Текст книги "Операция начнётся в полдень"

Автор книги: Олег Красин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Вы имеете ввиду гаишников?

– Не только, – уклонился от прямого ответа Карпов и не стал дальше развивать скользкую тему о коррупции в собственных рядах, – мы окажем вам любую помощь. После неудачного опыта сотрудничества с Баранниковым, мне кажется, наш министр Ерин найдет общий язык со Степашиным.

После этих слов милицейский полковник вызвал начальника отдела собственной безопасности УВД Староконева, и Шумилов обговорил с ним детали предстоящей операции.

Услышав сейчас рассказ Шумилова, его искреннюю похвалу милиционерам, Алексеев тут же снял трубку и позвонил Карпову, поблагодарил за помощь.

– Сколько их развелось сейчас, этих взяточников! – посетовал генерал, поговорив с Карповым.

– Да, Владимир Георгиевич, сплошное лихоимство вокруг, коррупция, – согласился Шумилов.

– А вы, Николай Поликарпович, знаете, в чем отличие лихоимства от мздоимства? – вдруг спросил Алексеев.

Шумилов не знал этого, он пожал плечами.

– Мне кажется, это одно и то же.

– Совсем нет, – не согласился с ним генерал, – если мне не изменяет память, то в николаевском Уложении о наказаниях за уголовные преступления эти два понятия разграничивались. Мздоимство это взятка, которую берет чиновник за выполнение своих обязанностей.

– Вроде толкача, как в советские времена? – спросил Шумилов.

– В советские времена толкачами были снабженцы. А здесь чиновник быстрее исполняет то, что он и так бы сделал, только в отведенное законом время. Например, закон отводит месяц на оформление бумаг, чиновник, которому дали взятку, делает за день.

– В чем же тогда отличие от лихоимства?

– Лихоимство – это взятка за совершение должностным лицом действий вне его компетенции, того, что не положено. Видите, Николай Поликарпович, какая разница, а тут коррупция, коррупция…

Генерал невольно развел руками, недоумевая и удивляясь. Ему было непонятно почему надо использовать это иностранное слово, вместо своих, точно отражающих суть вопроса.

– И все-таки, – неожиданно вернулся он к началу разговора, – переговорите с Забелиным. Мне не нравиться, как он выполняет решение Коллегии. Чем он у вас там занимается? Решает свои дела вместо служебных? Что у него с Виккерс? До меня дошла информация, что он связался с этой дамой из бизнеса.

Последние слова Алексеев произнес жестко, с каким-то внутренним знанием и Шумилов невольно смешался – ему нечем было ответить.

– С Виккерс? Об их отношениях мне ничего не известно, – только и произнес он.

– И плохо! Очень плохо, Николай Поликарпович! Получается, что вы не контролируете обстановку в отделе, не владеете информацией.

Полковник не знал, что незадолго до его прихода, в кабинете начальника Управления побывал Кислицын с материалами проверки Забелина и Цыганкова.

Генерал ознакомился со сводками наружного наблюдения. Он сразу обратил внимание на подчеркнутую красным маркером фразу о том, что Забелин посещал квартиру Виккерс и делал это в рабочее время. Борис Иванович специально отметил это место в сводке наружного наблюдения, рассчитывая на негативную реакцию со стороны шефа.

Начальника Управления охватило раздражение после прочтения материалов.

Конечно, если эта связь была нужно для дела, то она не возбранялась, даже поощрялась. А если только для тела? Что было на самом деле, знал один Забелин. Однако того не было в этом кабинете, у него нельзя было спросить. Сейчас свое растущее раздражение генерал как ушат воды вылил на Шумилова.

– Что изработались? Устали? Кровь из носа течет? Пора просыпаться, Николай Поликарпович. Пора!

Алексеев говорил и говорил, распаляясь, переходя на повышенный тон, не давая возможности ответить и оправдаться.

Вернувшись после этого тяжелого разговора в кабинет, Шумилов замкнул его изнутри на ключ, открыл массивную скрипучую дверцу сейфа и налил себе рюмку коньяка. Он выпил его одним махом, как пьют водку, сел в кресло и попытался успокоить себя.

Внезапно полковник почувствовал, что веко левого глаза у него нервно задергалось. Шумилов приложил к нему ладонь, но нервный тик не проходил и он, чтобы попусту не тратить время, открыл правой рукой папки с делами, принялся читать документы. Так сидел он в своем кабинете долго – пока не стемнело.

Город Уральск, УФСК по Уральской области, кабинет полковника Шумилова Н.П., 19 июля, 10.00.

– Так, так, – повторил несколько раз Шумилов, услышав доклад Забелина о встрече с оперативным источником «Николаем». Он, как всегда, достал сигарету и засмолил её, пуская дым во все стороны: – Значит, ты считаешь, что нам надо браться за Красовскую, а, копнув её, мы выйдем на Плотникова?

– Да, Николай Поликарпович. У агента есть обоснованные подозрения в отношении Красовской. И еще… Вы помните Виккерс?

– Конечно!

– Она мне сказала…

Шумилов остановил его.

– Погоди-ка! Ты её оформил источником? Почему я не знаю?

– Нет, не оформлял… Мы с ней встречаемся.

– Серьезно? С Маргаритой Виккерс?

– А что, вы против? – Забелин удивленно посмотрел на полковника. И чего они все так странно реагируют на их отношения – тогда Саша в парке, сейчас Шумилов? Точно его встречи с Ритой были шокирующими, невозможными сами по себе, как невозможны любовные отношения у солдат двух враждующих армий.

Но Шумилов ответил спокойно:

– Нет. Какое мне дело? Генерал вот только бурчал. Так что она сказала?

– Рита была в начале месяца на открытии казино «Эльдорадо». Есть такой предприниматель – Соколовский. Так вот, он ей сказал, что Красовская возможно связана с Матвеем через юриста Белоглазова. Так что, взявшись за Екатерину Евгеньевну, мы вскроем этот коррупционный нарыв.

– Ты что, в пресс-службу хочешь податься? – с подозрением спросил Шумилов, – там любят громкие словеса, а мы люди простые, тихо делаем свое дело – без шума и пыли. У нас были говоруны на партийных собраниях, говорили много и красиво. Только после 1991 все исчезли. Хорошо, готовь Постановление на заведение дела и сразу план мероприятий. Я подпишу эти бумаги у генерала.

– Но нас, же Кислицын курирует? – удивился Забелин.

– По делам о коррупции есть указание генерала – нести материалы только к нему. Поэтому обоснуй всё четко, грамотно изложи, он не любит когда написано шиворот-навыворот. Как думаешь назвать дело?

– «Стрекоза».

– Почему «стрекоза»? – на сей раз, уже удивился Шумилов, – потому что очки носит?

– Не только. Она вся такая стремительная, легкая, быстро перемещается, хлопает крылышками. Вот я и подумал – пусть будет «Стрекоза». А вы, против?

– С какой стати? Иди и пиши бумаги. Только учти, вопрос о приобретении источников будет очень серьезным. Вводить их со стороны вряд ли получиться. Насколько я знаю, у нас нет там особых позиций.

– Да, это так. Но я думаю изучить в этих целях начальника отдела Ирэну Истомину – мне кажется она наиболее подходящий кандидат. В качестве запасного варианта можно использовать Белоглазова.

– С Белоглазовым поосторожней, – предупредил начальник, – он связан с группировкой Матвея, здесь риск должен быть минимальным. Возможно, по Белоглазову следует переговорить с Цыганковым, только не раскрывая деталей. И обязательно привлеки к проверке Веревкина. Он теперь работает у Плотникова, считай в центре событий. Я недавно с ним разговаривал, у него есть интересные наметки. Эта надо обязательно использовать.

– Я доложу вам свои соображения, Николай Поликарпович. В самое ближайшее время.

– Договорились!

Закрыв за собой дверь кабинета полковника, Забелин задумался.

Он вполне отдавал себе отчет, что впереди его ждет большая и напряженная работа. Совсем не факт, что она увенчается успехом. Может даже его постигнет неудача. Сколько служил в Управлении Забелин, он не помнил, чтобы хоть одна антикоррупционная разработка завершилась результативно, подозреваемых изобличили, дали им по заслугам.

Наоборот, после неудачных попыток схватить за руку проворовавшихся чиновников, несколько оперативников было уволено или переведено в другие Управления. И всё же, всё же. В душе он был скорее идеалистом, чем циником и слово «справедливость» для него не было пустым звуком.

«Как там было у графа Толстого? – подумал Забелин, – если плохие люди объединяются, чтобы творить зло, то и хорошим тоже надо объединиться, чтобы им противостоять. Это же так просто!.. Да, наверное, не сложно, но всё же наивно».

Эта, по своей сути глубокая мысль, выглядевшая на поверхности такой легко осуществимой, на самом деле была, вряд ли исполнима. Хорошие люди разобщены больше, чем плохие, потому что порочные связи, крепче добрых отношений.

Фаза II. Подготовка

Город Уральск, УФСК по Уральской области, кабинет майора Забелина С.П., 19 июля, 10.30.

Закрывшись в своем кабинете, Забелин сел за компьютер и ненадолго задумался. Он полистал имевшиеся у него справки, сообщения о встрече с агентурой и конфиденциальными источниками. Пальцы почти сами начали набирать текст Постановления на компьютерном экране. Следом Забелин набросал план оперативных мероприятий по делу.

Эти документы, вместе с сообщением агента «Николая» и несколькими другими справками он отнес Шумилову. Вскоре все необходимые формальности были выполнены. Он поставил дело на учет, получил пустые корки для подшивки листов и вновь вернулся в свой кабинет.

Теперь надо было продумать, как найти подходы к заместителю Красовской Ирэне Истоминой. Она могла стать ключевым звеном, которое поможет ему решить поставленную задачу.

Открыв дверцу сейфа, Сергей достал бланки различных заданий и начал их заполнять.

«Итак, Ирэна, – продолжил размышлять он, – вызвать её на беседу к себе? Глупо. Сразу возникнут вопросы у той же Красовской – зачем её заместителя вызывали в ФСК. Можно, конечно, придумать какую-нибудь легенду, вроде проверки дальних родственников или проверки на допуск к секретам, ещё чего-нибудь. Но любая придумка может вызвать обоснованные сомнения. Тогда вся работа насмарку».

Дверь кабинета открылась, вошел Цыганков.

– Что задумался, Серега? Гляди веселей и люди к тебе потянуться. Чекист должен быть с усталыми и добрыми глазами. То, что ты устал – вижу, наверное, Маргарита тебе по ночам покоя не дает. А доброта отсутствует – сплошная строгость в глазах!

– Тебе бы всё балагурить, – пробурчал Забелин.

Цыганков прошелся по кабинету.

– На обед пойдешь?

– Опять в пельменную? Уволь, у меня скоро изжога будет от уксуса.

– Почему в пельменную, зачем в пельменную, дарагой, – ответил Цыганков, подражая говору кавказцев, – пойдем в шашлычную, панимаишь! Пасидим, пагаворим, покушаем шашлык-машлык, посмотрим телевизор-мелевизор, вина попьем.

В дверь заглянул начальник второго отделения Игорь Лысенко.

– Скучаете? Не слышали, к нам кто-то из Совета Федерации прилетает, то ли Шумейко, то ли его заместитель.

– Нет, – ответил Сергей, – а когда стало известно?

– Да, только что. По распоряжению генерала всех собирают в зале заседаний через тридцать минут. Отдел борьбы с терроризмом будет распределять людей в посты для охраны.

– А работать когда? – спросил Цыганков, – ведь чертовски хотелось поработать!

– Ничего! – усмехнулся Лысенко, – будешь в кортеже ездить весь день и в носу ковырять.

Посмотрев на часы, Цыганков сказал:

– Серега, тогда мы еще успеем добежать до канадской границы. Пошли скорее на обед. Ты с нами? – обратился он к Лысенко.

– Нет, я уже!

Аэропорт Плеханово, Помещение аэровокзала, 20 июля, 09.00.

Встреча московской делегации прошла, как и намечалось – в штатном режиме, без особых проблем. Едва самолет приземлился, к трапу подали машину для высокого гостя, следом за ней выстроились другие машины кортежа. Впереди встали гаишники с мигалками и вскоре колонна медленно и осторожно тронулась на выезд с территории аэродрома.

В сущности, миссия Забелина, других сотрудников Управления, не задействованных в сопровождении, была закончена. Они могли возвращаться назад в город.

Сергей вошел в здание аэропорта.

Там уже собралось много народа – утром ожидалось несколько рейсов из Москвы, Иркутска, Петербурга. Люди встречали родственников, сами улетали. Стоял ровный несмолкаемый шум, который обычно присутствует в подобных местах. По залу прогуливались милиционеры с собаками, искали наркотики, взрывчатку.

Просматривая зал насквозь, Забелин обратил внимание на белокурую девушку, показавшуюся ему смутно знакомой. Подойдя поближе и присмотревшись, он узнал Ирэну Истомину. Девушка сидела в зале ожидания, читала газету, не обращая внимания на окружающих.

«Этого не может быть, – не поверил глазам Забелин, – мистика какая-то! Только вчера думал о том, как найти к ней подходы и вот она, сидит здесь, передо мною. Словно по заказу! Вот он шанс для знакомства!»

Он подозвал милиционеров, показал удостоверение.

– Видите ту девушку, – показал Забелин на Истомину, – проверьте у неё документы и заведите в отделение. Я пойду следом, мне надо с ней побеседовать.

Милиционеры, с самого утра наблюдавшие нашествие сотрудников ФСК в аэропорт, не удивились просьбе Забелина. Кто знает, может это подозреваемая, террористка?

Не задавая лишних вопросов, милицейский наряд прямиком направился к Ирэне, и Забелин отследил, как милиционеры неторопливо-небрежно проверили её документы, предложили пройти вместе с ними.

Издалека Сергей увидел, как изменилось лицо Истоминой – стало удивленным, встревоженным. Девушка явно недоумевала, почему она вызвала интерес правоохранительных органов. Эффект был достигнут! Пора появиться принцу на белом коне и спасти принцессу из лап дракона.

Он без задержки пошел в отделение милиции, располагавшееся на втором этаже здания. Войдя в кабинет, Сергей вновь показал удостоверение милиционерам, будто видел их впервые.

– Госпожа Истомина, – сказал затем, обращаясь к Ирэне, – я из контрразведки, майор Забелин. Сегодня мы проводим охранные мероприятия, так что вы не удивляйтесь повышенной бдительности наших коллег. Товарищи! – добавил он, повернувшись к милиционерам, – я эту девушку знаю, она уважаемый работник из федеральных органов власти. К ней претензий не имеется. Давайте её отпустим!

Милиция не стала возражать и Забелин, взяв Истомину под руку, вывел из помещения.

– Встречаете кого-нибудь? – спросил он.

– Подруга прилетает из Питера, – ответил Ирэна, и метнула в него быстрый взгляд, – я вас не помню. Вы разве бывали у нас, в нашем учреждении?

– Я бываю везде – работа такая. А что ваша подруга делала в Питере, ездила в турпоездку?

– Нет, она там живет. Я заканчивала Ленинградский финансово-экономический институт. Всё время её приглашала в гости показать Уральск – у нас же красивый город, природа.

Забелин посмотрел на табло с информацией о прилетающих и улетающих самолетах – до прилета рейса из Петербурга оставалось двадцать минут. Он предложил:

– Не хотите выпить чашечку кофе?

– С удовольствием!

Вокзальное кафе располагалось на первом этаже, почти все столики в это утро были пустыми и они без труда взяли по стаканчику кофе, сели на свободные места. Забелин помимо этого купил по паре пирожных.

– Люблю сладкое, – пояснил он Истоминой.

– Да что вы? – рассмеялась та, – я тоже обожаю.

Истомина была крашеной блондинкой. Длинные волосы спадали на её лицо, и она периодически откидывала непослушные прядки назад, мило встряхивая головой.

– Что вы меня так внимательно разглядываете? – с любопытством спросила она, – что-то не так?

Она забавно картавила, мягко, на первый взгляд совершенно незаметно.

– Извините, если я слишком настойчив. Разглядывать моя профессиональная привычка.

– А вы…работаете в контрразведке? Впрочем, вы же сами говорили. Если не ошибаюсь, майор?

– Да.

– И чем вы там занимаетесь, шпионов ловите? – Истомина иронично улыбнулась.

– Скажем так – нехороших людей.

– Для этого у нас милиция есть. А вы должны чем-то серьезным заниматься, как в фильме «ТАСС уполномочен заявить»: агент Трианон пойман с поличным, вражеская вылазка пресечена, корабли в Нагонию, наконец, доставят свой важный груз.

– Напрасно иронизируете, – Забелин сделал глоток кофе, который был горячим, но невкусным, – это была реальная история, она вошла во все учебники, как пример удачной работы контрразведки.

– Что за учебники? История России? Социология? Я там такого не встречала.

– Нет, наши ведомственные учебники. Они закрыты для широкого ознакомления.

Сергей почувствовал, что разговор пошел не по тому руслу – можно долго иронизировать друг над другом, пикироваться, и в результате разойтись ни с чем.

– У вас странное имя – не Ирина, а Ирэна. Это на французский манер? – спросил он.

– Ирина – греческое имя, а родителям хотелось, чтобы оно больше походило на западное. Вот и изменили одну букву. Но мне нравится – звучит как-то элегантнее, загадочнее.

– Пожалуй! Можно сказать, что и поэтичнее. Ирэна рифмуется со словом «сирена», «пена». Возникает ассоциация с морем.

Девушка как-то по особому посмотрела на него, взяла пирожное, медленно откусила, стала запивать кофе.

– Ирэна, мне рассказывали о вас как о высокопрофессиональном работнике, – заговорил Сергей, решив, что пора переходить к главному, – я сам занимаюсь приватизацией или, как у нас говорят, курирую это направление, поэтому в курсе, какой объем работы приходится вам перелопачивать.

– Да, работы много, – с серьезным видом подтвердила Истомина, – но гораздо труднее не сам объем, а то, что почти каждую неделю приходят всё новые инструкции, методички, рекомендации. Их все надо изучить, хорошо знать, а на это уходит много времени. Вот и приходится иногда задерживаться допоздна…

– Никакой личной жизни! – соглашаясь с ней, кивнул Забелин.

Щеки Ирэны тронул легкий румянец.

– А вы не смотрите, что у меня нет кольца – сказала она, – бой-френд, как сейчас говорят, у меня есть. У вас же тоже нет кольца? Тоже никакой личной жизни?

Сергей посмотрел на свою руку, словно видел её впервые.

– А что, пожалуй, вы правы. Я тоже работаю допоздна, на личную жизнь совсем нет времени. И что за работу мы с вами выбрали? – он мягко улыбнулся, как бы приглашая Ирэну в одну с ним компанию, показывая, что у них есть нечто объединяющее, то, что может послужить мостиком для перехода к каким-то новым отношениям.

Любезничая с девушкой Забелин, обратил внимание на то, что Истомина несколько раз бросала в его сторону тот своеобразный взгляд, которым женщина обычно оценивает мужчину. Но завязывать с ней личные отношения, в то время когда у него протекал бурный роман с Ритой, не входило в его планы.

– А что на вашей работе трудно познакомиться с девушкой? – спросила, между тем, Ирэна, – я думаю как раз, наоборот – у вас много таких возможностей, так что не прибедняйтесь.

– Какая вы, однако, подозрительная! Вам бы у нас работать. Знаете, Ирэна, люди бывают разные. Всё зависит от того, какую цель каждый ставит перед собой. Кто-то хочет переспать со всеми встречными женщинами, кто-то – напиться и забыться, кто-то делает карьеру и эти два фактора: женщины и выпивка, могут ему сильно помешать.

– Прямо факторы риска, – фыркнула Истомина, – вы, словно врач-кардиолог.

Разговор с Забелиным её отчего-то заинтересовал и, хотя уже объявили о том, что через пять минут приземлиться самолет с её подругой, она его не прервала, спросила:

– А сами вы себя к кому относите? К бабнику, выпивохе или карьеристу?

– Я, пожалуй, нечто среднее – всего понемногу.

– То есть ни рыба, ни мясо?

– Да, – усмехнулся Забелин, – сало! А если серьезно, однозначных людей вы, пожалуй, не встретите. В каждом из нас намешано черте что: комплексы, характеры, страхи. Вот вы, например, вы себя знаете, какая вы?

– А что я? – удивилась она.

– У вас нет страха одиночества?

– Одиночество? Я его отгоняю от себя, – немного подумав, ответила Ирэна, – я полностью погружаюсь в работу и тогда ничего не замечаю вокруг. И потом, вы забыли, у меня есть парень.

Она вдруг как будто опомнилась, словно очнулась от гипноза, заторопилась:

– Не знаю, отчего с вами так разоткровенничалась. Вы простите, ради бога, мне надо самолет встречать.

– Конечно, конечно! – согласился с ней Забелин, – я хотел только попросить вас об одном одолжении. Мне надо получить консультацию по некоторым приватизационным документам. Могу я подойти на неделе?

– Если только это займет немного времени, – замялась Истомина, – вы знаете, у меня полно работы.

– Клянусь, что сильно мешать не буду!

Позднее, вернувшись в Управление, он встретился с Цыганковым.

– Послушай, Саня, – сказал он, – если ты нашел хороший источник – женщину, но она хочет личных отношений…

– Ну и что, это может здорово помочь в работе. Любовницы – самые лучшие агенты, это еще из Библии известно.

– А ты что, читал Библию? – удивился Сергей.

– Нет, я читал «Библейские истории» одного польского писателя и он, наоборот, высмеивал религию. Так что, брат, вступай в интимные отношения и ни о чем не жалей. Тем более – ты не женат.

– Но у меня есть Рита.

– Глупая постановка вопроса. Все наоборот. Ты не женат, поэтому изменить никому не можешь. И потом, разве женатые мужики не спят с любовницами, нисколько не терзаясь угрызениями совести? А тебе надо переспать для дела, чтобы привлечь к сотрудничеству. Так что, оставь свои моральные колебания и действуй. Девчонка-то хоть стоящая?

– Ты, словно змей-искуситель! – засмеялся Сергей. – Девчонка нормальная – начальник отдела.

– Упакована?

– Думаю не очень. Есть у неё, правда, своё авто – синяя семерка. Кстати, поможешь потом номера пробить?

– Не вопрос!

Забелин шутливо загнул второй палец на руке.

– Есть еще квартира – однушка.

– Ну, вот видишь! А ты говоришь: «не очень!»

– Ладно, – закрыл тему Сергей, – как прошел день? Сохранили приезжее лицо в неприкосновенности?

Цыганков в отличие от Забелина весь день был занят, участвую в сопровождении и охране московской вип-персоны.

– А что с ним сделается? Лицо, на то оно и лицо, помелькало и исчезло. К концу дня отправили в аэропорт. Наверное, – Цыганков посмотрел на часы, – подлетает к Москве. Вообще, скажу тебе, муторное это дело, таскаться следом за боссами в кортеже. Словно присутствуешь на чужом празднике, только в качестве официанта.

– Как говорится: «Назвался груздем – полезай в кузов». Заезжали куда или сразу в администрацию? Я новости сегодня не смотрел.

– Да так, несколько объектов посетили. Заехали на металлургический к Генералову, в танковое училище, попутно какой-то детский дом прихватили. Надо же показать, что власть любит детей.

Цыганков снова посмотрел на часы.

– Ты еще задержишься? А то я побегу…

– Да, поработаю.

Было около девяти вечера, когда Забелин окончил все дела, которые наметил выполнить сегодня. Складывая бумаги в сейф и опечатывая его, он внезапно представил, как приедет сейчас в квартиру к Рите. Несмотря на позднее время, она его ждет, приготовила ужин.

На душе его стало тепло как у человека, которому есть куда возвращаться, которого ждут.

«А ведь раньше я этого не чувствовал, – подумал он, – не чувствовал, потому что был один. Когда ты один, то никому не нужен, впрочем, как и тебе никто. Одиночество с одной стороны закаляет – становишься жестким и решительным, нет времени на сантименты, душевные эмоции. А с другой стороны…» Он хотел придумать затейливое сравнение, но в усталую голову ничего не приходило и ему не захотелось напрягаться.

Сергей спустился вниз, в дежурку, чтобы узнать, не едет ли дежурная машина в сторону улицы Зои Космодемьянской, где проживала Виккерс.

Но, никто не ехал в ту сторону, никто не хотел его подвезти.

Город Уральск, кабинет главы администрации области Медведева А.И., 21 июля, 10.50.

– Владимир Георгиевич, я меня есть нехорошая информация по металлургическому заводу – потерев голову в районе висков – боль возникла с утра, видимо поднялось давление, сказал озабоченно Медведев озабоченно. – Мне звонил Алексей Никандрович, жаловался, что Плотников пытается выдвинуть какие-то неприемлемые для него условия на аукционе. Я вообще не понимаю – мы приняли решение передать оставшиеся ваучеры в фонд «Согласие». Для чего это делалось? Скажу откровенно, чтобы помочь Генералову выкупить заводские акции и тем самым, чтобы наши активы остались бы в области. Конечно, это нарушение законодательства, но разве там, наверху, – он многозначительно показал пальцем на потолок, – не нарушают законодательство?

– Да, конечно! – согласился с ним генерал Алексеев, которому такие случаи были известны намного больше, чем Медведеву.

Генерал подумал, что надо будет по возвращении в Управление немедленно запросить дело оперативной проверки, которое завел Забелин, посмотреть в какой стадии идет работа, не нужно ли подтолкнуть, ускорить. Металлургический завод – серьезный объект, стратегический, там делают бронетанковую технику.

– А что же конкретно хочет Плотников? – спросил Алексеев.

– Я не знаю подробностей, но что-то такое, что категорически не устраивает Никандрыча. Может кто-нибудь из ваших людей встретиться и с ним переговорит?

– Я направлю нашего офицера, который курирует это направление.

Достав из черной кожаной папки блокнот, Алексеев сделал в нем пометку.

– Этот Плотников, за ним столько «косяков», – констатировал он, – может, есть смысл поднять вопрос о его замене?

Недовольно хмыкнув, Медведев ответил:

– Рад бы в рай, да грехи не пускают! За него держится полномочный представитель Дергачев руками и ногами, и потом, у него сильная поддержка в Москве – хотят наградить орденом «За службу Отечеству». Я сам видел Представление. Так что, сковырнуть его будет тяжело. Вообще хотел предупредить вас – Дергачев ведь не только на меня льет грязь, он пишет кляузы и на вас.

– На меня? – удивился Алексеев.

– Да, да, не удивляйтесь. Он пишет, будто вы мешаете проведению приватизации, т. е. проведению генеральной политической линии, постоянно проводите проверки, информируете инстанции о негативных последствиях. Любое дело о нарушениях в ходе приватизации он готов вывернуть наизнанку, представить как нападки на демократические устои. Поэтому будьте осторожны, не давайте им повод.

– У нас еще и крупных дел-то не было в этой сфере. О чем можно писать? – покачал головой удивленный Алексеев.

– Он, таким образом, фон создает. Когда появится что-нибудь крупное – тогда и развернется. Это как артподготовка на фронте, перед решающим наступлением. Основная его цель это, конечно, я. Но меня снять не удастся – должность выборная, а вас гораздо проще. Еще не отдыхали в этом году? – поинтересовался Медведев, меняя тему.

– Планирую в августе поехать в наш ведомственный санаторий в Сочи, а вы?

– Наверное, поеду за границу. Хочу побывать в Италии с семейством, может, в Венецию загляну. Я как-то в советские времена был в Югославии – отдохнули, помнится, прекрасно. А сейчас там опасно, война идет между хорватами и сербами.

– Да, каждый день показывают военные действия, так сказать, вести с полей.

– Если у вас ко мне ничего нет, Владимир Георгиевич, то работайте по плану. У меня скоро будет на приеме руководство города Краснокаменска и района. Эти черти никак не могут ужиться, устраивают всё время какие-то пакости, подвохи друг другу, а население страдает. Вот смотрите!

Глава администрации достал из верхнего ящика своего письменного стола два номера местной прессы.

– Это газетка мэра Краснокаменска, называется «Краснокаменск: вчера и сегодня». А это газета руководителя Краснокаменского района – «Краснокамье». Пинают они там друг друга – будь здоров! Кроют во все корки. Главное-то читателей, что в городке, что в районе с гулькин нос. Нет, надо тратить деньги, время, отвлекать жителей на такое, с позволения сказать, безобразие. Скоро друг друга матом посылать будут. В общем, придется их выдрать, как сидоровых коз.

Они попрощались, и генерал Алексеев поехал в Управление. Разговор с губернатором обеспокоил его. Он совсем не предполагал, что Полномочный представитель Президента может иметь на него зуб, ведь они нигде, в сущности, не пересекались. Однако у генерала Алексеева не было повода не верить руководителю области.

Алексеев вспомнил, что недавно подписывал план мероприятий по делу, которое завел Забелин, там речь шла о возможном получении взятки Красовской – близкой связи Плотникова, который, как известно, имел большое влияние на Дергачева. Прикинув возможные последствия, Алексеев уже пожалел, что форсировал события и буквально заставил Шумилова и его подчиненного активизировать работу.

«Что получится в результате, – подумал он, – арестуем Красовскую. Возможно, зацепим Плотникова. Но, Дергачева мы не сможем тронуть. Этот ППП начнет мутить воду в администрации Президента, круги дойдут до Директора ФСК и чем всё закончится еще неизвестно – могут и заслушать на Коллегии. Надо дать команду Шумилову – пусть не слишком форсируют события, торопиться незачем».

Уже у себя в кабинете он поднял трубку телефона внутренней связи и сказал Шумилову:

– Николай Поликарпович, переговорите с Забелиным, пусть работает осторожно, вдумчиво, без ненужной никому спешки. Мы должны получить стопроцентные доказательства коррумпированности объекта, а не косвенные улики.

– Я не понимаю, Владимир Георгиевич, – глухо в трубку сказал Шумилов, – вы же сами нас торопили на Коллегии.

– Обстановка изменилась. Я получил информацию, как говорится, из первых уст, не буду вдаваться в подробности, но сейчас надо быть предельно внимательными. Так и проинструктируйте Забелина. И еще, губернатор высказал пожелание, чтобы кто-то из наших сотрудников встретился в самое ближайшее время с Генераловым. Думаю, правильным будет отправить на встречу Сергея Павловича. Это в русле его работы по делу.

– Я всё понял, товарищ генерал, сегодня же передам ваши указания майору Забелину.

Город Уральск, УФСК по Уральской области, кабинет майора Забелина С.П., 21 июля, 15.20.

Целый день Забелин посвятил разработке плана по установке спецтехники в кабинете Красовской.

Первоначально, по его просьбе Веревкин, имевший доступ ко всем помещениям приватизационного ведомства и фонда имущества, находившегося этажом ниже, принес схему кабинета Красовской.

Развернув листок сложенный пополам, Сергей внимательно посмотрел на размещение мебели в кабинете, положение окон, телефона. В принципе, компоновка была стандартной: прямоугольная комната размером приблизительно 13–14 квадратных метров, ближе к окну стоял большой стол, к нему был придвинут небольшой приставной столик.

После этого в кабинет к Забелину забежал Переделкин.

– План помещения есть? – весело спросил Гриша прямо с порога, который слез с диеты и теперь начал поправляться, – для нас это как печка, от которой мы танцуем.

– А как же? – в том ему ответил Забелин, – Держи!

Он протянул Переделкину схему кабинета и Гриша, сразу, словно собака учуявшая дичь, превратился весь во внимание, впился глазами в лежавший перед ним листок бумаги.