Текст книги "Звезды взаймы"

Автор книги: Олег Кулагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 3

Какое-то время лежали, молча вглядываясь. Потом отползли от обрыва.

– Их около пяти, – констатировал Дима.

– Минимум, – прошептал я, – и вряд ли это вся группа. Судя по их наглости – Долину они уже захватили.

– По наши души явились?

– Нет, чисто на пикничок заехали.

– Угу. А Бинка и Ер-Киса пригласили у костерка погреться…

– И привязали – во избежание травматизма.

– Добрые люди!

Мы затихли, вслушиваясь. Журчали местные цикады. Больше никаких звуков сюда не долетало.

Ветер утих. Деревья стояли чёрными изваяниями. А в беспредельной высоте сияли звёзды – как мириады равнодушных глаз…

Я поёжился – не только от холода. На душе было гадко. Так противно сознавать своё бессилие.

Дима вздохнул:

– Одно хорошо. Васьки внизу нет…

Это вселяло слабую надежду. И Кэй-Ми не видать.

Если, конечно, они живы. Хотя… Две такие пронырливые личности не могли запросто сгинуть. Только не Лубенчиков! После московских ментов что ему какие-то придурки с бластерами!

Я стиснул зубы. Глянул на тёмный силуэт Капустина и шёпотом озвучил:

– Может, попробуем? Чуть позже, когда эти улягутся?

– Не знаю, – честно ответил он, – на вид ребята – тёртые… Часовые спать не будут. А из пистолета их не снимешь – защитное поле…

Я хмуро кивнул.

Да, анизотропное поле. Блокирует любые внешние энергоимпульсы. Зато изнутри, по окружающему миру могут палить без проблем.

Что остаётся?

Подойти ближе, пересечь защитный барьер. И тогда…

Тогда единственный наш бластер против их богатого, смертельного арсенала.

Я сердито качнул головой – у нас должен быть шанс!

– По-моему, они расслабились. Пьют, мясо жарят…

– Угу, – буркнул Дима, – а мы у них будем на десерт. Приятное дополнение к ужину.

– Ты предлагаешь опять драпать?

– Знаешь, чего нам больше всего не хватает?

Я поморщился. До хрена нам чего не хватает… Я б, например, не отказался от «глушака», который благодаря Диме мы посеяли в пустыне.

Он нетерпеливо качнул головой:

– Информация – вот самое ценное!

Опять подползли к обрыву, но теперь с другой стороны. Здесь склон был ещё выше. И кровля ветхого строения оказалась прямо под нами – так, что не разглядишь, кто внутри. Лишь отсветы костра, падающие на траву…

Я всмотрелся сквозь «очки».

Ага. Длинные ветки деревьев нависают прямо над зданием. Менее трёх метров до почти плоской крыши…

Многовато.

Хотя… Под нашей тяжестью ветки подадутся вниз.

Я потёр висок.

Ещё кое-что беспокоило. Тут ведь не Подмосковье… Даже в таком галактическом захолустье уровень техники предполагает массу неожиданностей. Типа «жучков», отслеживающих ситуацию вокруг дома…

– Чего тормозишь?! – шепнул Капустин. – Сейчас самое время.

И полез вперёд вдоль торчащего над обрывом ствола дерева.

Он готов был рискнуть.

Я полез следом.

До земли – метров десять. Хватит, чтоб сломать ногу. Или шею.

Но думать надо не об этом.

Капустин уже над зданием. Оседлал подходящую ветку – не очень тонкую. Она растёт в направлении крыши – под углом градусов сорок.

Дима спускается по ней, опираясь на сучья…

Стоп, ниже нельзя – ветка утончается и вдобавок густо украшена колючими побегами.

Она заметно прогнулась под его весом.

И всё равно слишком высоко!

Ему-то, может, и не повредит, но шума на черепичной крыше будет с избытком. Ребята с бластерами сильно взволнуются. Так не хочется испытывать их нервы!

Дима и сам понял. Стаскивает свою драную куртку, перекидывает через ветку. Схватился за рукава, повис в воздухе…

Выдержала. Российское – значит, лучшее!

Он мягко опустился на черепицу, сдернул куртку с ветки. Хм-м… Или всё-таки её шили в Китае?

Дурацкие мысли… Мою-то вообще не шили – выращивали из нановолокон в столице Галактической Империи. Так что – без проблем!

Накидываю на ветку. Повисаю, схватившись за рукава. И с ужасом успеваю ощутить, как материал куртки предательски ползёт.

Ой! Уф-ф…

Что-то зашуршало под ногой. Это фигня. Главное, теперь я стою на крыше. Чёртова высокотехнологичная куртка свалилась мне на голову. Кое-как её натягиваю – рукав почти оторван.

Оглядываюсь.

Дима – рядом с краем черепицы. Внимательно замирает.

Я опускаюсь рядом.

Да, отсюда слышно лучше, чем с обрыва. Там, под тонким перекрытием, алкоголь уже кое-кому развязал языки.

– …Мясо почти готово. Пожрать бы – и вперёд!

– Мечтаешь скорее добраться до здешних побрякушек?

– Тошно торчать в этой халупе…

– Больше ему не наливайте! А то будет, как в Дир-Махе!

– А что там случилось?

– Великое сражение. После порции шмайса он вздумал перестрелять всех зелёных демонов.

– А начать решил с тебя?

– Нет, с Ле-Мента!

– Врёшь, он его не догнал!

Вся орава отзывается хохотом.

– Не называйте имён, – сердитое бормотание. Вероятно, того самого Ле-Мента.

Его успокаивают:

– Эти не расскажут. После «мозгочистки» – родную маму забудут!

– Вряд ли, – хриплый знакомый голос, – трудно забыть таких недоумков!

У меня холодеет внутри. Что ты творишь, Бинк? Не надо их злить…

– Зачем ругаться, лохматый? – спокойно интересуется кто-то с хахирским акцентом. – Сходим в Святилище. Почистим память. Жив будешь. Цел будешь. Ругаться глупо.

В Святилище? То есть, кроме Гробницы, тут имеется ещё одно богоугодное заведение. С теми же милыми заморочками?

Войти и не вернуться…

Теперь ясно, на фига они волокли сюда пленников.

Это как на минном поле… Будут гнать их впереди. И загребать их руками самое ценное. А значит – самое опасное.

«Цел будешь»? Ага, нашёл дурачков…

Голос Бинка опять долетает снизу:

– Хотите взять барахлишко? Да без проблем! Сам бы взял, если мог. И давно отсюда слинял!

– Кумекает, гад! – мрачно соглашается один из наёмников. – Мы ж сюда не на пикник приехали. Сколько времени тут отсвечивать?!

– Дождетесь спецназа на свою голову, – хмыкает Бинк.

– А ты-то чего переживаешь?

– Начнётся мясорубка – всем мало не покажется. И мне – в первую очередь.

Насмешливый голос хахира звучит в ответ:

– Расслабься, лохматый. Стражи Иб-Хебу не любят муадиба. Муадиб не любит Стражей. Спецназ не прилетит.

Конечно, всё было заранее просчитано. Кто-то из местных «силовиков» вполне может их прикрывать…

Чёрт, опять большаяигра. Большие ставки.

– А может, не стоит ждать утра? – мрачно спросил тот, кого называли Ле-Ментом. – До Святилища отсюда рукой подать…

В этот раз смеха не слышно. Слова Бинка произвели впечатление? Значит, всё не так гладко. И кроме муадибовского спецназа, они ещё кой-кого опасаются…

Только интонации хахира отдают прежним сарказмом:

– Иди, Ле-Мент. Ступай смело. Без нас.

– С чего вдруг?

– Ты – высокий и могучий. Мы – маленькие, глупые. Будем мешать, путаться под ногами…

– Издеваешься?

– Нет. Зачем нам, ничтожным, совать голову в зубы смерти? Это работа для героев. Хочешь, поставим тебе на родине красивый обелиск?

– Да пошёл ты… Я дело предлагаю. Аккуратно обернёмся и к утру будем у Храма, поможем Гин-Маллу выкуривать тех лохов! [4]4
  Для удобства читателей, фразеология адаптирована к земным реалиям.


[Закрыть]

Воцаряется молчание. Только угли потрескивают, да кто-то громко ёрзает на переделанном под стул обрубке дерева – сквозь щель в крыше мне видны ноги, обутые в крепкие десантные ботинки…

Я осторожно двигаюсь – вон с той точки будет лучший обзор.

Что-то предательски скрипнуло.

Аккуратнее, Лёха!

Я цепенею.

Нет, кажется, не услыхали…

Правда, обзор лучший. Уже могу разглядеть Бинка.

М-м-м…

Не только обзор. Запахи! Даже голова кружится… Крепкий спиртной дух. И волнующий, нестерпимый аромат жарящегося на углях мяса!

О, Иб-Хебу, дай сил твоим Вестникам!

Я сдираю «ночники» и возбуждённо тру лоб замерзшими пальцами.

Так недолго и слюной захлебнуться!

А надо ж ещё и соображать, вслушиваясь в бандитскую болтовню…

– Я дело говорю! – повторяет Ле-Мент, высокий холёный мужик с массивным бластером в набедренной кобуре.

Хахир, чья фигура теперь угадывается в сумраке, шевелит длинной рукой:

– Иди… Кто-нибудь ещё желает?

Шмыганье носами, неуверенный смех.

– Давайте. Вместе у вас будут шансы. Когда в темноте один угодит в Давилку– остальные могут уцелеть. А если Ревуныразорвут пару-тройку, кому-то, может, и повезёт. Кто-то одолеет страх и вернётся великим воином!

Ветер опять усиливался. Качались ветки, шумела листва. Наёмники внизу тихо переговаривались, а я ни хрена не мог разобрать. Ещё и крыша начала «играть» деревянными стропилами – будто смычком по нервам…

Я ближе прильнул ухом к щели, улавливая настороженные голоса снизу.

– В темноте? У нас же «ночники»…

– Возле Святилища от них мало толку, – холодно объяснил хахир, – там вообще половина аппаратуры вырубается… А вторая половина – работает через раз.

– И почему заранее не предупредил? – мрачно интересуется Ле-Мент.

– Считайте, я уже это сделал.

Короткая пауза. Собеседников не видно, но, кажется, можно ощутить, как они сверлят друг друга тяжёлыми взглядами.

Остальные помалкивают, и даже с крыши ясно – им не по себе. В крохотном домике посреди густого леса – будто в западне, окруженной неведомыми сюрпризами…

Нам с Димой тоже не шибко весело. Если б знали раньше, вряд ли так ломились через чащу…

Капустин переползает ближе. У него хмурое, но решительное лицо. Информация, говоришь? Угу, информации нам хватает… Дима тоже хочет заглянуть в щель. Тянется рукой к моим «ночникам». Под его весом в «арию» крыши добавляется новых оттенков. Я показываю ему кулак.

Хорошо, тем, внизу, сейчас не до нас.

– А что такое Давилка? – прорезает молчание осторожный вопрос.

– Первый раз на нашей гостеприимной планете? – смешок хахира. – Тут, в Долине, много достопримечательностей. Есть на что любоваться… – его голос становится сухим, легко представить себе каменную физиономию рассказчика. – Ты идёшь по лесу. Птички щебечут, тараканы резвятся…

Чёрт! Что-то подо мной противно хрустнуло.

«Неужели стропила?!» – мелькает отчаянная мысль.

Я дергаюсь, пытаясь отползти от трещины. Димыны глаза округляются – он тоже понял.

А из хижины сурово долетает:

– …будто огромная невидимая ладонь хлопает тебя сверху. Чугунная тяжесть падает на голову! Размазывает тебя – как кусок дерь!..

Последняя фраза обрывается испуганными воплями и громким треском. Дима подпрыгивает, словно заяц, пытаясь схватиться за ветку. В следующий миг крыша обрушивается внутрь хижины. А потом и хлипкие стены складываются, будто карточный домик.

– А-а-а! – долетает из клубов пыли. Судя по громкости, наёмники под грудой камней, глины и черепицы переживают серьёзное эмоциональное потрясение.

Я кашляю и чихаю.

Протираю «ночники», растерянно оглядываюсь – куда делся Капустин?

Из-за развалин возникает запылённая фигура.

– Эй… – взмахиваю рукой.

И испуганно замолкаю. Это не Дима.

Пальцы тянутся к бластеру. Но высокий наёмник в бронекостюме уже в меня целится. Я его знаю – тот самый гад, что стрелял по зарослям. Он ближе других стоял к выходу и, наверное, успел выскочить из дома.

А я… я не успею достать оружие!

Как зачарованный, смотрю на раструб плазменной винтовки. Он кажется страшно близким. А где-то там, у другого конца Галактики, мои пальцы обхватили рукоять бластера. И медленно, слишком медленно рвут его из кобуры…

Палец врага жмёт спусковую клавишу.

В это мгновенье что-то тёмное обрушивается сверху.

Не Давилка.

Просто Дима упал с ветки.

С пятиметровой высоты он приземлился относительно мягко – в аккурат на макушку противника. Комок плазмы ударил в землю за шаг от меня. Через секунду Капустин уже выдирал винтовку из ослабевших рук стрелка, стаскивал с того «ночники».

Вовремя.

Чёрт!

Ещё кое-кого проглядели.

Справа и слева в зарослях! Наверное, эти караулили на дальних подступах и вернулись на шум.

Два урода в камуфляжной «броне», точно воспроизводящей ландшафт. Даже сквозь «ночники» они сливаются с пейзажем – если б не вскинули оружие, я б мог их не заметить…

Увлекая Капустина, падаю на острые обломки черепицы.

Вспышки винтовок.

Без всяких последствий. Такие дерьмовые из них стрелки?

Слегка приподымаю голову.

Опять полыхнуло из стволов. И сразу воздух взорвался искрами за метр от бывшей хижины. Будто радужные кляксы растеклись по невидимой стене.

Защитное поле ещё держится! Генератор под грудой обломков до сих пор работает!

Те, в камуфляже, тоже поняли – оба мчатся к нам с двух сторон! Как только они одолеют периметр…

Дима жмёт спуск винтовки. Я целюсь из бластера.

Заряды плазмы лупят по вражеской броне. Сшибают наёмников на траву.

Капустин расходует остатки боезапаса.

А мишени… Мишени встают – слегка закопчённые, контуженые, но, в общем-то, невредимые и, пошатываясь, бредут к хижине.

Вот херня!

Из винтовки не прошибёшь усиленную броню. Эти двое упакованы в неё, будто крабы в панцирь!

Максимум, чего удалось добиться – замедлить движение противника.

А тут ещё очухались и полезли из-под развалин остальные «кадры». Дима едва успевает охаживать их прикладом трофейной винтовки…

Стоп. Без паники!

Я прячу в кобуру бластер с единственным зарядом. Начинаю торопливо разгребать черепицу и обломки стропил…

Чья-то волосатая башка выныривает из пыли. Я замахиваюсь увесистой дровенякой. К счастью, успеваю остановить руку.

– Ульфакские куцелопы, – бормочет башка. И сердито отплёвывается.

Я выставляю бластер на минимум и помогаю хоббиту избавиться от верёвки на запястьях. Он всё ещё трясет головой и изумленно на меня таращится:

– Ты откуда – с неба свалился?

– Нет, ближе.

Болтать некогда. Я откапываю из-под развалин ещё одну винтовку, а главное – толстый цилиндр с раструбом, установленный на треножный станок. Армейский излучатель с полным боекомплектом.

Вместе с Бинком мы водружаем его поверх груды обломков.

Хоббит уже очухался и действует вполне уверенно – сдвигает рычажок предохранителя и жмёт гашетку.

Очередь коротких вспышек, и две упакованные в броню фигуры, дымясь, разлетаются, будто шары в бильярде.

Глава 4

– Готово! – радуется Дима.

– Сматываемся, – качает головой хоббит.

– А чего спешить?

– У них армейский бронекар – на дороге, за километр отсюда. Думаю, скоро будет здесь.

Это серьёзно. Тут и защитное поле не поможет.

Начинаем лихорадочные раскопки. Ер-Кис был рядом с Бинком, а сейчас будто растворился…

Зато откопали хахира – того самого, что красочно излагал прелести Давилки.

Он улыбнулся, обнажив крупные лошадиные зубы:

– Мир и благополучие!

– Само собой, – кивнул Дима, замахиваясь прикладом.

– Нет, – вздохнул Бинк, – этот нам пригодится.

Пока я держал «кентавра» на мушке, он аккуратно изъял у пленника бластер и фотонную гранату. После чего связал тому руки за спиной. Мы навьючили хахира винтовками, энергоэлементами и армейским излучателем – всем, что успели впопыхах собрать…

Откуда-то из-за поворота лесной дороги прилетел едва различимый характерный гул. Явно двигалось что-то тяжёлое на гравитационной подушке.

Пленник буркнул:

– Долина под полным контролем. У вас нет шансов!

Бинк скривился:

– У тебя их ещё меньше! – и ткнул «кентавра» бластером в бок. Хрипло скомандовал: – Вперёд!

– А как же Ер-Кис? – в памяти мелькнуло видение – затрапезный латаный балахон, сутуловатая фигура и неуверенная улыбка. Да, он – вороватый, хитрый тип. Но, в конце концов, он нас спас, когда предупредил прошлой ночью!

– Я здесь! – донесся знакомый голос.

Мы с Димой растерянно оглянулись.

«Специалист по решению финансовых проблем» стоял рядом в зарослях. Слегка запылённый, но целый и невредимый – в трофейных треснутых «ночниках». Вид у него был вполне уверенный. А на ремне через плечо болтался автомат-плазменник.

– Там есть тропинка в горы! – сказал бомж.

Ого! Когда он успел? Сам откопался и освободился от верёвок!

Времени на расспросы не было. Мы нырнули в лес. И, проламываясь через кусты, едва не наступили на тело. Фигура в лёгком бронекостюме – один из наёмников. То ли в отключке… то ли уже готовый.

Бинк кивнул:

– Твой?

– Мой, – как ни в чём не бывало отозвался Ер-Кис.

И оба прошли мимо.

А я… ещё раз повернул голову. Нет, жалости не испытывал. Мне вдруг ярко представилось – что б было, если б тот, в отключке, подкрался к нам с тыла… Мы-то его не заметили. Вояки хреновы!

Я зябко передёрнул плечами… Сделал пару шагов. И будто споткнулся.

Опять кого-то потеряли. В этот раз отстал Дима!

Чёрт!

Сзади, метров за двести, уже хрустят ветки – что-то крупногабаритное ползёт лесной дорогой…

С винтовкой наперевес я возвращаюсь к хижине. Несколько контуженых врагов вяло ворочаются рядом с развалинами. Я их не трогаю – я вообще не собираюсь кого-то трогать… Если, конечно, меня не хотят убить!

Удар ногой в челюсть укладывает особо активного придурка.

Я выдираю пистолет из его скрюченных пальцев и засовываю в карман.

Погони и стрельба сидят уже в печёнках. А у моего друга, по-моему, вообще от переживаний съехала крыша!

– Дима! – хватаю его за плечо. Капустин продолжает ковыряться в груде черепицы.

Что он думает там найти – генератор защитного поля? Блин, для этого придётся перелопатить всю эту гору мусора!

За деревьями уже синевато мерцает – бронекар вот-вот вынырнет на прогалину! А мы тут маячим, как полные камикадзе!

Я тащу Диму за воротник. Капустин упирается:

– Погоди… Есть, нашёл!

Что-то он там выкопал – что-то тяжелое? Мне некогда разглядывать. Капустин подхватывает это,и мы мчимся в гущу леса, словно зайцы, у которых свора на хвосте…

Нет, на хвосте у нас кое-кто похуже.

Вспышка – и толстые деревья валятся, будто сухие тростинки на ветру! Едва успеваем прошмыгнуть между их ветками – нас осыпает сучками и хвоей.

Беги, Лёха, беги!

Надо вскарабкаться на горный склон. Тогда уцелеешь!

Спотыкаюсь и растягиваюсь во весь рост.

Опять вспышка – меня обдаёт жаром. Так близко, что подпаливает кончики волос!

Я оглядываюсь.

Бронекар, обтекаемая махина размером больше земного танка, уже хорошо виден. Он сносит пару деревьев – легко, словно щепки, – и уверенно катится вверх по склону.

Почти не замедляя ход!

Бешеными скачками мы нагоняем хоббита и бомжа.

– Где вас носит? – морщится Бинк.

Мы уже взмокли. Словно прохлада ночи превратилась в раскалённый полдень.

Тропинка всё круче забирается в гору. А погоня не отстаёт.

Хрустят внизу ветки. И расстояние между нами и бронекаром сокращается с каждой минутой.

– Стрелять перестали, – замечает Дима.

– Поняли, кто мы такие… – шепотом объяснил Бинк. – Хотят взять живыми.

– Дальше они на своей колымаге не проедут!

– Проедут, – мрачно успокоил хоббит, – это десантная машина! Для неё и уклон в семьдесят пять градусов – мелочь!

Карабкаемся по утёсам, как горные бараны. Или козлы.

Самое обидное – единственный парнокопытный почти не запыхался, несмотря на груз, которым мы его навьючили. Пленный хахир с интересом озирается. Тёмные его глаза смотрят сквозь довольный прищур.

– А движок у них не очень, – успокаивает себя Бинк, – наверняка купили у местных вояк… Таратайка времён Империи!

Пока он тешит себя надеждой, дистанция между нами и «таратайкой» уменьшается до сотни метров. Нас бы уже догнали, если б не габариты бронекара. Узенькая лесная тропка мало пригодна для такой махины.

Жаль, препятствие это – не слишком серьёзное. Стволы деревьев ломаются, как спички. И «таратайка» продолжает неумолимо двигаться в метре над землёй, с лёгкостью одолевая пни и изгибы рельефа.

Ещё чуть выше деревьев совсем мало – сплошной камень. И, значит, бронекар наберёт скорость…

А мы почти выбились из сил.

Дима пыхтит, как паровоз. Ещё бы! Кроме винтовки, он до сих пор тащит непонятную штуковину из хижины.

Пыхтит, но не бросает…

Мама дорогая! Я наконец-то рассмотрел, что этотакое!

Присыпанная золой и мусором мясная туша – та самая, которую враги жарили на вертеле! Вертел, кстати, тоже здесь – торчит из туши. Капустин умыкнул его заодно с «шашлыком»!

Всё это добро тянет килограммов на пятнадцать.

– Брось мясо, идиот!

– Нет! – рычит Дима. – Нам… нельзя голодать. Это вредно для мозгов!

Что да – то да.

– Брось… кому сказано?!

Капустин решительно качает головой:

– Не могу! Оно – сочное и в меру прожаренное!

Отпихивает меня плечом и воздевает свою ношу над головой – почти, как легендарный Данко. Даже круче – потому что без всякой мистики. Путь героя легко отследить по капелькам жира…

У Бинка лопается терпение. Он выдирает мясо из цепких пальцев Капустина и кое-как, ремнями винтовок, прикручивает на пленного хахира.

Я оглядываюсь.

Бронекар уже заметно ближе. Он слегка тормозит, огибая отвесную скалу…

Маленькая фора.

Мы ныряем в узкий проход между утёсами. Но дальше опять открытое место.

Едва выскакиваем из-за утёсов – камни начинают вибрировать под ногами, и в воздух поднимается облачко пыли.

Ударили «глушаком»!

Мать их так! Ну, разумеется, тот раструб на башенке – не ворон отпугивать!

Отчаянный рывок вверх по каменистому склону. Хоббит хрипло матерится и бластером тычет «кентавра» в то, что у людей прозаически именуется «задница».

Прибавить ходу!

Живей, парнокопытный!

А мы – врассыпную! Зигзагами!

Скорее!

Выжигая из мускулов остатки энергии!

Пока что-то от нас зависит.

Пока станнер-пушка работает не слишком точно!

С меньшей дистанции – фокусировки хватит. Когда-то Бинк рассказывал мне принцип действия…

Накроют всех одним выстрелом. И спокойно выйдут собирать тушки.

Очнёшься уже, как американская рождественская индейка – весь по рукам и ногам упакованный…

Фиг вам!

Вперёд!

Пот заливает глаза…

Шевели поршнями, Лёха!

Опять спасительное нагромождение валунов.

– Не оторвёмся, – на ходу мрачно шепчет Бинк.

– Да, – ласково озирается пленный хахир, – пора передохнуть, люди. А то так недолго и копыта отбросить!

– Щас ты сам у меня отбросишь!

– Никто вас пальцем не тронет, даю слово. Всё, что от вас надо… выполнить ма-а-аленькую просьбу.

– Ага. Только сначала ты выполнишь. Веди нас к Святилищу!

Все замолкают.

В памяти всплывает разговор наёмников – там, в хижине.

«Совать голову в зубы смерти…»

Давилки, ревуныи прочие милые сюрпризы…

– Это глупо, – выдавливает хахир.

Мы с Бинком обмениваемся короткими взглядами.

Разумеется, я помню слова хахира о том, что вблизи Святилища вырубается аппаратура. Значит, есть вероятность, что заглохнет чёртов бронекар…

Или мы четверо «заглохнем» – напоремся в темноте на какую-то фигню.

Неизвестно, что произойдёт раньше…

Зато ясно: если теперь нас повяжут, всё равно придётся тащиться в это грёбаное Святилище – хоть и при свете дня!

Бинк тычет стволом кентавру в бок:

– Здесь ведь рядом… Если за пять минут не дойдём – значит, ты плохой проводник.

– Я… я почти не помню дорогу.

– Тогда на хрен ты нам сдался!

– Спокойно, – усмехается Ер-Кис, до сих пор хранивший молчание, – не трогай скотину… Я и сам знаю путь.

Хахир зло бормочет что-то сквозь зубы. А я ошалело изучаю спину бомжа. Второй раз он меня удивляет.

Вслед за Ер-Кисом мы взяли левее. По осыпающемуся склону достигли вершины гряды и успели проскочить через неё до того, как на склон с гулом выползла металлическая туша бронекара.

Хлопнуло в воздухе. Задрожала земля…

Они снова промазали.

Хотя были на целый десяток метров ближе.

А нам повезло – опять начался лес. Почти такой, как внизу – разве что деревья были тоньше. Зато росли они гуще.

Что-то похожее на ели?

Мы проворно нырнули сквозь живой частокол на опушке.

Дальше сложнее – местами ветки вообще переплетались. Хоть мы больше не лезли в гору, вынуждены были яростно продираться сквозь чащу.

– Долго ещё? – буркнул я.

– Не очень, – отозвался Ер-Кис и прибавил иным, почти командирским тоном: – Без команды не стрелять! Всем идти цепочкой. Держаться за мной – след в след!

Чего он городит? Обычный лес – нет пока и намёка на опасность. Реальная опасность дышит в затылок…

И всё-таки мы подчиняемся.

Только Дима сердито бубнит:

– Не тормози! Прибавь ходу!

Боится, что мясо отнимут?

Впереди, выше самых высоких деревьев, торчит одинокая скала – гигантская глыба с белой, словно на солнце выгоревшей маковкой. Нутром чую – где-то там и находится проклятое Святилище…

Хотел спросить об этом у Ер-Киса.

Но слова застряли в горле. А мир затопила тьма.

Я сдираю «ночники». Тьма слегка сереет, озаряется лучиками звёзд… И оживляется руганью Капустина.

– У тебя тоже? – хрипло спрашиваю.

– Очки вырубились… мать их!

– И у меня, – сухо подтвердил Бинк.

Впереди вспыхивает луч – Ер-Кис зажёг фонарик.

– Следом за мной, – глухо напоминает, – ни шагу в сторону!

Как же здесь темно…

Проклятая чащоба будто облита чернилами. И, кажется, вокруг луча впереди мрак ещё больше густеет.

Хоббит со связанным «кентавром» идут вторыми. Бинк помалкивает, а хахир что-то тихо бормочет по-своему. Монотонно, уныло…

Что это с ним?

И вдруг до меня доходит.

Парнокопытный молится. Без особой надежды просит сохранить свою гнилую, никчемную душу…

Ему жутко. Жутко по-настоящему – до холода в его шести конечностях…

Иб-Хебу его услышит?

А нас – самозваных Посланников?

– Стоп! – командует Ер-Кис. – Да заткнись ты! – свирепо озирается на хахира. Гасит фонарик.

Пару мгновений мы цепенеем в кромешной тьме. Она полна звуков…

Скрип деревьев на ветру…

Робкое журчание местных цикад…

Нарастающий гул бронекара… Неужели эти ничего не боятся?

Луч фонарика опять вспыхивает.

– За мной! – негромкий голос бомжа-проводника. – Тихо, спокойно, без резких движений…

Резких?

И так едва тащимся.

Я стискиваю зубы.

Противоречивые чувства колотятся внутри. Куда он нас ведёт? В безопасное место?

Да кто он такой, чтобы доверять ему наши жизни?

Что мы вообще про него знаем?

Для заурядного карманника ему слишком много известно. И слишком уверенно он управляется с оружием…

Я вздрагиваю.

Что-то неясное мелькнуло сбоку. И как-то особенно резко повеяло хвоей – будто в полдень на солнцепёке…

Я ускоряю шаг. Почти упираюсь в спину Бинка. Но этоне отстаёт.

Оно– рядом.

Я резко поворачиваю голову. Чернильные силуэты деревьев колышутся на ветру. Царапают звёздное небо…

Больше ни хрена не видать.

Я отворачиваюсь.

Вслушиваюсь в мягкий шелест палой хвои у нас под ногами.

Только гнетущее чувство не уходит – будто кто-тосмотрит тебе в затылок тяжёлым, пристальным взглядом.

Вот наваждение!

Чувство нарастает – до мурашек на спине, до холодного пота… И я рву с плеча ремень винтовки.

– Эй! – испуганно бормочет Капустин. – Ты чего, Лёха?

Он замирает и тоже всматривается туда, направо.

– Видишь?

– Нет…

Я вскидываю винтовку, целюсь в чёрную пустоту.

– Не вздумай! – отчаянный окрик бомжа. Слепящий луч фонарика бьёт в глаза. – Не вздумай, – хрипло повторяет Ер-Кис.

Я медленно опускаю винтовку.

Ер-Кис отводит фонарь. Кругом снова тьма – такая же густая, безмолвная… И живая.

Справа и слева. И позади…

Ононе одно.

Я облизываю пересохшие губы.

Бинк что-то растерянно шепчет. Тоже чувствует?

– Всё в порядке, – как заклинание выдавливает Ер-Кис. – Оружие убрать. Идти за мной!

Лес поредел. Призрачное порхание светлого зайчика выхватывает какие-то изломанные, будто артритом скрученные деревья.

– Теперь близко, – успокоил бомж.

Впереди, между веток, и правда маячит гладкий бок скалы…

Святилище?

Только входа пока не различить.

А тьма вокруг – осязаемо плотная. И я почти ощущаю, как она сдвигается с каждым нашим шагом. Затягивается в удушливый кокон…

Густой аромат хвои становится нестерпимо острым. Капельки пота стекают за воротник. А по спине ползёт холод – будто что-точужое уже коснулось её ледяными ладонями…

Сердце колотится. Будто знает – ещё минута, и нам не выбраться из этого чёртова леса…

Деревья вдруг отступили.

У подножия скалы – обширная прогалина.

И луч фонарика озаряет дверной проём, вырубленный прямо в каменной толще. Сама дверь – грубая, окованная железом, с антикварным висячим замком – неказистая, даже мрачная на вид. Но в это мгновенье она кажется нам почти райскими вратами.

Короткой очередью Ер-Кис срезает замок.

Распахивает дверь настежь…

Свет фонарика озаряет ступени, какие-то орнаменты на стенах. Аляповатые, но явно созданные разумными существами. И все тревоги о тайнах Святилища отступают. Главное, сейчас мы окажемся внутри, и этот крепкий металл, эта каменная толща хоть как-то нас укроют, отделят от того, что колышется за спиной…

Ер-Кис заходит внутрь.

Бинк подталкивает хахира. Я делаю шаг вслед за ними.

Всё вокруг гаснет в звенящей тьме…

Раскатистые удары – будто колокол.

Открываю глаза. Но тьма не рассеивается. Я чувствую, что лежу на холодном каменном полу. Через гулкий звон могу разобрать хриплые проклятья Бинка. Кое-как пытаюсь сесть – это с трудом удаётся. Руки и ноги – будто чужие – онемевшие, слабые…

Что произошло? И где остальные?

Гул… Это у меня в ушах.

Я трясу головой. Радужные круги плавают перед глазами. Я кричу:

– Дима-а-а!

В это мгновенье кто-то крепко хватает меня за руку – ледяной лапищей. Кошмар леса уже здесь! Я отчаянно вырываюсь. Молочу кулаками что-то твёрдое. Густая тьма оглашается звериным рыком. Онобьёт меня в ухо!

Проклятое чудище!

Тут в глазах светлеет – или это Ер-Кис включил фонарь, – и я обнаруживаю кулак Димы в сантиметре от своей физиономии.

– Ну, ты! – шевельнулся, пытаясь погрозить ему пальцем. Вот бестолочь контуженая!

Слух и зрение постепенно возвращались. А язык пока заплетался.

– Что это было? – озвучил я через силу.

– Ударили «глушаком», – ответил Бинк, – наугад, прямо через лес. Соваться ближе они не рискнули – даже на бронекаре.

Понятно. Импульс частично рассеялся. А Ер-Кису вообще досталось меньше всех – он уже нормально двигается. Изнутри закрыл дверь на массивный засов. Остановился у нижней ступеньки лестницы в выжидательной позе:

– Ну как, идти сможете?

– А то! – кивнул Дима, подымаясь. И тут же едва не растянулся на полу, – Тьфу… – заворочался в сумраке, – что-то совсем не чувствую ногу…

– Зато я чувствую! – рассердился Бинк. – Оставь мою ногу в покое!

Спустя недолгое время мы всё же оклемались достаточно, чтобы взойти по крутой лестнице.

Это оказался не слишком безопасный путь.

Вертикальная шахта была вырублена в скале, и узкие ступени поднимались вверх по спирали. А в центре темнел ничем ни ограждённый круглый провал.

Именно туда чуть не загремел Дима – я едва успел его подхватить.

– Вот идиоты, – выдавил Капустин, – стены они размалевали, а перила сделать не догадались!

– Не шумите, – попросил Ер-Кис.

Только нам не требовалось особых уговоров. Обстановка явно не располагала к болтовне. Луч фонарика выхватывал мрачные фрески, какие-то серовато-зеленоватые потёки… И снизу что-тоосторожно поскреблось в металлическую дверь.

Я вздрогнул.

Хахир испуганно пробормотал молитву.

А Бинк тихо спросил:

– Засов выдержит?

– Святилище их отпугивает, – без особой уверенности ответил Ер-Кис. – Они ведь не вошли, даже когда дверь была открыта…

Внизу опять что-тозашуршало.

Вроде и негромко, но сердце у меня ёкнуло.

Мы ускорили шаг.

Спустя секунду от двери долетел металлический скрежет – душераздирающий, тоскливый. Будто кто-то огромный навалился на неё снаружи.

Ой!

Вся наша изнурённая компания вдруг ощутила невиданный прилив энергии.