Текст книги "Проклятая рота"

Автор книги: Олег Львов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Батальон – шваль, не стоящая внимания, – хотя лица Пугала видно не было, оно наверняка в этот момент исказилось от презрения. – Но драконы – это да, это опасно. Поэтому Верховный Носитель Света Южной Четверти решил распределить своих помощников-то по разным отрядам…

Ага, нечто вроде зенитно-магической артиллерии.

– Один пойдет с нами, – продолжил он, – ну а мы устроим ему небольшой сюрприз.

И дальше я узнал, что мои коллеги из Проклятой роты собрались, используя неразбериху, обычно возникающую во время сражения, похитить одного из инквизиторов. Семерка заглушит его магию, и гордого обладателя желтого плаща утащат куда-нибудь в сторонку, чтобы допросить.

– Хотим выяснить, что они все же имеют-то против тебя, – сказал Пугало.

– Ну а потом? Он же расскажет, что было… – еще не закончив фразу, я понял, что сморозил глупость.

– Нет, не расскажет, – он покачал головой. – Ва-Рингос получит обратно лишь труп. Плюс сожаления, что мы не уследили, злобный враг прорвался и все дела, все такое. Слуги Садовника могущественны, но они не некроманты и разговорить труп не смогут.

И то хорошо.

– При допросе тебе лучше присутствовать, – эти слова Пугала меня несколько озадачили. – Так что будь готов, когда наступит момент, один из наших колдунов выйдет с тобой на связь.

Я вспомнил возникавшие на дереве физиономии и кивнул.

– Эге, все треплетесь? – Это к нам подошел Дядюшка Ба. – Пойдем еду гоношить!

– Пойдем, – согласился я, а Пугало, кивнув на прощанье, отправился туда, где расположился наш десяток.

Ужинали мы в этот день кашей, сваренной из чего-то, похожего на кукурузу. Запивали каким-то подозрительным отваром из котелка – напоминало это чай, но голова после него дурела капитально, хуже, чем от алкоголя или даже от «травки». Помню, один раз курили ее с пацанами из команды – во время соревнований в Москве.

Эх, где та команда и кто вообще остался жив? Если кто остался…

Вслед за друзьями вспомнилась Машка, другие девчонки… блин, в этом мире у меня пока никаких женщин не было. Просто для того, чтобы заводить шашни, не появлялось возможностей. Все время едешь куда-то, мечом машешь, жрешь да спишь… или прячешься. Тут уж не до личной жизни.

Заснул я после обозного «чая» как убитый, зато проснулся от воплей и грохота. Попытался подняться и обнаружил, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой – тело будто сковало морозом, сердце билось глухо, а лицо занемело так, словно на нем осел иней.

– Что там?.. Что за вшивость? – пробормотал заворочавшийся рядом Дядюшка Ба.

Снаружи под телегу проникали багровые отблески… что, кто-то развел костер? Доносился отдаленный рев и хлопки, какие может произвести большой парус, и крики не прекращались.

– Синяк, вставай! – Дядюшка Ба толкнул меня в плечо, и цепенящий холод начал уходить. – Пойду гляну, что там за бардак. Стоит только задремать, как невесть что начинается…

Он выбрался из-под телеги, а я перевернулся на бок и не сдержал стона боли. Ощущения были, как после обморожения – я как-то в детстве отморозил руку и знаю, каково это – вот только теперь словно пострадало все тело.

С трудом сумел встать на карачки, сначала пополз не в ту сторону, уткнулся башкой в колесо.

– Демоны побери, – пробормотал я и сменил курс.

Едва выбрался на открытое место, как прямо над нами пронеслось нечто огромное. Волна теплого воздуха разбросала пепел на оставшемся от ужина кострище, пахнуло кислой вонью.

– Дракон!! – заверещал кто-то неподалеку, но я уже и сам сообразил, что творится.

Синеглазый, пять сотен червей ему в глотку, наслал на нас крылатого ящера! Воздушный налет по-местному, произведенный в темное время суток. Где же наши «зенитчики», мать их за ногу?

Что-то горело к востоку от расположения Проклятой роты, видны были силуэты бегающих людей, к человеческим голосам присоединилось истеричное лошадиное ржание. Столб багрового огня прорезал темноту, что-то вспыхнуло ярко, точно стог сена, и я на мгновение ослеп.

Едва закрытые глаза чуть отошли, как под опущенные веки вновь проник свет, но уже не темно-красный, а желтый. Ага, похоже, что в дело вступили даже не наши колдуны, а инквизиторы, а может, и сам ва-Рингос, мой первый «друг» в их стройных рядах.

Вновь захлопало, сверху обрушился полный боли рев.

Я выждал с минутку и только после этого открыл глаза – небо выглядело темным и пустым, в разных частях лагеря продолжались пожары, но воплей и ржания было уже немного меньше.

– Дракон! Слышь! Настоящий! – оглушил меня Дядюшка Ба. – Эх, жаль, отогнали! Я бы его мечом попотчевал!

Мой красноносый начальник сжимал клинок, точно и вправду собирался вступить в бой с летучей тварью. М-да, она бы об этом, наверное, так и не узнала, и спалила бы бросившегося к ней человечишку одним огненным плевком.

– Да уж, жаль, – сказал я, поднимаясь на ноги.

Тело вновь слушалось меня нормально, непонятно откуда взявшийся холод отступил без следа.

– Но больше они не прилетят! Видал, какой вшивый свет был? Каково, а? – Дядюшка Ба положил меч на телегу. – Ладно, можно, пожалуй, поспать… до утра-то еще.

И он зевнул громогласно, на зависть любому дракону.

Остаток ночи прошел спокойно, а утром к нашей телеге вновь потянулись бойцы из десятка Литона. Увидел я и их командира, низкорослого и пузатого, с огромными ручищами и гривой совершенно седых волос, хотя и не старого.

Он меня если и узнал, то виду не подал.

Облачались все в тяжелое снаряжение, надевали кирасы или бригантины поверх кольчуг, шлемы не парадные, а боевые. Проверяли лишний раз оружие, забирали щиты, и все это означало, что сегодня и в самом деле ждут битвы.

Глядя на все это, я мрачнел – я должен быть среди тех, кто будет сражаться, а не сидеть в тылу!

Но долго переживать мне не дали – оказалось, что надо готовить все для приема раненых и обозные используются на этих работах в качестве носильщиков, дровосеков, водоносов, щипателей корпии и прочая, прочая и прочая…

Загудел рог, копыта лошади, на которой сидел Лорд Проклятый, ударили в землю, и рота, выстроившаяся длинной колонной, с лязгом зашагала к дороге, а на ней повернула к югу. На уводящем в чащу тракте уже исчезли передовые конные отряды, пришли в движение и остальные.

Мы же пахали, словно рабы на плантациях, разве что кнутами нас не били.

– Ну вот, теперь здесь все, – сказал Дядюшка Ба, когда командовавший нами лекарь Сегло остался наконец доволен. – Теперь прихватываем с собой бурдюки, наполняем по дороге водой и чешем вслед за нашими.

Я удивился:

– Зачем?

Выяснилось, что в бою мы тоже участвуем – оттаскиваем своих раненых туда, где им окажут помощь. Поэтому лучше захватить меч, да и кольчужку какую-никакую накинуть, а то случайные стрелы никто не отменял.

У меня со снаряжением был полный швах, но доброта Дядюшки Ба оказалась больше, чем его болтливость.

– Держи, – сказал он, вручая мне короткий и легкий клинок, больше похожий на кинжал.

Кольчуга оказалась коротковата и тесновата, но дареному авто под капот не смотрят. Поэтому я сказал «спасибо», и мы отправились сначала за водой, а потом туда, куда ушла наша армия.

У телег осталась охрана из больных или раненых бойцов и возниц постарше.

От проплешины, где мы разбили лагерь, до опушки оказалось всего с километр. Преодолели мы это расстояние в большой компании – к месту боя торопились «коллеги» из других отрядов, кое-кто даже тащил носилки или вел лошадей, не боевых, обозных, приспособленных возить людей.

Узкая дорога была вся изрыта копытами и завалена конским навозом.

Что тут начнется, когда транспортный поток двинется в обратном направлении…

Мы уже видели задние ряды нашей армии, когда впереди громогласно запели трубы.

– Бегом! – рявкнул Дядюшка Ба. – Вон туда, левее!

Он сумел разглядеть Белый Страх, под которым будут воевать наши.

В небе закружились два дракона, войско двинулось вперед, из-под тысяч ног начала подниматься пыль. Она загустела, образовала громадное облако и целиком скрыла поле боя, так что моя надежда увидеть, как пойдут дела, благополучно скончалась.

Мы могли наблюдать лишь задние ряды нашей пехоты, а также стоявших сбоку, на небольшом пригорке лучников. Командир роты вместе с флагом располагался в самом центре боевого построения, и черное полотнище, казавшееся размытым пятном, двигалось то вправо, то влево.

– Давай! Давай!! – вопил кто-то у лучников так громко, что даже мы слышали, и десятки стрел уходили вверх.

– А как мы раненых будем вытаскивать? В схватку полезем? – спросил я.

– Ну, ты что? – Дядюшка Ба хохотнул. – Если наши вперед пойдут, то подберем… Если же отступят, то… не судьба, там и останутся.

Да, «Красный Крест» тут еще не придумали, а чужих раненых просто добивают.

Откуда-то с запада донесся металлический грохот, словно опрокинулся нагруженный железным ломом поезд. Пламенный горб вздыбился над облаком пыли, словно где-то там взорвалась ядерная бомба, но в гриб на ножке из дыма не превратился, а просел и исчез.

Потом хлынул дождь – из чистого неба, где не было ни единой тучки!

– Колдуны, чтобы их… – пробормотал Дядюшка Ба сердито.

Дождь закончился быстро, но стало еще хуже, поскольку вместо него пошел снег. Несмотря на жару, закружились настоящие большие снежинки, принялись оседать на одежде, на волосах…

Рог Проклятой роты, голос которого я уже знал, подал одиночный сигнал – значит, кто-то наседает.

И точно, вроде бы наши ряды подались назад или только показалось?

Снег пропал, зато над полем боя поднялось желтое колышущееся свечение, замелькали в нем красные искры – маги с обеих сторон вели свою схватку, и только такой же, как они, обладатель колдовских способностей был в состоянии понять, что там вообще происходит.

Пронесся в пыли растопыривший крылья дракон.

А затем рог пропел уже дважды, и Проклятая рота пошла вперед, медленно, натужно, точно прорезающий броню клинок. Вскинутый над головой Лорда меч засверкал подобно путеводной звезде – и тут не обошлось без чародейства – и из сотен глоток вырвался слитный рев.

– Давай! Шевелимся! – подбодрил меня Дядюшка Ба.

И мы вместе с прочими обозными побежали вслед наступавшим соратникам.

Там, где прошла рота, осталась земля, взрыхленная, щедро политая кровью и потом, а еще те, кому не посчастливилось в бою – вот один из наемников, раскинувший в стороны руки, лежит лицом вниз, вон всадник на рарге, оба изрублены в клочья, вон целая группа, доспехи почернели, щиты обгорели. И жутко, до тошноты сильно смердит паленым мясом.

Тут прошелся то ли драконий огонь, то ли чародейское пламя.

С карканьем кружили над нами вороны, пока мы переходили от тела к телу, проверяли, нет ли живых. Мы оба держали наготове клинки – на тот случай, если придется добить кого из врагов.

От жары и вони меня мутило, волнами накатывал озноб.

– Слышь, стонет! – сказал Дядюшка Ба, когда мы миновали рарга с распоротым брюхом.

Зверь еще шевелил конечностями, но это была агония.

– Да, точно…

Пойдя на звук, мы обнаружили могучего парня из наших в окружении нескольких врагов. Судя по ранам, им досталось от его меча, но и сам он не уберегся, получил копьем в бок, да так сильно, что оно пробило броню.

– А… братцы, – прошептал он, глядя на нас полными боли глазами, синими, как небо над горами. – Что там? Как?

– Сражаются, – ответил я.

Большего сообщить не мог при всем желании – наши наступали, лучники слева тоже снялись с места и пошли вперед, но туча пыли по-прежнему скрывала поле боя, в ней кричали и громыхали, доносился рев и конский топот, сверкало и вспыхивало.

– Давай, меч выпусти, мы его прихватим, не бойся, – принялся распоряжаться Дядюшка Ба. – Воды хочешь, но тебе нельзя, пока лекарь не посмотрит. Если вшивые кишки задеты, то пить ни-ни.

Обозный возница имел большой опыт обращения с ранеными, и мне оставалось только помогать. Мы подхватили парня – я за ноги, Дядюшка Ба под мышки – и поволокли в ту сторону, откуда недавно пришли.

Вспотел я уже на десятом шаге, а вскоре принялся задыхаться и спотыкаться. Проклятый Цветочный батальон и его чернокожий сотник… сделали из меня нечто вроде инвалида, пусть и временно.

Но о передышке я просить не стал – чем быстрее дойдем, тем больше шансов, что спасем раненого.

Поэтому я шагал и терпел, не обращая внимания на дрожащие мускулы, на то, что ноги подгибаются, а спина ноет. Сотня шагов, еще сотня, затем третья, и вот уже показалась прогалина с лагерем, и осталось добраться только до телег, а там и лекари ждут…

Сегло расположился точно так же, как и в тот день, когда я обращался к нему. Завидев нас, он замахал руками, и мы свернули в ту сторону.

– Укладывайте его вот сюда, – распоряжался лекарь. – Доспехи сейчас снимем. Давай-ка…

Раненый нашел еще силы благодарно кивнуть нам, после чего потерял сознание.

Мы же с Дядюшкой Ба развернулись и заспешили обратно, но ушли недалеко. Ветер хлестнул по лицу точно плеть, и над дорогой встал пыльный вихрь высотой метра в два.

– Еле отыскал вас в этом бедламе, – произнесла обозначившаяся в нем голова Семерки. – Рыжий, немедленно двигай за мной, а тебе, Дядюшка, придется дальше справляться самому.

Вряд ли моему красноносому начальнику понравилось, что его оставили без помощника, но спорить он не стал. Лишь досадливо крякнул и заспешил прочь, пройдя при этом прямо сквозь башку колдуна. По-моему, нарочно.

Вихрь же изогнулся и свернулся в шарик, а тот покатился в лес.

Прямо как в сказке, только там вроде был клубок ниток или что-то похожее.

Я свернул с дороги, оказался между огромных деревьев, под ногами зашуршали листья. Семерка повел меня куда-то в сторону, за левый фланг нашей армии, и я удивился – куда мы идем, неужели инквизитора, прикомандированного к Проклятой роте, уволокли за тридевять земель?

Но уже через полсотни шагов навстречу мне из зарослей вышел Пугало, и в тот же миг шарик из пыли распался.

– Быстрее, – сказал мне наемник, чье лицо скрывала черная ткань. – Тебя ждут.

Местом встречи оказалась крохотная поляна в окружении исполинских стволов – в центре ее на животе лежал человек в желтом плаще, руки его были связаны за спиной, нос упирался в землю; рядом стоял Семерка, самодовольный, как всегда, по сторонам от него располагались Визерс и Лихо.

Второй мне улыбнулся, десятник махнул рукой.

– Ну, так я начинаю? – спросил колдун, не удостоив меня даже взглядом.

– Я не знаю, на что вы надеетесь, – заговорил лежащий на животе, – но вы обречены! Мое похищение будет раскрыто, и вы все погибнете! Милостивый Светлый Владыка не прощает покушения на своих слуг, и всякого причастного к подобному преступлению ждет костер!

Голос его звучал невнятно, повернуть голову инквизитор, видимо, не мог.

– Ничего, как-нибудь перебьемся, – сказал Визерс. – Начинай.

Я думал, что пленника начнут пытать, но оказалось, что в дело пойдет магия.

Если сам Верховный Хранитель Света Южной Четверти был нашим чародеям не по зубам, то этот тип не мог противостоять и одному Семерке, хотя пытался – пыхтел, сопел и даже пускал ветры.

Лысый же колдун только ухмылялся и морщил лоб.

– Ну и напердел, – сказал Лихо после очередного, особенно громкого «выстрела». – Долго еще?

– Сейчас, – голос Семерки прозвучал напряженно.

Вокруг лежавшего на мгновение проявился лилово-синий мерцающий ореол, по телу под желтым плащом прошла судорога.

– Эххх… Это ты, Марта? – произнес он совсем другим тоном, мягким и спокойным, каким разговаривают с родными.

– Я, кто же еще, мой дорогой? – сказал Семерка, изобразив довольную улыбку. – Расскажи мне, будь добр, что там с этим парнем из Проклятой роты?

– Ну как же, его нужно убрать с лика земли, дабы он не осквернял ее.

Вот на тебе, жил не тужил, никого не трогал, почти… И, оказывается, я «оскверняю лик земли»!

Судя по рожам Визерса и Лиха, их эта новость тоже озадачила.

– Кто же он такой? – продолжал даже не допрос, а беседу Семерка. – Друг нелюди? Разрушитель храмов Светлого Владыки?

– Нет, хуже! – тут в словах инквизитора зазвучал искренний гнев, он на самом деле верил в то, что говорил. – Этот человек по прозвищу Рыжий носит на себе отпечаток силы прежних хозяев земли, падших богов.

Если я и не сел наземь, то только по недоразумению.

Лихо крякнул и принялся дергать себя за серо-рыжие волосы, Визерс скрестил голые руки на груди, и даже Семерка посмотрел на меня – с очень, очень большим удивлением.

– Но откуда взялся этот отпечаток? – спросил он.

– Мы не знаем, – отозвался инквизитор. – Но то, что он есть, не подлежит сомнению, ведь сам Верховный Носитель Света Южной Четверти обнаружил его, а ва-Рингос не может заблуждаться.

Обладатель желтого плаща внезапно напрягся, принялся корчиться.

– Все, долго он не выдержит, – проговорил Семерка, – но больше и не скажет.

– А больше и не надо, – Визерс перевел взгляд на меня. – Возвращайся в обоз.

– А вы? – спросил я.

– Будем заметать следы. Понимаешь меня?

Мне осталось только кивнуть.

Глава 7

О том, что мы победили, я узнал, добравшись до опушки – где-то там, в пыли, торжествующе вопили, а наши удалялись с такой скоростью, что не оставалось сомнений в бегстве армии Синеглазого.

Но как вскоре я понял, нам, обозным, от этого легче не стало…

Предстояло перетащить к лекарям всех раненых, а убитых из роты снести к лесу и вырыть для них яму.

Битва оказалась кровавой. Из наших погибло около полусотни человек, и с лопатами мы намаялись. Поскольку было жарко, я опрометчиво разделся и за каких-то полчаса зверски обгорел.

Теперь ко всем прочим «радостям» вроде подживающих ушибов, болей и слабости добавились покрасневшие спина и плечи, до которых просто невозможно было дотронуться.

– Была бы вшивая сметана, мы б тебя мигом исцелили, – сказал Дядюшка Ба, когда мы все же закончили работу. – Но ее пока негде взять, так что терпи, кожа слезет, тогда тебе полегче станет, только чесаться будешь как шелудивый свиненок… О, вон наши едут, хоронить. Каково, а?

К вырытой нами яме приближался Лорд Проклятый, несмотря на жару, остававшийся в доспехах, разве что без шлема. За ним топали десятники. Дальше валили все остальные, кто решил проводить погибших соратников в последний путь.

Рядом с командиром держался Мухомор, Семерки видно не было.

– Ну что же, – сказал Лорд, остановившись перед крайним из выложенных в ряд трупов.

Каждый из убитых был при мече и щите, так, как он пошел в бой сегодня.

– Они уходят из Проклятой роты со славой, так, как только и может уйти наемник, – продолжил наш командир. – Мы никогда не бросаем своих, но и обратного пути из-под Белого Страха нет, дезертир не живет долго. Поэтому отдадим тем, кто пал сегодня, последнюю честь, и пусть на той стороне им будет весело!

И он выдернул клинок из ножен.

То же самое сделали все, от десятников до последней обозной швали вроде меня. Мгновение мы постояли неподвижно, и сотни мечей сверкали багровым, отражая свет заходящего солнца.

Затем с металлическим лязгом оружие было убрано, и тела начали таскать к яме. Это делали соратники убитых, а кидать землю вновь предоставили нам.

Я очень боялся, что среди трупов окажется кто-нибудь из тех, к кому я успел привязаться – Ярх, Пугало или Рапошан, но из знакомых увидел только Вилы. Молодой разведчик погиб, угодив в пасть раргу, тот ухитрился разодрать кольчугу и выдернуть из тела кишки. Удар мечом нанес кто-то из наших, чтобы прекратить мучения.

Закончили мы, когда солнце уже зашло и понемногу начали сгущаться сумерки. Устал я так, что с трудом держался на ногах, и думал, что не сумею дотащить лопату до нашей телеги.

Но ничего, справился и с удивлением обнаружил, что там меня ждет Хахаль.

Бритый разведчик с золотым кольцом в носу сидел, прислонившись спиной к колесу, и жевал травинку, на коленях у него лежал мешок, и в нем просматривались очертания круглого предмета размером с волейбольный мяч.

Завидев нас, Хахаль неспешно встал.

– Это тебе подарок, – сказал он, глядя на меня зелеными, совершенно кошачьими глазами.

Он открыл мешок, и вывалил наземь нечто окровавленное, лохматое.

– Ничего себе кочанчик! – завопил Дядюшка Ба. – Это кто, Синяк? Друг твой?

– Он самый, – проговорил я, с содроганием поняв, что это голова сотника, допрашивавшего меня, когда я был в плену. – Что… неужели Цветочный батальон разбит?

– Расколошматили вдребезги, – Хахаль улыбнулся и похлопал меня по плечу, отчего меня всего передернуло – больно же, демоны забери, там же все обгорело на хрен! – Ладно, я пошел. Увидимся.

И он зашагал прочь, ладно хоть мешок оставил.

– Эту штуку можно закоптить и возить с собой, – Дядюшка Ба поднял голову за волосы – убитый сотник выглядел удивленным благодаря раскрытому рту и выпученным глазам, шея напоминала окровавленный, криво срубленный пень. – Хотя нет, лучше высушить, тогда она весит меньше и размером будет вообще с мой кулачок… Красотища!

– Нет уж, обойдусь, – пробормотал я, думая, что башку эту зарою где-нибудь в лесу.

Вот только отдохну для начала…

Но как быстро выяснилось, спокойно «перекурить» или даже поесть мне не дадут. Едва мы развели костер и водрузили на него котелок, чтобы сварить ужин, как из вечернего сумрака явился Пугало.

– Тьфу, урод, напугал! – завопил один из возниц, обнаружив рядом фигуру со спрятанным под черной тканью лицом.

– Нечаянно вышло, – произнес Пугало своим жутким шепотом. – Пойдем, Синяк. На пару слов.

Мы отошли в сторонку, туда, где нас не могли подслушать.

– Сегодня ночью будем решать, что с тобой делать-то, – сказал он. – И ты приходи. Сразу после восхода луны выберись за пределы лагеря и двигай в то место, где мы днем встречались.

Да, выспаться мне не удастся.

– Хорошо, – мрачно буркнул я. – Как там… с телом чего? Ну, этого…

– Порядок. Погиб в бою, а наложенные на живого чары после смерти исчезают. Никаких следов, и даже ва-Рингос ничего не найдет.

– А почему бы не собраться в шатре у командира? – спросил я.

Тащиться ночью в лес не хотелось, да и не был уверен я, что легко найду нужное место.

– Тут слишком много глаз и ушей, в том числе и тех, что служат инквизиторам, – тут Пугало развернулся и ушел, но сначала похлопал меня по плечу так, что я засипел от боли.

Это что, они сговорились, что ли?

Поел я хорошо, но от обозного «чая» отказался, после него я вырублюсь и продрыхну до рассвета. И так устал как собака, и до восхода луны, которая неизвестно когда явится, придется бороться со сном… Ох, эта схватка будет тяжелой. И если победишь – славы не стяжаешь, а, проиграв, опозоришься.

Дядюшка Ба заснул мгновенно, засвиристел носом, предоставленный сам себе костер угас. Выждав еще немного, я выбрался из-под телеги и уселся спиной к колесу, как недавно Хахаль.

Когда под спиной не мягкое и ты не лежишь, бороться с дремотой легче. А если кто меня заметит, то скажу, что бессонница… Ведь она бывает даже у возниц!

Ночь выдалась тихая, лес молчал, только изредка всхрапывали обозные лошади. От того места, где расположились инквизиторы, в небо время от времени взлетали рои голубых искр – похоже, там запускали какие-то сторожевые заклятия, чтобы не допустить налета вроде вчерашнего.

Дважды я задремывал, роняя голову на грудь, но всякий раз просыпался благодаря боли в обожженной спине – начинал съезжать по колесу, и его неровности втыкались в лопатки, так что я тут же вскакивал.

И из того, что обгорел, можно извлечь пользу.

На востоке над деревьями поднялось серебристое зарево, и я с облегчением вздохнул – вот она, луна.

– Ты куда? – окликнули меня от соседней телеги, когда я встал и пошел к лесу.

Кому-то из моих коллег не спится, чтоб его.

– Отлить, – сказал я – более уважительную причину трудно придумать.

В чащобе оказалось куда темнее, чем на открытом месте, но вскоре глаза привыкли. Я обогнул лагерь по широкой дуге, чтобы, не дай бог, не услышал никто из часовых, и очутился на дороге, ведущей в сторону опушки.

Вспомнить бы еще, где я с нее сворачивал!

Но, похоже, в моих способностях следопыта сомневался не только я сам, поскольку на обочине в зарослях что-то заворочалось, и не успел я схватиться за меч, как голос Визерса произнес:

– Это я. Иди за мной.

И то хорошо.

Шагали мы недолго, и вскоре я попал на ту крошечную поляну, где уже был сегодня. В первый момент разглядел только силуэты собравшихся людей, по шляпе узнал Мухомора, по фигуре – десятника Литона.

– Я привел его, – сообщил Визерс.

– Отлично, – это сам Лорд. – Все тут? Семерка, расскажи, что ты узнал, но коротко.

Да уж, если этого не остановить, то он будет молоть языком до самого утра.

– Как будет угодно, – с легкой обидой отозвался лысый колдун, расположившийся рядом с Мухомором. Они друг друга показательно не выносили, но на самом деле, похоже, были друзья.

Тут выяснилось, что Семерка умеет говорить по делу – он изложил все, что я уже знал, и обошелся полудюжиной фраз.

– Почему тогда вы не заметили этого отпечатка? – спросил Лорд. – Падшие боги… Проклятье!

– Наши способности имеют свои пределы, если я что-то понимаю в этой поганой жизни, – вступил Мухомор. – А кроме того, мы просто не знаем, куда смотреть, чтобы обнаружить присутствие силы прежних хозяев земли, а слуги Желтого Садовника, похоже, знают.

– Уж не сомневался, что вы придумаете оправдание, – судя по звуку, командир поскреб в затылке. – Рыжий, может быть, ты как-то сумеешь это все объяснить? Какое ты имеешь отношение к павшим богам?

– Сам бы хотел быть в курсе, – ответил я, не погрешив против истины ни на йоту.

О прежних хозяевах этого мира у меня информации было меньше, чем у любого из местных, и вопросы теснились в голове – что это вообще за существа, сколько их было, что вообще о них известно и отчего они вдруг сгинули? Вряд ли добровольно ушли на пенсию.

Но я понимал, что сейчас лучше держать язык за зубами.

– В Душеловке с ним могло что-то произойти, – заметил Семерка. – Запросто.

– Это все ерунда и болтовня, – подал голос Торил. – Надо решить, что делать. Находиться при роте ему опасно.

– Опять услать в разведку? – это Визерс.

– Можно, – ну а это Вихрь.

Надо же, не возражает, хотя я во время предыдущего «вояжа» успел показать себя не с лучшей стороны – ничего хорошего не сделал, зато ухитрился попасть в плен, так что меня пришлось выручать.

– И что это решит? – Лорд покачал головой, и, клянусь, я услышал бульканье – похоже, наш командир квасил даже сейчас, но вряд ли, конечно, из той золотой чаши, которой пользовался в шатре. – Разведчики возвращаются, а Верховный Носитель Света Южной Четверти следит за нами, рано или поздно он поймет, что Рыжий жив, не погиб тогда, на болоте, и потребует его выдачи или, чтобы не портить отношения с ротой, просто убьет, подошлет кого-то из своих или воспользуется чарами.

– И мы не сможем его защитить, – сказал Семерка. – Проклятие ударит как таран. Внутренности сгниют за один день и вывалятся через задний проход, кожа покроется язвами, мозг вытечет через ноздри.

Приятная перспектива, нечего сказать.

– Проще самим его прикончить, чтобы не мучился, – сказал Торил.

Предложение это вызвало целый шквал возгласов, были среди них и одобрительные.

– Проклятая рота своих не бросает! – отчеканил Лорд, и десятники мигом смолкли. – Казни же заслуживает только предатель или дезертир. Рыжий не тот и не другой.

Ладно, хоть кто-то здесь меня понимает!

– Нужно отослать его, но не просто так, – продолжил командир. – Добыть сведения, обратиться к тому, кто знает все о павших богах и за хорошую плату способен рассказать о них. Тогда мы поймем, что это за отпечаток, что с ним делать, и сможем действовать осознанно, а не вслепую.

– О-о, – сказал кто-то, я не понял кто, но мне этот возглас не понравился.

– Отправим с ним пару опытных людей, без них рота не станет слабее… ну, что думаете?

– Вы хотите отправить Рыжего к Затворнику? – спросил Визерс таким тоном, что мне сразу расхотелось выяснять, что это за тип такой, зато возникло подозрение, что он ест на завтрак маленьких детей.

Причем без масла и хлеба.

– Да. Ты видишь другой выход?

Визерс промолчал, но тут не выдержал я – в конце концов, речь идет о моей судьбе, и я должен иметь право голоса, пусть даже в этой компании я самый младший по возрасту и званию!

– Куда вы хотите меня послать? Кто это? – спросил я довольно нервно.

– Никто не знает, Рыжий, – Лорд не обратил на мой тон внимания, похоже, он понимал, что творится у меня в душе. – Зато он знает куда больше, чем все чародеи в мире, а живет… ну, сказки про него мой дед слышал в своем детстве, и тогда уже Затворника именовали древним.

– Он маг?

– Наверняка, но при этом, в отличие от остальных, не стремится к власти, сидит сиднем в своих горах. Уж не сомневаюсь, что Желтый Садовник, Синеглазый, Зеленая Госпожа и прочие его просто боятся. Иногда он помогает простым смертным, берет за это золотом, и твоих запасов должно хватить на один вопрос. Иногда те, кто к нему отправился, никого не находят или… – тут наш командир сделал паузу, – не возвращаются вовсе.

Да, приятный субъект – мизантроп-консультант местного разлива.

– Ну, я готов рискнуть, – сказал я.

Этот Затворник далеко, и он угроза потенциальная, а инквизиторы рядом, и они-то опасны по-настоящему.

– Тогда вопрос решен, – Лорд поднялся. – Визерс, ты обо всем позаботишься, ладно? Вечером они должны выехать.

– Хорошо, – сказал наш десятник и похлопал меня по плечу.

Да они точно сговорились!

Больше никаких приказов отдано не было, и собравшиеся начали расходиться. Сначала утопал командир с двумя колдунами, затем по одному исчезли десятники, и мы с Визерсом остались вдвоем.

Луна к этому времени поднялась, и в лесу стало если не светло, то хотя бы не так темно, как раньше.

– Пошли, – велел он. – Провожу тебя, а то еще заблудишься.

До телеги своей я добрался без проблем, и уж на этот раз ни продолжавшие ныть синяки, ни обгоревшая спина, ни опасение, что опять могу проснуться от непонятного «холода», не помешали мне уснуть.

Похоже, кто-то велел Дядюшке Ба меня не будить, поскольку, когда я открыл глаза, время подходило к полудню.

– Поднимайся, соня! – заквохтал красноносый возница, обнаружив, что я восстал к активной деятельности. – Жуй, глотай, пошли, а то все вшивые интересности пропустим!

– Какие интересности? – спросил я, подавляя зевок.

Из дальнейшего рассказа стало ясно, что главный инквизитор решил устроить нынче что-то вроде благодарственного молебна в честь вчерашней победы, ну и, как положено, спалить на костре несколько попавшихся к нам в руки вражеских полководцев.

– Кровопивец клятый, – бурчал Дядюшка Ба, пока я жевал хлеб с колбасой и запивал остывшим «чаем». – Глупость же творит! Там же ведь такие же вояки, как мы, а теперь они землю будут рыть, чтобы только нам в руки не попасть! Каково, а?

Громадную поленницу, устроенную возле самой дороги, было видно даже от наших телег, как и суетившихся возле нее желтых плащей. С той стороны долетал стук топоров, а вокруг толпился народ – самые любопытные или наиболее шустрые, спешившие занять лучшие места.