Текст книги "Взрослые сказки (сборник)"

Автор книги: Олег Бажанов

– Я понял, Ваша Светлость. Но без вашей помощи у меня не получится – слишком их много.

– Помогу.

– Ещё у меня есть сомнение, а что если эти ведьмы «видят» меня?

– Ты же знаешь, что «увидеть» тебя или меня может любая женщина при условии, что там, где мы с ней будем заниматься любовью, стоит зеркало. Отражение обязательно покажет истинную сущность. Опасайся этого. А в других случаях даже самая сильная ведьма сможет увидеть тебя лишь по твоему желанию. Мы же с тобой видим их сущность всегда и везде.

– Простите… Но мне кажется, что одна из врачей всё-таки догадывается, кто я.

– Уже «засветился»? – насторожился Повелитель Тьмы.

– Не знаю. Вроде нет. Между нами ничего не было.

– Скажи мне её имя.

– Наталья… Наталья Александровна Баширова, заведующая отделением…

– Сейчас проверим… – Хозяин закрыл глаза и через несколько секунд открыл их.

Теперь он смотрел на Чернова с интересом.

– Снова свои чары применял? – спросил он.

– Нет… Я помню Ваш запрет.

– Но эта красавица думает о тебе. Я прочитал её мысли. И если ты добился такого без принуждения, то, скажу честно, хотел бы я оказаться сейчас на твоём месте.

– Я не совсем понимаю, Ваша Светлость…

– Если бы меня так же любили, как тебя… бескорыстно, не из-за страха… – Старичок с вызовом в глазах смотрел на Чернова. – Бесов сын!

– Она меня любит? – Чернову верилось в это с трудом, несмотря на то, что перед ним сидел сам Повелитель Тьмы.

– Ты не знал? – усмехнулся Хозяин. – Любит. А значит, чувствует. Будь с ней поаккуратнее. Любящая женщина всегда видит сердцем. Подумай, как ты ей в случае чего всё это объяснишь? А может, стереть из её души и памяти это ненужное чувство и не мучиться в догадках?

– Вы же знаете, что любовь из женского сердца вырвать нельзя. Её можно лишь заменить, например ненавистью. Я не хочу, чтобы она меня ненавидела.

– Не хочешь причинять ей вреда? Вижу, что и ты к ней неравнодушен, – озадаченно произнёс Повелитель Тьмы.

– Я не могу любить по природе своей, Ваша Светлость. Вы же знаете.

– Не можешь… Я тоже так думал. Но сейчас ясно вижу, что-то с тобой происходит. Задержался ты в человеческом обличье. А форма, как известно, определяет содержание.

– Вы заберёте меня отсюда?

– А ты этого хочешь?

– Нет.

– Имей в виду, если полюбишь земную женщину по-настоящему, станешь смертным.

– Я знаю это, Ваша Светлость.

– Хотя, возможно, это не самый худший вариант для тебя – ты же хотел сменить род деятельности. Ладно, давай посмотрим, что из всего этого получится.

– Так я остаюсь?

– Остаёшься и работаешь за троих! Детская смертность в вашем центре должна быть на самом низком уровне! Для брошенных детишек находи добрые сердца и заботливые руки. Пусть они обретут новых мам. Больных у тебя не будет! Из твоих рук на свет должны выходить только здоровые дети!

– Я всё сделаю, Ваша Светлость! Но почему Вы не распекаете меня, почему дозволяете остаться здесь?

– Сила Отца сотворила не только Небо и Землю, горы, моря и долины, Тьму и Свет. Отец создал Мужчину и Женщину! Мужчину для Женщины, а Женщину для Мужчины! Такова природа разумности вещей и их соразмерности друг другу. И не нам с тобой менять эту природу. Мой опыт подсказывает, что самое верное средство от поразившей тебя болезни – усталости и апатии – любовь чувствующей женщины. Достойной женщины. А такая женщина, как твоя Наталья Александровна, даст любому мужчине невероятное наслаждение от общения с ней. А если у вас с ней ещё и много общего, например книги и музыка?.. Её запах, её смех, её улыбка, голос, с чем это можно сравнить вообще? А, Чернов?

– Ни с чем, Ваша Светлость! Но она сторонится меня. А как подойти к ней без своей силы, я не знаю.

– А нельзя ли просто взять телефон и набрать сообщение: «Привет, Наташа! Погода какая-то не очень… настроение тоже… позвони мне, как сможешь». Она обязательно позвонит, и ты пригласишь её в ресторан. Потом вы будете гулять по парку. Ты обнимешь её… просто, как близкого человека… Сила ему нужна! Зачем же так не ценить себя, Чернов?

– Она позвонит и пойдёт со мной в ресторан? Вы уверены?

– Да, теряешь квалификацию, Чернов! – хмуро протянул Хозяин. – Я и так много открыл тебе. Когда уйду – звони!

– Позвоню! Спасибо, Ваша Светлость!

– Вижу, быть тебе смертным, Вячеслав, – к гадалке не ходи!

– Пусть. А Вы любили когда-нибудь, Ваша Светлость?

– Любил, – вздохнул Повелитель Тьмы. – Удивлён? Наверное, думаешь, что я всегда находился при этой должности.

– Нет. Я знаю, кем Вы были раньше. Расскажите мне про Любовь.

– Что ж… – Хозяин пристально смотрел на своего помощника. – Всё просто и сложно. Когда-то давно я действительно полюбил земную женщину… Она была лучшей из смертных. Её звали Молодая Луна. Я же называл её ласково – Лу… Архангелы тогда обладали правом иметь земных жён.

– Вы полюбили её с первого взгляда?

– Да. – Глаза Хозяина потеплели. – Как только увидел. Любовь, Вячеслав, это то, ради чего не жалко отдать всё, даже саму жизнь! Пусть вечную…

– И где она сейчас, эта Лу?

– Она умерла. – Хозяин опустил глаза. – Давно…

Повелитель Тьмы посмотрел на Чернова долгим взглядом.

– Во времена начала последней человеческой цивилизации на Земле ещё не существовало Ада. Ад создавал я. Он стал моим наказаньем и искуплением. Я не смог защитить свою Любовь, свою Лу!..

– Ничего не понимаю! – выдохнул Чернов. – Как она могла умереть? Вы же всесильны!

– Не сильнее Отца нашего. Но тогда я пошёл наперекор Его воле и уничтожил виновных в смерти моей Лу вместе с городом, где те проживали. Пострадали невинные люди. Хотя они ничего не сделали, чтобы спасти её.

– И Он…

– Да. Он сослал меня в Ад навсегда. Но теперь у меня большие полномочия. Даже больше, чем у архангелов. – Перед собой Чернов видел сидящего на стуле старичка профессора, но от его голоса и каждого произнесённого им слова по коже пробегал мороз.

– Возможно, я так захотел и заставил её полюбить меня. Но она любила по-настоящему, – тихо продолжал рассказывать профессор. – Настало время, когда Отец запретил нам любить смертных. Запретил вмешиваться в их жизнь. А я ослушался и продолжал тайно встречаться с Лу. У нас было это божественное слияние. Самое высокое. Без всяких извращений, придуманных людьми гораздо позже. Мы жили по любви. Но жрецы по наущению одного из ангелов решили наказать Лу в назидание остальным людям. Они казнили её. Сожгли на костре.

– Жестоко. Но теперь я понимаю, почему Вы сожгли тот город. Скажите, а сколько Вы знали её?

– Сорок земных лет. Мы были счастливы сорок земных лет. – Хозяин улыбался, а его глаза светились отблесками далёкого счастливого времени. Потом взгляд потух и улыбка сошла с его лица. – Я вот пережил даже своих детей.

– У вас были наследники, Ваша Светлость? – Чернов снова не смог скрыть удивления.

– Двое – мальчик и девочка. Земные дети других ангелов ополчились на моих детей. Была великая война. Чтобы прекратить её, Отец наслал на Землю Потоп. Выжили немногие. Мои сын и дочь погибли. А я в то время был заточён в подземельях Ада. Я остался один, и никто меня не поддержал. Воистину плохо, когда ты один. Трудно одному: один не воин. Но я знал, что только тот, кто господствует над собой, способен господствовать над другими! И я выдержал все испытания. И создал вас! А теперь мы сильнее, чем вся Божья рать!

– Ваша Светлость, – нарушил Чернов повисшее молчание, – Вы отомстили за гибель детей?

– Отомстил. Я не успокоился, пока не убил последнего из отпрысков ангелов. Потому и нахожусь до сих пор в конфликте со всей Божьей свитой. Но у меня своя ничуть не хуже! – Повелитель Тьмы потрепал Чернова по плечу и тепло посмотрел своими большими глазами, а Чернов увидел, что они небесно-синего цвета. «У ангелов такие глаза», – подумал он.

– На всё воля Отца! – произнёс Чернов поклонившись. – Ваша Светлость, если Лу и её дети погибли, значит их души Вы могли забрать себе. Значит, они у Вас?

– Нет. Отец в назидание мне поместил их в Рай. Нам разрешено видеться только один раз в году. Они помнят меня и любят, а я знаю, что им хорошо там.

– И поэтому Вы верно служите Отцу?

– Не только поэтому.

– Ваше войско не имеет числа. А Вы не пытались снова бунтовать?

– Какой ты горячий! – усмехнулся Хозяин. – Я никогда не спрашивал и не спрашиваю, почему для всех этих испытаний Отец выбрал меня. Я исполняю Его волю, как ты исполняешь мою. Ладно, мне уже пора! Скоро ты всё узнаешь сам.

– О чём, Ваша Светлость?

– О Любви, – улыбнулся старик и легко потрепал Чернова по руке.

Когда Чернов провожал старичка профессора до выхода, тот мягко взял его под руку и, оглядев снизу вверх, сказал:

– Знаешь, когда Отец занят, а чувство одиночества и жажда понимания отправляют меня в путешествия, в тебе я нахожу умного собеседника, с которым могу рассуждать об истинных ценностях. Береги себя, Чернов.

– И Вы берегите себя, Ваша Светлость! Я очень люблю Вас! – Чернов говорил искренне.

Сумрак ночи накинул на город и медицинский центр волшебную пелену, сделав невозможное реальным. Темноволосая женщина в белом халате шла тихой поступью по полутёмному коридору, ведущему в детскую реанимацию. Меньше всего она хотела бы сейчас встретить кого-нибудь из персонала. Парой простых заклинаний она предусмотрительно вывела из строя камеры видеонаблюдения на целом этаже. Убедившись, что в реанимационном зале никого нет, кроме лежащих в кювезиках деток, женщина в белом халате подошла к ближайшему малышу и вытянула над ним руки. Закрыв глаза, она стала произносить какие-то непонятные слова. За этим занятием и застал её Чернов.

– Вам теперь понадобились детские жизни, Валентина Николаевна? – негромко поинтересовался он, будто говорил о чём-то обыденном, привычном.

Женщина отскочила от ребёнка как ошпаренная.

– Что вам тут надо? – прошипела она, сжигая Чернова глазами.

– Это вам тут чего надо?.. – с угрозой в голосе спросил он. Её чары для него были не страшны.

– Просто зашла… проведать… – Она была удивлена тем, что человек продолжал стоять и разговаривать с ней. Или это не человек?.. Она не успела закончить мысль.

– Вон отсюда! – Он произнёс это так, что она ощутила его настоящую Силу.

– Я сейчас… быстро… – засуетилась ведьма, проскальзывая мимо Чернова в открытую дверь. – Простите!..

– Стоять! – приказал он ей. Женщина застыла в коридоре как вкопанная. – Я пойду с вами. Сдаётся мне, что у себя на складе вы занимаетесь не совсем хорошими делами. Покажете мне помещение склада.

– Конечно, – не стала спорить ведьма. – Но вы ошибаетесь.

– Посмотрим.

В полном молчании они спустились в лифте на первый этаж и дошли до аптечного склада. Женщина достала из кармана ключи и отперла дверь. Чернов шагнул в темноту первым и включил свет. Почему-то под потолком загорелись только две лампочки, и большая часть зала осталась неосвещённой. Но он хорошо видел и в темноте. Чернов двинулся вдоль высоких стеллажей с ящиками и коробками. Что он искал? Он пока не знал, но интуитивно чувствовал, что именно здесь находится источник силы этой злой ведьмы.

Стараясь не смотреть в её сторону, краем глаза Чернов следил за возможной угрозой с её стороны. Но всё-таки он недооценил опасность, исходящую от этой женщины.

Не дожидаясь пока Чернов закончит осмотр склада, ведьма одним движением руки распустила собранные в хвост волосы, потом достала с полки какой-то предмет, взяла его в левую руку, а правую вытянула в сторону незваного посетителя, описала указательным пальцем круг и ткнула через его центр прямо в Чернова. Он почувствовал сильный удар. Сердце пронзило раскалённой иглой. В глазах потемнело. Он застонал и пошатнулся, схватившись за решётку стеллажа. Когда грудь немного отпустило, расслышал довольный смех. Ведьма экспериментировала, разминаясь в силовой магии.

Отдышавшись, Чернов выпрямился, с ненавистью глядя на хозяйку склада. Увидев, что он оправился, ведьма собралась отработать другой приём.

Не дожидаясь, пока его добьют, Чернов топнул ногой, отталкиваясь от пола, и со всей мочи метнул своё тело навстречу изготовившейся к атаке нечисти. Испустив истошный прошибающий вопль, ведьма встретила нападение, выставив на вытянутых вперёд руках кристалл кварца. «Вот он, Магический камень!..» – мелькнуло в голове Чернова, прежде чем он почувствовал, как неведомая сила толкнула его назад, кинула к стене, прошла через голову к самому сердцу и сжала его немыслимыми тисками, принуждая остановиться.

– Нет! – упрямо и зло шептал он. – Не так просто! Не так быстро!..

Но сердце, сделав несколько затихающих ударов, больше не билось.

Со стороны всё выглядело безобидно: женщина в белом халате оттолкнула руками летящего на неё человека, тот упал и не поднялся. Но ведьма почувствовала, как остановилось время. Магический камень, сделавший своё дело, теперь лежал у её ног, превратившись в обыкновенный минерал и став бесполезным. Сила, которую она накопила в нём, вылетела при ударе о грудь Чернова, пробив его ауру и жизненное поле. «Я убила его! – подумала она, но ожидаемой радости не почувствовала. – Теперь я наполовину ослабла». Ей почему-то стало не по себе. Ведьма ощутила растущее напряжение в воздухе. Вместе с напряжением стал расти и страх расплаты за содеянное. Вдруг в полной тишине в сумраке большого зала стали материализоваться прямо из воздуха и проявляться расплывчатые тени, приобретающие мохнатую форму, превращающиеся в хвостатых и рогатых чудищ. На их мускулистых шеях и руках болтались цепи и богомерзкие знаки с сатанинской символикой. Искусно выкованные из адского металла, они светились во мраке под воздействием сокрытой магической силы. Посланцы Сатаны были неподвластны чарам ведьмы и не обращали на неё внимания. А она только фиксировала происходящее и не могла даже пошевелиться. Страх, которого она ещё не знала никогда, сковал железными оковами руки и ноги. Бесы подняли тело мёртвого товарища и спешно потащили сквозь стену.

– Это невозможно! – твердила она как безумная. – Так не бывает… я знаю. Не надо меня пугать. Такого не может быть…

– Прочь отсюда! – услышала ведьма глухой раскатистый голос, которому не могла не подчиниться, который сгибал даже самую железную волю.

На складе погас свет и повисла настороженная, угрожающая тишина. Женщина нервно оглянулась по сторонам, втянула голову в плечи и, стараясь ступать неслышно, быстро пошла к выходу. В голове не было ни одной мысли, только жуткая ледяная пустота. Такая же холодная пустота легла на сердце, придавив его могильным камнем. Исподволь, ниоткуда пришло понимание: не будет ни прощения, ни спасения. Всё! Отзвенели колокола! Расплата близка… Она не знала, что ей теперь делать, что думать, куда податься. Она чувствовала, как вслед ей смотрит кто-то очень сильный, мрачный, угрюмый, хранящий тайну.

Выскользнув из помещения склада, она тенью метнулась к кабинету, включила спасительный свет и опустилась за рабочий стол. С монитора компьютера на неё смотрели глаза Хозяина, вдавливая грудь и плечи в кресло ощущением опасности и скорой неотвратимой гибели. С трудом она повернула голову направо и посмотрела в зеркало. Из его прозрачной бездны на неё смотрело лицо Дьявола.

– Я провинилась, Хозяин! – дрожащим голосом произнесла она. – Я случайно убила твоего слугу.

– И будешь наказана! – Лицо в зеркале оставалось неподвижным.

– Я приму любое твоё наказание. Но прошу, оставь меня здесь! Я больше не буду вредить людям.

– Ты и не сможешь. Твой Ад начнётся на Земле и будет в точности таким, какой была твоя жизнь. Ты получишь исполнение своей мечты. И будешь получать каждый день…

После слов Хозяина дверь кабинета отворилась и на пороге возникли трое хорошо одетых симпатичных парней. Не говоря ни слова, они подошли к сидящей за столом ещё не старой женщине, заставили встать и скинуть одежду. Стыдясь, она посмотрела на себя в зеркало и с ужасом увидела в отражении голую старуху в окружении рогатых и хвостатых гостей. Бесы грубо кинули хозяйку кабинета на стол, и её лицо исказилось в немом крике: она почувствовала, как в неё вошли одновременно три огненных жезла, разрывая и сжигая внутренности…

Медленно, очень медленно он поднимался по отвесной стене. Стена непреодолимо высока. Но ему нужно туда – наверх. Там светло. А внизу непроглядная темь. Он понимает, что самая высокая вершина скалы – это его жизнь. И он должен достичь её. Нет сил. Сейчас ослабевшие пальцы отпустят каменный выступ, и всё… Но, кажется, ещё кто-то рядом. Этот кто-то хватает за ворот куртки, не даёт упасть и тянет вверх…

Тело растворилось в чём-то комфортном, потеряв ощущение тяжести, остались одна невесомость и чувство бескрайней, бесконечной Любви. Непонятно, откуда идёт это мощное захватывающее чувство, когда ты просто знаешь, что тебя любят…

Свет, как вспышка, мелькнул в закрытых глазах, и он понял, что жив, и всей грудью вдохнул удивительно неплотный живой воздух…

Чернов отрыл глаза и увидел, что совсем не имеет физического тела. Была лишь полупрозрачная невесомая оболочка, напоминающая по форме тело человека, и всё. Он парил в воздухе над зелёной травой, над цветами, густо покрывающими яркую поляну. На траве у его ног сидел Хозяин в своём обычном обличье.

– Я умер? – спросил Чернов.

– Это как пожелаешь. – Хозяин был намерен шутить в своей манере.

– Верните мне последнее тело. Пожалуйста.

– Зачем? Оставайся здесь. Ты заслужил Рай, – сказал Хозяин. – Посмотри на этот чудесный мир первозданной природы – в нём много Света, много Жизни. Смотри: вот журчит ручей, в нём чистая вода, а вот рыба, вон по берегам растут ягоды, фрукты. Посмотри, какое чистое небо над головой! Это всё твоё! Ты можешь летать, как птица. Лети к тёплому ласковому морю. Это море Любви! Там ты встретишь друзей.

– Ваша Светлость, отпустите меня на Землю.

– К ней?

– К ней.

– Что ж, воля твоя. Только помни, там ты станешь простым смертным!

– Я никогда не забуду Вашей доброты.

– Пусть будет так!..

Чернов и Наталья Александровна сидели за столиком в уютном зале недавно открытого в городе итальянского ресторана. На нём хорошо смотрелся костюм, пошитый на днях в одной из мастерских «Дольче и Габбана» в самом Риме, на ней – последней моды тёмное платье. Её светлые волосы свободно спадали по плечам до самой талии. Они волновали Чернова и мешали сосредоточиться на мысли о постоянном контроле над собой. Их ужин уже подходил к концу. За вечер они переговорили о многом и теперь заговорили об искусстве.

– Вы сказали, что вам нравится Гёте. – Чернов был учтив, как воспитанный кавалер из высшего общества. – Мне тоже. А какое именно произведение вам больше всего нравится?

Наталья, подумав, чуть склонила голову набок и мягко улыбнулась одними уголками красивых губ:

– «Фауст».

– Почему именно «Фауст»? – Чернов был настойчив.

– Мне понравились все – и Бог, отдавший Фауста на расправу, и хитрый и изворотливый Мефистофель. Уже в шестнадцать лет я знала «Фауста» в переводе Пастернака почти наизусть.

– И что же вы вынесли для себя из прочитанного, Наталья Александровна?

– Я поняла, нельзя обращаться за помощью к бесу, даже если он находится как бы у тебя в услужении. – Она сказала это очень серьёзно глядя Чернову в глаза.

«Неужели всё-таки видит? – кольнула опасная мысль, но он тут же отогнал её. – Хозяин не ошибается – она сердцем чувствует».

– Вам, конечно, симпатичен сам Фауст? – почти утвердительно произнёс он.

– Совсем нет.

– А кто?

– Мефистофель.

– Интересно. И почему же?

– А вы сами посмотрите – в «Братьях Карамазовых», «Мастере и Маргарите», «Фаусте» Сатана – искуситель, но он же – несущий знания, носитель субъективности. Помните Змея-искусителя из Библии? Он призывал Еву откусить плод именно с древа познания! И именно после этого Адам взглянул на себя со стороны и стал человеком. Всё стало сложнее: появился выбор, появилось чёрное – белое, знание – незнание, голые – одетые, Добро – Зло. Сатана – один из полюсов, который заставляет человека искать, бороться, познавать. Без понятия Добра и Зла у большей части людей не было бы стимулов что-либо познавать. Электрический ток ведь бежит только тогда, когда есть «плюс» и «минус». Цель жизни человека – в конечном итоге прийти к тому, что всё в мире есть суть единого.

– Почему же Сатана выбрал именно Фауста? Как по-вашему?

– А кого ещё? В душе монаха нет сомнений, а если есть, то они подавляются верой. Фауст же – учёный, пытливый, сомневающийся ум которого находится в постоянном поиске истины. Его легче смутить, легче увлечь новым опытом, чувственным в том числе. Кроме того, Фауст – страдалец! Его знания не имеют приложения, фактически у него нет ни счастья, ни душевного покоя, и он не видит цели своей жизни, её у него тоже нет. Знания становятся самоцелью, и мозг начинает пожирать сам себя. И человек пускается во все тяжкие…

– Аргумент принимается, – улыбнулся Чернов. – А почему Сатана не выбрал крестьянина?

– Я думаю, что человек труда тоже бы не подошёл Мефистофелю, он сам об этом прямо говорит в четверостишье про рецепт счастья. А вот несчастный, заблудившийся в своих умозаключениях циничный алхимик – идеальный вариант для искушения!

– Почему же Сатана так долго возится с Фаустом?

– Всё очень просто! Человек ненасытен! Покорив ручей, он хочет покорить реку, покорив реку, он уже хочет покорить море! Мудрая «Сказка о рыбаке и рыбке» о том же, помните? Сатана тоже ищет этого предела в человеке, ведь подписанный кровью контракт – обоюдный. Как и Фауст, Мефистофель не может от него отказаться.

– Так почему же тогда грешный Фауст оказывается всё же спасённым в конце? – Чернова захватили умозаключения сидящей напротив молодой женщины. Она повторяла то, о чём он думал всегда сам.

– Потому что всё есть суть единого. Человек в конечном итоге возвращается к Богу. Как мог Бог наказать своё дитя, которое он сам же и отдаёт Мефистофелю на испытание? Мне думается, что это как если бы вы запретили своему ребёнку есть конфеты, а потом взяли бы и целый пакет этих конфет положили ему перед носом, а сами ушли. Ещё я думаю, что, по сути, Фауст не изменил Богу, ведь он же смог остановиться. Согласитесь, что, заключив подобный контракт, скажем, Адольф Гитлер сделал бы гораздо больше.

– Бесспорно. По-вашему, Сатана не злой и не опасный?

– Почему не опасный? Сатана умный и хитрый. Фауст ничем не мог заниматься увлечённо, и Сатана взялся доказать, что он сможет найти то, к чему тот не останется равнодушным. В обмен на душу, конечно. Опасный.

– Но вы же сами сказали, что в конечном итоге Добро и Зло – суть единого. Плюс – минус…

– Наверное, правильно говорить о Добре и Зле, как о плюсе и минусе. Мне сейчас пришло на ум, что это сродни тому, как, с одной стороны, вирусы и бактерии атакуют организм, пытаясь подорвать здоровье, а с другой стороны, эти атаки побуждают иммунитет к борьбе, то есть совершенствуют этот организм. Но если продолжить логическую цепочку, то выходит, что общество без зла это утопия. Так?

– Наверное. – Пожал плечами Чернов, ему очень хотелось продолжать дискуссию. – По поводу того, что Сатане интересен Фауст, потому что он сомневающийся… Я не понял, в чём сомневается Фауст? Если в наличии Бога, то нет у него на этот счёт сомнений. Да и Сатане, наверное, было бы интереснее смутить верующего, чем сомневающегося. По поводу того, что человек приходит к Богу. Всё так, но Фауст не сделал ничего хорошего, а плохого достаточно, так почему же он не должен понести наказание за свои деяния? Или всё в этом мире может оставаться безнаказанным? А как сам Гёте относится к Фаусту? Почему все мудрые мысли он вкладывает в уста Сатане. Думаете – случайно?

– Вижу, вам тоже нравится Сатана?

– Да. Это мой любимый герой. А вы верите, Наташа, что Он существует на самом деле?

– Знаете, в моей жизни был момент, когда я рыдала и обращалась в молитвах к небу, была согласна на любые условия и сделки на жизнь, на душу, лишь бы человек, которого я любила, остался жив! Но нет никакого Сатаны, и никому не нужны наши души, всё зло на Земле идёт от людей!

– Ваш молодой человек погиб, и вы разуверились. Это понятно. А может, просто Отец предназначил вам совсем другую судьбу? Вы над этим не задумывались? – Чернов очень внимательно смотрел в глаза женщины.

– Отец? Какой отец? – не сразу поняла его мысль Наталья.

– Создатель.

– Вы верите в Бога, Вячеслав? – Теперь она очень внимательно смотрела на него.

– А вы не верите?

– Я не знаю…

– В церковь ходите редко. Но крестик не снимаете. После посещения храма в вашей душе поднимается протест, потому что разум спорит с ней о Боге. И вы убеждаете себя, что молиться можно и дома. Но потом корите себя за то, что вспоминаете слова молитвы очень редко, лишь в крайних случаях. Но вы не знаете, что даже ваше молчание может быть частью молитвы. Просто никогда не забывайте о Боге. Не смотрите на меня так…

– Откуда вы всё про меня знаете? Кто вы?

– Тот, кому вы небезразличны, Наталья Александровна.

– Перестаньте, прошу вас!

– Я вас пугаю?

– Да, пугаете… Иногда.

– Нежные и ранимые, мечтающие любить и быть любимыми, земные женщины! – тихо воскликнул Чернов. – Почему вы так боитесь этого чувства?

– Как вы сказали? – решила уточнить она смысл его последней фразы.

– Я сказал, что вы, женщины, многолики. Причём каждая уникальна и неповторима. Но не каждому мужчине дано распахнуть крылья вашей души, чтобы вместе воспарить над серой повседневностью к белым облакам. Вместо этого мужчины заставляют вас становиться сильными. Вы, Наталья Александровна, сильная женщина. И вы говорите, что боитесь меня? Почему?

– Боюсь. Что в этом удивительного? Я всё-таки женщина.

– Вы боитесь, потому что я чувствую вас так же, как вы чувствуете меня! Потому что знаю, что вам нужно для счастья!

– Ну, насчёт чувственности – это слишком!.. А счастье… – устало усмехнулась Наталья. – Слова у вас красивые. А какое оно? Так на словах счастье может пообещать каждый.

– Громкие слова… Вы правы. Как много в мире пустых слов! А что нужно человеку для счастья? – Чернов держал глазами её взгляд. – Сейчас я скажу от имени всех мужчин. Поверьте, мужчины чувствуют и воспринимают мир как дети. Сказать, выразить свои чувства могут не все. Для этого нужна определённая смелость, жизненный опыт. Возможно, склонность к творчеству. Но чувствуют…

Вот видишь человека. Девушку. Женщину. Вроде ничего особенного. Вроде такая как все. А посмотришь в глаза – и понимаешь, нет никого лучше на свете. Не встречал ещё такой красавицы. Глаза – это душа женщины.

И рождается музыка, рождаются настоящие слова. Появляются стихи. Они посвящены ей. Но они посвящены всем женщинам на Земле! И они так же прекрасны и трогательны, как все женщины. Кажется странным: столько лет ни одной рифмы – и вдруг… Но выразить чувства осмеливается не каждый. Ты мучаешься оттого, что должен скрывать своё восприятие мира в поступках, вызывающих смешки и оговоры окружающих, в мыслях, чтобы кто-нибудь не догадался даже по взгляду, как ты рад видеть её снова. Иногда от понимания того, что думаешь – поздно… – Чернов прикрыл глаза и продекламировал по памяти:

 
Растрепать твои волосы пальцами нежно,
Написать твоё имя губами на коже
И в любви искупать тебя свято и грешно,
Удивляясь – как мы с тобою похожи…
Гладить тонкую спину рукой осторожно,
Засмотреться в глаза и тереться носами,
Отдаваться и брать твоё тело безбожно,
Каждой клеточкой чувствуя Божье над нами…
И тобою дышать, и сливаться дыханьем,
Потерявшись навек между светом и тенью,
Возведя обладание над пониманием,
И владеть твоей плотью по сердца веленью.
Расстелить ночь, как простынь, под белой луною,
Обнажённые чувства в одеждах не прятать,
И владеть лишь тобою, тобою одною,
И себя потерять, и от счастья заплакать…
Солнце утром развеет дурман наваждения,
Лучик тронет лицо, и я должен проснуться…
Дай мне, Господи, сил… на твоё отречение…
Дай мне, Господи, сил… чтобы смочь улыбнуться…
 

Он посмотрел на Наталью. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Ты молчишь. Только смотришь, – продолжил он, не отводя от женщины взгляда. – Она не замечает тебя. Или делает вид, что не замечает. Жаль. А так хочется сказать ей: «Посмотри на мир! В нём только светлые краски. Радуйся снежинке, дождинке, лучику солнца. Помни, что даже если небо закрыто облаками, там – над ними, всегда светит яркое солнце. Посмотри на небо и прими красоту облаков. Пусть каждый твой день начинается с предчувствия Любви, с ощущения встречи с ней. Ты чиста перед людьми, перед Богом. Впусти в свой мир ощущение этой свободы, скинь тяжкие оковы прошлого, наносного, ненужного. Глаза – душа женщины. И если в них светится пламя жизни – они притягивают и волнуют…»

Но как сказать ей об этом? Настоящие женщины в наше время не избалованы вниманием мужчин, настоящим отношением к себе. А ведь так просто: ключ ко всему – понимание… Можно иметь всё – мужа, детей, достаток, но оставаться фантастически одинокой.

Я ответил на ваш вопрос? Желаю нам всем чего так не хватает человечеству – понимания! Это уже тост! – Чернов поднял бокал. – За понимание!

Наталья сидела словно замороженная.

– Кто вы? – со страхом в глазах спросила она. – Почему я принимаю каждое ваше слово, подчиняюсь вам? Вы не отсюда. Вы бес или ангел?

– А как вы думаете?

– Я не знаю…

– А хотите узнать?

– Не пугайте меня.

– Сейчас мы встанем и поедем ко мне.

– Зачем? Скажите мне правду здесь.

– Правда – это то, во что верят люди. Иногда слова для неё даже не нужны. Мудрецы же говорят, что правда – лишь одно из отражений истины. Одно из отражений… Вы хотите узнать истину?

– Я? Не уверена…

– Хотите или нет?

– Хочу…

Она стояла у окна, боясь пошевелиться. Тело, наливавшееся чем-то горячим и волнующе-трепетным, содрогалось от каждого гулкого удара сердца, и казалось, что следующий удар будет последним.

Она уже не смотрела на ночное звёздное небо – её глаза были закрыты. Она ощущала его присутствие и понимала – он стоит за спиной. Она ждала и боялась его слов, его прикосновений. Как ждала и боялась его появления долгие годы.

Бережно и мягко он взял её за плечи. Она вздрогнула. Если бы он сейчас ушёл, жизнь потеряла бы всякий смысл. Она чувствовала его так, как никогда не чувствовала ни одного мужчину… Тело уже не подчинялось ей. Оно всецело принадлежало ему. Ни один мужчина ещё никогда не был так близко и таким близким. Кожей она улавливала его дыхание.

– Ты всё ещё боишься меня? – тихо спросил он.

– Я боюсь открыть глаза, боюсь, что всё это окажется неправдой.

– Не надо. Не открывай… Расслабься. – Он обнял её за талию.

Его голос, его руки излучали неземную любовь, нежность и тепло. Она глубоко вздохнула и расслабилась. Тело стало лёгким и сильным, и она открыла глаза.