Текст книги "КГБ СССР. 1954–1991 гг. Тайны гибели Великой державы"

Автор книги: Олег Хлобустов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Этого «подпольщика» искали около года. А уходя в отпуск, начальник УКГБ по г. Москве и Московской области В.И. Али-дин пожелал себе, что бы, по его возвращению, ему доложили об аресте этого неуловимого террориста.

И в первый же рабочий день 6 октября 1979 г. остававшийся «на хозяйстве» его заместитель Юрий Михайлович Денисов радостно доложил:

– Товарищ генерал! Ваше указание выполнено! Террорист ро-зыскан! Арестован, изобличен полученными при обысках доказательствами, дает показания!..

В первом спецсообщении в ЦК КПСС «О замыслах западных спецслужб и зарубежных антисоветских организаций в связи с «Олимпиадой – 80» от 16 июня 1978 г. председателем КГБ отмечалось: «… от одного из наших источников получены сведения о том, что в ФРГ и ряде других капиталистических стран якобы ведется подготовка террористов для засылки в СССР в период Олимпиады в качестве туристов для совершения террористических актов».

Такого рода информация, безусловно, требовала самой тщательной проверки и соответствующего реагирования на потенциальные угрозы.

Помимо этого, как вспоминал Ф.Д. Бобков, задолго до Олимпиады-80 почти одновременно вышли книги бывшего разведчика Роберта Вача в Англии и Джеймса Петтерсона в США, в которых в беллитристрической форме красочно описывались якобы совершенные во время Олимпийских игр в Москве террористические акции, а также содержалось детальное «техническое описание» хода их подготовки. Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный «инструктаж для потенциальных террористов». Что могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц к совершению аналогичных описываемым действий.

Разумеется, по этой информации была организована тщательная проверка и устранение условий, которые реально могли бы быть использованы злоумышленниками.

В период подготовки к проведению игр XXII летней Олимпиады в Москве и других городах, работа по предотвращению террористстических действий складывалась из выявления экстремистски настроенных лиц, планировавших посетить нашу страну, и предотвращению их въезда в СССР, поиска и выявления возможных террористов среди въезжающих иностранцев, работе по сигналам, в частности, о хищениях и пропажах оружия и боеприпасов, о вынашивавшихся враждебных намерениях.

Нередко ныне авторы, пишущие о проблемах противодействия террористической угрозе в нашей стране, указывают как на противостоящий ей фактор наличие «морально-политического единства новой исторической общности людей – советского народа», существовавший в 60-е – 80-е годы прошлого века.

Отнюдь не сбрасывая со счетов этот весьма значимый социально-психологический фактор и феномен, наличие которого подтверждается многими эмпирическими социологическими исследованиями, отметим только, что в тот период времени имелась и достаточно эффективно функционировала система административно-разрешительных режимов, которая оказалась первоначально деформированной, а впоследствии – и полностью демонтированной в начале 90-х годов.

И ликвидация этого заслона на пути потенциальных преступников неминуемо привела к «криминальному обвалу» – невиданному ранее росту преступных посягательств на права граждан, в том числе на первое среди них – право на жизнь.

Впрочем, с особенностями современной криминогенной ситуации в России, читатели хорошо знакомы по собственному опыту.

С середины 80-х годов, в связи с изменениями социально-политической и оперативной, криминогенной обстановки в стране, количество сигналов и дел с террористической окраской стало возрастать.

А в августе 1985 г. к осуществлению террористических действий во время проведения в Москве международного фестиваля молодежи и студентов готовились афганские моджахеды, за год до его открытия заброшенные и легализовавшиеся в СССР. (Подготовка акции была пресечена КГБ СССР).

А в сентябре 1985 г. последовал захват членами одной из палестинских организаций четырех советских дипломатов в столице Ливана. (Трое из них будут освобождены через месяц в результате активных оперативно-розыскных действий, организованных резидентом ПГУ КГБ в Бейруте Ю.Н. Перфильевым).

В связи с ростом остроты проблемы борьбы с международным терроризмом, 23 октября 1986 г. с докладом по этому вопросу на заседании Политбюро ЦК КПСС выступил председатель КГБ В.М. Чебриков.

В частности, он доложил, что в мире похищено такое количество расщепляющихся радиоактивных материалов, что их хватило бы на изготовление 10 бомб, равных по мощности сброшенной на Хиросиму.

Председатель КГБ также отметил, что на территории СССР имеются до 200 антисоветских формирований, имеющих террористические наклонности, объединяющие около 3 тысяч участников.

Памятны также гражданам нашей страны и захват самолета «Ту-154» рейса Иркутск-Ленинград 8 марта 1988 г. семьей Овечкиных, и захват школьников в г. Орджоникидзе 2 декабря 1988 г. группой рецидивиста П. Яшкиянца[22].

В июне 1988 г. КГБ СССР было предотвращено покушение на Р. Рейгана в ходе его визита в Москву.

Необходимо подчеркнуть, что впервые гласно о том, что КГБ ведет борьбу с терроризмом, в том числе и международным, В.А. Крючковым было заявлено на заседании Верховного Совета СССР В.А. Крючковым в июле 1989 г. [23].

В интервью, опубликованном 26 октября 1989 г. газетой «Известия», тогдашний председатель КГБ СССР В.А. Крючков, признал, в 70-е – 80-е годы органами госбезопасности были выявлены и профилактированы свыше 1 500 человек, вынашивавших террористические намерения.

Занимались также органы КГБ розыском и выдворением с территории СССР иностранцев, подозревавшихся в причастности к террористической деятельности.

В отчете КГБ об итогах оперативно-служебной деятельности за 1989 г. в ЦК КПСС сообщалось, что в течение года взяты под контроль в связи с высказыванием террористических намерений 130 граждан СССР, пресечены три попытки захвата пассажирских самолетов, контролировалось поведение 140 граждан, высказывавших намерения по захвату самолетов.

Не был допущен въезд в СССР 384 иностранцев, являвшихся членами международных террористических организаций. На основе полученной информации были поставлены на контроль по въезду еще 899 иностранных граждан….

В заключение представляется необходимым назвать руководителей контртеррористического подразделения 5 Управления КГБ СССР, благодаря выдержке и мастерству которых многие годы советские люди жили не зная страха, не опасаясь за жизнь и безопасность своих родных и близких.

Его последовательно возглавляли полковники:

– Чириков Лев Николаевич – впоследствии генерал-майор, возглавлявший КГБ Башкирской АССР и ставший заместителем начальника 5 управления КГБ СССР (в июле – августе 1980 г. он руководил Службой безопасности Олимпийской деревни на Юго-Западе Москвы);

– генерал-майор Звезденков Валентин Владимирович (впоследствии – первый заместитель председателя КГБ Литовской ССР);

– генерал-лейтенант Головин Владимир Александрович (председатель КГБ Узбекской ССР);

– Зязин Евгений Дмитриевич, ветеран Великой Отечественной войны, кавалер Ордена Славы[24].

Приобретенный под их руководством бесценный, буквально наработанный потом и кровью, опыт противодействия терроризму востребован сотрудниками органов государственной безопасности многих государств мира и сегодня. И об этом не стоит забывать, оглядываясь на наше относительно недавнее прошлое.

Прогнозирование вероятных угроз безопасности страны побудило новое руководство Министерства безопасности России

(МБР) организовать 18 июня 1992 г. межведомственную научно-практическую конференцию, посвященную поиску оптимальных мер и методов предотвращения и пресечения террористических проявлений.

Отметим, что в сентябре 2005 г. в докладе лондонского Центра по изучению конфликтов при Королевской военной академии подчеркивалось, что оказалось неожиданным для наших западных коллег по международной антитеррористической коалиции, «Россия обладает уникальным опытом противодействия терроризму, но этот опыт и потенциал в значительной степени были недооцененными ее зарубежными партнерами».

Афганский капкан

Как известно, суарская (апрельская) революция 1978 г. в небольшом центрально азиатском государстве Афганистан объективно стала со временем событием мирового масштаба.

И Межведомственное разведывательное управление (МРУ) соседнего Пакистана, и бывшая метрополия Великобритания, около ста лет владевшая Афганистаном, и исповедовавшие стратегию «глобальной войны против Советов» Соединенные Штаты Америки не могли остаться в стороне от событий в этой стране, имевшей массу этнонациональных особенностей и противоречий.

Вынужденно поддерживая раздираемую межфракционными противоречиями Народно-демократическую партию Афганистана (НДПА), советское руководство – о чем было прекрасно известно и в Вашингтоне, и в Исламабаде, – не рекомендовало НДПА форсировать социалистические социальные реформы в традиционном полуфеодальном обществе.

Естественно, антикабульскую исламскую оппозицию президенту Демократической Республики Афганистан (ДРА) Нур Мухаммед Тараки поддерживал Пакистан, по сути, не имевший четко демаркированной и охраняемой границы с ДРА.

После возвращения из Гаваны, где он принимал участие в конференции Движения неприсоединения, президент ДРА Нур Мухаммед Тараки был арестован по приказу премьер-министра X. Амина, а позднее тайно убит в тюрьме по приказу последнего.

Ф. Данинос, автор юбилейного издания Политической истории ЦРУ, указывал, что, помощник президента США Збигнев Бжезинского, считал, что именно существовавшая с 1978 г. «помощь» ЦРУ настроенным антикабульски афганцам, «вынудила Советы вмешаться активно в борьбу против моджахедов и даже оккупировать страну.

– В настоящее время, – доверительно говорит Бжезинский Картеру, – у нас появилась возможность позволить СССР познать свой собственный Вьетнам![1].

Бжезинский считал, что с 1972 г. соотношение сил в «холодной войне» стало меняться в пользу США, из чего делался вывод, что следует проводить более жесткую, наступательную политику в отношении СССР и его «экспансионистских устремлений».

Уже 28 декабря 1979 г., на следующий день после свержения режима X. Амина в Афганистане[2], тогдашний госсекретарь США Александр Хейг заявил, что «СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу».

Причем первые операции по поставкам оружия афганской оппозиции начали проводиться британской МИ-6 уже в конце декабря 1979 г..

Президент США Джимми Картер сделал усиление давления на СССР в связи с вводом войск на территорию ДРА главной доминантой своей внешней политики в последний год пребывания в Белом доме. Одновременно он предоставил ЦРУ карт-бланш (свободу действий) в отношении СССР, на проведение тайных операций, включая создание вооруженных отрядов антиправительственной «оппозиции» и активизацию военных действий против советских военнослужащих Ограниченного контингента в Афганистане (ОКСВА).

Но был ли ввод Советских войск в Афганистан 27 декабря 1979 г. причиной или лишь поводом для очередного обострения советско-американских и советско-западноевропейских отношений?

В выпущенной в 1995 г. претензионной книге «Семь вождей» переквалифицировавшийся из философа в «историки» генерал Д.А. Волкогонов писал «Разговоры об «угрозе южным границам», «контрреволюционных бандах», чьей-то «интервенции» против Афганистана расценивались в мире как смехотворные и не заслуживающие никакого внимания»[3].

В дальнейшем нам еще предстоит убедиться в «объективности» подобных скоропалительных выводов бывшего начальника Института военной истории.

С высот сегодняшнего дня, можно однозначно констатировать, что решение о поддержке антиамериканских сил в Афганистане было политической ошибкой советского руководства в лице Политбюро ЦК КПСС. Точнее – «четверки», принявшей роковое окончательное решение «по вопросу об «А»: Л.И. Брежнева, Ю.В. Андропова, Д.Ф. Устинова, А.А. Громыко при секретаре К.У. Черненко.

Читатель уже без труда заметил, что очень многие операции разведки и контрразведки являются весьма продолжительными по времени, осуществляются, порой не одно десятилетие, и завершаются в совершенно иных социально-политических условиях, нежели они начинались.

Именно таким, по сути своей, стало «афганское» противоборство советской и американской, прежде всего, разведок, начавшееся в 1979 году и завершившееся лишь с распадом СССР. Хотя сам термин «афганское» не является достаточно точным, ибо составлявшие его операции выходили далеко за пределы этого географического региона и разворачивались также на Европейском, и даже Африканском континентах. И наложили свой неизгладимый отпечаток на всю историю конца XX века, да и не только его. Об этом необходимо помнить и при чтении последующих глав этой книги.

Американский исследователь П. Швейцер остроумно замечал, что «Анализ причин развала Советского Союза вне контекста американской политики напоминает расследование по делу о внезапной и таинственной смерти, где не берется во внимание возможность убийства и даже не делаются попытки изучить обстоятельства данной смерти»[4].

После ввода на территорию ДРА Ограниченного контингента советских войск (ОКСВА), за пределами Афганистана сложилась, по сути дела, международная коалиция по поддержанию боеспособности незаконных вооруженных формирований (НВФ) «моджахедов», в которую входили Саудовская Аравия, Иран, Пакистан, Египет, КНР, Великобритания и США. Помимо этого, финансовую, материальную и военную помощь «исламским повстанцам» оказывали и иные государства мира.

Участие в отражении антиправительственных атак непосредственно на территории Афганистана, помимо сотрудников посольской резидентуры КГБ СССР в Кабуле, принимали также сотрудники оперативных групп КГБ «Зенит», «Каскад» и «Омега»[5], советники, прикомандированные к отделам ХАД (афганского Министерства государственной безопасности) и военные контрразведчики Особых отделов 40-й Армии (первым начальником 00 40 А был полковник, впоследствии генерал-майор С.И. Божков).

Военные контрразведчики входили в горную страну морозными декабрьскими ночами вместе с военнослужащими Ограниченного контингента походным маршем «на броне» воинской техники.

За 9 лет в ДРА только военными контрразведчиками были выявлены 60 агентов западных разведок, более 900 агентов и пособников бандформирований «моджахедов»; предотвращены более 500 диверсионно-террористических акций против частей ОКСВА.

После избрания в ноябре 1980 г. сороковым президентом США семидесятилетнего республиканца Рональда Рейгана, произошло резкое изменение политики всего Запада в отношении СССР. Предлогом для этого послужило «советское вторжение» в Афганистан.

В изданном в 2006 г. справочнике для школьников «Кто есть кто» отмечается, что «когда Р. Рейган (1911–2004) стал президентом США, многие отнеслись к этому с иронией, полагая, что для известного голливудского актера… это просто очередная престижная роль и управление таким сильным государством он практически пустит на самотек. Однако Рейган доказал, что бывший актер ничуть не хуже других и может быть умным и достойным президентом. Он оказался не только одним из самых популярных президентов-республиканцев, и консерваторов. При нем основой экономической политики («рейганомики») стал рост военных ассигнований и сокращение социальных расходов….

Рейган был одним из первых, кто поддержал реформы М.С. Горбачева и подружился с первым советским президентом…»[6].

По мнению его ближайших сотрудников, в том числе его помощников по национальной безопасности Роберта Макфарлейна, а затем Ричарда Алена, Рейган был убежден в своем «мессианском предназначении стать могильщиком коммунизма», о чем были осведомлены в Москве, и прежде всего – председатель КГБ СССР Андропов.

20 января 1981 г., выступая с амбициозной инагурационной речью «Мы слишком великий народ, чтобы ограничивать себя в целях» Рейган заявлял:

– Мы по-прежнему будем образцом свободы и путеводной звездой надежды для тех, у кого сейчас нет свободы. Что же касается врагов свободы, то им, потенциальным врагам, напомним, что мир на земле – величайшее стремление американского народа…. Быть сильным – значит иметь лучший шанс никогда не прибегать к силе[7].

А на пресс-конференции 29 января 1981 г. Рейган так определил свое отношение к американо-советским отношениям:

– До сих пор детант представлял собой улицу с односторонним движением: Советский Союз использовал его для достижения собственных целей.

Хотя для объективного читателя абсолютно очевидно, что в этом несуразном обвинении в адрес СССР нет ничего предосудительного.

Для понимания сущности последующих событий следует принять во внимание тот факт, что новые планы «тайной войны» против СССР начали разрабатываться уже 30 января 1981 г. особой Рабочей группой по национальной безопасности США (National Security Planning Group, NSPG), в которую входили наиболее доверенные помощники и советники Р. Рейгана, в том числе вице-президент США Джордж Буш-старший, с января 1976 по январь 1977 г. возглавлявший ЦРУ. Он же станет преемником и «продолжателем» политики Рейгана на посту президента в 1989–1993 гг.

Целью деятельности этой группы являлась выработка совместной и союзниками США и международной антикабульской коалицией, стратегии подрыва, или хотя бы значительного ослабления, советской политической и экономической систем.

Весной 1981 г. Рейган заявил, что «коммунистический режим нельзя оставлять безнаказанным». Следствием этого стали массовые поставки прозападной (проНАТОвской) «оппозиции» в Польше и Чехословакии ксероксов, компьютеров, принтеров, минитипографий для издания нелегальной прессы и даже средств радиосвязи.

Девизом Рейгана стало «Ни дня покоя Советскому Союзу!»

А свое политическое кредо Рейган провозгласил перед выпускниками университета Нотр-Дам 18 мая 1981 г.:

– Грядущие годы будут годами возрождения нашей страны, дела свободы и распространения цивилизации. Запад не будет сдерживать коммунизм. Запад просто переживет коммунизм. Мы не будем утруждать себя критикой в его адрес, мы отмахнемся от него как от печальной и жуткой главы в истории человечества, в которой уже сейчас дописываются последние строки[8].

В новой стратегии США по ведению «тайной войны» ставка делалась на провоцирование и обострение кризисных явлений внутри СССР и других государствах социалистического содружества. При этом первоочередное внимание США было уделено Польше, где уже не один месяц росло противостояние между властями и «независимым» профсоюзом «Солидарность».

«Новая» стратегия в отношении стран социализма должна была реализовываться с помощью как «тайных операций» ЦРУ, так и закулисных дипломатических приемов, тайных сделок, гонки вооружений, в ходе которой достигался все более высокий технический прогресс.

Как свидетельствовал бывший заместитель начальника Генерального штаба СССР, генерал армии М.А. Гареев, Москву очень беспокоило то, что рост вооружений «неожиданно стал интенсивнее в доселе невиданных темпах и формах».

А новым директором ЦРУ в январе 1981 г. Рейган назначил ветерана разведки Уильяма Кейси, предоставив ему как широчайшие полномочия в проведении спецопераций, так и право беспрепятственного личного доклада президенту по всем вопросам. Вследствие этого У. Кейси считается самым влиятельным руководителем американской разведки[9].

Для усиления влияния ЦРУ, в 1981 г. на официальном уровне уточняется понятие тайных операций, которые «проводятся для поддержки внешней политики; планируются и выполняются таким образом, чтобы роль правительства США не была явной и открыто признанной…… Для государственных чиновников уточнялось:

«Они не включают в себя дипломатические действия и отличаются от сбора и выпуска разведывательной информации»[10].

Ведущий научный сотрудник Архива национальной безопасности США, признанный международный эксперт в области разведки Джеффри Ричелсон к содержанию тайных операций относил:

1. Оказание влияния на политических, государственных и общественных деятелей зарубежных стран;

2. Создание выгодной для США ориентации общественного мнения в зарубежных странах;

3. Оказание финансовой поддержки и материально-технической помощи – включая снабжение оружием и боеприпасами, – политическим партиям, группам, фирмам, организациям и отдельным лицам, «деятельность которых отвечает государственным интересам США»;

4. Пропагандистские мероприятия;

5. Экономические мероприятия;

6. Политические и полувоенные акции с целью поддержки или свержения существующих в зарубежных странах режимов;

7. Физическую ликвидацию отдельных лиц[11].

Не известно, насколько полно о деятельности и планах Рабочей группы по национальной безопасности США (NSPG), был информирован в то время КГБ СССР. Однако конкретные результаты планировавшихся ею операций, о которых будет сказано далее, фиксировались советской разведкой, докладывались руководству СССР. Хотя порой степень их опасности для национальных интересов нашей страны, может быть, и недооценивалась.

Особенно с февраля 1984 г.

Ричард Аллен, советник президента США по национальной безопасности, вспоминал, что советское руководство считало «что имеет дело с первоклассным сумасшедшим. И были смертельно испуганы»[12].

Возможно, что бывший голливудский актер Рейган вполне осознанно и увлеченно принял для себя эту новую и самую главную в его жизни роль: за эксцентричным поведением голливудского «ковбоя» скрывая хладнокровный, трезвый расчет, призванный нанести смертельный удар геополитическому конкуренту США – Советскому Союзу.

Для этого предполагалось, откровенничали впоследствии перед Петером Швейцером ведущие сотрудники администрации Р. Рейгана, начать новую интенсивную атаку на политическую и экономическую системы СССР, и для этого была выработана стратегия, включавшая также в себя экономическую войну и попытки подрыва финансовой системы СССР.

Первым этапом предусматривалось создание «для Советов» двух фронтов: в Афганистане и Польше.

Но, как писал П. Швейцер, не ограничиваясь этим, «доктрина Рейгана» включала финансирование и поддержку антикоммунистических восстаний во всем мире».

Понятно, что стратегия США, основанная на привлечении к ее реализации союзников – от НАТО до Пакистана, и от Саудовской Аравии до Египта и Китая, – оказала самое непосредственного негативное воздействие на оперативную обстановку в мире, на всю систему международных отношений.

Впрочем, об этом же на документальной основе рассказывает книга П. Швейцера «Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря», парадоксальным образом не получившая должного общественного резонанса в нашей стране.

Целью своего исследования Петер Швейцер называл «лишь стремление рассказать о тайных мерах наступления на экономическом, геополитическом и психологическом фронте, имевших своей целью подрыв и ослабление советского могущества» (с. 20), что и делает его интереснейшим источником для изучения истории международных отношений конца XX века.

В принципе, подобные откровения не содержат ничего нового. Но здесь важно другое: ЦРУ и его союзники по «холодной войне», отказавшись от «ложной скромности», открыто заявили о своей роли в сокрушении неугодных им режимов в суверенных государствах.

Дэвид Роуз, автор обошедшего мир в 2000 г. документального телесериала Би-Би-Си «Шпионские игры», также с гордостью констатировал, что «Запад выиграл идеологическую войну у Востока».

Не менее откровенно об этом свидетельствует и утверждение Конгрессом США в 2006 г. медали «За победу в холодной войне».

И при этом его не смущало, что вся показанная в фильме деятельность ЦРУ и связанных с ним разведок Англии, ФРГ, Египта, Пакистана и других стран, являлась циничным попранием принципов разрядки и норм международного права.

Бывший начальник 11 отдела польской контрразведки Александр Маковский заявлял создателям документального сериала Би-Би-Си, посвященного забытой, а кое-кому из современных читателей и вовсе неизвестной «холодной войне», что уже к декабрю 1981 г. были вскрыты подлинные масштабы вмешательства ЦРУ в управление деятельностью «Солидарности».

Для создания видимости «дистанцирования» от польской оппозиции, ЦРУ использовало для проведения своих операций в этой стране прикрытие американских, прежде всего АФТ-КПП, европейских и британских профсоюзов.

После интернирования властями Польской Народной Республики в декабре 1981 г. около 1,7 тысяч активистов антисоциалистической «оппозиции», ЦРУ обеспечило организацию в Польше вещание нелегальной радиостанции «Солидарность» в феврале – апреле 1982 г. (некоторые передачи велись либо с судов в Балтийском море, либо с территорий сопредельных государств).

Первой реакцией США на введение президентом ПНР В. Яру-зельским в стране военного положения, стало объявление Рейганом 30 декабря 1981 г. «экономических санкций в отношении СССР». Конкретно санкции касались эмбарго (запрета) на поставку в СССР труб большого диаметра и большого давления для строившегося газопровода «Западная Сибирь – Европа».

Введение эмбарго США на торговлю с Советским Союзом в Европе было оценено однозначно как объявление экономической войны. Не смотря на то, что это заокеанское решение наносило явный удар по национальным интересам европейских стран, их руководители были вынуждены подчиниться воле Вашингтона.

Конкретные цели и средства стратегии наступления на СССР были определены Р. Рейганом в серии секретных директив Совета национальной безопасности (NSDD) 1982–1983 гг:

– в марте 1982 г. NSDD – 32,

– в ноябре того же года NSDD – 66,

– в январе 1983 г. – NSDD – 75

Эти директивы имели своей целью ослабление СССР, посредством ведения экономической войны и основывались на тайных операциях ЦРУ[13].

Непосредственно проведением тайных политических операций в структуре ЦРУ США занималось Управление специальных операций, насчитывавшее 1 200 оперативных сотрудников, хотя к их осуществлению привлекались также и другие подразделения ЦРУ и сотрудники его зарубежных резидентур[14].

Принятая в марте 1982 г. в «ответ на введение военного положения в Польше»(?!) директива NSDD – 32 преследовала цель «сокрушить советское преобладание в Восточной Европе», а также «укрепление внутренних сил, борющихся за свободу в этом регионе». Вследствие оказания со стороны спецслужб США и НАТО активного разведывательно-подрывного воздействия, Польская Народная Республика стала этаким «полигоном» по обкатке технологий будущих «бархатных» революций.

Сотрудник СНБ США Э. Миз по этому поводу скромно вспоминал: «Мы (sic! – !? – О.Х.) сочли Ялтинскую конференцию недействительной»(!!?)[15].

Однако Миз и прочие американские аналитики и «политтехно-логи», скромно умалчивают о том, что таким образом Рейган одновременно объективно хоронил и Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанный пятью годами ранее президентом США, да и всю систему международного права и международных отношений, сложившихся в Европе и мире после Второй мировой войны.

Причем планировавшиеся тайные операции ЦРУ географически охватывали регионы от Афганистана и Пакистана до Саудовской Аравии, Египта, Израиля, и до Польши и Чехословакии.

А в целом новая «тайная» стратегия США включала в себя:

– финансовую, разведывательную и политическую помощь «Солидарности» в Польше;

– военную и финансовую помощь моджахедам в Афганистане;

– меры по резкому сокращению валютных поступлений в СССР, а также ограничение экспорта газа в Европу;

– усиление психологической войны, «направленной на то, чтобы посеять страх и неуверенность среди советского руководства»;

– ограничение доступа СССР к западным технологиям;

– широко организованную техническую дезинформацию с целью разрушения советской экономики;

– рост вооружений, что должно было подорвать советскую экономику и обострить кризис ресурсов.

«То, что США оказывали тайную помощь «Солидарности», было известно лишь нескольким членам Совета национальной безопасности», подчеркивал П. Швейцер. Именно поэтому об этом могли не подозревать и многие рядовые члены и сочувствующие деятельности этого профсоюза в Польше.

При этом условием вовлеченности ЦРУ в развязывание войны в Афганистане, как и в поддержку оппозиции в Польше, Рейганом выдвигалось требование следовать «методу активного отрицания» собственного участия в противоправной, нелегальной деятельности в названных странах.

8 июня 1982 г., в начале своего европейского турне, Рейган выступил с речью «Демократия и тоталитаризм» в британском парламенте, которая очень скоро получила название призыва к «новому крестовому походу против коммунизма». Это было одно из наиболее продолжительных выступлений Рейгана за все годы его президентства.

В нем президент США убеждал европейских союзников:

– Сейчас существует реальная угроза нашей свободе, более тому, самому нашему существованию. Предшествовавшие нам поколения никогда не могли даже вообразить себе возможность подобной угрозы… Мы сходимся в одном – в нашем отвращении к диктатуре во всех ее формах. И в первую очередь мы отвергаем любой тоталитаризм…

Будущие историки отметят последовательную сдержанность и мирные намерения Запада. Именно Советский Союз идет сегодня против течения истории….

Сегодня мы на одной стороне фронта, на стороне НАТО, наши вооруженные силы стоят лицом на восток, чтобы предотвратить возможное вторжение».

Тогда-то и прозвучало заявление о намерении «отбросить марксизм-ленинизм на свалку мировой истории».

В то же время, характеризуя сущность разворачивающегося противоборства в мире Рейган вполне в русле логики психологической войны заявлял:

– Решающий фактор происходящей сейчас в мире борьбы – не бомбы и ракеты, а проверка воли и идей, испытание духовной смелости, испытание тех ценностей, которыми мы владеем, которые мы леем, идеалов, которым мы преданы[16].

В справедливости последнего положения речи Рейгана нам еще предстоит вскоре убедиться далее.

Завязывавшийся в горах Афганистана в 1980 г. узел сложных политических, экономических, социальных, военных и разведывательно-оперативных проблем и противоречий остался в наследство преемникам Ю.В. Андропова на посту председателя КГБ СССР.

Помимо многогранной деятельности чекистов на территории Афганистана, руководители КГБ впоследствии принимали меры к мирному урегулированию конфликта в этой стране. Руководители советской разведки В.А. Крючков, Л.В. Шебаршин совершили немало поездок в Афганистан для решения вопросов на месте (см. их мемуары).