Текст книги "Мой бывший одноклассник (СИ)"

Автор книги: Оксана Романенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

14 глава

Навестив маму в больнице, я поехала домой, чтобы приготовить ужин – на кухне мой папа был абсолютно беспомощен.

Чтобы занять свою разрывающуюся от безумных мыслей голову, я прибегнула к уже проверенному способу: заставила себя сосредоточиться на простых действиях, лишь бы только не думать о Буткевичусе, Карине, и о всей этой грёбанной ситуации. Мне надо было как – то дотянуть до вечера и не сорваться в истерику, хотя, честно говоря, дико хотелось крушить всё вокруг.

Закончив все дела дома, я вызвала такси и поехала к Сашке, по дороге заскочив в магазин за бутылкой шампанского.

Войдя в квартиру, я медленно огляделась: вроде всё такое до боли знакомое, привычное, родное, но в то же время, я смотрела на окружающий меня интерьер, словно сквозь кривое зеркало, впервые почувствовав себя здесь чужой.

Я направилась к стеллажу с книгами, где на одной из полок лежал ноутбук, подавив сильное желание одним махом скинуть его на пол. Я взяла ноут, и присев на диван, открыла шампанское.

Ноутбук оказался не запаролен. Я никогда раньше не брала Сашкин компьютер, потому что знала, что он использовал его исключительно для работы.

Довольно быстро нашла папку под названием: "Фотки. Разное" и, немного поколебавшись, открыла её. В папке находилось множество других папок, названия которых, в основном, состояли из женских имён и географических мест. Я насчитала около десяти разных имён! Больше всех меня заинтересовала папка: "Карина. Чеджу" и, прежде чем её открыть, я сделала несколько больших глотоков шампанского прямо из бутылки.

Фоток было много, и от каждой просмотренной фотографии, моё сердце болезненно сжималось.

Все те же места, где были и мы, те же отели, рестораны, пляжи, и та же его счастливая улыбка, точно такая же как и на наших с ним совместных кадрах. Я пощёлкала по другим папкам: везде красотки и одинаково улыбающийся Буткевичус.

Меня охватила такая злость, что даже руки затряслись.

Всё ложь! Ложь! Ложь!

"Любовь у меня одна, только объекты разные" – вспомнила я фразу какой-то звезды из шоу – бизнеса.

Да, Карина права, никакая я не особенная, а просто одна из…

Я ощущала себя картонной коробкой, которую поставили на конвеерную ленту в один ряд с остальными такими же коробками. Одинаковые коробки, лишь наклейки разные.

Я снова прилично отхлебнула из бутылки.

"Так, а почему нет папки "Оксана"?! Непорядок! Я что, недостойна его гарема?!"

И тут же создала новую папку, назвав её: "Оксана. Чеджу – 2". Затем скачала из интернета несколько картинок с характерно поднятым вверх средним пальцем и отправила их в папку.

"Пусть катится в Америку со своей Кариной!"

Шампанское ударило в голову. Его градусы немного снизили градус моей ярости, но повысили градус решимости.

"Я не буду брошенкой!"

Отшвырнув от себя ноутбук, я встала и пошла собирать вещи.

Я сидела в темноте, когда услышала звук поворачивающегося в двери ключа.

– Куколка моя, ты дома?! – крикнул Буткевичус из коридора.

Меня передёрнуло. Я изо всех сил сжала зубы.

Буткевичус прошёл в зал и включил свет.

– Ты чего это в темноте сидишь? Почему меня не встречаешь? Я капец как по тебе соскучился! Вот держи, куколка! – сказал он, протягивая шикарный букет из алых роз.

– Оксан? – удивлённо спросил он, замечая моё молчание и странное выражение лица.

Я подошла к нему и взяла цветы. Зная, что Сашка внимательно наблюдает за мной, я демонстративно бросила их на пол. Его глаза, проследив за траекторией полёта букета, несколько секунд задержались на нём, теперь валяющимся на светлом ковре ярким пятном.

Он перевёл свой взгляд на меня, я увидела как он сжал челюсть. Его глаза были холодными.

– Ну и кто уже тебе что напел, пока меня не было? – ледяным тоном поинтересовался он, складывая на груди руки.

"Надо же, какой проницательный!"

– Когда в Америку улетаешь, Сашечка?!

– В какую Америку? – сдвинув брови переспросил он, но заметив на диване свой ноутбук, усмехнулся.

– Всё посмотрела? Ну, и что дальше?

– А дальше то, что ты можешь катиться со своей Кариной, хоть в Америку, хоть на Занзибар! – крикнула я.

– Ах, вон в чём дело… Что ещё наплела тебе эта сучка?

– Почему же сучка? Разве она не твоя куколка?!

Буткевичус в недоумении смотрел на меня.

– Карина никогда не была моей куколкой. У нас ней всегда были свободные отношения, я сразу её об этом предупредил, а когда за коксом застукал, то окончательно бортанул.

– А меня когда бортанёшь, а?

– Не неси чушь, Оксана.

– Твоя Карина рассказала мне про Чеджу! Как ты возил её туда! Как кольцо ей там подарил! Как куколкой своей называл! – закричала я, не в силах больше сдерживать эмоции.

Буткевичус потёр пальцами виски и тяжело вздохнул.

– Я никогда не называл её куколкой. И вообще никого так не называл, только тебя. На вулкан я хотел давно, она практически напросилась туда со мной. А кольцо она купила себе сама, я просто дал ей бабки.

– Я не верю тебе! Ты был с ней в тех же самых местах, что и со мной! Тот же грёбанный отель, тот же ресторан, пляж! Всё как под копирку! У тебя даже выражение лица одно и тоже! Что с ней, что со мной, что с ними со всеми – одна и та же радостная физиономия! – я кинулась к дивану и схватила его ноут. – Зачем они тебе все тут?! Папочки он завёл отдельные с каждой! Грёбанный коллекционер! А я какое место занимаю в твоей коллекции, а?! – кричала я.

Буткевичус молча, не перебивая, наблюдал за моей истерикой. Потом устало опустился в кресло.

– Какое место?! Ответь! – не унималась я.

– Первое.

– Оооо! Какая чеееесть!

– Я смотрю, ты вещи свои собрала, – сказал он, заметив в углу мой чемодан, не обращая никакого внимания на мой сарказм. – Бежишь? Ну давай, Оксана, беги.

От неожиданности я замерла на месте.

"И это всё?! Вот так просто: беги?! А где же все его объяснения, все его оправдания?! Почему он ничего не говорит?! Почему так спокоен?!"

Хотела ли я дать ему шанс? Хотела ли услышать его оправдания?! Да, хотела! Очень хотела!

Но Сашка и не думал оправдываться. Он угрюмо смотрел на меня и на его лице явственно читалось… разочарование. Он смотрел на меня со смесью грусти и разочарования.

Внезапно мне стало стыдно. Стыдно за свою истерику, за свою ревность, за то, что я вот так глупо, безоглядки влюбилась, по – настоящему, искренне поверив в его чувства ко мне.

"Дура! Как же я так вляпалась?!"

Моё сердце сжималось от боли, а в глазах щипало от слёз.

Я схватила чемодан и выволокла его в коридор. Одевшись, я кинула ключи от квартиры на трюмо, и вышла из квартиры, громко захлопнув за собой дверь.

Буткевичус не пытался меня остановить.

15 глава

Свет твоего окна для меня погас, Стало вдруг темно. И стало всё равно, есть он или нет, Тот волшебный свет. Свет твоего окна, свет моей любви, Бог моей любви. Ты отпусти меня, ты отпусти меня И больше не зови, не зови, не зови Осень, осень, лес остыл и листья сбросил, И лихой ветер гонит их за мной. Осень, осень, ну, давай у листьев спросим, Где он, май, вечный май…

Я выключила плеер и вытащила наушники. Я и не заметила, как ноги сами привели меня к его дому. Подняв голову, посмотрела на два тёмных окна. Неужели, я когда – то жила здесь? Неужели прошёл всего месяц после того, как с чемоданом ушла отсюда в ночь? Казалось, что с тех пор прошло не меньше года…

Я поёжилась от холода и, развернувшись, прошла прочь. Зачем вообще сюда пришла, я ведь не надеялась его увидеть? Нет, конечно, нет. По слухам, Сашка снова был в отъезде. Где и с кем, я не знала, и не хотела знать, отгоняя от себя невольные мысли про Америку и Карину. Просто вдруг захотелось в последний раз взглянуть на дом, где была так счастлива. Мы были.

Завтра я улетаю обратно в Питер.

Весь месяц, Буткевичус не сделал ни одной попытки встретиться, чтобы поговорить со мной. Он испарился, исчез, будто его никогда и не было в моей жизни, будто никогда и не было нашей с ним любви, нашей страсти… Наверно, я и правда ничего не значила для него, раз он так легко смог меня отпустить.

Я тяжело вздохнула. Моё сердце отказывалось принять факт нашего расставания, отказывалось понимать, что наш роман – всего лишь очередной эпизод в его такой насыщенной жизни. По прошествии времени, моя история с Денисом теперь казалась комариным укусом, в сравнении с той душевной болью, которая сейчас терзала моё сердце. Потому что, в лице Сашки, я потеряла не только любимого человека, но и очень близкого друга.

Весь прошлый вечер я провела за разглядыванием школьных фотографий. Я плакала и смеялась одновременно, когда смотрела на наши юные беззаботные, словно из другой жизни, лица.

Есть ли место гордости в любви?

Не хотела признаваться себе, но я с какой – то маниакальностью ждала его звонка, его оправданий, заверений в том, что всё это ерунда, глупость, что я погорячилась, что сейчас только я одна – единственная есть в его жизни, и что так как меня, он не любил никого и никогда!

Но ответом была – тишина.

Не знаю, почему я вдруг решила пересмотреть свои старые публикации в инстаграме, но открыв одну из фоток с Туниса, где я сидела на песке в позе Будды, замерла, потому что комментарий, который был оставлен к этой фотографии, увидела впервые.

"Моя куколка!" и три красных сердечка.

Судя по дате комментария, Сашка оставил его за неделю до нашего отъезда в Корею.

Как же я могла его пропустить?!

«Я никогда не называл её куколкой. И вообще никого так не называл, только тебя.»

А может, всё совсем не так, как я себе напридумала и накрутила?! Ведь очевидно, что этот комментарий вполне могла увидеть Карина! Но, если он действительно, не покупал ей кольцо и не называл куколкой, то как быть со всем остальным – островом, отелями, всеми этими девицами, которых он так аккуратненько хранил в своих папочках?!

В любом случае, теперь я уже этого не узнаю.

Лилька совсем не удивилась, когда я обо всём ей рассказала, лишь посочувствовала, и, как всегда, предложила рвануть куда – нибудь на море, чтобы развеять грусть – тоску.

– Лучшее средство забыть старый роман – завести новый! Клин клином, подруга!

Но я не разделяла её позицию.

Слишком глубоко под кожу за эти несколько месяцев проникнул Сашка, слишком глубоко на этот раз было задето моё сердце.

Этой ночью я долго не могла уснуть, долго ворочалась с боку на бок, картинки наших бурных отношений, кадрами сменялись в моей голове, я никак не могла их прогнать. Смахивая непрошенные слёзы, вспоминала тот чудесный момент, когда обнявшись мы стояли на самой вершине вулкана. ***

В аэропорт я поехала одна – родители никогда не провожали меня, предпочитая прощаться дома, да и мне самой так было морально легче с ними расставаться.

Встала в длинную очередь на регистрацию. Времени было с запасом, поэтому с нетерпением ждала момента, когда смогу освободиться и выпить кофе. Наконец, моя очередь подошла, я положила паспорт на стойку.

– Летите одна? – спросила девушка.

– Да, одна. Можно мне место у иллюминатора?

– Да, конечно.

– Мы летим вдвоём, девушка. Два места рядом, пожалуйста, – улышала я знакомый до боли голос и, в ту же секунду, поверх моего плеча мелькнула сильная рука, протягивая паспорт.

– Сашка! – выдохнула я, резко разворачиваясь.

Дыхание перехватило, а сердце застучало так, что казалось, вырвется сейчас наружу и улетит вперёд меня в Санкт – Петербург.

Буткевичус улыбался своей неотразимой улыбкой. От шока я не могла вымолвить ни слова.

– Но как… Что ты… – наконец, я пришла в себя.

– Все вопросы потом, Петрова. Я же обещал, что мы с тобой полетим в Питер, забыла?

Сумасшедшая радость волной накрыла меня с головой, начисто смывая всю душевную боль прошедшего месяца.

Девушка за стойкой регистрации протянула посадочные талоны и пожелала отличного полёта.

От пережитого шока, ноги плохо слушались, Сашка видя моё состояние, крепко взял меня за руку и повёл в сторону таможенного контроля.

…Мы сидели в кофейне друг на против друга, и глядя друг другу в глаза, молчали. Ни один из нас никак не решался начать разговор.

– Рад снова видеть тебя, Петрова, – первый заговорил Сашка.

– И я…

– Я очень скучал по тебе, куколка, – лицо Буткевичуса было предельно серьёзным.

– И я… Очень скучала.

– Я правда не называл её так. Никого не называл, только тебя.

– Знаю. Теперь знаю, – прошептала я.

– Я удалил все папки, кроме твоей – она оказалась самой содержательной, – лёгкая улыбка тронула его губы, но через секунду Сашка вновь стал серьёзным. – Это просто фотки, Оксан, просто фотки и всё. Я привык всё систематизировать, это привычка, понимаешь? По папкам, по полкам…

Я усмехнулась, вспомнив, какой Сашка был педант. Помолчав, я задала вопрос, который так долго терзал меня.

– А остров, Саш? Вулкан? Те же места, те же отели, рестораны со мной, как и с ней…

Тяжело вздохнув, Сашка протянул обе руки и взял мои ладони в свои.

– Пойми, мы, мужики, по – другому устроены. То, чему придают такое значение женщины, для нас не значит ровным счётом ничего. Мы не такие романтичные, как вы, мы не рефлексим, вспоминая где, как и с кем мы когда – то находились. Это просто места, просто отели, просто рестораны, в которых мне было комфортно. Вот и всё. Когда я в первый раз стоял на вершине Халласана, я думал о тебе. Мне хотелось, чтобы ты была рядом со мной в тот момент, и видишь, моя мечта осуществилась. Я не собирался подниматься на вулкан с Кариной, да она и сама бы на это никогда не согласилась. Слишком изнеженная, слишком избалованная родителями, – весь мир должен крутиться вокруг неё, – Буткевичус усмехнулся и крепче сжал мои пальцы. – Только вот я крутиться не стал. Единственная девушка, которая имела и имеет для меня значение – ты. Всегда была только ты: в моём сердце, в моей жизни; я даже не жил никогда ни с кем до тебя. Но я охренеть, Оксанка, как разозлился, когда ты накинулась на меня со своими обвинениями! За моей спиной встретилась с этой стервой, не поговорив сперва со мной. Но зато сразу и безоговорочно поверила во все её сказки. Я был такой уставший тогда, всю неделю пахал как папа Карло, но непереставая думал о тебе, как дурак, скорей скорей летел к свой любимой девочке с цветами – и на тебе, приехал, называется, сюрприз… Мне было обидно, Оксан.

Слёзы расскаяния потекли по моим щекам. Я действительно оказалась такой непроходимой дурой!

– Не плачь, куколка моя, – Саша обхватил моё лицо и большими пальцами вытер слёзы с моих щёк. – Потом, я всё же очень пожалел, что не объяснился с тобой.

– Где ты был весь этот месяц? – всхлипнув спросила я.

– Пришлось вернуться во Владивосток, мы там запустили новый сложный объект, отец Карины помогал мне с этим делом – хороший мужик, в отличие от своей дочурки… Только вчера вернулся. Успел. Лилька почти каждый день мне докладывала, как ты, чем занимаешься… – Сашка хитро улыбался.

– Вот же коза! А мне ни слова! – воскликнула я.

– Ну, вообще – то, она не только твоя подруга, но и моя тоже.

– Вот прилетим, я ей устрою! Знает же, как я мучилась весь этот месяц!

– Не ругай её. Я сам просил Лилю ничего тебе не говорить.

Я что – то буркнула в ответ.

Саша убрал руки, и наклонившись, поднял свой рюкзак.

– Закрой глаза.

От удивления я широко распахнула глаза.

– Я просил тебя закрыть, а не делать их ещё шире, – засмеялся Буткевичус.

Я закрыла их. Моё сердце трепетало как птичка, пойманная в силки.

– Открывай!

Открыв глаза, увидела, что Саша держит в руках красную бархатную коробочку. Безумной красоты кольцо блеснуло перед моими ошеломлёнными глазами. Ахнув, я прижала ладонь ко рту.

Сашка отнял мою правую руку, и одел кольцо на безымянный палец. Колечко село идеально.

– Теперь ты моя невеста, любимая! И обещаю научиться улыбаться по – особенному, только для тебя одной!

*** Мы поднимались по трапу. Я шла впереди. Внезапно сильная ладонь шлёпнула меня прямо по ягодице.

– Ах! Сашка, люди же вокруг! – зашипела я.

– Как насчёт горячего секса в туалете самолёта, а, куколка моя?

– Буткевичус! Заткнись!

Сашка расхохотался.

Но мысль о незаконном сексе уже прочно засела в моей голове.

КОНЕЦ