Текст книги "Повелительное наклонение истории"

Автор книги: Олег Матвейчев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

СССР по своему жизнеустройству представлял собой всего лишь вывернутый идеальный православный общежительный монастырь. Все – братья, вся собственность общая, все совершают сообща некие культовые мероприятия, на работе каждый несет свое послушание, все помогают друг другу, носят вериги друг друга, совершают трудовые и военные подвиги во имя грядущего царства. А какова была нравственность! Немецкие врачи удивлялись, осматривая пленных славянок: 99,9 % незамужних девушек любого возраста у нас оказывались девственницами. Такой общинный и идеалистический мир есть еще отражение православных идеалов, он не мог нравиться сатане. Зато наш современный мир (посмотрите, что творится на ТВ) ему бы очень приглянулся.

И тем не менее, наши либерал-клерикалы готовы считать современность чуть ли не идеальным строем, а СССР – сатанинским. Еще раз повторюсь: они просто путают близость к Богу с близостью к себе любимым.

Сталин и его строй были гораздо ближе к Богу, чем многие клерикалы и воспеваемая ими демократия.

Субъективно семинарист Сталин никогда не был сторонником репрессий Церкви. Эту политику ненависти осуществляли Троцкий и Ленин. Они заразили миллионные массы. Да масса была уже готова. Говорят, когда либеральное Временное правительство отменило в армии обязательное причастие, на следующую службу из сотни пришли двое. И это во время войны, когда могли убить. Так что народ уже давно не был искренне воцерковленным.

Россия мирно впитывала плоды «просвещения» со времен Петра I и Екатерины II, которые гораздо больше наносили ударов по Церкви, чем Сталин. Например, Петр упразднил патриаршество. Ни один русский православный царь его не восстановил, а Сталин это сделал! Россия шла в русле европейской просвещенческой традиции и докатилась бы до того, что сейчас есть в Европе без всяких репрессий: а именно до передачи храмов под дискотеки и мечети в связи с отсутствием верующих. А вот репрессии и гонения, наоборот, помогли отделить зерна от плевел (плевла – это шелуха в виде сбежавших зарубежников), помогли через новомучеников укрепить дух, очиститься от карьеризма, потому что служение Богу в СССР ничего кроме проблем священникам не несло, и дало истинных великих святых, что сделало возможным возрождение Церкви. Репрессии были оружием Божьим для блага Церкви, ее укрепления и возрождения. При этом оружием служил даже не Сталин, а Троцкий и Ленин, политику которых Сталин, придя к власти, постепенно прекращал.

Нельзя развернуть сотнемиллионный народ в один день. Если народу говорили десятки лет, что Бог – это плохо и Церковь придумана для эксплуатации, то в один день это не отменишь. Но есть постановления Сталина, подписанные собственноручно, где он отменял сносы памятников, тормозил репрессии. Об этом много писал св. Дмитрий Дудко. Есть свидетельства, что Сталин любил петь церковные песни, вспоминал, как в молодости пел на клиросе, писал письма однокашникам-семинаристам.

С началом войны Сталин не просто прекратил репрессии, но и сделал Церковь одним из организаторов и вдохновителей победы. Он восстановил патриаршество, чего не могли сделать несколько поколений очень якобы православных русских царей! Он задаривал иностранных патриархов, имея в уме цель сделать Московского Патриарха Вселенским! Пусть этот проект не удался, но ему удалось главное: он сохранил наш народ от уничтожения, а вместе с ним и его обновленную, очищенную, твердую теперь уже истинно святую, прошедшую мученичество Церковь. И это понимали те деятели Церкви и святые, кто жил тогда.

Святой Лука, епископ Крымский (Воино-Ясенецкий) сам прошел через ссылки и лагеря. Он был величайшим хирургом своего времени, никогда не склонял голову перед ретивыми атеистами, за что и страдал. Он получил сталинскую премию за достижения в хирургии и отдал ее детям. И он, прошедший через все, говорил много теплых слов о Сталине после победы.

Его святость несомненна. Есть его святая жизнь, но есть и чудеса, которые, как ни странно, «раскрутили» приезжие греки. Именно там были пророчества о крымском чудотворце и потом эти пророчества сбылись. В Греции о Святителе Луке уже шла слава, а наши даже не собирались его канонизировать. Потом появились и наши свидетельства. И я бы не был уверен так твердо и не говорил бы, но я сам свидетель чуда, которое свершилось по молитвам святому Луке. Для меня авторитет этого святого бесконечно огромен и, тем более радостно, что этот мудрый человек, сам пострадавший от репрессий, находил в себе силы не мстить, не судить о человеке исходя из отношения к себе, а понять великую историческую роль Сталина.

Блаженная Матрона Московская молилась за Сталина, два патриарха – Сергий и Алексий – определенно считали Сталина божьим человеком.

Сталин был похоронен как православный, и иерархи отпели его, пропели «вечную память». Им, жившим тогда, было виднее, чем ретивым неофитам, льющим грязь на Сталина из сегодняшнего дня, да еще и оскверняющего этой грязью свое церковное звание. Не демократам из сегодняшнего падшего мира судить о тех людях, что пели вечную славу Сталину, о тех людях, что прошли репрессии, войну, голод, тюрьму, нужду и нашли в себе силы не обвинять, а благословлять руководителя страны-победительницы.

Невозможно передать дух радости 1945 года. Двухсотмиллионный народ, который планировали за несколько лет полностью стереть с лица Земли, отстоял свое право на существование! И надо помнить: это была индустриальная эпоха, а ее специфика такова, что все процессы сильно зависят именно от руководителя, от того, кто на верху пирамиды. А это был Сталин – не только символ победы, но и ее организатор. Поэтому и почтение было в соответствии с заслугами!

Как-то на Арбате, где продают разную советскую символику, у большого плаката Сталина послевоенных лет я заметил двух подростков. Один из них козлячьим голосом передразнивал надпись на плакате, дескать, вот, «организатор победы, генералиссимус…». Другой соглашался: «Да, ну и времена были! Вот людям в уши-то ссали!».

Тогда, в 1941–1945 годах, наши предки умирали не за себя, за себя ведь не умирают, они умирали за детей и внуков. Хорошо, что они не могли услышать и увидеть, как их дети и внуки оценивают их подвиг…

Вот в 1960-е годы Л. Штерн из кружка Бродского вспоминает, как жило поколение «детей победителей». Собирались, читали стихи, пили шампанское, играли в интеллектуальные игры, а любимым занятием было… ругать «совок». И не думает она, что ее возможность вырасти, получить образование, чтобы сочинять стихи и наслаждаться шампанским, отстояли всего пару десятилетий назад самые обычные «совки»…

Или известный поэт Дм. Пригов в 1970-е годы вспоминает, как устроился на работенку типа контролера-электрика и четыре года получал зарплату, а на работу не ходил, все время сидел в библиотеке… И он страшно ненавидел Советскую власть. Ту самую, которая его вырастила, воспитала, дала работу, на которую можно не ходить и четыре года сидеть в библиотеке. Да ни в одной стране мира этого бы никто не потерпел. Но в благодарность – издевательства.

А в 1990-е выросли юноши, которым, в отличие от их предков, «не ссут в уши». Они еще и думают, что нефть и газ Сибири, на деньги от продажи которых мы живем, – не богатство, сохраненное ценой миллионов жизней нашей истории, а «нефтяное проклятие». Не было бы нефти, жили бы хорошо, как Япония… И они уже почти согласны с тем, что говорят на Западе – ресурсы должны принадлежать всему человечеству, а не только русским… Вот до чего мы докатились.

А тогда, в 1945-м, казалось, что теперь нашу страну ждет только великое и счастливое будущее. Уже никогда враги не смогут подняться, уже никто не сможет оспорить нашу историческую правоту…

Можно добавить и еще один немаловажный факт: фантастический рост авторитета СССР на международной арене. Это сейчас прибалты рассказывают, что их оккупировали! На самом деле не только в Прибалтике, но и в Восточной Европе политические силы, симпатизирующие СССР, пользовались безоговорочной поддержкой населения и просто вышвырнули буржуазных политиков. Даже во Франции и Италии коммунисты чуть не побеждали на выборах! Если бы не американские оккупационные власти, которые начали противостоять коммунистическому идейному влиянию своим административным ресурсом, то и Западная Европа была бы под нашим политическим влиянием. Европа и Китай зачитывались Марксом и Лениным, слушали только русскую шлягерную музыку, учили русский язык. Американские ученые добровольно отдавали нашим разведчикам секреты атомной бомбы, они хотели помочь государству, которому симпатизировали!

Значение Солженицына

Опасаясь полного идейного триумфа коммунизма во всем мире, западные элиты провозгласили устами Черчилля «холодную войну», а потом начали свои репрессии: маккартистскую «охоту на ведьм». Всех, заподозренных в симпатиях к левым, увольняли или преследовали иными способами. Да, такие репрессии более мягкие, чем сталинские, но Сталин готовился к войне, а эти просто махали кулаками после драки. Сталин никогда и не заявлял, что у него в стране «свобода говорить что хочешь», потому что считал это глупостью, а США многократно хвастали, что у них «свобода слова», и вот от этой свободы ничего не осталось…

Американцы знали: неважно, у кого сила, власть, деньги, важно, у кого моральный авторитет, кто вызывает симпатии в мире, кто завоевал души людей… А по этому показателю СССР числился в абсолютных лидерах. Поэтому проигрыш в «холодной войне» был не за горами. А если учесть, что СССР не только создал ядерный паритет, но стал лидером по мирному атому и абсолютным лидером в освоении космоса, а также запустил синхрофазотрон и проч., положение Запада было просто катастрофическим. Там началась революция – масштабные выступления молодежи, которая читала Маркса, Ленина и Мао.

Требовалось что-то, что лишит СССР морального преимущества, дискредитирует победу, сделает его отталкивающим, а не привлекательным. Понадобилось найти компромат на СССР, фигуры, готовые этот компромат озвучить, а дальше уже ничего не стоит раскрутить их, дать Нобелевские премии, обеспечить спрос на их лекции и книги…

Старые эмигранты, белогвардейцы и проч. не годились в качестве бойцов «холодной войны». Молодежь их не воспринимала, их разговоры о том, что большевики разрушили прекрасную царскую Империю были вообще непонятны и несовременны. Нужны были перебежчики и свидетели новые, из современной России.

Американцы начинают лихорадочно искать фигуры с моральным авторитетом, пытаются их купить.

Запад пробовал ставить на Пастернака, это был неведомый им авторитет в русской культурной среде. Нобелевку дали, но Пастернак лепетал какую-то интеллигентскую заумь слабым голосом и не подходил под формат. Да и умер сразу после вручения премии. Или, например, прослышали, что есть великий писатель Шолохов, который написал неоднозначную книгу про гражданскую войну и спорил со Сталиным. Может, ему дать Нобелевскую премию, а он в ответ и продолжит спорить с руководством, но в международном масштабе? Шолохов нобелевку получил, но не купился. Он, конечно, изображал в «Тихом Доне» гражданскую войну во всех ее противоречиях, и со Сталиным спорил, но стать предателем Родины… Нет уж!

И вот появляется молодой, наглый, скандальный, с претензиями пророка, с кучей компромата на Советы, с зычным голосом и отличной биографией – Солженицын! То, что доктор прописал!

Мы до сих пор плохо понимаем значение Солженицына, значение миллионных тиражей его книг на Западе. Мы не подозреваем, что после первых его публикаций, численность французской компартии сократилась аж на десятки процентов!

Мы не понимаем, что Нобелевская премия для Запада означает читательский интерес для всей элиты, а элита ведет за собой сотни миллионов! Мы даже не подозреваем, что на Западе благодаря Солженицыну возникли целые «философские направления»: например, «новые философы» во Франции.

Это люди, которые были в прошлом левыми, а потом провозгласили своей целью бороться с Россией. И Леви, и Глюксман до сих пор выступают против России, хотя прошло уже 30 лет с тех пор, как они прочитали «Архипелаг ГУЛАГ». А они выступают не в философских журналах, а на центральных телеканалах!

Лично я впервые услышал о Солженицыне из интервью поп-звезды Томаса Андерса из «Модерн Токинг». Он сказал, что именно по книгам Солженицына представляет себе жизнь в СССР. Только после этого я, в 1985 году, поинтересовался, кто такой Солженицын, и мне тайно принесли «Архипелаг».

В 1998 году я путешествовал по Германии и общался с молодым немцем, который не знал даже имен Гегеля и Канта. Но он знал Солженицына. Показывал мне какой-то зиндан в средневековом замке на экскурсии, и, не зная перевод на русский, кричал, тыкая в подземелье: «ГУЛАГ, ГУЛАГ, ГУЛАГ!!!».

Позже я еще несколько раз путешествовал по Германии, и в двух гостиницах (на Боркуме и во Фрайбурге, то есть на юге и на севере) обнаружил в номерах книги для чтения, всего в двух из десятка гостиниц! Но в обеих, наряду с Форсайтом и Стивеном Кингом, были книги Солженицына! Это настоящий популярный писатель, на его тиражах в Европе выросло целое поколение! Люди могут не знать Толстого, Чехова, Достоевского и тем более Пушкина, но Солженицына знают все – сотни миллионов!

Что касается советских кухонь, то это было чтиво № 1. В 1986 году, например, не успел я, 16-летний паренек, начать интересоваться политикой, как тут же получил от знакомых самиздатовский «Архипелаг ГУЛАГ», зачитанный до дыр, прошедший через не один десяток рук. И это не в Москве и Питере, это в далеком сибирском городке. Среди столичной интеллигенции вообще нет никого, кто бы его не прочел. Вся элита, все Сахаровы и ростроповичи были одержимы Солженицыным и подавали пример остальным. Когда же Солженицына разрешили печатать, совокупные тиражи его книг взлетели под сотню миллионов. Такое не снилось суперраскрученным сейчас Акунину и Пелевину.

Возвращение Солженицына в Россию было обставлено как величайшая пиар-акция: он ехал на поезде через всю страну, встречался с народом и каждый день был источником новостей. Поездки первого космонавта Юрия Гагарина, пожалуй, и то были скромнее. После приезда ему было предоставлено целое имение – дача Кагановича на нескольких гектарах земли – и время на центральном телеканале для собственной передачи, чтобы он спокойно мог проповедовать народу и поучать власть. И это не считая постоянных приглашений в разные телепередачи и эксклюзивных интервью в центральных СМИ. Десятки биографов и целый пул писателей и журналистов только тем и занимались, что прославляли Солженицына. То, что в последние годы Александр Исаевич стал менее публичным, с лихвой компенсировалось телесериалами, которые шли по его книгам по центральным телеканалам. Еще один взрыв интереса спровоцировали его похороны. Наверное, нет ни одной газеты или журнала в России, которые бы ни вышли с материалом на первой полосе «Умер Солженицын», с подборкой писем читателей и с рассуждениями маститых авторов о «значении этого пророка» для России и истории. Даже Путин и Медведев прислали свои патетические соболезнования родным и близким и высказались насчет того, что они, мол, счастливы были быть современниками столь великого человека. Говорят, издали какие-то указы об увековечивании его памяти, назовут его именем улицы, библиотеки и т. п.

За что Греция была благодарна Гомеру понятно – он превратил поражение в победу. Но за что мы благодарны человеку, который пытался превратить величайшую победу в истории в поражение – поистине загадка… За что мы благодарны человеку, который незаслуженно опозорил нашу Родину перед всем миром, оклеветал наших истинно великих людей: Сталина, Достоевского, Шолохова и многих других? Мы постараемся разгадать эту загадку.

Глянцевая биография

Биография Солженицына в не меньшей степени пиар-проект, чем все его книги. Иван Исаевич утверждал, что он фронтовик, прошел всю войну, потом был схвачен «сталинскими псами» и упрятан в ГУЛАГ. Там в тяжелейших и невыносимых условиях он провел много лет, а после выхода из заключения решил рассказать правду миру. Он бросил вызов власти и режиму, опубликовал свои первые произведения. Затем добрые люди помогли ему их издать, он получил Нобелевскую премию, затем правительство выслало его в США, там он стал популярен, но остался честен, потому что критиковал и американские власти, и всю западную систему. Затем он вернулся в Россию, где тоже прямо обличал власти и говорил все, что думал. Кроме того, как писали некрологи, Солженицын – величайший писатель уровня Достоевского, всемирный пророк, великий историк, учитель нравственности и гуманизма. Его советы в области политики, экономики, национальных отношений и прочего – это советы величайшего мудреца. Кроме того, Солженицын был верующим человеком, совестью нации, он сохранил в своих книгах подлинный богатый русский язык, ну и конечно, главное: он изнутри разоблачил бесчеловечный сталинский режим.

Все, что сказано в предыдущем абзаце, – ложь от первого до последнего слова, и мы сейчас подробно это продемонстрируем. Опираться будем большей частью на книгу Владимира Бушина «Александр Солженицын – гений первого плевка». Книга эта весьма специфическая, в ней автор с присущими ему щепетильностью и мелочностью разоблачает чуть ли не каждую строчку и каждый жизненный шаг Солженицына. Из-за этих деталей и порой ненужных сравнений и глубокой полемики, когда читатель с трудом уже представляет, откуда начался спор, книга выглядит слишком затянутой и неудобоваримой. Это книга, про которую современная молодежь наверняка скажет: «ни асилил» и «слишкам многа букф».

Маленький человечек – Бушин – сделал борьбу с Солженицыным делом всей своей жизни. Он коллекционировал записки Солженицына, анализировал его произведения на предмет вранья и поиска противоречий и ошибок. Проделал титаническую работу, чтобы возвести на Солженицына ряд самых серьезных обвинений. Это обвинения в дезертирстве, стукачестве, плагиате, предательстве, конъюнктурщине и продажности, в языковой безграмотности. Одним словом, Бушин рисует нам портрет редкостного мерзавца, в жизни не сделавшего, пожалуй, ни единого хорошего поступка.

По идее, за такими обвинениями должен был разразиться скандал: ведь известно, что Солженицын использовал любой повод для самопиара или, как он говорил сам, «для торжества справедливости». Он ведь всегда бросался защитить истину и «жить не по лжи». Но тут как воды в рот набрал: на Бушина в суд не подал и всем своим многочисленным прихвостням строго-настрого запретил лишний шум вокруг книги Бушина не создавать, не делать ей рекламу… Грамотный, собака!

Вышедшая четырехтысячным тиражом книга Бушина поэтому никогда не сравнится с десятками миллионов солженицынских книг, с океаном публикаций и передач о нем. Конечно, Бушин не одинок в своем отношении к Солженицыну: резко отрицательно к нему относились Твардовский, Шолохов, Симонов, Леонов, целое поколение советских писателей и вообще интеллигенции. Сегодня это отношение разделяют разве что маразматики из КПРФ. Но они относились отрицательно, прежде всего, к делу Солженицына, а именно к его клевете на СССР, в подробности же биографии никто не вдавался. А она весьма интересна и показательна.

Детство, отрочество, юность

Солженицын родился… на курорте, в самом Кисловодске. Дед его, Семен Ефимович Солженицын, был крупным помещиком. Но сословная принадлежность и примесь, похоже, еврейской крови (кстати, отчество Исаевич скорее всего было ранее Исакович), не помешало будущей блестящей карьере мальчика в СССР, вопреки его же утверждениям о том, что «сажали всех за дворянское происхождение» и что в СССР свирепствовал антисемитизм. Отец умер еще до его рождения, мать работала стенографисткой и воспитывала единственного сына одна. По всей видимости, она внушала своему сокровищу, что он самый лучший, самый умный, самый-самый. И делала все для него.

Солженицын писал своей жене с фронта: «Мать соткала мне беззаботное и счастливое детство». Заработок стенографистки вряд ли был солидным, но юный Солженицын имеет велосипед, большую редкость по тем временам, постоянно путешествует по горам, курортам, ходит в походы. То есть может себе позволить больше, чем сверстники. В школе активный мальчик был бригадиром, старостой класса, редактором стенгазеты. А после переезда в Ростов юный Солженицын решил стать актером и поступал в студию Завадского, но провалился. Актерское дарование он потом будет применять всю жизнь в другой области. А жаль, не разглядели парня. Может, история человечества пошла бы иначе, как и в случае с юным Гитлером, которому тоже зарубили карьеру художника…

Солженицын поступил на физмат и уже через год получил сталинскую стипендию. Позже он поступал на заочное отделение в элитный Институт истории, философии и литературы (ИФЛИ), куда не брали абы кого, только за оценки, важна была и комсомольская работа. Через год он мог себе позволить жить с невестой в Тарусе, опять же путешествовать по прекрасной стране…

Расскажи все это миллиардам китайцев, индусов, латиноамериканцев, которые знают, что такое безработица, бродяжничество или труд за копейку… А тут «кровавый сталинский режим» обеспечил мальчику бесплатную медицину, образование, прекрасную здоровую молодость, стипендии и, главное, все это простому мальчику из простой советской семьи, семьи стенографистки.

А время было как раз предвоенное, разгар репрессий, и, похоже, получавшего сталинские денежки мальчика это не особо волновало. Если он ничего не знал, тогда при чем тут огромные репрессии? Или он, как все, считал, что все нормально и сажают тех, кого следует? В общем, маменькин сынок и карьерист был пока всем доволен и к режиму претензий не имел.

Но тут как на грех случилась война. Солженицын любит говорить так: «Я всю войну прошагал командиром батареи». Складывается ощущение, что человек воевал четыре года, заряжал пушки, стрелял по врагу… Однако речь идет о звуковой батарее радиоразведки, где не было пушек, а только приборы. Что же касается срока службы…

Процитируем Бушина: «…воевал он отнюдь не «всю войну», которая длилась почти четыре года, а меньше двух лет: первые-то два года, самые страшные, с их отступлениями, окружениями, с приказом «Ни шагу назад!», с рывком, наконец, вперед, – эти два годочка Александр Исаевич благополучно прожил в глубоком тылу: сперва преподавал школьникам астрономию в Морозовске недалеко от родного Ростова; потом, будучи призван в армию, служил в Приволжском военном округе подсобным рабочим на конюшне обозногужевого батальона; после этого – Кострома, военное училище, его окончание и долгая формировка дивизиона в Саранске; и вот лишь теперь – фронт, батарея звуковой разведки. Это – май 1943 года. Через несколько месяцев Солженицын каким-то образом получает отпуск и приезжает в Ростов. А в мае 44-го к нему в землянку ординарец доставил из Ростова любящую супругу Наталью Решетовскую. А условия на фронте были у Солженицына такие, как уже отмечалось, что он там не только много читал, но еще больше писал. Н. Решетовская вспоминала о своем гостевании там у мужа: «Мы с Саней гуляли, разговаривали, читали». Побывавший у него на батарее школьный друг К. Виткевич писал 9 июля 43-го года Решетовской в Ростов: «Саня сильно поправился. Все пишет всякие турусы на колесах и рассылает на рецензии». Что за турусы? Это, как пишет Решетовская, рассказы и повести «Лейтенант», «В городе М.», «Письмо № 254», «Заграничная командировка», «Речные стрелочники», «Фруктовый сад», «Женская повесть», «Шестой курс», «Николаевские», да еще стихи, да еще 248 писем одной только жене и неизвестно сколько другим родственникам, друзьям, знакомым, а писать коротко Александр Исаевич не любит и не умеет… Так что целое собрание сочинений, включая два-три тома писем! Вот так-то обстояло дело на фронте».

Известно, что фактически, часть Солженицына не участвовала в боевых действиях, разве что пару раз попадала под обстрел. Иначе он и жену бы на фронт не вызывал, а ведь она там была несколько недель. Она вспоминала: «В свободное время мы с Саней гуляли, разговаривали, читали. Муж научил меня стрелять из пистолета. Я стала переписывать Санины вещи». Надо понимать, что вызывать жену из Ростова на фронт непросто: пол страны надо проехать и фальшивые документы выправить. Скорей всего у Солженицына сложились теплые отношения с командирами – этим объясняются и два ордена Солженицына, полученные в отсутствие каких-либо серьезных боевых действий, а уж тем более подвигов и даже ранений. И действительно, сменился командир дивизиона – и сразу жену с фронта прогнали и ордена перестали давать. А вот подчиненных Солженицын любил помучить, поиздеваться над ними любил (см. свидетельства на стр. 370 книги Бушина).