Текст книги "Леди не движется"

Автор книги: Олег Дивов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Он глубоко кивнул – поклонился? – и отключился. Я со стоном сползла на подушки. Голова болела невыносимо. Господи, бывают же такие зануды… я напрасно считала занудой Августа, этот определенно его перещеголял.

* * *

На дверном пульте вопросительно мигнул оранжевый огонек – кто-то мечтает увидеть меня. Ладно, мне терять нечего… Я ответила согласием. Дверь бесшумно откатилась в сторону, пропуская, конечно, Августа – легок на помине. Окинул меня задумчивым взором, положил на столик пакет. Из пакета свежо и вкусно пахло.

– Кларийские грейпфруты, – лаконично сказал Август. – Твой врач убежден, что ты без них не обойдешься. Впрочем, моя мама – тоже врач, и тоже уверена, что именно кларийская разновидность грейпфрутов просто панацея. Кстати, они очень сладкие, но от них никто еще не прибавил в весе.

– Сладкие – это чудесно, – пробормотала я. – Август, я узнала, где Луис Алонсо торчал все это время с приезда почти до смерти. У танирских сатанистов.

– У нас завелись сатанисты? – удивился Август. – Я не знал. Должно быть, недавно приехали.

– Собираются открывать храм, – фыркнула я. – Уже пообещали прислать мне приглашение на две персоны.

– Надеюсь, ты не планируешь пойти туда с Бергом? – уточнил Август. – Уж лучше пойду я.

– Я вообще не собираюсь к ним ходить. Хотя их епископ, или кто он там, конечно, фигура колоритная. Некий магистр Сергий.

– Это не такой, здоровый, с черными волосами и бородой? – насторожился Август. – Молодой?

– Похож.

Август внезапно расхохотался. Смеялся он редко и очень красиво. Впрочем, Август все делал красиво. Смеялся он, как правило, от радости или потому что настроение хорошее, но совершенно необязательно поводом служило нечто комическое.

– Сержио Чекконе, – сказал Август. – Я знаю его. Он тебе жаловался, что католики его притесняют?

– Да. И еще не расстается с черепом любимого прадедушки.

– Прапрадедушки, – уточнил Август. – Значит, к нам приехал именно Сержио… Это не так уж плохо. Он неглупый парень, пока его не провоцируют говорить о религии. Тогда он принимает величественную позу и несет пафосную чушь. Но за пределами религии он довольно интересен. Хороший инженер и превосходный организатор. Чрезвычайно эффективен как посредник, особенно в социальных проектах. Единственный человек, которого Сержио боится, – мой младший брат Скотт. При виде Скотта бедняга Сержио цепенеет, глядит на него как завороженный и молчит.

– А твой брат, сколько мне помнится по обмолвкам, как раз католик.

– Он не просто католик. Ему было тринадцать, когда он настоял, чтобы родители позволили ему принять католическое крещение. А через год он вступил в орден доминиканцев.

– Ого…

– Сегодня Скотт – лучший молодой проповедник Земли. А с Сержио вышла занятная история. Около трех лет назад я приехал погостить в Шотландию и случайно в новостной ленте увидел интервью с Сержио. Он жаловался, что католики не считают сатанистов за людей, обращаются как с отребьем и даже на религиозный диспут не соглашаются. Я поглядел – он в Эдинбурге, далеко ехать не надо. Позвал Скотта и свою однокурсницу еще по историко-архивному, Дженнифер Саву. Дженнифер прекрасный специалист по двадцатому веку, а параллельно увлекается историей христианских церквей и сект. Я послал Сержио сообщение, мол, если он не передумал, мы выйдем на диспут. Католик, правда, будет только один, потому что я по крещению пресвитерианин, а Сава – новостильная православная. Причем по сути мы с ней агностики. Зато католик будет самый настоящий, искренне верующий, мало не покажется. Сержио обрадовался, мы условились относительно формата встречи. Всю подготовку Сержио взял на себя и провел ее блестяще. К нам было приковано внимание всех земных медиа. Наверное, он пожалел об этом, потому что диспут превратился в бенефис Скотта. Мы с Дженнифер ответили каждый на один вопрос, сатанисты поначалу еще трепыхались, но быстро поняли, что Скотт слишком серьезный противник. Выглядели они довольно жалко. Впрочем, так всегда бывает, когда дилетанты пытаются играть на профессиональном поле против лучших в своем деле.

– Да, мне тоже показалось, что он немного наивен, – сказала я. – У меня есть родственники-священники, они не проповедники, конечно, но даже на их фоне выступление этого парня – детский лепет.

– Почему бы ему быть другим? Сержио даже начального теологического образования не имеет. Он окончил Калтех, вторая его специальность – гражданский адвокат. А Церковь Сатаны – это малюсенькая, но крикливая секта. Она не имеет никакого отношения к той Церкви Сатаны, которую создал Ла Вэй. Документы, на которые они опираются, по большей части либо откровенная подделка, либо мистификация вроде Деревянной Книги. Их отсылки к Древнему Египту – это реверанс в сторону Храма Сета, а их сатанизм имеет не больше общего со средневековыми школами, чем я – со Святой Инквизицией в испанском варианте. Никто из них даже не видел «Сатанинскую Библию». Неудивительно, она сохранилась всего в двух экземплярах… Но они не подозревают, что эту книгу написал самый обыкновенный атеист. Им вообще имя Антона Ла Вэя ничего не говорит. Какая несправедливость, верно? Собственно, нынешняя Церковь Сатаны исповедует не сатанизм вовсе, а доведенный до абсурда коктейль из сектантских воззрений. Это уже не новая-старая религия, а самая настоящая христианская ересь. Причем католическая.

– То-то он так не любит именно католиков.

– Что ты. Он любит католиков. Просто обижается, потому что получает слишком мало внимания. Так ребенок начинает все ломать и не слушаться, когда ему не хватает родительской ласки. Пусть его поругают, зато – заметят. – Август помолчал. – Ты прочитала все материалы, которые я оставил тебе? Что ты думаешь?

Я поделилась своими впечатлениями, сомнениями и вопросами. Август выслушал молча, одобрительно кивнул:

– Неплохо для начала. Тебя выпишут через два дня, думаю, ты успеешь еще подумать. Не акцентируй внимание на Грете Шульц и Дирге Та.

– Что сказать Йену Йоханссону, если он спросит?

– Он спросит, конечно. Он ведь знает, что я отдал тебе почитать. Скажи все, кроме того, что ты узнала про Луиса Алонсо. Пока не нужно.

– Хорошо. Так что произошло с Максом?

– Пищевое отравление или что-то в этом роде. Как мне сказал врач, Макс наелся тех самых ватрушек… Странно, я тоже их ел, и со мной ничего не было.

– Что? Он ватрушки ел?! – Я аж села. – Придурок! Ему ж нельзя, у него непереносимость творога! Ну раз так, сам виноват.

– Безусловно. И не жалей его.

– В мыслях не было, – заверила я. – Пусть его мамочка жалеет, а я не нанималась следить за тем, чтобы он питался правильно! Вот же скотина, ведь отлично знает, что ему нельзя… Нарочно, что ли?

– Не знаю. – Август засобирался. – Делла, мне еще надо успеть кое-куда. Я загляну завтра утром. Отдыхай. И про фрукты не забывай, тебе они очень полезны.

…После ужина я выпросила у сестры большую миску для кожуры и маленький ножичек. Чистка грейпфрутов с детства была моим излюбленным занятием из числа кухонных дел. Они так пахнут, так пахнут. Эфирное масло из кожуры пропитывает кожу так, что даже после мытья руки еще несколько часов радуют ароматом цитрусовых, а сок стекает по пальцам, они становятся липкими, а если их облизнуть, то чувствуешь приятную легкую горчинку, такую контрастную на фоне запаха…

Наверное, у кларийских грейпфрутов аромат был особенно сильный, потому что через четверть часа моя дверь отодвинулась и в палату проскользнул Макс в больничной пижаме.

– Так и знал, что это от тебя приятно пахнет, – сообщил он вместо приветствия.

– Макс, зачем ты ел ватрушки? – грозно спросила я. – Нарочно, что ли?

– Да какое нарочно, – возмутился он, – я же не знал, что они с творогом!

– То есть как – не знал? А с чем еще, по-твоему, могут быть традиционные ватрушки?

– Так я думал, они с сыром! Сыр-то мне можно.

Я только закатила глаза:

– Тебе и сыр нельзя.

– Немного можно. Главное, чтоб это был не так называемый домашний сыр, – возразил Макс. – Дел, я отлично знаю, что мне можно, а чего нельзя!

– Так я ж тебе сказала, что ватрушки – нельзя!

– Но ты не сказала, что они с творогом! Я вообще подумал, что ты меня дразнишь. Всех угостила, а меня нет. Конечно, мне стало интересно, почему все в таком восторге от этих ватрушек! Нашел, где ты покупала их, и тоже попробовал.

– Ах, теперь я еще и виновата. Макс, послушай, тебе не приходило в голову, что не все в моей жизни связано с тобой? Я должна следить, чтобы ты не истолковал мои действия как заигрывание с тобой, и не наелся бы дряни, не прыгнул в окно, не утопился в какой-нибудь луже, только потому, что тебе показалось, будто я нарочно тебя провоцирую?! Ты в состоянии вообще запомнить, что у меня своя жизнь, а у тебя – своя?!

– Да хватит тебе кричать, – благодушно сказал Макс. – Все же хорошо кончилось. Ну подумаешь, пара часов в реанимации. Чепуха. – Он уставился на мои грейпфруты и хищно втянул воздух носом: – Черт, как пахнут. Угостить не хочешь?

– Спроси у своего врача, можно ли тебе их. А то выяснится, что у тебя аллергия, ты помрешь, а меня обвинят в умышленном убийстве.

– Да ладно тебе.

– Пока твой врач не разрешит, даже не проси.

Макс тяжело вздохнул и набрал с чипа сообщение.

– Это апельсины, да? – уточнил он.

– Грейпфруты. И обязательно напиши, что это кларийские грейпфруты, они от обычных отличаются.

– Откуда это у тебя кларийские фрукты?

– У тебя логику совсем отшибло? Как откуда, если у меня босс – герцог Кларийский?

– Ах, это Маккинби гостинчик принес.

– Само собой, ему ж надо, чтобы я побыстрей выздоровела.

– О, врач ответил, – радостно сообщил Макс. – Говорит, можно, даже полезно.

– Ладно, – вздохнула я и бросила ему два очищенных фрукта. – И убирайся. Я чертовски устала и хочу спать. Утром зайдешь, если поговорить невтерпеж.

Макс почему-то убрался.

…Через два часа меня разбудил взбешенный незнакомый доктор. Он вошел в палату, увидел очистки в миске и недоеденные фрукты, воскликнул:

– Ну я так и думал! Послушайте, дамочка…

– Хам, – сонно ответила я.

– Что вы себе позволяете?! Вы чуть не убили…

Я проснулась окончательно и села в постели.

– Что, Макс опять в реанимации? – будничным тоном уточнила я.

– И по вашей вине! Не нашли другого времени подлизаться к князю, да? Решили угостить экзотическими фруктами?

Я потерла глаза кулачками:

– Послушайте, подите-ка вон. Остыньте, а то следующим моим шагом будет вызов персонала, и вас отсюда выведут, даром что вы сотрудник. Я понятно объяснила?

Он вылетел за дверь. Однако через минуту вернулся, уже с моим лечащим врачом. Тот посмотрел на несчастные фрукты, потом на меня и мягким тоном спросил:

– Госпожа ван ден Берг, зачем вы угостили лорда ван ден Берга?

Мой обвинитель услыхал две фамилии, подозрительно одинаковые, и замер.

– Не угощала я его, – ворчливо парировала я. – Фрукты принесли мне. Макс пришел – не знаю, кто его отпустил бродить по больнице, потому что я из палаты не выходила, можете по камерам проверить, – стал выпрашивать. Я сказала – если твой лечащий врач разрешит. Он написал ему и получил разрешение. А теперь он в реанимации, а я виновата.

– Я не разрешал ему! – завопил врач. – Я не мог ему разрешить, и вы ничем не докажете, что я разрешал! Он не спрашивал меня, а если бы спросил, я бы ответил – ни в коем случае, особенно грейпфруты, особенно кларийские! Ка-те-го-рически запрещены! Они несовместимы с теми лекарствами, которые милорд Берг получает!

– А Макс сказал, что вы разрешили, – уперлась я. – Берете записи камер из моей палаты и убеждаетесь.

Врач скрипнул зубами:

– Хорошо. Положим, так и было. И вы, конечно, поверили, что я мог такое сказать?!

– Почему я должна не верить слову благородного человека?

Врач потерял дар речи. Постоял еще секунду, развернулся и ушел. Мой доктор сочувственно похлопал меня по плечу:

– Простите. Лорд Берг – сложный пациент.

– Спасибо, что просветили, – ехидно ответила я. – Вообще-то я была за ним замужем.

– Вот оно что, – кивнул мой врач. – Вы сможете уснуть сами, или я распоряжусь, чтобы вам приготовили успокоительный настой?

– Конечно, смогу. Лучше распорядитесь, чтоб меня до утра не будили. Особенно по любому поводу, связанному с лордом Бергом.

– Я понимаю, – усмехнулся врач. – Отдыхайте. Вас не побеспокоят.

Как ни странно, я действительно уснула мгновенно, едва осталась в палате одна.

* * *

Говорят, что хороший разведчик должен любить своего врага. Иначе он никогда не поймет его. Нельзя ждать, чтобы я когда-нибудь могла полюбить убийц, насильников и воров. Но в эти минуты я очень даже хорошо их понимала. По крайней мере, убийц.

Она не затыкалась ни на секунду, а я тихо мечтала убить ее. Каким-нибудь особо извращенным способом. У нее был пронзительный до звона голос, который каждым звуком отдавался в шишке на моем затылке. А еще она время от времени бралась рыдать. Еще я думала, что зря убийца грохнул оркушку. Надо было ее хозяйку. Мир от этого стал бы только лучше.

Миссис Ахири, хозяйка поместья «Белая гора». Хента София Ахири. Вышла замуж в двадцать лет за глубокого старика, через семь лет овдовела. Сейчас ей тридцать один. Детей нет. Делает вид, что ведет бизнес, оставшийся от мужа. В действительности всеми делами семьи заправляет Мэтт, его сын от предыдущего, но далеко не первого брака. С мачехой ладит, но та ненавидит его жену. Жена пасынка старше ее на два года. Миссис Хента Ахири полагала, что все происходящее – происки невестки. Когда она говорила о той, из большого тонкогубого рта летели капельки слюны. Август слушал с непроницаемым лицом, но отодвинулся от стола подальше – чтобы слюна не попала на него. Миссис Ахири требовала, чтобы Август взялся за расследование и очистил ее имя от ложных наветов.

Я незаметно написала Йену Йоханссону. Он ответил, что никто на эту гадюку не давил, да себе дороже давить на нее, а она просто услыхала, что в полицию для беседы приглашают ее пасынка Мэтта с женой. И помчалась к нам. Йена очень интересовало, возьмется ли Август за ее дело. Я ответила, что мой шеф, конечно, большой чудак, но на дух не выносит, когда в него плюют.

Миссис Ахири с надрывом повествовала, как была привязана к своей служанке-оркушке. Как ей теперь не хватает этой милой, незлобивой и искренней девушки. Послушать ее, так она клала оркушку спать в свою постель и кормила с ложечки, да еще и всю работу за нее выполняла. По ее словам, Дирга Та и думать не думала ни о каком гражданстве, равно как и о замужестве, работу в поместье обожала, и потому, что ей прекрасно платили, и потому, что там работал симпатичный садовник, к которому Дирга Та неровно дышала. Что интересно, никто не понукал ее говорить об оркушке, не тянул за язык. Мы с Августом оба молчали.

Практически без перехода миссис Ахири вдруг заявила, что знает, кто убил Диргу Та. Некий отвергнутый ухажер, какой-то забулдыга, который ногтя ее не стоил. Отомстил за невнимание. Услышал в новостной ленте про маньяка и подделался под него. Рассчитывал, что все поверят – маньяк, а кто подумает, что человек убил оркушку из ревности? А за его идею ухватилась еще и подлюка-невестка. Уж она-то теперь раздует пламя из искры, вот увидите, она еще скажет, что честнейшая миссис Ахири давала приют маньяку. А что? Не зря же труп какого-то подонка подбросили ей буквально под ноги. Ах, она так переживала, так переживала.

Время от времени миссис Ахири меняла тактику. Она начинала закатывать глазки и умильно намекать на общность наших интересов. Ну как же, мы ведь люди благородные, мы друг друга на клеточном уровне понимаем. Не то что эта дрянь, нищая выскочка, которой невдомек, как тонко организованы аристократы. На этой Танире, знаете ли, совершенно не с кем поговорить, все ужасно необразованные и грубые, вульгарные даже, и все еще вчера были какими-то торгашами. Я смотрела на нее и думала: она себя, что ли, благородной считает? При таком-то характерном внешнем виде?!

Хента Ахири была высокой, на полголовы выше меня, но при этом специфически тонкой, вряд ли толще моей ноги над коленом. Грудная клетка узкая, бедра плоские, мускулатура кукольная. Кожа идеально ровная, словно отполированная, равномерно покрытая слабым загаром. Зубы белые, аж в синеву. И бледная радужка. Ногти она залакировала, волосы, брови и ресницы сто процентов крашеные – а все потому, что они наверняка с заметным сиреневым оттенком. Мадам, похоже, таблеточный ребенок. В благородных семьях, даже обнищавших, детей так не выращивают.

Август не проронил ни слова. Я контролировала запись беседы, точнее, монолога посетительницы. Наконец она выдохлась и достала стило, готовясь подписать договор об обслуживании.

– Сколько вы возьмете с меня за это простое дело? – с надеждой спросила она.

– Я не буду расследовать ваш вопрос.

– Почему? – не поняла дама. – То есть как это – не будете?

– Так. Обратитесь к адвокату за защитой чести и достоинства, если вам кажется, что невестка вас унижает. Я таким не занимаюсь.

– Но у меня же труп! Два трупа!

– Хоть десять. Полиция разберется.

Я думала, она скроит оскорбленную мину и уйдет, поджав губешки. Ошиблась. Нет, миссис Ахири действительно встала. И действительно поджала губешки.

А затем она закатила скандал. За пять минут мы узнали о себе такое и в таких количествах, что терпение лопнуло бы даже у Христа. И лишь затем она ушла.

Когда стало тихо, Август спросил меня:

– Доктор Моррис еще ничего не прислал?

Я проверила свежую почту:

– Есть.

– Кидай и мне тоже.

Мы оба углубились в чтение. Доктор Моррис провел повторное исследование, нашел на всех телах микроскопические фрагменты, сделал выводы.

Грету Шульц, Луиса Алонсо и Марио Лоретти убил один человек – некий Пол Даймон.

Василия Князева, Адама Бейкера, Джона Смита и Диргу Та убил Марио Лоретти.

Перед смертью Диргу Та насиловал Хи Бруно и трое неустановленных орков. Хи Бруно – покойник с проломленным черепом, найденный в поместье Ахири, он же фальшивый агент по недвижимости и заодно «католический провокатор» – был убит Полом Даймоном.

Исследование эльфийских волос, найденных на одежде Джона Смита, ничего не дало – неустановленный инородец. Следы того же инородца остались на конверте с запиской, который мне передали в госпитале. И удалось идентифицировать человека, вместе с которым этот неустановленный эльф перетаскивал труп: Грант Закери Трумм. Он же помогал Марио Лоретти убивать Василия Князева и Адама Бейкера. Но что самое интересное – Грант и Лоретти были друзьями. Если, конечно, «в одной тюряге срок мотали» можно назвать дружбой.

Биография Марио Лоретти поражала своей кристальной ясностью. Уроженец Большого Йорка, пятьдесят шесть лет, закончил полную школу, работал в шахте, там слегка подвинулся умом. Самую чуточку. Стал следить за женой и доследился, что она совершенно открыто ушла к соседу. Марио Лоретти с ним поскандалил и в пылу ссоры убил, свернув шею. Хотел и жену прикончить, но та выскочила в окно и убежала. Аресту не сопротивлялся, на суде не запирался, получил двадцать лет. Адвокат обжаловал приговор, ссылаясь на то, что Лоретти был нездоров психически, но квалифицированной помощи не получал: врач неверно оценил тяжесть состояния. Срок скостили до десяти лет. Весной этого года Марио Лоретти освободился. На Таниру прибыл в августе, снял дом и вскоре купил машину – темно-зеленый «шумер». В агентстве, сдавшем ему дом, он сказал, что нашел здесь работу.

Жизнь Гранта Закери Трумма сложилась интереснее, хотя и не столь драматично. Родился на Савойе, в пятнадцать лет бросил школу, три года бродяжничал – то бишь, культурно выражаясь, путешествовал, перебиваясь случайными заработками. Потом закончил школу, но уже на Свани. Там же два года работал на строительстве подземной транспортной сети. Заработал прилично и поехал на Землю как турист. Застрял на целых десять лет. В возрасте тридцати двух лет арестован на Большом Йорке за вооруженный грабеж в составе банды. Получил три года, поскольку проходил как соучастник. В тюрьме вел себя настолько осмотрительно, что освободился досрочно. Год работал на Эвересте грузовым оператором космопорта, потом уволился и приехал на Таниру поправлять здоровье. Снимал квартирку в Ракушках. Соседи показали, что в квартире Грант не появился ни разу, но владельца это не волновало: платит исправно, а где живет на самом деле, никого не волнует. Крюгер объявил Трумма в розыск, однако пока результатов не получил.

Куда сложней обстояло с Полом Даймоном. Крюгер, разумеется, запросил досье и минимальную фактическую проверку. В досье у нас был добропорядочный гражданин. Шестьдесят восемь лет, уроженец Новой Венеции, постоянно проживает на Ямайке-Звездной. Убежденный холостяк, детей нет. Закончил федеральную школу, потом – Университет Технологии в Джорджии по специальности «конструирование систем связи». В армии не служил, зато проработал тридцать лет без перерыва в системе Хилиры. Вредное производство, между прочим, коэффициент стажа – «три». Приобрел право на полную федеральную пенсию, каковым и воспользовался. Нелюдим, все время посвящает фотоохоте за животными. Не состоит ни в каких обществах, не имеет друзей, не ведет переписку и вообще у него все хорошо. Минимальная проверка показала, что такого человека… нет.

То есть вообще.

Пол Даймон не рождался на Новой Венеции, не учился в колледже Джорджии и не живет на Ямайке-Звездной. Указанного адреса не существует в природе.

Человек-фантом.

Крюгер не знал, как это понимать, а я даже не удивилась. Ну, диверсант. Судя по тому, что у него досье не засекречено, а вовсе с потолка взято, – на его счету либо очень серьезные теракты, либо убийство кого-то из крупных лидеров повстанцев или даже диссидентов.

Серьезный дядя, одним словом…

Я перечитала отчет, подперла голову кулаком и сказала:

– По-моему, у нас убийцы плодятся быстрее, чем покойники.

Август бросил в мою сторону отсутствующий взгляд:

– Так и должно быть.

– Почему?

– Потому что в банде начались раздоры. Я ждал этого.

– О как.

– В банде два лидера. Один – человек довольно высокого происхождения, назовем его Аристократ. Ему служат Трумм и неустановленный эльф. Ну, и Лоретти. Они слушают только его приказы. Второй – человек из низов, но прагматичный и хваткий. Назовем его Простолюдин. Он отдавал приказы Полу Даймону. Между Аристократом и Простолюдином есть соперничество. Не может не быть, потому что оба достаточно жадны. Они презирают друг друга. Идею с сектантским крестом, который полиция приняла за визитную карточку маньяка, выдвинул Простолюдин. Идею с «заговором инородцев» – Аристократ. Простолюдин очень расчетлив. Убивает профессионально, из соображений дела. Аристократ нервный, обуреваемый идеями, убивает и тогда, когда нет острой нужды, позволяет слугам издеваться над жертвой. Простолюдин умнее и предпочитает самые эффективные решения, а это не всегда убийство. Аристократу порой важнее самоутвердиться. Они легко могли начать дело вместе, но затем Аристократ решил, что главный он, потому что хорошего происхождения, по умолчанию главный, а Простолюдин решил, что обойдется без такого партнера.

– Интересно. Нет, я тоже обратила внимание, что неразумно использовать двух убийц, причем один явно уступает в квалификации другому. Но подумала – а что, если менее умелый просит меньше денег?

– Нет. Первые четыре убийства были чем-то вроде клятвы на крови. По две жертвы. Жертв, намеченных Аристократом, убили по приказу Простолюдина. И наоборот. Неприятности начались с Джона Смита. Его убили по приказу Аристократа. Однако я сомневаюсь, что Смит был опасен ему. Возможно, он увидел нечто, изобличающее Простолюдина, тот решил, что это не имеет значения, а Аристократ запаниковал и самовольно расправился с эльфом. При этом он совершил фатальную ошибку – убил случайного свидетеля точно таким же образом, как и запланированных жертв. Эльфа надо было снять снайперским выстрелом, тогда никому и в голову не пришло бы связать его с бандой. А так мы в шаге от того, чтобы разоблачить Простолюдина – то есть результат убийства оказался прямо противоположным его цели. Аристократ запаниковал еще сильнее и решил изобразить заговор инородцев. В рамках этого замысла он убил Диргу Та. Повторил ту же ошибку, что и с эльфом. Если бы ее нашли зарезанной около бара, никто бы и не всполошился. А теперь мы – и полиция – задаемся вопросом: не в связи ли с желанием уволиться ее убили? Что же она такого увидела в поместье «Белая гора»? Тут уже вмешался Простолюдин, поручив Даймону избавиться от Лоретти – тот засветился и стал опасен по-настоящему. Вот это убийство было грамотно обставлено: человек с высоким содержанием алкоголя в крови, без признаков борьбы, повесился в университетском парке. Если бы Лоретти не наследил так сильно, это убийство никто ни с чем не связал бы и не раскрыл. Даймон действовал крайне профессионально. В случае с Лоретти его выдала одна-единственная выпавшая ресница.

– А с эльфа зачем снимали чип? И потом отдали?

– Возможно, Аристократ боялся, что Джон Смит сделал компрометирующую запись, и на чипе есть ссылка на нее, которую сможет открыть полицейский эксперт. Зачем отдали, и отдали ли добровольно – еще вопрос… Но действительно непоправимую ошибку они совершили, позволив Хенте Ахири прийти сюда.

– Она связана с бандой?

– С Аристократом. Он пытается отвести подозрение от себя, перевалив его на кого угодно – хоть на невестку Ахири, хоть на любовника Дирги Та. Вряд ли Хента Ахири достаточно осведомлена, она неумна и повторяла то, что ей велели заучить наизусть. В ее версии столько противоречий, что я сомневаюсь, видела ли она эту оркушку хоть раз в жизни.

– Да уж. Противоречия там были шикарные. Как это – оркушка не помышляла о гражданстве? А зачем она тогда платила налоги? Зачем ей терять часть и без того крохотной зарплаты, если она не хочет быть гражданкой? Интересно только, почему ее патрон не отследил эти противоречия.

– Могут быть разные объяснения. Во-первых, он сам невеликого ума. Уж точно не наделен стратегическим мышлением и не способен просчитать минимальные последствия своих поступков. Был бы умнее – имел бы шанс уйти неразоблаченным. Мир так устроен, что преступники попадаются из-за своих ошибок, а не благодаря искусству сыщиков. Во-вторых, Хента Ахири могла перепутать что-нибудь или забыть и подменить своими фантазиями.

– Так, а я? Как быть со мной?

– Ты получила дружеский привет от Простолюдина. Очередной пример четкого решения конкретной задачи. Простолюдин понимает, что убивать тебя – себе дороже. Не только опасно, но и невыгодно. Тебя надо сбить со следа, ведущего к Простолюдину, а желательно еще и избавиться твоими руками от Аристократа, который вот-вот провалит все дело. И тогда Простолюдин поручает Даймону решить проблему изящно. Очевидно, что рано или поздно ты встанешь на след Лоретти и придешь к дому, где убили Диргу Та. Там тебя и встретит Даймон. Подстрелит без риска для твоей жизни, инсценирует покушение, сорвавшееся чудом. Разумеется, ты догаешься, что это инсценировка, но притом поймешь, что убить тебя действительно могли. И заодно тебе подбросят кое-что, прямо указывающее на Аристократа. Даймон приехал, осмотрелся на месте, увидел фальшивые метки. Он сообразил, что Аристократ – опять не посоветовавшись с Простолюдином – тоже решил устроить тебе ловушку возле этого дома. Ага, сказал себе Даймон, есть шанс убить двух зайцев одним выстрелом – тебя направить по верному пути и взять «языка». Нужными уликами он разжился загодя – может быть, наведался в этот дом парой дней раньше и нашел тайник Лоретти. Он выставил коробку с уликами на видное место, рассчитав, что ты первым делом вызовешь полицию, потом он тебя срубит и получит минуту-две, чтобы захватить Хи Бруно. Поскольку была вероятность, что придется гнаться за добычей по улице, Даймон замаскировался под полицейского. С задачей справился. Что он пытался узнать у Хи Бруно, если понадобились пытки – вопрос. Я подозреваю, что Даймон недостаточно хорошо осведомлен о составе банды и хотел восполнить пробелы в своих познаниях. Сведения, которыми владеют люди вроде Даймона, обычно очень дорого стоят – примерно как жизнь.

– А записка? Зачем мне еще и дурацкую записку прислали?

– Записку с этим пошлым и манерным предупреждением тебе прислал Аристократ.

– Но зачем ему брать на себя покушение, совершенное не им?

– Вопрос, – согласился Август. – Второй вопрос – что означает трость, которой Даймон убил Хи Бруно. Вещь уникальная и явно краденая. Но никто о пропаже не заявлял, на трости нет ни следов, ни каких-либо указаний на владельца. Вместо месседжа вышел пшик. Нельзя исключать, что месседж был не нам, поэтому мы теряемся в догадках.

– Зато ясно, почему труп Хи Бруно подбросили Хенте Ахири.

– Ну, тут и школьник догадался бы. Простолюдину надоело своеволие Аристократа, и он прислал ему самое убедительное сообщение об этом, какое можно было придумать.

– Думаешь, поймет? – с сомнением спросила я.

– Ой, вряд ли. Скорей рассвирепеет окончательно.

– В общем, все обменялись дружескими посланиями. И что дальше?

– Ничего. – Август придвинулся к столу, брезгливо оглядел столешницу, протер ее одноразовой салфеткой и только потом облокотился. Поглядел на меня и с надеждой спросил: – Ты ведь чувствуешь себя неважно?

– Не то слово.

– Хорошо. Я даю тебе отпуск.

– Ты в своем уме?! Сейчас?!

– А что? Я даже вот что придумал. Ты отдохнешь и восстановишь здоровье. Есть отличное место – поместье лорда Рассела. Он тебя приглашает.

Я утихла. Поместье на Кангу – родина эльфа Джона Смита.

– Ты хочешь…

– Почему бы бывшей жене князя Сонно не нанести визит лорду Расселу? Ходят слухи, вы с Максом помирились и скоро снова поженитесь. А Рассел его друг.

– Правда, что ли?

– Что – правда? Что ходят слухи или что вы поженитесь?

– Слухи всегда ходят, – отмахнулась я. – Стоит нам с Максом встретиться на людях… Он сам их и распускает.

– На этот раз их распустил я, – заявил Август.

– Зачем?!

– Затем, что мне это выгодно.

– Ну, прекрасно. А мне как реагировать?

– Все отрицай и загадочно улыбайся.

Я загадочно улыбнулась. Так, для тренировки.

– Подойдет, – оценил Август.

Вот зараза, вы только подумайте.

– Август, все хорошо в легенде, только я не могу отправиться туда одна, это выходит за рамки этикета. А с Максом не поеду, хоть режь меня.

– Не проблема. С тобой поедет Эмбер Мелроуз. Я говорил с ней, она согласна. Ей иногда хочется вырваться из-под материнской опеки, и она любит путешествовать. Ее мама не возражает, чтобы Эмбер поехала с тобой в гости.

– Гм, – только и сказала я.

Уговорить леди Мелроуз выпустить из рук свой любимый оранжерейный цветочек, это надо постараться.