Текст книги "Сезон огненных дождей"

Автор книги: Олег Шовкуненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 18

Лейтенант Марк Грабовский сидел согнувшись и со всей силы сжимал горящие огнем виски. Страшная боль уходила… медленно, как бы нехотя, но все же уходила. Это ощущалось по тому, как оживал мозг. С каждой новой секундой животные рефлексы истерзанной плоти становились все более несущественными и второстепенными. Из темноты небытия стали выползать мысли… вернее, обрывки мыслей, ибо на построение целостной логической цепочки лейтенант все еще не был способен. Где? Что было? Больно. Кто меня? Жив. Будет больно еще. Не хочу! Неужели я умру вот так? Глупо, чертовски глупо.

Слово «умру» накрепко засело в мозгу человека, и самое страшное, что от него не было спасения. От него можно было лишь по-детски спрятаться, плотно закрыв лицо ладонями. И Марк, не находя ничего лучшего, именно так и поступил.

Его поразило, что пальцы как-то странно скользят. Он словно катал по коже склизкую раздавленную медузу. Мерзость какая! Грабовский оторвал руки от лица и уставился на них тупым непонимающим взглядом. Красные потеки… выходит кровь. Какая-то слизь и рваные белые куски… А это что значит? Откуда взялись? Но все-таки главное – кровь. Это с меня столько натекло? Я что, ранен? Куда? Почему не чувствую боли?

Марк начал оглядывать свое тело. Чем внимательней он это делал, тем больше росло недоумение. Вроде все цело. Откуда тогда кровь? Не с неба же! А может, это чужая кровь? Точно! Того капрала… Гийома! Грабовский словно поддал своей памяти хорошеньких шенкелей, и та бешеным галопом вдруг рванула вдогонку за прошлым. Марк вспомнил все. Оборотень! Бедолагу Гийома превратили в оборотня! А еще тот монстр… не пожалеет, не отпустит.

Но ведь отпустил! Почему? У морунга появились планы насчет «головореза»? А может, опять, уже в который раз, в дело вмешалась невероятная, неправдоподобная удачливость Марка? Как узнать? Кто расскажет? Не морунг же, в самом-то деле!

Словно и впрямь желая задать вопрос бессердечному каменному монстру, Грабовский поднял глаза. Короткого быстрого взгляда не получилось. Зрелище полностью завладело вниманием лейтенанта. Отвратительное и обнадеживающее одновременно, оно означало смерть для одного из противников и жизнь для другого. Хвала всевышнему, что этим самым другим оказался именно Марк.

Капрал висел вниз головой, намертво пристегнутый в десантном кресле. Все как и прежде, но только с одной небольшой оговоркой. Выражение «вниз головой» теперь не подходило к Гийому, ибо головы у него больше не было. Окровавленный обрубок шеи оканчивался парой разбитых черепных костей, на обрывке кожи болталось одно ухо. Вот и все. Ни от мозга, ни от имплантированной в него черной звезды не осталось и следа.

Кто стрелял? Грабовский медленно огляделся по сторонам. Никого. Только тишина, которую лишь то и дело нарушает негромкое позвякивание где-то там внизу, у самых ног. Марк поглядел вниз. Гильзы. Из складок его одежды одна за другой падали стреляные гильзы. Ударяясь о титановую обшивку, они и производили этот странный звук. Справа от себя лейтенант обнаружил автомат. Магазин пуст, ствол дымится, так как на нем обгорают грязь и капли крови.

– Ай да, Грабовский, ай да, сукин сын! – поздравил себя разведчик. – Успел-таки нажать. И хорошо нажать! – Марк с отвращением стряхнул с себя окровавленные белые лохмотья, бывшие когда-то человеческим мозгом. Прости, Гийом, ничего личного, так вышло.

Негромкий человеческий стон заставил лейтенанта вздрогнуть. Живые! Где-то тут есть живые! Выходит, в катастрофе уцелел не только он один. Это плохо, это опасно. А вдруг дотянутся до оружия! А вдруг они тоже оборотни! Вторая опасность встревожила Грабовского куда больше, чем первая. От пули можно уйти, а вот от атаки морунга… От нее не спрячешься, не укроешься, от нее может спасти лишь… Марк призадумался… да, точно, лишь А-420.

Лейтенант вспомнил, что всего несколько минут назад снял защитный шлем с головы Гийома Жуали. Где же он? Ах, вот… валяется в каком-то метре слева. Тоже грязный, тоже залитый кровью. Однако выбирать не приходится. Хочешь жить, тогда надевай, не мешкай.

Затягивая под челюстью фиксирующие ремешки, Грабовский изо всех сил боролся со рвотными позывами. Внутри бронированной скорлупы нестерпимо воняло. И это даже не запах крови. Этот смрад гнили, блевонины и нечистот, поселившийся здесь намного раньше. Оно и понятно, морунг, завладевший человеческим телом, не очень-то заботился о его надлежащем содержании. Понятие «гигиена» чуждо его разуму. Главное, чтобы работали руки и ноги, а пот, грязь, гнилые зубы – это уже несущественная деталь. Неорганическое существо вряд ли даже догадывается о наличии чего-либо подобного.

Стараясь смотреть сквозь засаленное стекло, а не на него, Марк двинулся вдоль рядов десантных кресел. На примете у «головореза» имелось шесть тел в десантном трюме и примерно столько же в пилотской кабине. Всех их следовало проверить. Как проверить? Разведчик решил, что пара пуль в сердце послужат надежной гарантией вечного молчания.

Первым ему попался лейтенант из инженерной группы. Он был явно мертв. Иссеченное, словно шрапнелью, тело не оставляло в этом сомнения. И все же Марк взял грех на душу – добавил к и без того бессчетному количеству отверстий еще несколько дырок, аккурат напротив сердца. Инженер-сержант в проверке не нуждался. Ему вспороло брюхо, и вывалившиеся кишки теперь гирляндами свисали чуть ли не до самой груди. Вот кто заинтересовал Грабовского, так это двое других спецназовцев. Марк помнил, что голос одного из них показался ему странно знакомым. А из этого следовало, что встреча с Гийомом Жуали могла стать не единственным неожиданным сюрпризом.

Предвкушая новое неприятное открытие, лейтенант подобрался к солдатам висящим в двух соседних креслах. На первый взгляд видимых повреждений нет, крови тоже. Если они мертвы, то смерть могла наступить только вследствие ударов, нанесенных сорвавшимся оборудованием. Вон его сколько валяется рядом.

Прежде чем приступить ко вскрытию шлемов, Грабовский несколько раз потыкал тела стволом трофейного автомата. Ничего. Никакой реакции. Ладно, не хотите оживать, и не надо. Я сам предпочитаю видеть вас дохлыми. Повинуясь этой своей мысли, лейтенант навел автомат на одного из солдат… Но выстрела не последовало, на спуск он так и не нажал. Марку стало как-то не по себе. А вдруг это никакие не оборотни, вдруг это люди, которых он хорошо знает. У них может быть своя правда и свои причины находиться на враждебной стороне. И хорошо бы их выслушать. Тем более что с некоторого времени Грабовский сам стал задавать себе вопрос, кто прав, а кто виноват?

Марк повесил автомат на шею и ловко стал отстегивать фиксирующие ремешки на маскирующем шлеме одного из рейнджеров. Благодаря инъекциям, которые впрыснула все еще чудом функционирующая аптечка, разведчик чувствовал себя почти в норме. Голова ясная, руки не дрожат, рефлексы практически восстановились. Для человека, полчаса назад выкарабкавшегося с того света, лучшего состояния и пожелать нельзя.

Когда поблескивающее цветом ртути бронированное яйцо полетело на пол, лейтенант даже не стал его ловить. Он позабыл о шлеме, прикипев взглядом к неподвижному лицу солдата. Нет… не знаю его… никогда не видел. Грабовскому даже полегчало. Чужой человек, он и есть чужой, его не так страшно… Разведчик даже не успел додумать свою мысль. Словно почувствовав его пристальный взгляд, рейнджер вздрогнул и открыл глаза.

Марк выстрелил практически сразу. Ему даже не пришлось ждать атаки противника или разглядывать его затылок. Хватило одного лишь взгляда. Пустые, холодные, глядящие сквозь тебя глаза. Они не могли принадлежать живому существу. Они не должны принадлежать живому существу!

Короткая очередь прошила неподвижное, словно гипсовая маска, лицо в районе переносицы. Грабовский стрелял именно туда, где по его расчетам и должна располагаться имплантированная черная звезда. Человек уже и так практически мертв, а вот с этой тварью Марк непременно должен поквитаться. Лейтенант не промазал. Пули нашли свою цель. Они раздробили ее, и окровавленное алмазное крошево фонтаном вылетело из затылка солдата.

Еще одним морунгом меньше. Лейтенант почувствовал некоторое удовлетворение. Здесь вам не Агава и не «Ева». Новым каменным отродьям взяться неоткуда. А значит, у «Архангела» стало на одного ценного, можно даже сказать, уникального убийцу меньше. А почему только на одного? На двух! А сейчас, как пить дать, станет и на трех! Разведчик был практически уверен, что и у последнего спецназовца в голове тоже окажется страшный имплантант. Он уже хотел стрелять прямо через шлем, но вдруг остановился. Он вспомнил про голос. Тот самый знакомый голос.

– А черт с ним, с голосом этим, – сказал Марк самому себе и поднял свой «Р-90».

Вновь прозвучавший негромкий стон остановил его. Как будто кто-то неведомый, кто-то свыше, подсказывал не делать этого. Стонал явно не висящий перед разведчиком рейнджер. По правилу исключения, это мог быть либо капитан, либо Тэрри. Всех остальных в трюме Грабовский уже проверил, а что касается экипажа флаера… Марк посмотрел в сторону пилотской кабины. Далековато. Звук был бы едва слышным. А впрочем, черт его разберет. В этой идиотской консервной банке практически невозможно сориентироваться.

Лейтенант уже хотел ринуться на поиски того самого таинственного уцелевшего, но притормозил. Приобретенная в разведке пунктуальность и аккуратность требовали вначале докончить начатое дело. «Ладно уж, посмотрим, что за мордашка скрывается под маской железного дровосека», – мысленно произнеся эти слова, Грабовский бесцеремонно сорвал шлем с головы спецназовца.

– Черт меня подери! – вырвалось у Марка, когда он глянул на мертвое лицо. – Еще один старый знакомый!

Грабовский не помнил имени этого солдата. И неудивительно. Это был не его человек. Это был рядовой из взвода Фельтона. Связист, кажется. Да, точно, связист. Его голос вечно зудел на волне «головорезов». Вот почему Марк запомнил его голос, монотонный, настойчивый, как трель цикады, с легким английским акцентом. Кажется, именно из-за этого к нему прочно приклеилось прозвище Дятел.

Лейтенант еще раз, повнимательней взглянул на солдата. Постарался вспомнить, где и когда видел его в последний раз. Может, эти сведения что-то и дадут. А вообще чего там вспоминать! Взяли парня, естественно, на Агаве. Там же вскрыли череп и засунули туда эту алмазную мерзость. Память Грабовского, услужливо подсуетившись, выдала довольно четкую, но бесполезную теперь картинку: Дятел, груженный бухтами каких-то кабелей, неловко забирается в боевой транспортник. Взбешенный Жерес орет на него, подсаживает и сам забирается следом. Стоп! Жерес? Транспортник «ММ»? У Грабовского гулко екнуло сердце. Нет, не может быть! «Головорезы» никогда не тренировались в десантировании на планету. Они высаживались всего один-единственный раз… Тогда… На Агаву!

Господи милостивый! Не может быть! Машина их командира майора Жереса погибла в небе над Ульфом. Грабовский своими глазами видел взрыв. Никто не уцелел. Это точно… верно, как дважды два! Ему показалось, он перепутал. Не могли майор и Дятел садиться в один и тот же транспортник. И связист, и Гийом попались в лапы к морунгам позже…

Воспоминание о Гийоме Жуали заставило Марка зашататься, словно в него угодил десяток пуль. Та мелочь, которую он не смог вспомнить… Тогда, восстанавливая в памяти образ боевого товарища, лейтенант смотрел на что-то… смотрел и не видел. Однако все изменилось, теперь он видит. Теперь вот оно, то самое неоспоримое доказательство. В памяти Грабовского вновь всплыла тяжелая морда готовящегося к сбросу транспортника. Жуали возится в кабине. Его отчетливо видно через идеально прозрачное бронестекло. Пилот, словно мотылек в банке… толстой бронированной банке, под которой большими белыми цифрами выведен бортовой номер «01». Тут же в ушах Грабовского зазвучал отчаянный вопль, гремевший в эфире над Агавой: «Первого больше нет на экранах! Первый погиб! Командир погиб!»

Тэрри повезло… несказанно, фантастически повезло. Грабовский обнаружил, что тот жив, уже после того как разведчик утолил жажду крови. Попадись он Марку всего десять минут назад… Молодой спецназовец наверняка разделил бы судьбу летунов и капитана – своего командира. «Головорез» больше не проверял, кто жив, а кто мертв. Он просто всаживал обойму за обоймой в пристегнутые к креслам фигуры, полосовал очередями по распростертым на полу телам. В Грабовском бушевала ярость, он мстил за своих товарищей, за Жереса. То, что с ними сотворили… Ведь это пострашнее самых лютых зверств и пыток, это пострашнее самой смерти.

Тэрри оказался в списке последним. Грабовскому даже пришлось его поискать, поскольку кресла на месте не оказалось. Его сорвало с креплений и забросило… Да, Марк так и предполагал… Вместе с разнообразным хламом устройство индивидуальной пассивной безопасности фирмы «Recaro» обнаружилось у запертого люка технического туннеля, ведущего в правую, оторванную сейчас плоскость. Там же оказался и пассажир. Разведчика даже немного удивило, что, перекатываясь по отсеку вместе с громоздким креслом, Терри не превратился в свежеприготовленную отбивную. Хотя нет, все-таки с правой рукой у него что-то не то. Сломана, скорее всего. И нос тоже… и кровь из под вогнутой на темени каски. Да… щенку тоже досталось.

Именно время, затраченное на эти мысли, слегка остудило свирепый настрой «головореза». А давно замечено: как только уходит ярость, на свет сразу появляются наблюдательность и разум. Присев на корточки, Марк вдруг заметил, что у юнца подрагивают веки. Живой, сучонок! «Ну, ничего сейчас он у меня получит», – злорадно изрекло одно большое полушарие мозга. «Этот пацан – ценная персона. Ты что, собираешься просто так взять и шлепнуть его?» – тут же поспешило напомнить второе. Грабовский взвесил оба мнения и сделал вывод, что как в первом, так и во втором есть свои рациональные зерна. Хотя нет… в первом они все же покрупнее.

– Что делать с этим полутрупом в дикой безжизненной пустыне? – произнес он в раздумье. – Не на себе же тащить! А так получит свои два грамма свинца – и привет. И ему спокойней, и мне, а уж как в «Архангеле» «обрадуются»!..

Последней фразой разведчик буквально поперхнулся. «Стоп! Они, конечно же, будут искать Тэрри, капитана и всех остальных. Это ведь не какая-нибудь патрульная группа, исчезновение которой можно просто так, тихо и незаметно списать в неизбежные, заложенные в статистику потери. Это спецподразделение… это их творение, это их элита.

Так… и что нам дает появление здесь поисковой группы? А ничего хорошего не дает. Обнаружат они груду расстрелянных трупов и тут же кинутся искать неведомого обидчика. И ведь найдут… непременно найдут! С их-то оборудованием!.. Ну, а даже если поверить в чудо и предположить, что ему все-таки удастся улизнуть… Что дальше? Куда идти? В пустыню? В одиночку, пешком, без малейшей возможности пополнять запасы продовольствия и воды… главное, воды! Шлема нет, костюм поврежден. Я не смогу собирать и регенерировать использованную влагу. А значит, долго не протянуть. И помощи, как всегда, ждать неоткуда…

А если попытаться позвать Николая? – Спасительная мысль сверкнула как луч света меж грозовых туч. – Великий Мастер, он такой… он может и услышать! – Пораскинув мозгами, Марк отрицательно покачал головой. – Где он, этот Мастер? Наверняка за сотни километров. Чем он может помочь, кроме доброго слова?! Нет, видимо, все-таки придется положиться только на себя. Спасение утопающих, как говорится, дело рук самих утопающих.

Итак, если поход в пустыню – отпадает, то что тогда остается? Остается не пустыня. Черт, хитро завернул! – Разведчик хмыкнул и обреченно покачал головой. – А не пустыня – это у нас что?» Тут он замер и продолжал так стоять минуту, две, три. Марк чувствовал, что у него бешено колотится сердце, а дыхание становится частым и глубоким. Выброс адреналина, как всегда, безошибочно указывал на одно – Грабовский решился на очередную, традиционную для него авантюру.

– Мне нужно попасть в город, – наконец едва слышно прошептал он. – А там посмотрим. Будь что будет!

После того как мимолетная идея превратилась в абсолютную уверенность, лейтенант присел на корточки перед телом все еще не пришедшего в себя Тэрри.

– Ну что, ключик ты мой золотой, поможешь дяденьке? – Грабовский почти с отеческой заботой поглядел на молодого рейнджера.

Глава 19

Капитан Томас Менокс даже не успел пропихнуть в себя и половину обеденного рациона, как поступила команда на экстренный вылет. Чертыхаясь, он выскочил из помещения офицерской столовой и пулей помчался в сторону подъемников, обслуживающих стартовую площадку номер шестнадцать. Его легкий транспортный флаер класса «Мул-МС» был уже наверху. Браво, видимо, Эверс постарался! Обрадованный тем, что часть нудной работы уже выполнена, пилот с ходу прыгнул в прозрачную кабину пассажирского лифта.

На Воларде оказалась кислородосодержащая атмосфера, и процедура шлюзования отпала сама собой. Герметичный туннель тоже не потребовался, и капитан из кабины лифта ступил прямо на бетон взлетной полосы.

Эх, хорошо-то как! Менокс полной грудью вдохнул хотя горячий, но все же свежий ветер. После застоявшегося, пахнущего дезинфицирующими средствами воздуха угрюмых подземелий это было чудо, настоящее чудо. Однако капитану не пришлось долго им наслаждаться. Входной люк «Мула» оказался всего в паре шагов от него, и через секунду Томас был уже внутри.

– Что там у нас?! – прокричал он с порога своему второму пилоту, лейтенанту Эверсу.

– «Гром» из второго дивизиона грохнулся. Идем на выручку.

– Ни фига себе! – присвистнул капитан. На его памяти это была первая авария флаеров класса «Гром». – Почему мы идем? Спасатели где?

– Спасатели? Да вон они… – Эверс многозначительно кивнул в сторону тесного пассажирского отсека.

Опуская фиксаторы безопасности, капитан мимоходом проследил за взглядом лейтенанта. То, что Менокс увидел, ему не понравилось… очень не понравилось. Вместо открытых человеческих лиц в его сторону были обращены три отливающих металлом защитных шлема А-420.

– Ничего себе спасатели! – Менокс перевел взгляд на напарника. – Из зоны «А» небось? Не хотел бы я, чтобы в случае чего за мной явились эти гробовщики.

– Тише ты, – зашипел на него Эверс. – Услышат… бед потом не оберешься. Знаешь ведь, они там шуток не понимают. Давай лучше делать свою работу. Видишь, сигнал на старт уже прошел, так что, как говорится, с богом!

– С богом! – повторил капитан Томас Менокс, переводя двигатели во взлетный режим.

Капитан Менокс вел свою крылатую машину точно на сигнал маяка. К счастью, в этой части экваториального континента связь работала. Ее не забивала та странная помеха, от которой страдал весь север. Так что выжившим в авиакатастрофе несказанно повезло. А в том, что таковые имеются, Менокс даже не сомневался. Кто-то же включил маяк, чем невероятно облегчил задачу поисковым группам. Без наводящего сигнала прошли бы дни, возможно, даже недели, прежде чем удалось бы натолкнулся на погибший флаер. В этом случае, естественно, нечего было даже мечтать о спасении людей, тем более, если они получили серьезные ранения. А так все невероятно упрощалось. Сорокаминутный прыжок по орбитальной дуге, и «Мул», ведомый рукой опытного пилота, уже на месте.

Картина катастрофы сверху была видна, как на ладони. «Грому» действительно хорошенько досталось. Более или менее уцелел лишь фюзеляж. От остальных же атрибутов совершенной летающей машины не осталось и следа. Все, что когда-то было крыльями, двигателями, стабилизаторами, антеннами и шасси, сейчас в виде покореженных бесформенных кусков металла валялось на площади в добрых пятьдесят акров.

– Сделайте круг и садитесь где-нибудь невдалеке. – Менокс услышал за спиной голос. Причем фраза была произнесена явно в приказном тоне.

– Я могу без круга. Прямо так… – начал было командир флаера.

– Вам сказано: круг и лишь затем посадка. – Капитана властно и грубо перебили. – Выполнять!

– Слушаюсь.

Пилоты затравленно переглянулись и повели машину на турбореактивных маневровых двигателях, сохранившихся практически неизменными еще с эпохи самолетов вертикального взлета и посадки. Пыли и песка от этого поднялись целые тучи. Что там в них яйцеголовые смогут разобрать, Менокс не понимал. Да и черт с ними, пусть теперь сами пеняют на себя. Совесть капитана чиста, он ведь предупреждал.

– Все нормально, садитесь. Опасности нет. – Скрипучий голос из-под защитного шлема прозвучал более дружелюбно.

Флаер Менокса приземлился в полусотне метров от погибшего «Грома». Пилоты заглушили двигатели, разблокировали входной люк и приготовились к долгому и нудному ожиданию. Люди из спецзоны предпочитали работать самостоятельно и лишних свидетелей с собой не брали. А если кто из простых смертных и оказывался задействованным в их операциях, то этому бедолаге можно было только посочувствовать. Чаще всего затем его ожидала хорошенькая чистка памяти. Нет, Меноксу такая перспектива совсем не улыбалась. Хорошо, что он пилот и никогда…

– Капитан, вы пойдете с нами. – Старший спецгруппы, по знакам различия майор, заглянул в пилотскую кабину.

– Но я…

Менокс растерялся. Первое, что пришло ему в голову, так это строка инструкции, согласно которой в зонах боевых действий первому пилоту категорически запрещалось покидать борт корабля. Однако прикройся он ею, и получится, что капитан струсил, что он хочет подставить вместо себя напарника. Майору, конечно, наплевать, а вот Эверсу… Да… между Меноксом и его товарищем навечно проляжет глубокая смердящая канава. Это нехорошо… это неправильно и недостойно!

– Я же сказал, опасности нет, все нормально. – Майор из зоны «А» по-своему истолковал нерешительность пилота. – Просто вполне возможно, что нам понадобятся кое-какие ваши знания. Да и выживших двое. Вчетвером нам будет удобно их транспортировать. На каждого потерпевшего придется как раз по два носильщика.

«Черт, вот угораздило!» – чертыхался про себя Томас Менокс всю дорогу до изувеченного «Грома». И неизвестно, к чему больше относились его проклятия, то ли капитан укорял судьбу, принудившую его работать в этой неуютной компании, то ли крупный красный песок, который потоком лился в его низкие летные ботинки. Однако мысли обо всех неудобствах, тяготах и мерзостях жизни вылетели из головы, как только капитан оказался внутри искалеченного «Грома».

Хаос, творящийся внутри, был понятным и даже весьма ожидаемым. Менокс воспринял его спокойно, без излишней эмоциональности. Капитан не был новичком и за свою пилотскую карьеру уже повидал несколько крупных катастроф. Но вот к чему пилот оказался точно не готов, так это к виду жертв, особенно в грузовом трюме.

Они висели вниз головой накрепко пристегнутые в своих креслах. Под каждым из тел образовалось здоровенное бурое пятно. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это такое. Кровь! Загустевшая, уже практически свернувшаяся человеческая кровь. Она стекла туда, словно кто-то специально захотел обескровить только что убитые тела. Как на скотобойне. Для этого животным обычно перерезают горло, яремную вену. Но тут таинственный живодер поступил иначе. Он зверски, изощренно раздробил черепа своих оглушенных беспомощных жертв.

– Работу сделали из автомата. – Стоявший невдалеке лейтенант указывал майору на дырки в обшивке флаера и гильзы под ногами. – Стрелявший стоял вот здесь и вел огонь снизу вверх. Затем он проделал то же самое и с остальными.

– Выходит, знал, что делает.

– Вы хотите сказать, знал о подсадках?

– Тише, – майор едва заметно кивнул в сторону Менокса.

Лейтенант виновато понурил голову и наверняка больше не произнес бы ни слова, но тут к ним подошел третий член группы – человек в войсковом комбинезоне, без знаков различия, с металлическим кейсом в руке… скорее всего, штатский.

– Что вы на все это скажете, майор?

– Похоже, пленному удалось вырваться.

– Вы думаете, одному человеку под силу сделать все это? – Штатский красноречиво обвел рукой окружающий кавардак. – И свалить флаер, и справиться с конвоем…

– Перед взлетом с «Грома» передали, что удалось взять пленного. Понимаете, пленного, а не пленных.

– Маловероятно, – штатский остался при своем мнении. – Однако пусть всем этим займутся специалисты, наша с вами задача – спасти раненых.

– Конечно, доктор, – Майор словно сбросил путы нерешительности. – Давайте искать. Лейтенант Хейли, черт тебя забери, почему до сих пор не включил биосканер?!

Как только в дело был пущен электронный улавливатель биологических жизненных функций, поисковой группе осталась лишь самая малость – побыстрее добраться до выживших и как можно бережней перенести их на борт «Мула». Глядя на маленький, словно портсигар, помигивающий светло-желтой волной прибор, Менокс понял, откуда его пассажиры еще в воздухе узнали о двух уцелевших в катастрофе. Однако где же эти уцелевшие?

Первым откопали молодого рейнджера. Он лежал под грудой разнообразного битого оборудования, в углу, у самого люка технического туннеля, ведущего в правую плоскость. Парню повезло, причем повезло дважды. Во-первых, он остался жив после падения тяжелой машины. Во-вторых, уцелел, когда неведомый некто вершил свою кровавую расправу уже на мертвом, лежащем на земле флаере. Мальчишку просто не заметили.

Первый же взгляд на солдата вызвал у компаньонов Менокса бурю эмоций. Понятно, капитан не мог видеть их лица, но возгласы, полные надежды, радости и облегчения, говорили сами за себя. А с каким вниманием и заботой доктор кинулся оказывать помощь! Боже мой, капитан искренне позавидовал. Пожалуй, о нем так не заботилась даже родная мамочка.

Когда парню оказали первую помощь и все индикаторы медицинского диагноста замигали приветливыми зелеными огоньками, говорящими о том, что жизнь клиента вне опасности, группа отправилась на поиски второго счастливчика. Вернее, поиски продолжили только военные. Доктор же, как заботливая сестра-сиделка, остался присматривать за своим молодым пациентом.

– Пеленг на пилотскую кабину, – сообщил лейтенант, глядя на экранчик биосканера. – Кто-то из летунов. Я так и думал.

– Не спеши. – Многоопытный майор поудобней перехватил свой скорострельный «МР-7». – Может оказаться, что это как раз наш неизвестный «горячо любимый» друг.

– Так что, будем ждать подкрепления? Оно прибудет не раньше, чем через полчаса. Если подумать, то не так уж и много. – В голосе лейтенанта угадывалась легкая ирония, однако свой автомат он тоже приготовил.

Вслушиваясь в диалог двух спецов из зоны «А», Томас Менокс незаметно передвинулся в арьергард группы. Пусть эти маньяки сами лезут под пули, а он пилот, и в его функциональные обязанности входит нечто совсем иное.

– Главную часть работы мы уже сделали, ОН жив. – Майор словно говорил сам с собой. – А, ладно… Давай… Глянем, что там дальше.

В пилотскую кабину они ввалились быстро и умело, по всем правилам. Лейтенант сразу прыгнул на пол, который раньше именовался потолком, и откатился в сторону, под защиту шкафа с аппаратурой контроля силовых установок. Майор прикрывал его, спрятавшись за массивным ободом гермолюка. А Менокс уверенно стоял за спиной у майора и с интересом ждал, чем все это закончится.

Ничем особым не закончилось. Тишина продолжала оставаться зловещей, почти кладбищенской. Только где-то там… вдалеке, тоненько подвывал ветер, гуляющий в дырах погибшего воздушного судна.

– Все чисто! Движение – ноль! – выкрикнул лейтенант.

– Мы входим. Прикрывай! – Майор сделал шаг вперед и махнул Меноксу, приказывая следовать за ним.

Томасу уже очень и очень давно не приходилось заглядывать внутрь флаеров класса «Гром». Он даже успел позабыть, какое здесь все огромное, абсолютно не похожее на тесные кабины «Мулов» или «Центурионов», тех машин, на которых Меноксу доводилось летать в последние годы. Ну, а как может быть иначе? «Гром» ведь не легкое орбитальное такси, «Гром» – это межпланетный космофлаер. И какому идиоту пришло в голову использовать его во внутриатмосферных операциях?!

Обведя взглядом пилотскую кабину, больше похожую на центральный пост управления небольшого звездолета, Менокс почувствовал, что у него защемило сердце. Какую машину угробили, каких людей! Человека, который висел в командирском кресле, капитан узнал сразу. Его сложно было не узнать. Его знали все. Полковник Джозеф Кинг – наверняка лучший пилот аэрокосмической группы Амарилло. Полковник, словно ощетинившийся иголками еж, был весь утыкан осколками бронестекла. Не лучше выглядели и другие члены экипажа. Второго пилота и всю группу навигаторов размазало страшным ударом. Он пришелся по правой стороне кабины – именно по тому месту, где располагался штурманский модуль. Остальные же… А вот что касается остальных, Менокс был не уверен. Быть может, они тоже погибли при падении машины? Однако с такой же вероятностью их могли добить уже потом… как тех десантников в трюме. Следы деятельности неизвестного врага, были, как говорится, налицо. Каждый из членов экипажа получил контрольный выстрел, а вернее, даже контрольную очередь. Кому в грудь, кому в голову. Неведомый некто не ведал ни жалости, ни пощады.

– Неужели тут кто-то мог уцелеть? – Лейтенант из зоны «А» словно прочитал мысли Менокса.

– Кто-то ведь включил маяк, – ответил ему майор.

– А вдруг это сделал сам нападающий? Вдруг это ловушка? – Лейтенант понизил голос и крепко стиснул в руке автомат.

– Поживем – увидим… – Судя по всему, майора терзали те же самые опасения. – А ну, капитан, показывайте, где тут включается маяк. Может, там отыщется какая-никакая подсказка.

– Маяк относится к ведению связистов, а блок связи… – Менокс напряг память, пытаясь вспомнить. – Блок связи, кажется, вон там. За панелями контроля будет ниша…

Капитан сделал шаг в нужном направлении, но майор жестом остановил его.

– Лейтенант, проверь, быстро!

Лейтенант как раз находился невдалеке от указанного места, поэтому, не сделав и трех шагов, он уже заглядывал за идущие от пола до потолка металлические панели, усеянные сложным орнаментом из лампочек, светодиодов, клавиш и шкал.

– Ого, ну и драка была! – присвистнул Хейли, уставившись на что-то за импровизированной ширмой.

– Что там такое?

И Менокс, и майор очутились за спиной у лейтенанта практически одновременно. То, что они увидели, оказалось действительно достойным внимания. Побоище… настоящее побоище! Большая часть оборудования связи была уничтожена, причем уничтожена первобытным варварским методом, а именно с применением увесистого пожарного топора, взятого из ремкомплекта флаера. Этот топор обнаружился тут же. Он торчал из головы лежащего в луже крови человека. Чужого, странно одетого человека. Его боевой комбинезон, по которому ползли серо-черные пятна камуфляжа, не походил ни на один тип обмундирования, виденный Меноксом ранее. Но больше всего в глаза бросалась диковинная эмблема, вплавленная в ткань чуть пониже левого нагрудного кармана, – восьмиконечная золотая звезда с искусно вплетенной в нее спиралью Галактики.