355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Оксана Обухова » Плачу любые деньги (СИ) » Текст книги (страница 5)
Плачу любые деньги (СИ)
  • Текст добавлен: 11 января 2018, 19:30

Текст книги "Плачу любые деньги (СИ)"


Автор книги: Оксана Обухова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

6 отрывок


                                                                       ***

Компания Анюты собиралась на обед в премиленьком кафе с кальянным залом. Почти все невысокие диванчики с вышитыми восточным орнаментом подушками были заняты молодежью.

На длинном низком столике, где обосновалась Аня с друзьями, уже стояли обеденные приборы – танцоры резво подкреплялись.

– Привет! – привставая навстречу Дусе, обрадовалась Аня. – Садись со мной. Я зеленого чая заказала, будешь? Вот чашка.

При появлении Дуси две девушки и худощавый паренек прекратили жевать. По тому, с каким любопытством вытянулись их лица, Евдокия догадалась, что была заранее представлена. Диковинкой.

– Это Евдокия, это Инга, это Света, это Артем.

Представленный парень-танцор, двинув кадыком на вытянутой шее, с трудом протолкнул кусок пирога до пищевода и уставился на Дусю. «Обломанная» неким кексом Света ухмыльнулась. Инга церемонно вякнула: «Приятно познакомиться».

Дуся с непроницаемым для простых смертных сыщицким лицом расположилась со всем удобством, с подушечкой под боком. Ноги пришлось вытянуть далеко вперед. Когда мысок невольно коснулся лодыжки Артема, тот дернулся и замер: поглядел на Дусю так, словно она с ним заигрывать решила. Причем некстати. Немного покраснел и съежился.

Смешно. Парню года двадцать два, верзила, работает на подтанцовке в нехилом ночнике, а поведение – «детский сад, штаны на лямках».

Или... совесть не чиста?

Ну да ладно. К «земноводным» покушениям Артем не имеет отношения по причине безусловного отсутствия по адресу.

– Ведите себя, пожалуйста, естественно, непринужденно, – негромко посоветовала «великая сыщица» стушевавшемуся при ее появлении молодняку.

Молодняк послушно зашушукался, задвигался «непринужденно» и вернулся к кушаньям.

– Он здесь, – не размыкая губ, чувствуя себя персонажем детективного сериала-реалити, прочревовещала Аня. Голову она держала низко над чашкой с бульоном, вовсю играла в Мата Хари.

Евдокия неспешно подвинула к себе толстостенную белую чашечку, неторопливо наполнила ее горячим чаем... Подняла глаза и перебросила взгляд туда, куда незаметно указал оттопыренный прозрачный мизинчик «Мата Хари».

За маленьким угловым столиком на две персоны вольно и небрежно развалился на стуле вполне типичный для столицы донжуан с гладким, ухоженным личиком метросексуала. Коричневые волосы до плеч, из-под фигурно выстриженной длинной челки таинственно блистает левый глаз. Правый блестит совсем открыто, терзает нежно заалевшую щеку дочери авторитета.

Потешно.

Анечка нарвалась на «опытного» сердцееда. Жуан выловил в кафешнике компанию молоденьких девочек и пробует на Ане беспроигрышный финт: почуяв неопытность объекта, бьет прицельно, знает – нет лучшего приема, чем заставить необстрелянную девочку занервничать, задергаться.

День-два такой бомбардировки, и у подружек не будет иной темы, как его, родимого, обсуждать – придет сегодня, не придет, опять пялиться будет или наконец-то подойдет?

Подойдет, разумеется. Когда девочку уже до полуобморока одним своим присутствием доведет.

Эх, бабушка Инесса, Лох-несское чудовище... Воспитывать надо девочек не только в строгости, но еще и в умении держаться под таким обстрелом! Что толку в приличиях-манерах, если редуты могут пасть при малейшей прицельной бомбардировке подобного вот пакостника?

Ведь видно: Аня в девятнадцать лет – чистейший новобранец, никакой защиты от пристального взгляда не имеет. Краснеет, словно пятилетка перед строгим дядей!

Пора вмешаться.

Землероева медленно встала. Одернула джинсовую жилетку со многими карманами и плавно, но решительно заскользила между столиками к углу.

Паршивец ухмыльнулся. Решил – девчонки призвали на подмогу старшую сестру, та вряд ли будет чем-то отличаться, падет при первом залпе карих глаз.

Обломишься, любезный.

Дуся села на свободный стул. Руки сложила на столе перед собой и некоторое время посидела молча, изучая мелкого паршивца, совратителя неопытных девочек.

Посидела, посидела с усталым видом, изогнула плечо и мрачно достала из жилетного кармашка удостоверение старшего лейтенанта милиции. Раскрыла и сунула под греческий нос совратителя.

(Это удостоверение Дуся в шутку купила зимой по Интернету. Паршин ей чуть уши не оборвал, велел выкинуть к чертовой матери и не позорить его невидимые пока седины! Евдокия, разумеется, ослушалась.)

– Документики предъявим, – с «привычно» протокольным равнодушием попросила «старший лейтенант Землероева».

Донжуан немного подобрался. Перестал быть лакированным столичным мачо на сто процентов.

– А в чем, собственно, дело? – заерзал по стулу.

– Предъявим, предъявим, – скучно повторила Дуся.

– С какой это стати?! Что я такого сделал?!

Дуся повторила бесподобную паузу Олега Паршина – глаза бесстрастно упираются в переносицу визави, на лице сплошное равнодушие, усталость от таких вот дутых мачо.

– В обезьянник хочешь прогуляться? Или здесь вопрос решим?

– Ну, это беспредел какой-то! – взвился негодник-соблазнитель. – Чего мне с вами решать?!

Дуся безэмоционально достала мобильный телефон, якобы собираясь вызывать наряд...

Донжуан проявил сноровку и схватил «старшего лейтенанта Землероеву» за запястье:

– Не надо! Вот документы! – вынул из кармана водительское удостоверение и швырнул на стол. Разобиженно откинулся на спинку стула.

Гладкий пластиковый квадратик прокатился по столу и съехал бы на пол, не удержи его на краю бестрепетный указательный перст «старлея Землероевой».

Хмуря брови, Дуся поглядела на удостоверение...

Слабоват в коленках будет Константин Александрович Сухов, уроженец села Михоткино Калужской области. Потому, наверное, и обкатывает артподготовку на девочках в кафе, а не на тетеньках в шикарных ресторанах.

Лиха беда начало. Альфонсов развелось – хоть их на экспорт вывози, в достославный по этому промыслу Египет.

Уроженец села Михоткино, а ныне житель Первопрестольной, заметно нервничал. Весь донжуанский лоск куда-то испарился, обгрызенная хорошим парикмахером челочка на лоб налипла.

– А что, собственно, происходит, почему вы...

– Да у нас тут на районе насильник объявился, – скучающе перебила Дуся. – Аккурат на вас похож, Константин Александрович. Гнедой масти будет.

– Да вы что, с ума сошли?! – Сухов попытался встать и одновременно сцапать карточку водительского удостоверения из пальцев «старшего лейтенанта».

– Сидеть! – на все кафе рявкнула Дуся и повторила более тихо: – Сидеть, Константин Александрович.

Негодник плюхнулся на стул, начал стыдливо оглядываться на примолкший в недоумении зал. Землероева помедлила, кивнула залу: «Все в порядке, ребята, продолжайте подкрепляться», уперлась грудью в стол и сделала лицо и голос совсем проникновенными.

– Кто на девочку навел, Костя Александрович?

– Какую девочку? – опешил Сухов.

– А вон на ту. На отца которой позавчера покушение было.

– Чего-о-о?!

– Того. Покушение, говорю, было. Крутой он очень. Так что пока я по-хорошему спрашиваю, говори, кто навел?

Константин Александрович чуть не расплакался.

– Да вы что, с ума сошли?..

– Повторяешься.

– Я ничего ни о каком покушении... – совсем «поплыл» негодник Сухов.

– Почему решил к Анне прицепиться?

– Ну... понравилась.

– Почему дал отставку ее подруге? Она – красотка ничем не хуже, – бомбила Дуся.

– Ну, так это... у нее тачка – отстой, а у Ани – бэха последняя...

Кратко, доходчиво и выразительно: слабоватый в коленках мачо выбирал объект для соблазнения по автомобильной парковке перед кафе, по статусу машин ориентировался.

Дуся наклонила голову и тихо, но внятно, словно потеряв всяческий интерес к «объекту разработки», произнесла:

– П-шел вон отсюда. И не дай бог снова мне попасться.

– Спасибо. Документик, того... верните. Пожалуйста.

Дуся расцепила пальцы, пластиковый прямоугольник упал на стол.

– Больше он здесь не появится, – сообщила сыщица Аниной компании, вернувшись за их столик. И не удержалась от небольшого моралите: – А в следующий раз, девушки, поменьше обращайте внимание на таких вот типов. Они вас провоцируют. Заставляют тушеваться, и вы становитесь легкой добычей.

– Уле-о-от, – выразил общее мнение окрыленный исходом соперника танцор Артем «штаны на лямках». Милый парнишка, совершенно не испорченный работой в ночном дансинге.

Хорошая компания у Анечки. Пока что без гнильцы.

Ровно в половине четвертого, как и было оговорено вчера, Евдокия позвонила Миронову:

– Александр Сергеевич, я принимаю предложение работать на вас.

– Спасибо, – серьезно поблагодарил авторитет.

– Это не все. Я сразу хочу оговорить несколько условий. Подумайте, приемлемы ли они для вас.

– Говорите, Евдокия. – Почему-то, вероятно в связи с напряженностью момента, Саша снова перешел на вы.

– Хорошо. Начну. Александр Сергеевич, – не сумев избежать некоторой напыщенности, приступила сыщица, – я имею право задавать любые, самые неудобные вопросы вам, членам вашей семьи или работникам.

– Кажется, я уже дал на это согласие.

– Продолжу. Я на ваши вопросы отвечаю только в том случае, если сочту это уместным и возможным.

– Мгм... Согласен.

– Еще. Я имею право прекратить расследование в любой момент, не объясняя причин, и мой отказ не повлечет за собой никаких последствий.

Миронов задумался. И Дусе показалось, что совсем не над ее словами, а над тем, что скрывалось подспудно.

Евдокия угадала. Хорошая чуйка у авторитета: как ни старалась Евдокия заретушировать интонации – прочел подстрочник.

– У вас уже есть... некоторые результаты?

– Я отвечаю только на те вопросы, ответы на которые считаю необходимыми. – Говорить о происшествии в ванной было еще рановато.

Миронов хмыкнул, помолчал, и весело подвел итог переговоров:

– До вечера, Евдокия.

Дуся же все время, пока длился разговор, держала пальцы левой руки крепко-крепко сжатыми в кулак. Ей и самой пока не верилось, что она согласилась не просто работать, а жить в доме человека, при одном упоминании которого – сутки с небольшим назад! – хотелось зарыться в песок, в асфальт, в бетон, лишь бы никогда с ним не встречаться в этой жизни. (Загробный мир, хочется надеяться, у них окажется разным.)

Когда девушка разжала пальцы, на ладони остались багровые, хорошо не кровавые, полукруглые вмятины от ногтей.

В награду за блестяще проведенное мероприятие по отсечению смехотворно бронебойного мачо Евдокия попросила Анну познакомить ее с Николаем Васильевичем.

– Не вопрос, – легко согласилась девушка. – Сегодня Карим кулебяки печет, отнесем деду, напросимся на чай. Я приеду часиков в шесть, успеем до ужина сбегать в гости.

Минут за двадцать до приезда Нюры Дуся начала приглядывать из окна мансарды за прудом и соседскими угодьями. Смотрела, не исчезла ли из-под навеса «Нива» рыбака, не отправился ли он куда-то на прогулку или ловлю рыбы.

Николай Васильевич порадовал: неспешно прохаживался по грядкам с тяпкой, полол рассаду в небольшой тепличке и, судя по тапочкам на босу ногу и потертым треникам, никуда с визитами не намыливался.

Как только Аня позвонила: «Я дома, Дуся», Землероева скатилась с третьего этажа и поскакала на кухню, где повар Карим обкладывал салфеточками небольшую корзинку под кулебяки.

Одну из них Анна уже жевала.

– Попробуй, – предложила Дусе, – вкусно – фантастика! Вот эти с рыбой, эти с курицей, эти постные – с капустой.

Евдокия от разносолов отказалась и глазами поторопила хозяйскую дочь. Ежели проторчать на кухне до вечерней зорьки, Васильевич уйдет на пруд, а какой там чай, какие беседы, рыбаки народ молчаливый. Да и комары зажрут.

Никаких радушных дверей, ведущих прямиком на соседский участок, разумеется, не было. Но с задков, от кованой мироновской калитки до соседского тына, была протоптана тропинка. Не слишком заметная, вчера Дуся ее проскочила впопыхах, но все же проторил дорожку пенсионер до бабушки-ровесницы. Судя по состоянию окружающей крапивы и лопухов, с самой весны в гости хаживал.

Неиспорченная дочь криминального авторитета несла корзиночку, чирикала какую-то милую девичью ерунду: о мальчиках, преподавателях и магазинах. Евдокия пару раз наступила ей на пятки, и Нюра побрела живее, хотя болтать не перестала. В связи с последними событиями авторитет сыщицы Землероевой в глазах девчонки достиг неимоверной высоты, Анюту интересовало мнение новой приятельницы по любым вопросам.

У Евдокии от этой трескотни аж уши заложило – вся болтовня шла мимо цели.

– Ань, а Николай Васильевич давно здесь живет? – поймав мимолетную паузу, спросила сыщица.

– А? Что? Не знаю. Бабушку спроси. А Артем сегодня...

Дуся мысленно забила уши ватой. Впереди, словно вынырнув из-за густых старых яблонь, показался дом. Невысокий, в один этаж с жилым чердаком. На стенах слегка потрескалась бежевая штукатурка, кое-где из-под нее проглядывал кирпич, но в общем и целом жилище рыбака-пенсионера выглядело вполне ухоженным. На длинной веревочке напротив крыльца сушилось весьма-весьма приличное, незастиранное постельное белье. На прищепках болтались носки превосходного качества – четыре пары, свежий ветер раздувал висящую на плечиках белоснежную ветровку адидас. Расхаживавший в стоптанных тапочках и трениках Николай Васильевич со всеми этими вещами монтировался, как пожилая лошадь водовоза с английским седлом, как омар с гарниром из пареной репы.

Занятный мужичок, решила Дуся. Вчера она видела только спину рыбака в линялой брезентовой куртке да выгоревшую панамку разглядела. Приличнейшие шелковые носочки достойных расцветок с огромными рыбацкими ботфортами двадцатилетней выдержки сочетались очень подозрительно. Если бы на бельевой веревке висели портянки, галифе, подштанники, Дуся на эту веревку и вовсе бы внимания не обратила.

А так – взгляд зацепился. Сначала за носки-ветровку, потом за умные с прищуром глаза соседа Васильевича.

Николай Васильевич мазнул взглядом по любопытничающей Дусе, радушно улыбнулся Ане и превратился... в эдакого простачка, дедка-пенсионера. Обычного «старпера», выражаясь языком Анюты, с загорелой лысиной, кустистыми бровями, улыбочкой, радушием.

Скоро начнет на хвори сетовать, неторопливо размышляя, предположила Евдокия. Хитрый дед здесь живет, с начинкой.

– Проходите, проходите, девчонки, – гостеприимно раскрывая двери, приглашал подозрительный любитель шелковых носков и белоснежной спортивной экипировки не с китайского рынка. – Чего ж не позвонили-то?.. Я тут по-простому, по-домашнему, сорняки полю... Проходите в дом, переоденусь, будем чай гонять... У меня варенье...

Не прекращая убалтывать молоденьких гостий, Васильевич провел их в гостиную и скрылся за дверью:

– Я счас! Я мигом!

Дуся огляделась.

Странное жилище.

Обычно, попадая в новый дом, Дуся внимательно приглядывалась к обстановке, пытаясь по вещам узнать побольше о жильцах. Совершенно стерильные комнаты говорили не только о чистоплотности, но и о пунктиках хозяев. Бардак бывал разнообразным: творческим, рабочим, лентяйским, безалаберно-рассеянным.

О многом говорили книги. Стопки залистанных словарей и энциклопедий не всегда подразумевали определенную ученость проживающих, а чаще намекали на хобби – кроссвордистов. Присутствие на стеллаже холостяка знойных дамских романов не всегда предполагало в хозяине романтическую натуру, чаще бывало – жена или мама на время уехала, но скоро вернется...

Фотографии на стенах – вообще кладезь! Рассматривай развесистые генеалогические древа, считывай с фотографических листков количество и возраст внуков, прикидывай – дружно ли живут.

Гостиная Николая Васильевича была стерильной необычно. Комната – молчала. Была уютной, но безликой. Дуся даже подумала, что случись ей попасть сюда, в глаза не видя, ничего не слыша о хозяине, с уверенностью могла бы сказать лишь одно: здесь живет холостой мужчина. Безукоризненно расправленная на диване накидка слегка отдавала казармой. На тумбочке в прихожей нет обуви женского размера. (Сиротливо прикорнувшие возле огромных шлепанцев гостевые тапочки с помпонами в счет не идут.)

И все.

Ни фотографий, ни картин, на столике обычные газеты без пометок, одна-единственная книга о рыболовстве на подлокотнике дивана, хотя по стенам сплошь книжные шкафы с застекленными рифленым желтоватым стеклом дверцами. Сквозь стекла мутно проглядывали разноцветные полоски корешков совсем не подписных однотонных изданий – цвета все вперемежку.

И ничего – наружу.

Странно. Обычно жилище книгочея напоминает книжные развалы: прочитанные, недочитанные книги лежат на всех свободных плоскостях. Пылятся в стопках, особенно у холостых мужчин. Но тут...

Евдокия подошла к книгохранилищу, подергала за небольшую ручку...

Заперто.

Редчайшая небывальщина: домашняя библиотека хранится под замком!

Там что – спецлитература по взрывному делу?! Собрание Камасутры, переводные иллюстрированные книжки – пособия для зоофилов?!

Дуся подошла к другому шкафу, безрезультатно подергала дверную ручку...

– Литературой интересуетесь? – раздался за спиной добродушно насмешливый голос.

Евдокия обернулась. Николай Васильевич, свежо поблескивая умытой лысиной, стоял в дверях, придерживая на весу горячий электрический чайник. Растянутые треники и линялую футболку пенсионер сменил на универсальные джинсы и хорошую, но не из ряда вон рубашку поло. На весьма моложавом лице рыболова из неглубоких морщинок сложилось выражение кроткого радушия.

Ответить относительно интереса к литературе Дуся не успела.

– Евдокия! – воскликнула неугомонная болтушка Нюра. – У нас библиотека – комната от пола до потолка книгами забита! Бери чего захочешь.

Дуся очень бы хотела хоть одним глазком проникнуть в тайное книгохранилище лукавого соседа, но делать нечего, пришлось благодарить, поскольку хозяин как будто сразу потерял всяческий интерес к вопросу.

– Спасибо, Аня, – вежливо сказала Дуся.

Всей остальной беседой очень незаметно и умело дирижировал Васильевич. Но это Дуся поняла только выйдя из дома.

Она сообразила, что ничего так и не разведала. В голове один туман, ошметки и обрывки, разговор не прекращался, лился ровно, но толку от него – как от просмотра фильма на японском языке. Вроде бы сюжет понятен, но откуда и конкретно что взялось – убей, не врубишься.

На самый обычный для первого знакомства церемонный вопрос: «А как давно вы здесь живете, Николай Васильевич?» – пенсионер ответил так ловко, что Дуся совершенно не воткнулась: недавно ли, давно, временами наезжал или сорок лет безвылазно тут кукует...

– А чем вы раньше занимались? Вы уже на пенсии?..

Васильевич нудно и размеренно заговорил о том, как нежно любит свою прежнюю работу, скучает по коллегам, упомянул какого-то Митрофана Пантелеймоновича из бухгалтерии, увлекся, оживился и минут десять рассказывал забавную (для рыбаков) историю о том, как удил рыбу с этим Митрофаном.

История с бухгалтером надоела Нюре, она оборвала соседа на самом захватывающем моменте – «и тут – такая щука на блесне повисла!» – поинтересовалась, как растет клубника.

– Николай Васильевич обещал нам какой-то совершенно необычный сорт, – пояснила Дусе.

Следующие десять минут гостьи слушали околонаучный доклад о том, как привередливо размножаются элитные клубничные кусты.

Причем, следует отдать должное докладчику, самую скучную тематику тот умел-таки облекать в занятную удобоваримую форму.

Не перебить его и слова не впихнуть. Так увлеченно говорил.

Дуся и сама не заметила, как полностью подчинилась незаметным речевым пассам пенсионера, как забыла о причине прихода, не поняла, как оказалась на крыльце, сердечно прощаясь с любителем клубники, рыбалки и шелковых носков. Прощалась, улыбалась, обещала обязательно зайти за ранней ягодой.

Анна неожиданно пригласила Васильевича на день рождения брата и тоже, кажется, не поняла, какого фига это сделала?!

Кошмар. От посещения осталось впечатление, будто старый добродушный пес немного поиграл с вислоухими широколапыми щенками.

Но от старых псов на молодых собачек хотя бы блохи перескакивают. С языка Николая Васильевича не соскочило ни грамма информации.

Хотя, может быть, она и была, и проскользнула, но Дуся вышла через калитку совершенно очумевшей: в мозгах только клубника, щуки и Митрофан Пантелеймонович.


7 отрывок


Ужин в доме Миронова прошел в тихой семейной обстановке.

Вечер не принес полезных новостей.

Следующий Дусин день был посвящен наиполнейшему проникновению, погружению в атмосферу дома. Евдокия ходила вдоль музейных витрин, прислушивалась к разговорам челяди, исподволь поглядывала на невозмутимых охранников. По взгляду Алевтины Викторовны довольно скоро поняла, что путается под ногами. Дом готовился к завтрашнему семнадцатилетию Евгения, к парадному съезду гостей, горничные носятся как наскипидаренные, сыщица прогуливается, всем глаза мозолит, бездельем раздражает.

Заниматься расспросами-расследованием в такой чумовой обстановке – совершенно бесперспективно. Дуся ушла в спальню маркизы Помпадур и не вылезала оттуда, пока не вернулась Анна.

По причине загруженности повара ужин превратился в легкий разобщенный перекус-фуршет. Дуся и Аня набрали в корзиночку снеди, собрались поесть в беседке на пленэре, но на выходе их остановила бабушка.

– Анна, – строго сказала Сигизмундовна, – к тебе и Евгению у меня есть разговор. – Упомянутый Евгений скучно перетаптывался за спиной тиранствующей родственницы.

Сыщица замялась на пороге: мол, а мне куда деваться? Анна пожала плечами – с бабулей не поспоришь.

– Евдокия, можете идти с нами, – соизволила пригласить Инесса Сигизмундовна. – Думаю, этот разговор и для вас станет полезным.

Бабушка завела внуков с Дусей в гостиную и толкнула воспитательную речь с наглядной демонстрацией: вставила в приемник видеодвойки диск, нажала кнопочку дистанционного управления...

На экране замелькали кадры съемок, сделанных веселой молодежью на сотовые телефоны. Преимущественно на школьных выпускных вечерах: пьяные девчонки в шикарных бальных платьях падают под стол, в салат и в лужи, упившийся вусмерть щуплый недоросль «здоровается» лбом с каждым встречным фонарем...

Вначале было смешно. Женька тихо прыскал, Аня едва сдерживала хохот...

Через пару минут пошли другие панорамы. Кого-то выворачивает наизнанку прямо в троллейбусе, нарядная, словно невеста, девушка скатывается с медицинской каталки на каменный пол лицом, прямиком зубами – звук такой, что жалко челюсть...

Смешки закончились. Бабушка остановила кадр на месте, где невменяемый подросток с выпученными глазами вырывается из рук патрульных полицейских.

– Красиво? – задала вопрос притихшим внукам и менторски продолжила: – Прошу меня услышать – я хочу, чтобы завтра все было по-настоящему красиво, Женя. Это твой праздник, не испорти его. Только один бокал шампанского. Анна, проследи за своими гостями. Я не хочу, чтобы вы завтра выглядели как этот юноша.

Не выключая телевизора, оставив на экране изображение расхристанного выпускника со слюнявым ртом, Лохнесское чудовище вышло за дверь, держа голову как на параде под короной.

– Бабуля в своем репертуаре, – печально подытожил внук. – Вечно настроение испортит... Где она, интересно, этот диск взяла?

– Подозреваю, блин, Васильевич из Инета «нарезал», – вздохнула Анна. – Помнишь, как он на девятое мая фильм о победе над фашизмом сочинил?

– Ну. Круто дед «тачает».

Анна встала, взяла оставленный бабушкой на тумбе пульт и выключила технику.

– Пошли, Женька, с нами. Закатим в беседке пир горой, Карим сэндвичей и всякой вкусноты на пятерых навалил... И, – улыбнулась лукаво, – по бутылочке пивка захватим, а? А то назавтра, типа, детский утренник объявлен.

Брат запустил в сестру диванной подушечкой.

                                                                            ***

Начало мероприятия по празднованию дня рождения наследника Александра Сергеевича назначили на шесть часов, дабы отужинавшие гости не успели шибко перебрать и заценили салют в вечернем небе на умеренно трезвые головы.

Землероевой хотелось разорваться, праздники она любила всесторонне. С одной стороны манила легкостью общения компания из нескольких приятелей Анюты, на другой стороне хохотом взрывались молодые парни – друзья Евгения. Интересно было бы поглядеть на все сразу по мониторам камер наблюдения в комнате охранников, вспомнить, зачем позвали, проявить профессионализм. Возле крыльца (не по мониторам, а в цвете и объеме) полюбоваться разнаряженными господами и увешанными драгоценностями тетеньками, выползающими из различных лимузинов. В подарочные коробки нос засунуть. На кухне поглядеть, как ловко украшают блюда, взять на вооружение приемы знаменитых кулинаров...

Хоть разорвись!

В гостиной тихо пиликал на струнных инструментах важный филармонический квартет. В зале настраивали аппаратуру заграничные рок-музыканты. На газоне возились специалисты по салютам. У соседей напротив заходились лаем цепные кобели.

Испытав нешуточные терзания, Евдокия выбрала укромный наблюдательный пункт неподалеку от холла, между вазой и массивным шкафом, хранящим сухие зонты и дождевые накидки: оттуда открывался вид на крыльцо, где нарядные Мироновы встречали съезд, и на гостиную, куда сливался основной поток гостей.

Дабы не выглядеть совсем прислугой, Дуся цапнула с подноса пробегающего мимо официанта бокал шампанского. И сделала вид не совсем потерянной кавалерами девушки – потягивала понемногу шипучку, прислушивалась к гомону, к разговорам тех, кто уже выразил приветствие хозяевам, расслабился, вставляя на ходу ремарки и шпильки.

Ничего особенно существенного Евдокии выловить не удалось. Пара дамочек прошлась по чьим-то нарядам (одна даже не вполне цензурно припечатала). Высокий господин в безупречном смокинге остановился напротив картины итальянской школы с таким непередаваемо завистливым, откровенно жадным взглядом, что Дуся даже на камеру прищурилась: работает ли?! Вдруг дяденька потеряет разум и сопрет итальянца прямо со стены?!

Когда из большущей машины на крыльцо выбрались мужчина, похожий на вышедшего в тираж борца-тяжеловеса, и юркая вертлявая красотка лет двадцати семи, Евдокия заметила, как напряглось лицо Мирона.

Красотка манерно поздоровалась с Зосей и Сашей, немного повисела на новорожденном Жене, борец долго тряс в лапищах пятерню Александра Сергеевича...

В череде лимузинов как раз возникла пауза, Миронов, оставив жену и сына на крыльце, зашел в холл вместе с приехавшим амбалом. Дуся совершенно скрылась за шкафом и притворилась статуэткой «Девушка с бокалом», но одним глазком все-таки подсматривала. Борец поправлял перед зеркалом тугой ошейник галстука, Саша встал за его спиной и тихо прошипел:

– Зачем ты ее сюда привез?!

Гость поймал в зеркале злющий Сашин взгляд, скривил лицо, подумал и ответил рассерженным шепотом:

– Что-то пять лет назад ты меня об этом не спрашивал.

Мужчины строго поиграли в гляделки, подвигали бровями... Миронов набрал в грудь воздуха и медленно его выпустил – продышался вроде. Крыть, судя по всему, авторитету было нечем.

– Самсон, я тебя прошу, приглядывай за Катериной... Ты свою сестрицу знаешь.

Могучий Самсон слегка расслабился, кивнул и чуть смущенно произнес:

– Она, типа, как узнала, что я к тебе еду, так сразу...

Миронов хлопнул приятеля по необъятной спине:

– Проехали. Я понимаю. – И ухмыльнулся: – Гуляй, дружище, все оплачено!

Землероева влипла спиной в стену, богатырь с удивительно подходящим ему библейским именем прошел мимо. Скрылся в заполненной людьми гостиной. Сашу уже чинно лобызала очередная дама из шикарного авто.

Интересно, зашуршала Дуся извилинами. Борец привез с собой персону, которой здесь не рады... И кажется, понятно почему. Пять лет назад у этой Кати что-то было с папой именинника...

И это было неприятно вспоминать и Мирону, и Самсону.

Почему? Потому, что спать с сестрою друга некрасиво, или...

Дуся покинула наблюдательный пункт, попутно оставила на тумбе в холле бокал с согревшимся в руке недопитым шампанским и двинулась на место основного действия, в толпу. Толпа планомерно перетекала от картины к картине, чинно любовалась раритетами в стеклянных горках, потягивала аперитивы. Катя в уголке накачивалась коньяком, брат, удерживая ее за руку, пытался что-то втолковать. Сестрица упиралась и щедро прихлебывала из бокала.

Понятно. Красотка Катерина пить-с изволит неумеренно.

Самсон наконец-то вырвал бокал из рук сестры, зло оскалился и чуть ли не силой усадил ее на диванчик. Сам встал на страже. Проходящие мимо официанты с подносами натыкались на свирепый взгляд борца и делали вид, что не понимают намеков Кати: «подойди, милейший, угости даму шампанским-виски-коньяком».

Понятно. Оставить сестру дома и не позориться почему-то не получилось. Самсон пытается исправить положение надзором.

Каким образом через два часа Катя все же упилась в лоскуты, для Дуси осталось тайной.

В половине девятого в доме поднялась суматоха. Едва поспевая за Мироном, Дуся взбежала на второй этаж.

В спальне Жени на его постели лежала мертвая Катерина; сам именинник вытянулся рядом с кроватью и подавал слабые признаки жизни.

                                                                  ***

Паршин ни разу даже взглядом не намекнул Евдокии: «а что я тебе, дуре, говорил? куда тебя, дубину, понесло?» Не изображал из себя тертого калача, крутого шефа, специалиста-профи. Ходил по дому Миронова грандиозной тучей, знакомился с местом происшествия, попутно сквозь зубы задавал вопросы.

Дуся была очень благодарна шефу за такое поведение, за то, что он вообще согласился сразу же, наутро, приехать в этот дом; скакала за начальником, что называется, на полусогнутых. Припудренное лицо уже не напоминало о слезах – полночи рыдала от страха за Женьку (и от стыда за свой грандиозный провал). Евдокия постаралась исключать из ответов личные переживания, сосредоточилась на личных наблюдениях.

– Состав гостей? – с профессиональным хладнокровием спрашивал Олег.

– Ушедший в бизнес криминалитет, непритязательный бомонд, истеблишмент второго эшелона.

– Количество?

– Человек двести.

– Изрядно, – нахмурился Паршин. – Бутылка с Жениным вином стояла открыто?

– Не совсем, – замялась Евдокия и доходчиво поведала о нравоучительном выступлении бабушки накануне дня рождения.

С тем, что ему позволено выпить лишь один бокал шампанского, Евгений (лукаво) согласился. В награду за послушание вымолил не позорить его перед пацанами: мол, сам, бабуля, норму рассчитаю, уговорил не делать демонстративный и отдельный безалкогольный «детский» стол.

Бабуля, скрепя сердце и нервы, смирилась. Повар Карим приготовил крюшон (к которому детки, к слову сказать, почти не притронулись), для именинника открыли бутылку безалкогольного вина.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю