада. Явный интерес вызвали сообщения члена американской Коллегии адвокатов А.Д. Марголина (того самого бывшего петлюровского дипломата) об американском праве: в 1929 – 1930 годах докладчика приглашали выступить трижды.
Упомянем еще одного видного юриста, имя которого часто будет встречаться на страницах этой книги, – приват-доцента Киевского университета по кафедре государственного права Льва Моисеевича Зайцева (1882 – 1947). Зайцев был довольно серьезным ученым и еще в России опубликовал ряд научных трудов, причем, как правило, на актуальные темы492492
Зайцев Л.М. Ответственность при массовых преступлениях. Киев: И.И. Самоненко, 1909; Он же. Независимость суда. СПб.: Тип. т-ва «Обществ. Польза», 1912; Он же. Взаимное исполнение иностранных судебных решений и русско-германский торговый договор: [Докл., сдел. на Экспорт. съезде в Киеве 21 февр. 1914 г.]. Киев: Тип. А.И. Гроссман, 1914; Он же. Подданные враждебного государства и русские суды. Киев: И.И. Самоненко, 1915.
[Закрыть]. В Берлине, где он обосновался в 1920 году, Зайцев среди прочего читал лекции по русскому праву в Институте иностранного права при Берлинском университете, состоял членом Русской академической группы. По партийной принадлежности Зайцев был кадетом и принимал в 1920 – 1921 годах участие в заседаниях берлинской группы Партии народной свободы. Он был членом Союза русских евреев в Германии, в котором играл довольно заметную роль, и одним из последних членов Союза русской присяжной адвокатуры, уехавшим из Берлина незадолго до начала Второй мировой войны.
На 28 января 1933 года, за два дня до прихода Гитлера к власти, в Союзе русской присяжной адвокатуры в Германии состояли 75 человек. Около 60 из них были этническим евреями493493
ГАРФ. Ф. Р-5890. Оп. 1. Д. 48. Л. 1 – 6, 26.
[Закрыть].
В 1933 году начинается исход русских (как, впрочем, и немецких) евреев из Германии. Об этом мы будем говорить подробнее в заключительной главе нашего исследования, здесь же остановимся, несколько забегая вперед, на судьбах адвокатов – членов Союза русской присяжной адвокатуры в Германии, причем будем акцентировать внимание среди прочего на их специфических профессиональных проблемах.
Вскоре после прихода к власти нацистов, в антисемитском характере политики которых сомневаться не приходилось, Б.Л. Гершун и Б.И. Элькин уехали в Париж. Гершун стал членом Объединения русских адвокатов во Франции и принял активное участие в деятельности русско-еврейских организаций в Париже. В 1936 году он председательствовал в Союзе защиты евреев-эмигрантов и их детей, который в декабре того же года был переименован в Очаг для евреев-беженцев в Париже. Гершун стал членом правления Очага (председательницей стала основательница Очага Т.И. Левина). С 1937 года Гершун сотрудничал с Объединением русско-еврейской интеллигенции в Париже. В 1939 году он был избран товарищем (заместителем) председателя Объединения русских адвокатов во Франции494494
Серков А.И. Русское масонство. С. 235.
[Закрыть] (председателем был Н.В. Тесленко, в прошлом депутат Государственной Думы).
Адвокаты «разъезжались» из Германии медленнее, чем можно было ожидать. Держали незаконченные дела, да и, видимо, не хотелось бросать налаженную жизнь, изучать другой язык, что в их профессии было ключевым условием. В декабре 1937 года уехал в США Гольденвейзер. Большинство его коллег перебирались в Париж, признанную столицу русской эмиграции. Однако бывшие берлинцы поддерживали между собой связь, делились впечатлениями и проблемами, сообщали о судьбах коллег. «Адвокатские судьбы» можно проследить по переписке Гольденвейзера, среди корреспондентов которого было немало членов Союза русской присяжной адвокатуры.
Один из самых интересных эпистолярных диалогов завязался у Гольденвейзера с его старшим товарищем по адвокатскому цеху Б.Л. Гершуном. «Мы с середины сентября живем в Нью-Йорке, – информировал Гольденвейзер Гершуна в конце 1938 года. – Я посещаю лекции по гражданскому праву (“Контракты”) в одном из здешних университетов. Так как это не лекции, а скорее практические занятия, в которых студенты принимают не менее деятельное участие, чем профессор, то приходится к ним готовиться: читать казусы (т.е. судебные решения), составлять письменные изложения таковых, просматривать литературу. О своих впечатлениях об этом запоздалом ученичестве я вероятно изложу в какой-нибудь форме в печати»495495
Гольденвейзер А.А. – Грузенбергу О.О., 3 ноября 1938 года: Gold-4.
[Закрыть]. – «Итак, Вы в третий раз строите свою жизнь, – откликнулся Гершун. – Такова наша судьба. Жить две, а то и три жизни. Если бы я был моложе, я бы тоже оставил Европу. Здесь повсюду скверно и будущее чревато опасностями»496496
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., Париж, 25 декабря 1938 года: там же.
[Закрыть].
Далеко не юному Гершуну также пришлось начинать третью по счету жизнь, после российской и германской. «Старость заключается в том, – писал он в мае 1938 года, – что человек для окружающих часто умирает раньше, чем наступает его физическая кончина… И комизм заключается в том, что сошедший со сцены внутри еще считает себя актером, а сцены-то уже давно нет»497497
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., Париж, 15 мая 1938 года: Там же.
[Закрыть].
Забегая вперед, скажем, что «на сцене», во всяком случае эмигрантской, Гершуну еще предстояло сыграть немаловажную роль, и не одну498498
О жизни Б.Л. Гершуна во Франции см.: Зеелер В.Ф. Памяти хорошего человека // Русская мысль. 1954. 28 июня (№ 679). С. 4.
[Закрыть].
Тем временем в Берлине «по категорическому требованию германского правительства, не пожелавшего далее терпеть такое учреждение» должен был закрыться Нансеновский офис (Нансенамт). Это определило судьбу общего приятеля Гершуна и Гольденвейзера – Е.А. Фальковского. «Евг[ений] А[дамович] уволен и получает при закрытии Нансенамта 2-месячное жалованье; он хлопочет о визе во Францию. Нелегко ему будет здесь устроиться», – сообщал Гершун499499
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., Париж, 3 июля 1938 года: Gold-4.
[Закрыть].
Фальковский перебрался в Париж в июле 1938 года. Гершун не слишком оптимистично смотрел на перспективы одного из лучших экспертов по международному законодательству о беженцах: «Несколько месяцев может выдержать, но затем окажется в тяжелом положении, если не найдет место или работу: это не так легко. Он не мог оставаться в Германии, несмотря на свое арийство. Я думаю, да и он полагает, что он легко бы мог оказаться в концентрационном лагере»500500
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., 5 сентября 1938 года: Там же.
[Закрыть].
В Париж постепенно съезжались остатки берлинской адвокатской колонии: «С Б.И. Элькиным вижусь часто. Он, как всегда, пессимистичен и недоволен. Зол… Л.М. Зайцев не в силах выдержать и скоро покидает Германию (пока это – конфиденциально). Я.С. Бродский и Кучеров501501
Яков Соломонович Бродский и Самуил Львович Кучеров – члены Союза русской присяжной адвокатуры в Германии.
[Закрыть] в Париже»502502
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., 25 декабря 1938 года: Gold-4.
[Закрыть].
Адвокатов наряду с общими для беженцев проблемами волновала и еще одна, специфическая: чем жить? В большинстве своем они были людьми немолодыми, даже один из самых «юных», Гольденвейзер, приближался к пятидесяти. Ничего другого, кроме как занятия юриспруденцией, они не знали и не умели. Переучиваться было поздно, заниматься физическим трудом не позволяли возраст и здоровье.
И все же Гольденвейзер не терял оптимизма. «В Америке я не разочарован, – писал он М.Л. Кантору через полгода после приезда в новую страну. – Поле для наблюдения и изучения здесь громадное, да и для деятельности были бы интересные возможности, но вот только специальность наша как нельзя менее подходит для трансплантации [курсив мой. – О.Б.], а кроме того нужно жить и входить в жизнь годами, пока настолько с ней освоишься, что сможешь активно в ней участвовать»503503
Гольденвейзер А.А. – Кантору М.Л., 12 июня 1938 года. «Службы или иного постоянного заработка пока также не имею. Можно ли будет существовать здесь в качестве русского адвоката, пока еще не могу сказать», – писал он месяц спустя Гершуну (Гольденвейзер А.А. – Гершуну Б.Л. , 10 июля 1939 года).
[Закрыть].
Это было справедливо для любой другой новой страны. Если даже удавалось приспособиться, то выйти на прежний уровень было нелегко. Гершун писал после пяти лет жизни во Франции:
Мы с О.М.504504
Ольга Марковна, жена Б.Л. Гершуна.
[Закрыть] живем тихо, уединенно, и скромно, одним словом, не столько живем, сколько доживаем. У меня много всякой работы, и не профессиональной, а заработки скромные. С здешним правом, обычаями и нравами больше или меньше освоился. Право неплохое, обычаи – хуже, а нравы – совсем скверные505505
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., 25 декабря 1938 года: Gold-4.
[Закрыть].
Фальковский более чем через год после приезда во Францию был так же неустроен:
Хотите подробностей? – задавал он риторический вопрос Гольденвейзеру. – Вот: работы так же нет (как у Вас, и как год назад), если не считать случайных (одно слово нрзб.) дел, без работы и без будущего, не покрывающих и половины бюджета. Маклаков с каждым месяцем все отдаленней и суше, не устает разъяснять, время от времени, что денег у него нет и никогда не будет506506
Маклаков Василий Алексеевич (1869 – 1957), адвокат, один из лучших русских ораторов начала ХХ века, член ЦК партии кадетов, депутат Государственной думы 2 – 4 созывов. В 1917 – 1924 годах российский посол во Франции. После признания Францией Советского Союза – глава офиса по делам русских беженцев при Министерстве иностранных дел Франции и председатель русского Эмигрантского комитета. Фальковский, возглавлявший в Берлине Нансеновский офис, работал в «офисе Маклакова» в качестве волонтера в расчете на возможное появление оплачиваемого места.
[Закрыть]. А волонтером я к нему также по-прежнему хожу и радуюсь скромному успеху: чувствовать себя и в Париже одним из первейших специалистов по беженскому праву. Сбережения растягиваются как резина, – но и резине бывает конец, и вскоре после рождества я выкидываю сигнал SOS и иду ко дну507507
Фальковский Е.А. – Гольденвейзеру А.А., 26 ноября 1939 года: Gold-5.
[Закрыть].
В письмах Гольденвейзера можно найти сведения, хотя и самые общие, о том, чем он жил. «Ко мне по старой памяти, – сообщал он А.Ю. Эфросу летом 1939 года, – обращаются по разным делам, как письменно из Европы, так и лично приезжающие сюда. У меня с давних времен хорошие связи со здешними адвокатами. К сожалению, здесь нет такой компактной русской беженской колонии, какая была в Берлине, поэтому трудно приобрести постоянную клиентуру»508508
Гольденвейзер А.А. – Эфросу А.Ю., 10 июля 1939 года: Там же.
[Закрыть].
Я лично еще ничего не добился, – сообщал Гольденвейзер коллеге-адвокату в Варшаву, – но вполне искренне приписываю свои неудачи исключительно моим личным дефектам и комплексам.
Адвокатская работа, о возможности которой Вы пишете, вероятно, возможна, хотя нужно считаться с тремя отрицательными моментами: 1) деловые связи с Европой здесь гораздо слабее, чем обычно предполагают, особенно в последние годы, 2) крупные фирмы имеющие дела с Европой, обычно имеют в европейских центрах отделения, 3) самостоятельное занятие адвокатской практикой, хотя бы в форме дачи советов и т.п., без зачисления в сословие, воспрещено, так что приходится работать полулегально и непременно в связи с американскими адвокатами. Однако, повторяю: при неограниченном и растущем спросе решительно на все, в Америке можно найти применение для всяких знаний и талантов, нужно только уметь бороться и добиваться509509
Гольденвейзер А.А. – Мазору М.М., 11 декабря 1938 года: Gold-4.
[Закрыть].
Начавшаяся 1 сентября 1939 года война отразилась на материальном положении не только тех, кто находился в воюющих странах. Она ударила и по благополучным – тем, кто успел перебраться за океан. «Затруднения почтовой связи с Европой катастрофически отражаются на адвокатской практике. Писать корреспонденции перестал: в переведенных на сокращенный размер “Последних новостях” нет места, с “Сегодня” произошла какая-то подневольная метаморфоза510510
«Сегодня» – газета, выходившая в Риге на русском языке в 1919 – 1940 годах, одна из крупнейших газет русского зарубежья. Гольденвейзер довольно активно публиковался на страницах «Сегодня», особенно в конце 1930-х годов. «Метаморфоза», происшедшая с газетой, объяснялась заключением советско-латвийского соглашения и появлением советских военных баз на территории Латвии. Соответственно, какая-либо критика СССР на страницах «Сегодня» стала невозможна.
[Закрыть], а русские журналы, по-видимому, приостановились до лучших времен»511511
Гольденвейзер А.А. – Фрумкину Я.Г., 7 декабря 1939 года: Gold-5.
[Закрыть].
Л.М. Зайцев с присущим ему юмором писал Гольденвейзеру из Брюсселя в марте 1940 года: «От коллег получаю письма из Буэнос-Айреса и Сант-Яго, Парижа и Лондона, Риги и Ковно. Все предлагают ответить на трудный вопрос частного международного права: куда девался клиент, как таковой? Не можете ли Вы посодействовать разрешению этой столь актуальной проблемы?»512512
Зайцев Л.М. – Гольденвейзеру А.А., 22 марта 1940 года: Gold-6.
[Закрыть]
Гольденвейзер и сам недоумевал:
В связи с устремлением в Америку всех людей из всех стран и всех принадлежащих им капиталов, казалось бы, для нашего брата могло бы открыться здесь поприще. Но пока я этого не замечаю. Если есть дела, то либо старые претензии к американским капиталам русских обществ, либо хлопоты по «размораживанию» разных замороженных счетов. Больше всего просьб об аффидевитах и всяких, более или менее безнадежных, запросов о квотах и визах513513
Гольденвейзер А.А. – Кантору М.Л., 15 августа 1940 года (в оригинале ошибочно 1930): Там же.
[Закрыть].
Переписка юристов не исчерпывалась обсуждением профессиональных проблем, сводившихся в основном к отсутствию клиентов и, следовательно, работы и заработков. Очень любопытны рассуждения Гершуна о вышедшей в Париже в 1938 году книге воспоминаний знаменитого адвоката Оскара Грузенберга «Вчера».
Милюков – страха ради иудейска – напечатал о ней восторженную рецензию, – писал Гершун все тому же Гольденвейзеру, состоявшему с Грузенбергом в переписке. – Я прочел эту книгу. Лучше бы она не вышла. Очерки, посвященные воспоминаниям о делах, очень интересны, но они пропадают в автобиографии и в воспоминаниях о «великих людях», его друзьях – Короленко, Горьком, Кони. Язык – вымученный, любовь к «истинно-русским» оборотам речи и поговоркам (Кременецкий – Алданова514514
Семен Исидорович Кременецкий – герой трилогии М.А. Алданова «Ключ», «Бегство», «Пещера». В предисловии к первому книжному изданию «Ключа» автор писал: «Добавлю в качестве курьеза, что мне называли п я т ь адвокатов, с которых будто бы писан (и тоже “портретно”) Кременецкий. Скажу кратко <…> в этих указаниях нет ни одного слова правды» (Алданов М. Ключ. Берлин: Изд. Книгоиздательства «Слово» и журнала «Современные записки», 1930. C. 6). В.В. Набоков говорил в одном из своих интервью 1930-х годов: «…в алдановском Семене Исидоровиче Кременецком во что бы то ни стало старались найти черты какого-нибудь известного петербургского адвоката, живущего сейчас в эмиграции. И, конечно, находили. Но Алданов слишком осторожный писатель, чтобы списывать свой портрет с живого лица. Его Кременецкий родился и жил в воображении одного только Алданова. Честь и слава писателю, герои которого кажутся людьми, живущими среди нас, нашей повседневной жизнью»: http://www.100tomov.ru/russ_proza/Nabokov_Vladimir/Vstrecha_s_V_Sirinym.gz/2/
[Закрыть]), – и повсюду Оскар, Оскар и Оскар, – некуда от него спрятаться.Как вам нравится в первых строках – определение русского языка:
«я полюбил этот удивительный язык: в ласке шелковисто-нежный, завораживающий; в книге – простой, просвечивающий до невозможности скрыть малейшую фальшь; в испытаниях борьбы – подмороженный, страстно-сдержанный»515515
Грузенберг О.О. Вчера: Воспоминания. Париж, 1938. С. 5.
[Закрыть].И в таком стиле почти вся книга. Только там, где он рассказывает о делах, защитах, муках за подзащитных, – там язык натуральнее.
Ни один настоящий русский человек не писал, и не будет писать таким русским языком.
Книга успеха не имеет. Трахтерев516516
Трахтерев Осип Сергеевич (1876/77 – 1944) – присяжный поверенный Петербургской судебной палаты; в эмиграции жил в Берлине (1922 – 1923), затем в Париже, председатель парижского Союза русских адвокатов за границей, занимавшего более правые позиции по сравнению с Объединением русских адвокатов, возглавлявшимся Н.В. Тесленко; погиб в Освенциме.
[Закрыть], которого я на днях встретил, рассказывал мне, что написал для «Возрождения» резкую рецензию про «Вчера», а про одного русского мне рассказывали, что он сказал, что, прочитав книгу Грузенберга, стал антисемитом. А Грузенберг собирается выпустить второй том517517
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., 15 мая 1938 года: Gold-4.
[Закрыть].
Грузенберг своей самовлюбленностью и самоуверенностью раздражал многих. Но все же – это была история и слава русской адвокатуры. И Гершун не выдержал – написал о сильно не понравившейся ему книге положительную рецензию. Точнее, чтобы не кривить душой, написал статью по поводу книги:
Я написал статью «Грузенберг, как уголовный защитник (по поводу книги его воспоминаний “Вчера”)» и послал ее П.Н. Милюкову. Написал, платя этим свой долг Грузенбергу, который настойчиво потребовал от меня статью о себе еще по поводу его 70-летия. Я не написал: убоялся. А теперь решился518518
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., 3 июля 1938 года: Там же.
[Закрыть].
Но, конечно, на первом плане в переписке – политика, напрямую влиявшая на судьбы беженцев:
В каждом письме хочется писать о политике, так как эти вопросы неизменно стоят на первом плане – но что можно сказать в рамках письма, кроме поверхностных общих фраз? Помнится, я в моих прошлых письмах к Вам пытался выдерживать объективную точку зрения на происходящее в Германии и, как Вы правильно указывали, впадал в чрезмерный оптимизм. Все сложилось хуже, чем можно было себе представить в 1937 году, когда я покинул Берлин. Ни для какого оптимизма теперь не осталось места. Одно лишь я продолжаю отстаивать: не следует заражаться от Гитлера, и считать нужным платить ему его же монетой. Некоторые статьи в «Посл[едних] Нов[остях]» в этом отношении продолжают меня коробить (напр., когда А. Кулишер выступает паладином славянства в его вековой борьбе с германизмом или защитником права белой расы отравлять китайцев опиумом)519519
Гольденвейзер А.А. – Гершуну Б.Л., 10 июля 1939 года: Gold-5.
[Закрыть].
Однако Гершун совершенно не разделял скепсиса Гольденвейзера в отношении информации «Последних новостей» о происходящем в Берлине. Из рассказов приезжающих «оттуда» и из того, что сообщал Е.А. Фальковский, Гершун заключил, что «действительность куда более мерзка, чем Вы думаете, и чем изображают “П[оследние] Н[овости]”»520520
Гершун Б.Л. – Гольденвейзеру А.А., 5 сентября 1938 года: Gold-4.
[Закрыть].
Как ни удивительно, но все эти годы, вплоть да лета 1939-го, Союз русской присяжной адвокатуры продолжал функционировать в Берлине. По-видимому, никакой общественной деятельности он уже не вел (да и вряд ли мог вести в условиях нацистской диктатуры, стремительного сокращения численности «личного состава» и средств).
«В нашем “бывшем родном” Берлине уже совсем никого из знакомых и друзей не осталось, да и союз окончательно ликвидирован. Бедный Беме521521
Беме Густав Густавович, член Союза русской присяжной адвокатуры в Германии.
[Закрыть] умер, Зайцев уехал, один Владимир Абрамович522522
Имеется в виду Владимир Абрамович Гольденберг, член Союза русской присяжной адвокатуры в Германии.
[Закрыть] еще держится в своем посольском бесте…» – информировал Гольденвейзер Гершуна 10 июля 1939 года523523
Гольденвейзер А.А. – Гершуну Б.Л., 10 июля 1939 года: Gold-5.
[Закрыть].
О том, как и когда был ликвидирован Союз русской присяжной адвокатуры, мы узнаем из письма Е.А. Фальковского:
Берлинская русская адвокатура официально скончалась в начале лета: собрали они «общее собрание» из 9 (sic!) членов, закрыли Союз, раздали фонд Гершуна – главным образом Рудинскому524524
Рудинский Борис Андреевич, член Союза русской присяжной адвокатуры в Германии, страдал болезнью сердца, что не позволяло ему работать.
[Закрыть] – а вскоре и из сих девяти иные появились здесь: Зайцев, Переплетник525525
Переплетник Григорий Моисеевич, член Союза русской присяжной адвокатуры в Германии.
[Закрыть], В.А. Гольденберг. – Здешняя адвокатская жизнь не богаче. Тесленко как всегда уехал бессрочно на юг, и в этом году эта бессрочность тянется, конечно, дольше обычного. Собраний нет, о традиционном бале (плохо удавшемся уже в прошлом сезоне) конечно и не помышляют. Б[орис] Львов[ич] [Гершун] мил и корректен, но вижу я его нечасто: он или «по вечерам не выходит», или «воскресенье отдыхает» – вообще, перемена его возраста за эти 6 лет сказывается на его habitus’e526526
Habitus (лат.) – внешность, наружность.
[Закрыть] заметно. Элькин, как Вы знаете, внезапно, но очень вовремя отбыл в тихий Дублин… тоже бессрочно? Зайцев – в Брюссель, Фрумкин – на высоких постах в ОРТ-ОЗЕ, а потому, в данный момент, находится в Виши, центре внутренней еврейско-русской эмиграции последних месяцев. Впрочем, там же и Милюков, бодрые и загадочные статьи которого Вы, наверное, читаете с интересом, но без удовольствия527527
Фальковский Е.А. – Гольденвейзеру А.А., 26 ноября 1939 года: Gold-5.
[Закрыть].
Завершим мы рассказ о трудах, днях и скитаниях российских адвокатов выдержкой из письма Б.Л. Гершуна от 6 июня 1940 года, т.е. в разгар наступления германских войск на Париж:
События, нас постигающие мы переносим спокойно. В находящийся от нас в двух шагах лицей Мольера попала бомба; к счастью, в этом учебном заведении с начала войны прекращены занятия и жертв не было. Отклонение падения сверху на один миллиметр могло лишить меня удовольствия писать Вам. Мы не оставляем Париж, веря в то, что к этому нет оснований, а бомбы могут всюду упасть. Но если Париж будет в опасности, на что мы не рассчитываем, веря в то, что нас отстоят, мы под началом Гитлера не останемся и станем вновь беженцами. А пока жизнь идет своим чередом, каждый делает свой долг, чтобы поддержать течение жизни, и каждый должен так поступать, а не дезертировать «в страхе иудейском».
Большинство русских адвокатов пока не уезжает. Тесленко на днях уехал на юг и свалил на меня председательствование в Объединении. Приходится помогать находящимся в нужде коллегам из имеющихся пока сумм, так как пополнение их теперь немыслимо. Действует и будет действовать Очаг для евреев-беженцев, и мы кормим еще теперь по 250 человек в день. Средства у нас пока имеются. Эвакуировать наших старцев, живущих в Очаге, некуда и надо и о них заботиться. Т.И. Левина, которой теперь уже 76 лет, будет, вероятно, увезена сыном. Дело налажено и пойдет своим обычным ходом: голодные продолжают желать обедать каждый день и от этой привычки их не отучить.
Л.М. Зайцеву удалось вместе с его двоюродным братом, у которого он жил, выехать в день вступления немецких войск из Брюсселя. Он сначала попал в Тур, а на днях приехал в Париж, но должен отсюда уехать туда, куда ему, как бельгийскому беженцу, укажут. Все вещи оставил в Бельгии. Кадиш, Забежинский, Конгиссер528528
Кадиш Михаил Павлович, Забежинский Григорий Борисович, Конгиссер Яков Исаакович – члены Союза русской присяжной адвокатуры в Германии.
[Закрыть] еще здесь529529
Б.Л. Гершун – А.А. Гольденвейзеру, 6 июня 1940 года: Gold-6.
[Закрыть].
Надежды Гершуна не оправдались. Через восемь дней Париж был объявлен открытым городом. Для русских евреев, независимо от их профессиональной и даже конфессиональной принадлежности, начались испытания, по сравнению с которыми бледнели все предшествующие.
