Текст книги "Адепт. Том второй. Каникулы"

Автор книги: Олег Бубела

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Это мне не удалось, потому что какой-то наездник в попугайском наряде принялся хлестать меня по спине. От первого удара я сумел уклониться, но второй, разрубив рубашку и оставив глубокую рану под лопаткой, живо напомнил мне о временах в тренировочном лагере Мардинана. Матерясь сквозь зубы, я поудобнее перехватил рукоять своего кнута, поглядев через плечо, мельком оценил расстояние до гада, замахивавшегося в третий раз, а потом развернулся и нанес удар сам. Эх, все-таки не зря я тренировался по дороге! Мой удар пришелся точно в цель – демон с криком опрокинулся навзничь и выпал из седла, успев порадовать меня кровоточащей правой глазницей.

– Получи, Кутузов! – довольно крикнул я.

Упавший наездник, кубарем прокатившись по земле, лишь чудом не попал под лапы парнов соперников, но его судьба меня нисколько не заботила. Оглядев остальных, я понял, что больше меня бить никто не собирался, поэтому сосредоточился на предстоящем препятствии – глубокой канаве с перекинутыми через нее бревнами. Они были расположены близко друг к другу и надежно закреплены, так что свалиться в канаву никому не грозило. Вся изюминка заключалась в том, что нужно было одновременно использовать для опоры сразу два бревна и стараться не угодить в пустоту между ними, так как, если парн оступится и упадет брюхом на этот мостик, подняться ему будет весьма и весьма сложно. Это вам все-таки не кошка!

Для подстраховки я снова взял сознание Бурана под контроль, и, как выяснилось, не зря. Когда он бежал по бревнам, которые были достаточно длинными, чтобы не дать участникам возможность преодолеть препятствие одним большим прыжком, бок парна обожгла сильная боль. Это соперник с фиолетовой раскраской одежды и шерсти, скакавший слева и немного позади нас, решил использовать кнут в надежде избавиться от конкурента. Зря это он. Так как мое сознание все еще контролировало тело Бурана, мне не составило труда удержать парна от инстинктивного рывка в сторону, а в следующую секунду препятствие осталось позади, и мой кнут снова нанес удар. Фиолетовый демон не выпал из седла и даже сумел удержать свое оружие в руке, но я был уверен, что угрозы с его стороны мне больше не придется опасаться. Ведь теперь ему будет весьма сложно прицелиться, с одним глазом-то!

После отрезка обычной дороги, которая резко поворачивала направо, нас поджидало третье препятствие – большая яма, наполненная водой. Хотя скорее это был бассейн, так как его форма оказалась прямоугольной. Наверняка его вырыли с помощью магии совсем недавно, поскольку края не успели осыпаться и были удивительно ровными. Вспомнив наставления Неша, я постарался максимально оторваться от группы, в которой скакал, а потом в теле Бурана сделал великолепный прыжок, одним махом преодолев сразу треть препятствия, из которого как раз в это время дежурный маг доставал покалеченное тело какого-то наездника.

«Видимо, какому-то бедолаге не повезло угодить между молотом и наковальней», – успел подумать я, прежде чем мой парн с шумом и брызгами ринулся в воду.

Глубина ямы оказалась больше, чем я предполагал. Буран едва цеплялся лапами за дно, поэтому нам пришлось больше плыть, чем идти, пока сзади прыгали в воду соперники, создавая волны и окатывая меня фонтаном брызг. Одежда моментально промокла, парн долго отфыркивался от попавшей в нос воды, а скорость передвижения упала до минимума. Да еще и скакун, оказавшийся без седока и оклемавшийся от удара, решил вдруг поплыть нам наперерез, увидав своего покалеченного хозяина, которого осматривал маг. Пришлось мне воспользоваться своими способностями, заставив животное свернуть и убраться с нашего пути.

Вскоре бассейн подошел к концу, и мне удалось быстро выбраться из ямы, подплыв на Буране к ее углу. Да, так существовал немаленький риск оказаться дисквалифицированным, но поблизости никого, кто мог бы вытолкнуть нас за пределы трассы, не было, поэтому я решил рискнуть. Вместо того чтобы карабкаться на переднем краю, основательно взрыхленном лидерами, я предоставил лапам Бурана больше точек опоры и тем самым выиграл пару секунд. Оглянувшись, я увидел, что мой пример оказался заразительным. Его тотчас повторили еще несколько спортсменов, пока остальные карабкались посредине, поэтому понял – на следующем круге лучше будет выбираться уже с другого угла.

И опять начался ровный участок дороги, где я вновь попытался сократить расстояние до лидеров, но все так же безуспешно. Парны соперников были свежими, полными сил, а изматывать Бурана в самом начале состязания не хотелось. Поэтому все, что мне оставалось, – стараться, чтобы этот промежуток не увеличился до опасного предела, когда я уже не смогу использовать свои способности. Кстати, пока я и не думал их применять, ведь если парны ни с того ни с сего будут замедлять свой бег или спотыкаться, вести себя нехарактерно и все прочее, то зрители и наблюдатели-маги это сразу заметят, а риск мне был ни к чему. Я ведь даже поводьями ухитрялся пользоваться во время скачки, чтобы не зарождать ненужных подозрений, так что воздействие на парнов противников оставил на самый крайний случай.

Новыми препятствиями были барьеры. Крепкие, сколоченные из бревен разной толщины, разной высоты и располагавшиеся опять-таки на разном расстоянии друг от друга. Здесь я уже использовал преимущество разведки и без единой ошибки лихо перепрыгивал барьеры в теле Бурана, прекрасно зная, когда мне нужно притормозить, чтобы не врезаться в следующий, а когда наоборот – ускориться, чтобы перемахнуть сразу два. А для остальных данное препятствие оказалось весьма сложным. Многие наездники не смогли удержать позиции, так как даже одна помарка являлась непоправимой, а расположение этих барьеров заранее никому не было известно. По словам Нешшора, их ставили непосредственно перед состязанием, чтобы присутствовал элемент неожиданности и наездники не могли подготовиться.

После барьеров передняя группа сильно растянулась, и на прямом участке мне не только удалось догнать отставших, но и неожиданно оказаться прямо позади лидеров. Разумеется, не всех обрадовало мое поведение. Один из наездников, которых я умудрился обойти, начал яростно размахивать кнутом. Он оказался метким и успел оставить на моих лопатках пару отметин, но, когда отвлекся на моего парна, закономерно получил по лицу. Правда, реакция у этого демона оказалась чуть лучше, чем у прочих, поэтому глаз ему удалось сохранить, но глубокая и обильно кровоточащая рана на морде отбила всякую охоту махать кнутом. Во всяком случае, в мою сторону, а именно это мне и нужно было.

Да, со стороны могло показаться, что я проявлял излишнюю жестокость, лишая зрения воинственно настроенных наездников, но это было далеко не так. Я лишь демонстрировал всем, чем заканчивается любая попытка задеть меня или Бурана. Ведь та группа, отставшая от основной массы участников, в которой я поначалу скакал, это прекрасно уяснила. Двух примеров хватило за глаза (хе-хе, какой отличный каламбурчик вышел!), поэтому никто из них после такого уже не старался хлестнуть меня кнутом, позволяя спокойно преодолевать трассу. Это наездники-лидеры не видели моих наглядных уроков, поэтому я снова подвергся нападению, но теперь, думаю, все они усвоили, что ко мне лучше не лезть.

Пройдя еще один правый поворот и умудрившись ни с кем не столкнуться, я увидел новое препятствие – камни. Нагромождение камней разной формы и размеров, как будто только недавно срезанных, сколотых или еще каким-нибудь способом отделенных от скалы. На первый взгляд преодолеть его не составляло труда, но я знал, что это далеко не так. Острые края могли нанести серьезную рану лапам парна, падение из-за выскользнувшей опоры способно привести к травме, а с высокой груды камней посередине можно было вообще выкатиться кубарем за пределы трассы. Так что легким это препятствие уж точно не являлось.

Сбавив ход, я осторожно начал преодолевать его в теле Бурана, уже не стараясь сохранить свою позицию, а стремясь максимально точно изучить нагромождение, чтобы в следующий раз уже знать о глыбах, от которых можно оттолкнуться, о камнях, которые не будут шататься, когда на них наступишь... Короче, я старательно восполнял информацию о препятствии, которую так и не смогло дать мне слияние с воздухом.

Рев, полный боли, отвлек меня от этого занятия. Оглянувшись, я увидел, что один из парнов остановился и старательно поджимает к брюху переднюю лапу, показывая, что не способен продолжать состязание, а его наездник стремился поскорее убраться с пути более удачливых соперников. Оценив не подмеченную им каменную ловушку, я понял, что устроители состязания постарались больше, чем следует. Ведь оно только началось, а восьмая часть наездников (а может, и больше, кто знает?) уже выбыла из борьбы. Не спорю, зрители в восторге, но, похоже, спортом как таковым на турнире и близко не пахло.

Оставив несвоевременные размышления, я хотел было вернуться к изучению трассы, но тут какой-то хитрозадый демон, оказавшись наверху большой груды, решил рискнуть и хлестнул кнутом своего парна. Не спорю, прыгать с нее было опасно, но камни, которые вылетели из-под задних лап его скакуна, представляли для ехавших сзади опасность еще большую. Этот выстрел оказался на редкость удачным – прямо как специально целился, гаденыш! Один из камней ударил по морде парна с наездником в сине-зеленой форме, от второго я увернулся, едва не выпав из седла, а третий угодил в плечо демону в черной одежде. От удара его рука повисла плетью, из нее выпал кнут, но этот наездник лишь поудобнее перехватил поводья здоровой конечностью и сцепил зубы.

Сделав себе зарубку в памяти опасаться еще и таких подлянок, я с успехом преодолел вершину препятствия и спрыгнул с нее на огромный валун, после чего остальная часть покорилась мне без проблем. Выяснив все, что было нужно, я снова стал наращивать скорость на прямом участке, видя перед собой лидеров, в группе которых также наблюдались значительные перемены. Теперь впереди скакали двое. Они не жалели парнов, заставляя тех бежать изо всех сил. Далее следовала небольшая компактная группа из пяти наездников, которые нет-нет да и начинали размахивать кнутами, а за ней скакали семеро отстающих, растянувшихся длинной цепочкой и то и дело пытавшихся обойти друг друга. В общем, я не так сильно задержался на камнях, поэтому можно было не спешить.

Следующие препятствия, традиционно чередующиеся с ровными участками, не показались мне интересными. Может, потому, что новизна ощущений уже потерялась, а может, из-за того, что преодолевать их для меня труда не составило. Были огромные бревна, расположенные поперек дороги, которые не были закреплены и так и норовили сбросить с себя парнов или неожиданно перекатиться и отдавить им хвост или лапы. Но я ловко перепрыгивал их на Буране и только думал, где же демоны такие деревья нашли? Неужели в их землях тоже растут Великие Кедры? Или Великие Тополя? Нет, судя по цвету древесины и коре, это было нечто иное, но, несомненно, Великое.

Дальше были ямы, расположенные очень часто, чтобы наездники оставили мысль о преодолении их на полном ходу. Эти ямы были не очень глубокими, но достаточными, чтобы угодивший туда парн потерял пару секунд, выбираясь на ровную дорогу. Наверняка их края были обработаны магией, так как земля не собиралась разрыхляться под когтями животных. Я это прекрасно заметил, так как сам столкнул туда одного соперника. А нечего было мне наперерез бросаться! Я-то прекрасно видел оптимальный маршрут, поэтому и придерживался его, практически не снижая скорости, а этот наглый демон вдруг решил меня подвинуть, не желая сдавать позиции. А вот и фиг тебе! Слившись с Бураном, я со всего размаху ударил парна соперника в бок, после чего тот рухнул в ближайшую яму и еще долго тряс головой, приходя в себя.

Следующими препятствиями оказались пеньки, врытые в землю. Но если в тренировочном лагере они служили для развития ловкости, то здесь являлись некой проверкой на прочность. Они были большими, спокойно умещавшими лапу парна, но расположенными в четком порядке и очень часто, так что расстояние между ними не превышало диаметра самого пенька. Высоты они были небольшой, но все равно не позволяли парнам бежать по земле, не задевая их. Так что наездникам приходилось уповать лишь на то, что их скакуны не ошибутся, перешагивая с пенька на пенек.

Именно на этом препятствии я неожиданно оказался в тройке лидеров. А все потому, что пока остальные перешли на шаг, я не стал снижать скорости и в четыре прыжка преодолел все препятствие. Каюсь, опускаться на пеньки было неудобно, пару раз лапы Бурана едва не соскользнули, но систему я понял прекрасно. А решившего повторить мой подвиг наездника постигла неудача – его парн уже после первого прыжка сорвался с пеньков, только чудом не переломав себе лапы, и неслабо навернулся мордой, так что больше никто не рисковал так делать.

Но в тройке лидеров я оставался недолго, так как те после пеньков взяли запредельный темп. Пожалев Бурана, я не стал его изматывать и к следующему препятствию добрался уже седьмым. Здесь хитростей никаких у меня не было, пришлось сбавить скорость и старательно объезжать длинные столбы, стараясь не сбить их ненароком, так как правилами это не приветствовалось. Потом были канавы, которые нужно было перепрыгивать, липкая грязь, похожая на болото, которая с громким чавканьем выпускала лапы Бурана из своих объятий, а также еще много самых разных препятствий. И везде я применял стандартную тактику – если было можно, благодаря своим способностям преодолевал их быстрее остальных, но затем не стремился сохранить позицию на ровных участках и в лидеры не рвался. Да я даже в первой тройке больше не появлялся, рассчитывая на долгое противостояние и не желая выглядеть для остальных опасным!

Вскоре круг подошел к концу. Мне прямо не верилось, ведь создалось ощущение, что мы скакали не меньше часа, хотя на самом деле прошло минут пятнадцать. Наверное, именно на это и делался расчет. Для парнов было не так сложно преодолеть это расстояние, но разноплановые препятствия забирали много сил, а наездникам приходилось постоянно быть начеку, понимая, что любая ошибка может оказаться фатальной. Финишная прямая после гладких каменных плит, покрытых каким-то скользким составом, оказалась весьма длинной, и борьба на ней разыгралась нешуточная. Мне снова пришлось лишить одного из наездников глаза, после чего трогать меня больше не решались.

Проезжая мимо королевской ложи, я успел мельком поглядеть на Шеррида, лицо которого было бесстрастным, найти на трибунах своих друзей, которые кричали мне что-то, из-за рева толпы абсолютно неразличимое, а потом снова сосредоточился на скачке. Второй круг дался мне немного легче. Я уже был знаком с препятствиями, знал, чего мне можно ожидать от соперников, поэтому без труда держался где-то посредине, не влезая в схватки и стараясь быть незаметным. Из числа соперников выбыло еще двое. Одного сбросили с седла конкуренты, и хотя он еще мог в него вернуться, так как травм при падении не получил, но шансов на победу у него уже не осталось, так как его парн еще полкилометра бежал вместе с остальными. А второй после неудачного прыжка упал в промежуток между барьерами, после чего ему на ногу наступил собственный скакун. После такого продолжать борьбу он был точно не способен.

Третий круг оказался сложным. Мы с Бураном подверглись разнообразным нападениям, спастись от которых помогала моя реакция и способности. Нам пытались засыпать песком глаза, вытолкнуть за пределы трассы, рухнуть на спину при приводнении, задавить бревном... Но я лишь крепко зажмуривался в обоих телах, притормаживал, пропуская наглецов вперед, менял траекторию прыжка, заранее распознавая намерения гадов, отталкивал бревно на соперников... Короче, мне пришлось серьезно постараться, чтобы остаться целым и невредимым, а из схватки выбыли еще четверо участников.

На четвертом круге я почувствовал, что Буран начал уставать. Ему уже не нравилась эта игра, он хотел остановиться, передохнуть, напиться. Самое неприятное было то, что его чувства передались мне, поэтому я не только должен был доказывать животному необходимость еще побегать, но и справляться с этими желаниями. Лучшим выходом стала злость. Она не только прогнала непрошеные эмоции, но и приструнила парна, который, слыша недовольство хозяина, собрался и перестал капризничать. Но я все равно чувствовал, как наливаются свинцом его мышцы, слышал хриплое дыхание, вырывавшееся из пасти, и понимал, что будет весьма сложно обогнать прекрасно тренированных скакунов соперников.

Когда мы в предпоследний раз пересекли разделительную черту, я снова скользнул в сознание Бурана и стал с ним единым целым. Я чувствовал свое тело, мог его контролировать и был способен отразить любую угрозу, но в то же время я был парном, могучим и сильным животным, которое мчалось по трассе, преодолевая препятствия. В этот раз я показал лучший результат прохождения, такой, я уверен, еще никто из зрителей не видел. Песок я преодолел, практически не снижая скорости и не заботясь о том, что так тратится больше усилий, из воды выпрыгнул, используя в качестве опоры парна соперника, на барьерах выиграл огромную фору, а на камнях продемонстрировал, что их можно преодолеть всего в семь прыжков. Ну и, разумеется, на ровных участках я не думал тормозить, обходя наездников и даже не обращая внимания на удары кнута, приходившиеся в мою бедную спину.

Препятствия оставались позади, как и мои соперники. Если к началу пятого круга я был семнадцатым, то после пеньков оказался четвертым. Однако на этом мои успехи подошли к концу. Лидеры, разумеется, совсем не те, что ехали первыми всю гонку, тоже решили поднажать, и догнать их я никак не мог. Просто Буран был на это уже не способен, и мне осталось лишь осторожно посылать парнам ту безмерную усталость, которая накопилась в его сознании, постепенно усиливая передачу. Несколько километров ничего не происходило, но потом скакуны начали замедляться. Совсем немного, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы расстояние между нами начало неуклонно сокращаться.

Последние препятствия оказались самыми сложными. Может, только потому, что они были последними. Лидеры несколько раз пытались использовать кнуты, но потом решили не отвлекаться и ускоряли своих парнов как только можно. Однако те, несмотря на все их старания, никак не желали бежать быстрее, ведь я прекрасно контролировал их сознания. Когда же на нашем пути появились скользкие плиты, от тройки лидеров меня отделял всего десяток метров. Вот таким составом мы и вбежали на последнее препятствие. Несмотря на риск, никто не стал сдерживать скакунов, и в результате парн, бежавший на правом краю, поскользнулся и рухнул на бок, продолжая движение уже лежа.

Я успел заметить, что на лице выпавшего из седла наездника отразилось дикое разочарование, и мысленно извинился перед ним. Ведь это именно я вмешался в работу мышц его скакуна, тем самым лишив демона надежд на призовое место. Хотя, если честно, мое воздействие было не особо удачным, ведь я изначально рассчитывал, что при падении парн собьет еще одного соперника. Но этого не случилось, а скользкие плиты закончились, поэтому шанса повторить финт у меня уже не осталось – мы выбежали на финишную прямую.

И что теперь делать? Если еще больше замедлить парнов соперников, то это окажется весьма заметным. Попытаться натравить демонов друг на друга? Не выйдет, они сейчас сосредоточены только на скорости и кнутами махать не будут. Самому использовать это оружие и выдернуть наездников из седел? Так ведь они умные, пригнулись к самой холке – за шею не ухватишь, а на обычные удары они реагировать не станут. Ну а о том, чтобы спотыкаться на ровном месте, лучше и не вспоминать. Не пройдет этот фокус, слишком велик риск. Остается только увеличить скорость самому. Но как это сделать, если Буран и так на пределе?

И тут я вспомнил о такой очень нужной штуке, как ускорение, и взвинтил свое восприятие. Чувствуя в теле парна, каким упругим становится воздух, бьющий в морду, я сосредоточился на беге и вскоре увидел, как сокращается расстояние между мной и парой лидеров. Отвоевывая сантиметр за сантиметром, я рвался вперед и вскоре очутился между ними, но на этом не остановился. Расстояние до финишной черты уменьшалось. Когда до нее осталось полкилометра, я был уже на полкорпуса впереди, когда четыреста метров – уже на целый корпус, и все продолжал наращивать отрыв, прекрасно понимая, что еще полминуты такой бешеной скачки, и у Бурана просто откажет сердце.

Но тут произошло то, чего я не предусмотрел. Мои соперники, видя, что победа уходит от них на всех парах, не сговариваясь, взмахнули кнутами. А я, сосредоточившись на беге, опрометчиво оставил без внимания свое человеческое тело, поэтому лишь сумел ощутить, как они захлестываются на моей шее, но уберечься от последующего рывка не смог. Он оказался весьма сильным и наверняка мог бы распороть мне шею, повредив при этом сонную артерию, но спасла уздечка-ошейник. Именно она уберегла мое горло, но сейчас это было не самым важным.

Мощный рывок сдернул меня с седла. Надо отметить, что я все-таки не был кретином и не возвышался на спине Бурана в полный рост, предпочтя пригнуться, копируя профессионалов, поэтому будет правильнее сказать, что с седла я слетел кубарем. Именно потому и не смог удержаться в стременах, падая на спину. Однако, все еще находясь в состоянии ускоренного восприятия, я прикинул, что ухватиться за седло уже не успеваю, и выбрал единственно верный выход, решив не разрывать связь с парном. Отбросив ненужный кнут, я поймал глазами хвост Бурана, дождался, пока инерция развернет меня, и обеими руками схватился за него.

Несколько мгновений я был уверен, что не удержусь, так как мои ладони скользили по коже животного, но, когда до кончика осталось всего полметра, мне все же удалось затормозить. Так как контроль над телом парна я не оставлял, наш сумасшедший бег продолжался, а хвост Бурана оказался достаточно сильным, чтобы держать мое тело на весу. Ведь преодолевать оставшуюся дистанцию, волочась на брюхе, мне совсем не улыбалось. Так что мне осталось только держаться за хвост и отчаянно надеяться, что парны все-таки не родственники ящериц.

Контролируя сознанием тело Бурана, я все больше увеличивал отрыв, стараясь вынести свое человеческое тело из-под следующего удара кнута. Но куда там! Наездники недолго удивлялись моему акробатическому трюку и решили продолжить избиение. Правда, снова захлестнуть мою шею я им уже не дал, но над моей уже порядком измочаленной спиной и боками они старательно поработали. Однако я, отрешившись от боли, лишь наблюдал глазами парна, как приближается финишная черта, чувствуя, что начинаю задыхаться. Вот до нее осталось сто метров... Убью гада, располосовавшего мне щеку!.. Пятьдесят... Нет, сперва того, который сорвал с меня сапог!.. Все! Финиш, можно расслабиться!

Я замедлил бег в теле Бурана, а в своем разжал руки, отпустив хвост животного, и покатился по земле. Пара кувырков, и мне удалось остановиться. Посмотрев на пронесшихся мимо соперников, я запомнил цвета их формы, чтобы обязательно вернуть должок, а сам тяжело поднялся на ноги и сквозь гулкие удары своего сердца расслышал рев толпы, приветствующей победителя скачек. Меня. Да, пусть я выиграл не совсем честно, в основном благодаря своим способностям, но меня это нисколечко не волновало. Я сделал для победы все возможное и даже правила при этом не нарушил, поэтому пусть только кто-нибудь посмеет сказать, что я ее не заслужил!