Текст книги "Книга надежды. Как освободиться от страха смерти"
Автор книги: Оле Нидал
Жанры:
Прочая религиозная литература
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Последующие похороны соответствовали, по возможности, доминирующему элементу года рождения усопшего, дабы тело вернулось в пространство наиболее благоприятным образом, сообразуясь с циклом становления и ухода.
...
Родившихся в год земли по календарю Калачакры хоронили в могиле; в год воды – опускали в реку; в огненный год – сжигали, если хватало дров.
Но чаще всего до сих пор используется небесное погребение, поскольку оно добавляет покойному заряд хорошей кармы на дорогу. Согласно этой церемонии, тело перед рассветом доставляют на площадку для расчленения и скармливают грифам, которые часто слишком велики, чтобы взлететь высоко. Это огромные птицы, и когда одна из них пролетает у кого-то над головой, человек остается с покатыми плечами и пробором посередине. Тибетцам нравится считать их Бодхисаттвами, благословляющими умерших на прощание.
Могильщик – рагьяпа – расчленяет труп и кормит им грифов в ритуале небесного погребения {29}
Кремацию в основном применяли к ламам среднего ранга. А для лам с высокими достижениями многие века строили ступы, куда помещались останки или кремационный пепел, и люди приходили туда получить благословение.
Что происходит с телом усопшего, важно прежде всего для его близких. В наши дни существуют бесчисленные варианты похорон: от кремации и захоронения урны на кладбище до отправки в космос на стратостате или опускания в море; можно даже спрессовать тело в алмаз. Принять решение проще, если покойный при жизни выразил свои пожелания на этот счет.
Сами похороны – это осознанное прощание. В надгробной речи следует высказываться в соответствии с чувствами собравшихся и их образованием, упоминая о продолжении жизни и общем, неличностном характере непостоянства. Если дать присутствующим понять, что покойный перешел из мира, где был уязвим, в защищенное состояние и теперь будет жить в умах близких, они станут смотреть в будущее с более расслабленным чувством. Кроме того, можно сказать что-то о перерождении, если люди открыты этой идее, и, вероятно, о природе ума. Закончить стоит воспоминаниями об ушедшем, хорошими пожеланиями в его адрес и в заключение дать всем минуту, чтобы поблагодарить покойного. Мысль о том, что он уже достиг состояния полного блаженства, рад собравшимся или может скоро вернуться с большим потенциалом, поддержит всех.В буддийском понимании следует также отметить и почтить умершего.
...
Полное любви и позитива прощание с усопшим – прекраснейший подарок ему и его семье.
Это дает лучший импульс его последующему развитию и оставляет хорошие впечатления в потоке ума. Клейкие, пронизанные отчаянием мысли «как мне тебя не хватает!» или «на кого ты меня оставил?» никому не помогают и неприятны умершему, ведь, как бы он ни хотел, дороги назад нет. Мы все равно встретимся снова, и покойный в любом случае чувствует себя хорошо, поэтому оплакивать его, с буддийской точки зрения, не нужно – это проявление чистой привязанности, хотя, конечно, по-человечески она совершенно понятна. Так же, как в прошлом делали древние германцы (и этот обычай по-прежнему распространен в Скандинавии и Ирландии), на поминках стоит подчеркивать достижения покойного. Три-четыре дня после смерти, когда, по буддийским представлениям, сознание умершего пробуждается от шока умирания, все его друзья сходятся, празднуют и рассказывают друг другу об интересных случаях, пережитых вместе с ушедшим товарищем.
Траур
Буддисты с самого начала узнают, что всякое обусловленное счастье непостоянно, а все отношения заканчиваются со смертью. Поэтому оба партнера стараются настраиваться на непреходящие ценности, в то же время наслаждаясь жизнью. Благодаря такому подходу каждая встреча становится подарком, ведь она может оказаться последней. Для тех, кто медитирует, непостоянство – верный спутник, каждая практика ведет к мысли об исключительности этой жизни и затем о переменчивой природе явлений: ничего невозможно удержать навсегда, и поэтому следует использовать момент прямо сейчас.
Даже предполагая, что умерший больше не страдает, большинство людей вряд ли может сразу применить эти поучения и отпустить чувство утраты. Буддисты часто стараются не слишком громко оплакивать покойного в первые 49 дней, чтобы не мешать его дальнейшему развитию. Но даже понимание того, что все хорошее, что мы сделали вместе в этой жизни, радостно сведет нас в следующей, помогает редко.
В буддийском представлении скорбь – это очень сильная, болезненная и затягивающая эмоция. Период траура составляет естественный переход к следующей стадии жизни – без того, кто покинул этот мир. Требуется довольно много времени, чтобы растворились привычки и возникли новые связи.
...
На самом деле с раннего детства вся жизнь складывается из расставаний – приходов и уходов, – но с потерей любимого человека это становится до крайности очевидно.
Так что даже столь трудный этап предоставляет возможность многое понять, распознать свои желания и использовать силу чувств на благо других.
В это время особенно полезна медитация. Она снова и снова напоминает об иллюзорности всех явлений и о легкости бытия. Открытые ретриты [1] : могут помочь справиться с трудной ситуацией, а друзья в буддийских центрах с радостью окажут поддержку в переходный период. Буддистам особенно важно встретиться в это время со своим учителем. Как Будда в разговоре с женщиной, скорбящей о потере ребенка, учитель откроет человеку неличностный взгляд, создающий в уме больше пространства, необходимого для преодоления чувства утраты. Кроме того, он может посоветовать, как построить новую жизнь и использовать ее осмысленно. Благодаря его поддержке растут уверенность и сила.
...
Скорбящая мать
Люди отправили к Будде мать только что умершего мальчика, думая, что у Просветленного есть лекарство, способное вернуть ребенка к жизни. Будда пообещал помочь и попросил эту женщину принести горчичные зерна из дома, где никто еще не умирал. Как она ни искала, не нашлось такого дома; везде умерли или родители, или супруги, или родители родителей. Тогда Будда сказал ей: «Все, что рождено, в конце концов, рано или поздно, должно умереть. Только одно действительно надежно и долговечно – наш собственный ум, его просветленная природа».
Все проходят четыре стадии траура, в большей или меньшей степени: поначалу человек застывает, не допускает скорби и сознательно противостоит этому чувству. Затем возникает острое ощущение утраты, и мы ищем объяснений. После долгого периода одиночества мы снова, более интенсивно, открываемся окружающим. Далее можно, сохраняя потерю в сердце, снова наслаждаться жизнью.
На какой бы стадии мы в данный момент ни находились, важно понимать, что смерть и утраты случаются с каждым, это не что-то личное. В период траура было бы мудро максимально использовать силу эмоций в других областях, продолжая внутренне работать со своими переживаниями и за счет этого помогая другим в такой же ситуации.
Если попросить у тибетских лам противоядие, они обычно предложат сочувствие, но одновременно заверят нас, что всякая скорбь основана на привязанности.
...
Марпа
Когда погиб Дарма Доде, сын Марпы (1012–1097) – великого йогина, принесшего линию преемственности Кагью в Тибет, – один ученик спросил Марпу: «Как ты?» Тот ответил: «Горюю».
Ученик был поражен. Он переспросил: «Горюешь?» Марпа рассмеялся и сказал: «Да, но есть особенность. Это страдание добровольное. Иногда, чтобы ощутить вкус этого мира, я выхожу в него, но остаюсь при этом хозяином. В любой момент я могу вернуться, и в таком движении между противоположностями есть смысл. Так остаешься живым». Затем Марпа добавил: «Иногда я вхожу в скорбь, но это не она приходит ко мне. Я вижу ее и не затронут ею».
Решающий момент
К моменту, когда спустя 20–30 минут после остановки сердца белый и красный свет встречаются, 33 разновидности гнева и 40 типов привязанности уже вернулись в пространство. Сейчас подходит черед раствориться семи эмоциям, берущим начало в глупости. Вслед за впечатлениями и переживаниями окончательно исчезают все идеи и всякое восприятие. Все темнеет и стихает. Наступает последнее мгновение в бардо умирания.
Временная диаграмма бардо смерти
Ясный свет Состояния истины
Теперь мгновенно вспыхивает ошеломляющее сияние природы ума. Вот решающий момент, сосредотачиваться на котором и идти к которому можно уже при жизни, если работать со своим умом. И когда все чувственные впечатления, ожидания и смешанные эмоции уплывают, остается одно – то, что воспринимает; то, что мы всегда искали. Оно ни в какое другое время не бывает настолько «самим собой». «Это несотворенное, естественное, безыскусное состояние ума, в котором нет ни возникновения, ни существования, ни ухода» {30} . Практикующие буддисты стараются приблизиться к своей вневременной природе в каждой сессии медитативного погружения, но обычно остаются в ловушке меняющихся впечатлений. Лишь спустя многие годы практики можно наконец пережить состояние, которое в смерти мы получаем просто в подарок. Тот, кому удастся его выдержать и сохранить, продлевая во времени и пространстве, сам станет Буддой.
...
Как рыба, выпрыгивающая из воды, ум мгновенно освобождается, игривый и безграничный.
Исчезают все сковывающие и мешающие последствия прошлых действий, растворяется граница между воспринимающим и воспринимаемым, и мы переживаем свою вневременную сущность. Вне категорий сознательного и бессознательного, не связанный привычками, не отвлекаясь на тело, ум теперь покоится в своем бескрайнем свечении на уровне сердца.
Он пребывает во всеобъемлющем состоянии озарения, похожий на ребенка, распахнувшего дверь из темного коридора в залитый светом зал. Переживание, переживающее и то, что переживается, – свежи, едины и истинны в самих себе; все есть голое осознавание, без каких-либо вопросов. Прозрение, возникающее в это мгновение, напрямую соединяет воспринимающее, мир и восприятие в абсолютное «здесь и сейчас».
Тибетцы говорят о Чёньи бардо, что в переводе с санскрита означает «переживание Дхарматы». На Западе это называется «мгновенным постижением таковости», лучезарно-сознательным Ясным светом или «Состоянием истины». В момент смерти такой опыт именуется также «сыновним Ясным светом». Он поражает своей мощью и воспринимается как безграничное свечение. Все, что можно испытать или вообразить, неотъемлемо содержится в этом пространстве. Если наш «сыновний Ясный свет» сливается с «материнским Ясным светом» всепронизывающей мудрости пространства, мы узнаем все, получаем доступ к своему полному потенциалу и достигаем уровня Великой печати. Сын тут соответствует Ясному свету в фазе растворения медитаций Алмазного пути. Мать – безграничному и всеохватному Ясному свету, состоянию вневременной таковости, с которым умерший теперь встретился. Он узнает это сияние и спонтанно сливается с ним.
Отныне умерший – это все доброе, значимое и защищающее где бы то ни было. И с этой ступени, с уровня Будды, он уже не возвращается в мир автоматически, с распознаваемыми качествами и телом, которое другие могли бы воспринимать с помощью органов чувств.
Следуя собственным прошлым обещаниям и пожеланиям учеников, из этого высшего поля развития можно дать себе родиться в любом желаемом месте в качестве Бодхисаттвы, работать посредством нескольких тел одновременно и, самое важное, появляться везде, где у существ есть с тобой связь.
Что бы мы ни выбрали в момент Просветления: полностью и безгранично слиться с сознательным пространством или снова обрести воплощение, чтобы самому работать на благо существ, в обоих случаях мы не выпадем обратно в обусловленный мир. Однако скованность органами чувств неизбежно ведет к большой запутанности, которую мы несем через рождение, детство и юность – многие годы, до тех пор пока ум не достигнет знакомой ясности благодаря практике медитации. В Тибете разумное отношение к своей оболочке было метко названо «иллюзорным телом» (санскр . нирманакайя,тиб . тулку), поскольку человек не отождествляется со своей материальной формой, но располагает ею и хорошо осознает, что все явления подобны сну. Отныне и впредь своим примером он открывает сердца учеников, стремящихся к развитию.
...
Оставляя в конце жизни иллюзорное тело, использованное с большей или (иногда) меньшей пользой, Бодхисаттва возвращается во внеличностные чистые страны Будд, узнавая Ясный свет.
С такой перспективой нет причин беспокоиться, что утратишь постижение истины, работая для блага всех в обусловленном мире. Если какие-то излучения ведут себя в нем странно, они лишь снижают (увы) свою способность в будущих перерождениях приносить пользу существам.
Итак, если мы смогли сознательно пребывать в Ясном свете, мы достигаем непоколебимого, безграничного уровня постижения. Это переживание единства всех явлений соответствует Состоянию истины ( дхармакайя). Поэтому путь к нему называется пхова в Состояние истины (рисунок Осознанное умирание).
Мастера медитации используют момент смерти, чтобы привлечь внимание людей к возможностям ума. Искусно контролируя его, они пробуждают доверие. Я знаю три способа соединиться с Ясным светом Состояния истины в бардо таковости:
– просто выдохнуть сознание, и вневременное пространство снаружи и внутри встретятся, как показали своей смертью Дилго Кхьенце Ринпоче и Калу Ринпоче (см. главу « Искусство умирать»). Так же как содержимое кувшина Манибхадры, когда он разбился, стало единым со всем вокруг, во время смерти мы можем, сливаясь с миром, пережить основополагающую истину всей жизни: подобно пространству, суть ума не подвержена переменам и смерти {31} ;
– оставить ум в сердце, как можно дольше сохраняя состояние таковости. Такой метод называется тудам. В этой ситуации тело продолжает быть теплым и постепенно уменьшается, пока ум не покинет его {32} . Говорится, что длительность пребывания в этом состоянии зависит от пожеланий, сделанных при жизни. За это время ум проходит все необходимые стадии развития до Просветления;
– использовать специальную, очень сложную медитацию, которую можно практиковать только в полном одиночестве, и в ее ходе трансформировать вибрации плотного тела в энергию. По-тибетски это называется джалю, что означает «радужное тело». После этой практики находят только волосы, ногти и зубы покойного, которые – что едва ли удивительно – почитают как реликвии. За все свои годы в Гималаях я знал только одного человека, кому удалось это сделать: жившего в Румтеке серебряника Кармапы {33} . К сожалению, в наше время в Тибете эта пхова высочайшего постижения вымирает, потому что ее результаты не слишком согласуются с диалектическим материализмом китайских коммунистов. Раньше они даже убивали семьи йогинов, осуществивших эту практику.
В зависимости от остроты ума и направленности накопленных кармических впечатлений, в конце каждой жизни Ясный свет Состояния истины преподносит умирающему подобный вспышке опыт Просветления, который нужно удержать. Чтобы это получилось, необходима подготовка, и лучший метод здесь – доверие к учению и практика фазы растворения в ежедневной медитации. Пребывать в голом осознавании воспринимающего и просто быть «самим восприятием», не взбудораженным эмоциями, ожиданиями или чувственными впечатлениями, – это первоклассная тренировка. Она поможет продлить до бесконечности Ясный свет, возникающий спустя 20–30 минут от последнего выдоха. Преданность и открытость Просветлению дают силу, и тот, кто может постоять за себя, поскольку при жизни его слова и мысли не расходились с делом, а любовь помогла обрести внеличностную зрелость, способен в бардо постичь истинную природу ума и навсегда остаться в Состоянии истины.
Но если человек в течение жизни медитировал мало или вполсилы и не чувствовал большого влечения к фазе слияния, то глубины накопленного им проникновения в суть не хватит для достижения Просветления в промежуточном состоянии. Ясный свет появляется в смерти даже у мельчайшей мухи, но способность переживать его и оставаться осознанным «здесь и сейчас» приходит лишь в результате ответственной честности, отважных устремлений, регулярной практики и пожеланий достичь Просветления в этой жизни для блага других. Те, кто тратил свои дни не слишком сознательно, после темноты воспринимают только ужасающую вспышку своей изначальной мудрости. Поэтому жизнь без убеждений и другие формы трусости являются фундаментальными преградами на пути к любому постижению, так же как привычка прятаться от неприятных фактов или оставлять проблемы потомству. Кровоточащее сердце, не желающее видеть, неосмотрительность и цепляние за очевидно устаревшие и вредные воззрения оставляют в уме трудные тенденции.
...
Коротко говоря, переживание Ясного света часто оказывается столь мощным и непривычным для немедитирующих, что они не в силах его выдержать.
И если в смерти человек отпрянет от изначально просветленной безграничности пространства и его сияния, на него, как огромная волна, обрушится глубокое бессознательное состояние.
Светоформы Состояния радости
Если удержать Ясный свет не получилось, начинается бессознательный период, который длится около трех дней; многие тексты говорят о 72 и более часах. По моему опыту, образованные люди проводят в нем примерно 68 часов. Затем ум снова всплывает из глубокой комы, иногда резко, а иногда и постепенно, словно пробуждаясь от крепкого сна.
Умерший все еще в промежуточном состоянии абсолютной сущности, все еще без ощущения «я», и теперь получает второй шанс узнать свою природу на неличностном уровне, сливаясь со знакомыми формами Будд, и таким образом достичь Освобождения.
Без помех – идей о «я», влияний тела или его чувственных впечатлений – все происходит в наивысшем измерении чистой формы. Тогда все существа – Будды, как мы и представляли себе каждый раз после фазы слияния в медитации. Все звуки – мантры, а все мысли – самовозникающая непосредственная мудрость. Эта фаза обычно длится неделю – то есть с третьего по десятый день. И передает игривое Состояние радости ума (санскр. самбхогакайя, тиб. лонгку) между Состоянием истины (санскр. дхармакайя, тиб. чёку), упущенным во время умирания, и полным силы Состоянием излучения (санскр. нирманакайя,тиб . тулку), возникающим позже. Эти три внеличностных состояния являются формами выражения абсолютного Состояния сущности (санскр. свабхавикакайя, тиб. нговоньигику), так же как влажность воздуха, облака, дождь и снег есть формы воды.
В этой четвертой части бардо таковости ум покоится в своем богатстве чистых явлений. Человек воспринимает формы просветляющих Будд и их поля силы, но только в том случае, если в прошлых жизнях создал с ними связь, получая благословение и поучения, участвуя в медитациях с ведущим и передачах силы, и если старательно практиковал фазу построения в медитациях (в которой человек настраивается на энерго-световые формы Будд). Это как небо, залитое лучезарным светом. Одни видят в нем движущиеся огоньки или пятна света; другие – Будду или даже сотню Будд.
Приведенные здесь поучения Будда Шакьямуни адресовал своим ближайшим ученикам. В течение веков их сохраняли в Индии, часто устно, и точность передачи подтверждалась снова и снова состоянием медитативного погружения и памятью держателей линии преемственности. В Тибете это были просветленные мастера, такие как Гуру Ринпоче, Марпа и Кармапы.
Эти знания были принесены из Индии дважды. Благодаря Гуру Ринпоче старые тантры (то есть тайные поучения Будды, задействующие тело, речь и ум) достигли Тибета около 750 года в форме, содержащей много подробностей {34} . Они включают в себя тексты о бардо, переведенные на многие языки и снабженные комментариями, и очень точно описывают индивидуальные впечатления и переживания в этом промежуточном состоянии, а также возможности, открывающиеся тем, кто получил от мастера особую буддийскую медитацию, называемую шитро {35}. Благодаря силе, которую обретают в этой практике, подсознательное проступает в промежуточном состоянии абсолютной природы в виде 100 различных Будд: 42 мирных, проявляющихся из энергетического центра на уровне сердца, и возникающих из головного центра 58 надежных защитников.
Однако в новых тантрах, попавших в Тибет с Марпой и второй волной буддизма (около 1050 года), эти мирные и защищающие формы не описываются вовсе, потому что на самом деле удерживать такие образы в уме под силу только практикующим высокого уровня. Существует множество их изображений – на прекрасных тханках и в книгах многих моих учителей и коллег, так что я не буду здесь рассказывать об этом подробно.
Для большинства практикующих важнее медитировать в течение жизни на определенного Будду, повторять его мантру и наслаждаться фазой построения. В бардо таковости он сам по себе появится в уме. И его уже не придется представлять. Это непосредственное, сияющее переживание (Ясный свет Состояния радости). Если практикующий узнал его, он сливается с Буддой и так достигает Освобождения. Этот процесс называется «пхова в Состояние радости». В этом случае умершему не понадобится проходить бардо становления – он переживает плоды своей медитации.
Здесь наша Будда-природа проявляется без завес, во всем своем богатстве и без привязанности к воображаемому «я», радостно соединяя пространство и проявление на всех уровнях. Она свидетельствует о единстве воспринимающего, восприятия и воспринимаемого, блещет непрестанной новизной и оживляет благословение всеохватывающего внешнего и внутреннего в идения мира.Люди, которые не слишком много тренировали ум и не успели развить осознавание, направленное «внутрь», даже не замечают эту вторую часть бардо таковости или видят его как мгновенные вспышки ярких цветов, слепящих огней, резких звуков и пугающих форм. Все такое сияющее и громкое, что, не выдерживая этой интенсивности, человек в страхе отворачивается от нее или очень скоро вновь теряет сознание.
42 мирных и 58 защищающих Будд в бардо таковости (тиб. шитро)
Перерождение
Повторное пробуждение примерно на десятый день после смерти является началом следующего промежуточного состояния, ведущего к рождению в обусловленном мире {36} . Здесь тенденции и неправильные представления из прошлой жизни снова берут верх и закрывают обнажившийся было ум. Теперь все зависит от того, какие впечатления человек накопил в своем сознании-хранилище в прошлой жизни и, прежде всего, отстаивал ли честно свои убеждения. Также важно, насколько он научился не цепляться за свои переживания и воспринимать их неличностно. Эти условия – и, в очень счастливых случаях, благословение и внимание ламы – определяют, что возникнет в этот период: хорошие состояния ума, притупленные ощущения или начальные фазы тяжелого страдания.
Поэтому тот, кто не перешел из человеческой жизни прямо в силовое поле какого-нибудь Будды, в этой фазе знакомится с полем переживаний, сырье для которых было заготовлено, главным образом, в последней жизни.
Если человек этого не осознает и ранее не научился контролировать свой ум, он останется в смятении. Из-за привычного цепляния за свой мир и тело он не хочет признаться себе в случившемся и пытается уклониться от факта смерти, как может. Даже если труп все еще лежит в искореженной машине, потому что никто не смог извлечь его, или разлагается в пустой квартире, ум оставляет тело и не оглядывается. Особенно при внезапной смерти понимание собственной кончины глубоко скрыто под прочной идеей жизни и другими впечатлениями. Привычки, создаваемые в течение бесчисленных рождений, так сильны, что какое-то время они по инерции продолжают действовать в бардо становления.
Вследствие отсутствия новых чувственных раздражителей накопленные в уме впечатления теперь разворачиваются, и умершему кажется, будто он находится в обстоятельствах, похожих на привычные. Чем крепче ловушка старых понятий, тем больше времени уходит на понимание иллюзорности и беспочвенности окружающего мира и собственного тела. Подобно тому, как во сне мир воспринимается одновременно и существующим, и каким-то необычным, – картины, проявляющиеся после смерти, кажутся людям реальными.
Дни, следующие за пробуждением, очень насыщены. Покойный уходит от своего трупа, не оглядываясь, и отправляется вслед за старыми привычками, но желание узнать, что же случилось, становится все сильнее. И он настойчиво пытается встретиться с родными и друзьями, проведать знакомые места или сходить на работу.
...
Поскольку чувственные ощущения исчезли вместе с телом, мир воспринимается через вибрации и вдохновение и все видится как в послеполуденном мареве или тумане.
Существа и объекты выходят из мглы и снова в нее возвращаются. Теперь, когда тело больше не отвлекает, становятся возможными все уровни проникающего видения. В это время мы очень талантливы и восприимчивы или даже обладаем ясновидением. Можем полностью понимать языки людей, желания существ и читать мысли. До глубины поражает, когда видишь, что же на самом деле думают о тебе друзья или с какой неожиданной доброжелательностью вспоминают так называемые враги. Не имея тела, ум может сконденсироваться в любой точке, куда бы ни повели его мысли, и переживает все чувства и эмоции непосредственно и очень интенсивно.
Если человек не выработал в жизни привычки сохранять ум расслабленным и, благодаря медитации, однонаправленным, а также если он считает свои впечатления реальными, эти дни обернутся для него большой сумятицей. Собственные запутанные мысли, воспоминания и чувства будут носить его туда-сюда. Одна на другую начнут наползать бессчетные картинки, обусловленные сформированными при жизни привычками и возникшими при смерти мыслями. Смятение ума в этой фазе несет в точности такой же эмоциональный заряд, что и в только что закончившейся жизни. Но в определенный момент, когда умерший снова войдет в дверь, не открывая ее; не оставит следа, ступив на песок; не увидит своего отражения в зеркале; или не обожжется, сунув руку в кипяток, – он окончательно поймет: «я умер».
Эта мысль на недолгое время повергает человека в полное замешательство. Некоторые учителя говорят об очень коротком возврате в бессознательное состояние, из которого он мгновенно просыпается. Теперь умерший все больше теряет связь с прошлой жизнью. Поначалу ум мечется между привычным набором впечатлений прошлой жизни и все отчетливее проявляющимися из сознания-хранилища тенденциями и чувствами. Но затем опыт, собранный во всех жизнях, берет верх. В зависимости от того, насколько скопившиеся эмоции сочувственные и добрые или расчетливые и эгоистичные, переживания в этом бардо будут приятными или болезненными. Испытывая радость или все возрастающий страх, умерший понимает, что поле предстоящих возможностей постоянно сужается. На 25-й день после смерти (то есть в середине семинедельного срока, который можно провести в промежуточном состоянии между прошлой жизнью и перерождением) поток сознания входит в ясно очерченное русло, и будущее вырисовывается. Если круг друзей и семья не проявляли щедрости от имени усопшего или у него нет связи с несущим благословение буддийским учителем, то ум притянется к одному из шести возможных ментальных миров, соответствующему прошлым мыслям, словам и действиям, и найдет там новую жизнь.
Перерождение в различных сферах существования
Эти шесть сфер сознания, в которых можно переродиться, часто описывают в буддийской терминологии словом «миры», потому что попадающим туда они кажутся чрезвычайно реальными, подобно раю и аду в христианском понимании. Поскольку, согласно буддизму, не существует ничего отдельного от воспринимающего, эти сферы тоже суть состояния обусловленного сознания. Они не созданы какой-то внешней силой или высшей инстанцией, они являются результатом настроя и поступков существ в их прошлых жизнях. Поэтому можно переродиться богом, полубогом, человеком, животным, голодным духом или в состоянии паранойи.
Хотя классические описания шести сфер иногда звучат довольно странно, далее в этой главе я использую эти средневековые образы и термины в том виде, в каком мы с моей женой Ханной получили их от нашего учителя Калу Ринпоче в Восточных Гималаях зимой 1970–71 годов. С одной стороны, они передают картину той культуры; с другой – сохраняют живым стиль передачи. При чтении хорошо помнить о том, что речь идет не о деяниях какого-то неприятного бога-судьи, но о созданных самим умершим образах и ментальном эхе, похожих на нескончаемую игру ума во сне или на видения, вызванные интоксикацией.
Спектр непросветленных переживаний, испытываемых нами в человеческом теле, Будда описывает как страдание, вызванное рождением, болезнью, старостью и смертью. Неизбывное стремление к счастью, желание избежать боли, тяготение к приятному и необходимость терпеть неизбежное – все это загружает ум работой. Примеры этого мы видим на каждом шагу: проходя мимо роскошных домов; в сплетнях бульварной прессы; в историях рьяных граждан, не способных взять курс на постоянные ценности; среди собратьев-людей, ищущих в жизни только самых примитивных радостей; в бесконечных судебных разбирательствах, мотивированных жадностью; а также в людях, умеющих во всем видеть угрозу.
Разнообразие явлений, создаваемых умом, наиболее очевидно при посещении психиатрической лечебницы. В самом маленьком пространстве можно встретить черты всех шести миров. В соответствии с типом впечатлений, эти состояния включают в себя весь перечень эмоций, – от блаженства до запутанности и страдания. А в основании карусели – хорошо известные мешающие чувства: гордость и всезнайство («я знаю лучше всех»), ревность и отвращение, желание и привязанность, запутанность и апатия, скупость и жадность, а также вся область неприязни, гнева и ненависти. Каждый миг эти негативные эмоции не только оказывают влияние на данную жизнь, но и засевают семена жизней будущих.
С такой позиции реинкарнация тоже не кажется чем-то таинственным.
...
Ум – словно зеркало – продолжает вести себя так же, как и при жизни: если человек сам унылый, ему попадаются только унылые люди; если счастливый – встречает счастливых.
Этот универсальный секрет актуален и после смерти: тенденции сохраняются и являются причинами будущих переживаний.
Перечисленные шесть миров называются сансара(с санскрита, где это значит «приход и уход») или корва («колесо» по-тибетски), и на изображениях они красочно и аккуратно уложены в колесо с шестью секторами.
Перерождение в трех сферах страдания
