Текст книги "Невеста по найму (СИ)"
Автор книги: Оксана Обухова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ты будешь? – спросил Миронов вышедшую из ванной девушку.
– Нет. Только поем.
– Наваливайся, – радушно предложил авторитет и показал на сервированный столик.
Дуся не потребовала себя упрашивать. Уже из ванной она почуяла умопомрачительные съестные запахи и чуть в голодный обморок не рухнула!
– Вам уже звонили? – уплетая за обе щеки антрекот, не забыла сыщица о деле.
– Жду, – хмуро отчитался Саша. – Прямого контакта с этим городом у меня нет, но приятель обещал помочь. Свести с нужными людьми. – Мотнув подбородком в сторону, Миронов указал сыщице на ворох картонных пакетов, лежащих в кресле у входной двери. – Поешь и примерь. Если не подойдет, Димон метнется, принесет другой размер. В коричневом пакете и какая-то косметика лежит.
Из лифтовой кабинки Дуся вышла поступью царицы Савской. Сама она в жизни не купила бы обильно шифоновый брючный костюм. (Тут прямо скажем, что не догадалась бы!) Но Дима поступил как нужно, как приказано, как принято в среде солидных граждан: разыскал неподалеку от отеля магазин с наиболее грандиозной вывеской и, вероятнее всего, прикид там выбирал по ценникам – коль дорого, то, значит, и сердито. Главное, чтоб складок было побольше, чтоб ткань вплотную не соприкасалась с поцарапанным отбитым телом девушки и закрывала его по максимуму.
Туфли и почти пустая сумочка – в одной цветовой гамме, от отличного дизайнера – добавляли в новый Дусин облик солидности и шика. Благодаря косметике по выбору Димона Землероева выглядела лет на десять старше и чуть-чуть умнее.
Надутый важный швейцар ее, кажется, не узнал. Евдокию это слегка расстроило.
– Александр Сергеевич, – усевшись на заднее сиденье вместе с Мироновым, Дуся приступила к деловому опросу, – вы не могли бы мне сказать к кому мы едем и зачем? С Николаем Васильевичем мы работали вместе, я могу быть вам полезной полезной.
Авторитет подумал несколько секунд и выразил согласие к сотрудничеству, повернувшись к Евдокии корпусом и пристраивая руку поверх спинки сиденья за ее плечами:
– Расклад сил в этом городе такой...
Повествование московский воротила построил мастерски: смачно, выразительно и без лишнего словоблудия. Минут через десять в голове Евдокии выстроилась вполне доходчивая для молоденькой сыщицы картина.
Если не учитывать товарищей из госструктур, то сферу городского влияния равно поделили две криминальные группировки: воры и авторитеты нового поколения, перешедшие в бизнес. Гопниками командовал смотрящий Воропаев Иван Иванович по прозвищу Воропай. Криминалитетом, примкнувшим к относительно чистому промыслу, руководили два товарища – Константин Павлович Митрохин (Семинарист) и Василий Никитич Загребин (Конник). Воропай присматривал за доходами от подпольных казино, ночных бабочек, наркоты и прочей дряни. Семинарист и Конник держали порт.
И если с первым господином выходило все понятно и типично, со вторыми получалось куда интереснее. В девяностые Константин Павлович и Василий Никитич входили в костяк мощной группировки, специализирующейся на рэкете и крышивании. Начало группировка брала из Пролетарского района города, помимо Конника и Семинариста ее возглавляли еще шесть их дворовых приятелей. К середине нулевых из восьми друзей в живых остались только двое – Митрохин и Загребин.
Казалось бы, и здесь все развивалось по законам времени: братков тогда взрывали и отстреливали пачками, выживал лишь тот, кто по тюрьмам отсиделся либо самым хитрым был. Евдокию заинтересовал другой момент. Как только прозвучало прогоняло Семинарист, она остановила рассказ и попросила Миронова немного осветить загадочное для бывшего бандита прозвище.
– Мне сказали, что у Кости дядя попом был, – осветил Сергеевич. – Всамделишным. И окружении соответствующее. Костя мамин-папин сын, в пальцы не сморкается – даже по малолетке не чалился. Так что от портовых с ворами Конник контачит, Семинарист, как ни крути – не наш. Но – в теме. Лет двадцать кассу «пролетарских» держит; когда Конник на шконке парился, в общаг отстегивал солидно, по понятиям.
«Занятный, видимо, типаж, – решила Землероева. – Умудрился удержаться во главе криминальной группировки и зоны не понюхав, сдюжил, даже когда авторитетный друг Конник там отсиживался и не мог прикрыть. Наверное, ума палата».
Именно на Семинариста и вывел некий московский приятель Александра Сергеевича. «Лексус» столичного авторитета ехал к офису «портовиков».
* * *
– Ты здесь маленько покантуйся, – негромко попросил Миронов Дусю, когда охрана завела их в шикарный предбанник директорского кабинета во вполне достойном офисном здании. – Я пока один все перетру.
Мирон зашел в обширный кабинет Семинариста, дверь плотно не прикрыл, Евдокия, не обращая внимания на сурово нахмурившуюся прилизанную секретаршу и двух горилл-охранников, безмятежно подглядывала за встречей двух мужчин. Мужчины пожимали руки, перебрасывались фразами, Мирон передавал приветы от столичных братанов...
В общем, ничего особенно занятного. Если б Евдокия не знала, что приехала в гости к бывшему рэкетиру и нынешнему главарю банды подпольных портовых махинаторов, то ни за что не заподозрила бы в приличном дяде теневого воротилу. По впечатлению, у Константина Павловича на лбу прописан иноземный колледж (которого нет и в помине), взгляд отдает образованием, дипломом с отличием от прославленного университета. Лощеный стройный господин наверняка пользовался оглушительным успехом у местных барышень из лучших городских семей: речь, манеры, шмотки – все на высшем уровне.
Не менее облагороженный Миронов нашел в Семинаристе достойную компанию. Мгновенно и легко закантачил с держателем «портовой» кассы. Едва закончил с представлением верительных грамот, вспомнил и о Дусе:
– Константин Павлович, я к тебе не один. Девушка со мной.
– Девушка? – Брови Семинариста уползли вверх под блестящую коричневую челку. Брать на деловые встречи «девушек» не принято в любой среде. В лучшем случае красотки создают мужчинам фон и молча дожидаются в предбанниках, листая глянцевые журналы.
– Евдокия, – громко произнес Миронов. – Заходи.
Дуся чинно семенить не стала. Переживая, что и впрямь могут принять за девушку определенного занятия, решительно протопала от двери до директорского стола. Пока размашисто отмеряла дистанцию, внимательное, чуть насмешливое лицо Семинариста дважды поменяло выражение – с насмешливого стало чрезвычайно пристальным, потом слегка растерянным...
– Чудны дела твои, Господи, – потрясенно глядя на Евдокию, с непонятным для гостей восторгом пробормотал Семинарист. Слепо, не отрывая глаз от Дуси, нашарил на столе тощую папочку, раскрыл ее, вынул оттуда небольшую фотокарточку: прищурился на снимок, потом опять на Дусю посмотрел...
Понимая, что происходит нечто странное, гости молча глядели на хозяина кабинета. А хозяин все сравнивал и сравнивал Дусю с извлеченной из папки фотографией, и, наконец, опомнившись, спросил Миронова:
– Евдокия? Ты сказал – Евдокия?.. А почему не Инесса?
Мирон и сыщица переглянулись. Семинарист довольно фыркнул:
– Ну надо же... Весь город с самого ранья на ушах стоит. – Павлович предъявил визитерам фотографию: – Девушку с этой фотки менты и наши разыскивают, а она сама ко мне пришла! Или... или ты все-таки Евдокия, а не Инесса? – В голосе Семинариста послышалось ожидание, с внушительной долей тревоги по поводу того, что произошел-таки оптический обман.
– Инесса, – вздохнула Дуся. – Но по-настоящему – Евдокия.
– Так, так, так, – заинтересованно глядя на гостью, практически забыв о важном Саше, Константин Павлович сел в крутящееся кресло и приготовился слушать.
Дуся склонилась над столом, пригляделась к фотографии. На снимке была не только она: Евдокия в кисках и бантах стояла рядом с Шаповаловым на фоне дома Муромцевых. День назад «жениха» с «невестой» сфотографировала Милена. Распространить эту фотографию могли только по приказу начальника городского УВД.
– Ищут только меня или и Николая Васильевича тоже? – обнадежено поинтересовалась сыщица. Если ищут только девушку-беглянку, дорогой шпион ушел от похитителей!
– Обоих, – моментально проинформировал Митрохин. – Но тебя – больше. Рассказывай, как докатилась-то до такой веселой жизни.
– Да как-то так, – расстроено буркнула Землероева и обратилась к потенциальному шпионскому зятю: – Александр Сергеевич, расскажите лучше вы.
Миронов сел на стул через стол от директора, знаком предложил приземляться и сыщице, повел рассказ с главного:
– У меня в твоем городе, Константин Павлович, тесть пропал.
– Давай без отчеств, – предложил Митрохин.
– Давай, – кивнул столичный гость.
Того, что тесть и сыщица приехали в Н-ск расследовать убийство бывшего начальника областного ФСБ, Миронов коснулся вскользь, лишь как причины приезда Шаповалова и Дуси в Н-ск. Но не преминул остановиться на сыщицких заслугах Евдокии. Создавая ей реноме, предупредил, что к девушке, сфотографированной в бантиках и котятах, стоит относиться всерьез: она мадмуазель заслуженная, огнем и пулями проверенная, Мирону дважды жизнь и состояние спасала.
Семинарист проникся статусом барышни. На замотанную в шифон Землероеву стал поглядывать без мужской игривости, с нужной, деловой заинтересованностью.
...Миронов говорил не слишком долго. Упирал на факты и не увлекался домыслами. По мере продвижения рассказа лицо Константина Павловича становилось все более и более задумчивым. Хмурым и сосредоточенным.
В итоге стало потрясенным. Семинарист удивленно и задумчиво вытянул вперед нижнюю губу, задрал под челку брови и спросил московскую сыщицу:
– Евдокия, Николай Васильевич говорил что-нибудь о человеке по прозвищу Доброжелатель?
– Нет. А кто это – Доброжелатель?
Константин Павлович не ответил. Получив от Дуси отрицательный ответ, он скривил лицо и поглядел на столичных визитеров глазами человека, открывшего празднично упакованную новогоднюю коробочку и обнаружившего в ней драгоценный перстень, воткнутый в какашку. Становилось ясно, что Митрохин знать не знал, как отнестись к подарку – разозлиться и спустить в унитаз или помыть как следует и к делу приспособить?
– Костя, не тяни резину, – прервал затягивающееся молчание Миронов. – Кто такой Доброжелатель? Он имеет отношение к похищению моего тестя?
Говоря о Васильевиче, Мирон намеренно убрал приставку «будущий». Спрашивал о женихе бабушки Инессы как о состоявшемся члене семьи, упирал на родство с пропавшим человеком. Давал понять, что кровно заинтересован в его розыске.
Митрохин был неглупым человеком, все понял правильно. Но тем не менее так тягуче и пристально прищурился на гостя, что Евдокия испугалась: Семинарист откажет в помощи! Не станет вмешиваться в непонятные разборки, уйдет от темы и притворится тугодумом.
– Костя, у нас какие-то проблемы? – продолжил Миронов.
Семинарист снова не ответил. Нажал на кнопочку селектора и приказал секретарше обеспечить кофе и коньяк. (Евдокии показалось, будто Митрохин намеренно держал длиннющую паузу, размышляя, что стоит, а чего нельзя рассказывать москвичам об энских делах.) Как только девушка-блондинка накрыла небольшой низенький столик, стоявший между диванной тройкой, хозяин предложил гостям переместится из стульев в кресла. Сам сел напротив, закурил...
– Какие-то проблемы, Костя? – грамотно истолковав затягивающееся молчание, повторил Миронов.
– Да вроде того, – сознался портовик. – Меня попросили оказать тебе содействие, крепко попросили...
– Константин Павлович, если ты переживаешь, что твои слова уйдут дальше наших ушей...
Миронов не закончил фразу, Семинарист, уловив в подтексте возникающую обиду, все же сознался:
– Переживаю, Александр Сергеевич.
– Человек, который тебе сегодня звонил, сказал, что ты можешь мне доверять так же, как и ему?
– Ты еще скажи, что я ему задолжал, а долг платежом красен, – чуть разозлено и расстроено фыркнул Семинарист.
Мирон пожал плечами:
– А чего об этом толковать? Мы все кругом своим друзьям обязаны, долги по кругу ходят и через друзей нам возвращаются.
– Я понял.
От недавней веселости Семинариста не осталось и следа. Пристально глядя на Евдокию портовый воротила медлил, крутил в пальцах дымящуюся сигарету и, кажется: намекал взглядом, что девушка здесь лишняя – мешает разговору.
– Костя, Евдокия мне как сестра, – негромко произнес Миронов. – Я отвечаю – все что ты нам скажешь, не выйдет дальше этого кабинета. – Митрохин продолжал молчать, и приезжий слегка повысил голос: – Не тяни вола, Семинарист! Ты не хочешь или не можешь нам помочь?!
– «Все мне позволено, но не все полезно», – обратился за помощью к чужой мудрости Митрохин, и стало ясно, откуда берут начало корни его прозвища – произрастают прямиком из Нового Завета. – Саша, то что я типа должен вам сказать, в моей команде знают только два человека – я и Вася Конник. И в городе, я уверен, знают еще не больше двух. Так что если протечет...
– Костя, – авторитетно насупился Сергеевич, – Я ОТВЕЧАЮ. За себя и за сестру. Ты знаешь, что произошло с моим родственником?
– Знаю.
– Ну так чего волынку тянешь? Без разговора – не получится.
Семинарист помедлил еще секунду и, наконец, решился:
– Без разговора не получится. Но давай, Саша, договоримся на берегу: я рассказываю – ты не задаешь вопросов.
– Согласен, – кивнул Миронов.
– Короче, так. Дело прошлое, того человечка на таможне уже нет, говорю, как было. Слушайте, мозгуйте, может, и вправду что-то у нас срастется и проклюнется. – Константин Павлович глубоко затянулся, стряхнул в пепельницу длинный столбик пепла. – Лет шесть назад в нашем городе объявился один хрен. Обозвал себя Доброжелателем.
В тот год на телефон Митрохина пришло СМС-сообщение с занятным текстом, где Семинариста предупреждали, будто его человеком на таможне заинтересовалась служба внутренней безопасности и назавтра уже намечена решительная силовая операция.
Не шибко доверяя обезличенным посланиям, человечка Палыч все-таки предупредил. Тот метнулся на работу, прибрал все лишнее. Подтер. Когда на следующий день к нему в кабинет явился некий тип с кейсом, полным меченых купюр, – послал по матушке, вышел в коридор и – оба-на! – там уже маски-шоу во всей красе наготове стоят. Штурмовать готовятся, как только тип помеченные бабки сольет и из кабинета выйдет.
В то утро чинуша отделался микроинфарктом, но остался на свободе. А на следующий день Семинаристу вновь пришло сообщение. Человек, назвавшийся Доброжелателем, прислал номер банковского счета, куда следует перевести деньги в награду за спасенного продажного таможенника.
– Отправил? – коротко спросил Сергеевич.
– А ты бы не отправил? – хмыкнул Палыч. – Заслал, конечно. Добро надо помнить. «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся».
После славного спасения чинуши-взяточника (который, кстати, выйдя из больницы, быстренько уволился по состоянию здоровья и от греха подальше) Доброжелатель зачастил с отправлением электронных посланий. Сообщал о прохождении особо ценных грузов, об облавах и засадах на дрогах. Предупреждал о прочих кознях правоохранительных служб.
– Я ему пару раз даже премиальные начислял поверх обычного тарифа, – покручивая головой, говорил Семинарист. – Информацию человек гнал – закачаешься! Такое ощущение было: сидит человек на самом верху в Белом доме – так у нас таможенный офис прозывают, – за ниточки дергает и каждую сторожевую собаку в лицо знает!
– Было? – перебивая, уцепился за слово Миронов. – Почему ощущение только – было? Сейчас разве не так?
Семинарист скривил в ухмылке красивое лицо и покачал головой:
– Пока все в масть. По делам проколов нет. Раз прислал сообщение, что груз идет или омоновцы засуетились, значит, так и будет. Дело вот в чем, Саша, – с нами все понятно. Мы по порту работаем, наш интерес в растоможке, грузоперевозках, ну и... кое в чем еще, что с портом связано. Вопрос в другом. – Митрохин сделал паузу и многозначительно произнес: – Недавно у меня появилась информация, что Доброжелатель и Воропаю постукивает. Понимаешь? Раньше я думал, что ферт, который мне «телеги» шлет, – из Белого дома... Причем с самого верха, не последний человек в структуре... А таможня, Саша, – это наша территория, интересов Воропая в порту нет. Догоняешь, о чем я?
– Да. – Два опытных криминальных авторитета поиграли красноречивыми взглядами, обменялись неслышимыми мнениями, и Мирон кивнул. – Догоняю. Раньше ты думал, что Доброжелатель крупный чин из порта. Сейчас... – Саша запнулся. – А ты уверен, что Доброжелатель в контакте с Воропаем и ему тоже что-то сливает?
– Мы договаривались, Саша, – ты не задаешь вопросов.
– Понял. Я, Костя, о другом спрошу. Не понимаю в чем проблема: Доброжелатель тебе в масть тележит...
– Он начал на два фронта работать, – не дожидаясь окончания вопроса, перебил Семинарист. – Пару месяцев назад наши и воропаевские пацаны чуть не перестрелялись. Мы одну тему разрабатывали, вложились не по-детски. А в итоге оказалось, что там уже воропаевские параллельно работают. Наши пацаны нос к носу на темной улице столкнулись. Сечешь, какай жесткач мог образоваться? Мы еле-еле разрулили.
– Секу, – кивнул Миронов. – Но это, Костя, уже не жесткач, а полный беспредел. Человек с понятиями такого фуфла не загонит, чтоб серьезных людей между собою ссорить.
– Вот-вот. Я уже пару месяцев мечтаю эту суку прижучить жестко! Доброжелатель, Саша, вольно начал себя чувствовать, решил, что может нас с ворами поссорить, типа умный очень – разделяй и властвуй.
– Не по чину пасть разинул, – глубокомысленно согласился столичный гость. – Ты его разыскать пытался?
– А то, – уныло произнес портовый деятель. – Два месяца тружусь.
– Через мобилу пробовал пробить?
Семинарист покрутил головой.
– Не вышло ни хрена. Он, знаешь, какую хитрую систему связи настроил?.. На мой личный телефон только первые две эсэмэски пришли: первая с предупреждением о шмоне, вторая сообщала, где лежит новый телефон для связи. Номер банковского счета я уже оттуда считывал, и мы эти телефоны, Саша, раз в полгода меняем... Свой я включаю каждое утро, почту проверяю. Он свой активирует только на пару секунд, чтоб набранное сообщение отправить. Связь работает односторонне – Доброжелатель знает мой номер телефона, его номер не определяется.
– Толково, – похвалил хитрющего жука Мирон. – Но при чем здесь мой Васильевич, Костя?
– Вопрос, – хмыкнул Семинарист. – Вопрос, Саша, в том, что после приезда в город твоего тестя, тут странный карамболь затеялся... Доброжелатель, Александр Сергеич, впервые за шесть лет нос из норы высунул. Настойчиво попросил Воропая убрать пришлого московского мужика, который везде нос сует.
– В натуре?! – Мирон подался вперед: – Доброжелатель заказал вашему смотрящему похитить Васильевича?!
– Не похитить, Саша. Доброжелатель заказал убрать твоего тестя наглухо и обязательно так, чтоб на несчастный случай похоже было.
8 отрывок
После Воропай уже сам заказ переиграл и решил москвича умыкнуть. Потолковать маленько, вызнать, где твой Васильевич тележнику на хвост наступил и где конкретно этот хвост располагается.
Миронов приложил к лицу ладони, собрал их лодочкой над носом и покрутил головой. Не глядя на Семинариста и разглядывая угол, глухо поинтересовался:
– А ты не ошибаешься, Костя?
– Мы договаривались: я рассказываю, значит – знаю. Ты не задаешь вопросов.
Гость долго, не отрывая ладоней от лица, исподлобья глядел на хозяина кабинета.
Евдокия снова и умело притворялась «погремушкой» и делала вид, будто не понимает, почему мужчины молча взглядами играют. Ноготок с облупленным лаком покусывала.
Сыщица догадывалась: только что на ее глазах Семинарист уплатил сторицей некий старый долг. Не надо обладать большим умом, чтобы понять: поведанная выше информация звучала крайне неоднозначно. В среде портовиков о существовании Доброжелателя знают только двое – Семинарист и Конник. И городской смотрящий Воропаев навряд ли большой болтливостью прославился. А посему Евдокия сделала смелый до жути вывод: портовый деятель Митрохин либо имеет стукача в особо доверенном окружении смотрящего, либо прослушивает его телефонные разговоры и прочитывает сообщения.
Палыч, конечно, может позже отбрехаться: мол, земля слухами полнится. О том, что пришлого мужика умыкнули по приказу смотрящего, сорока на хвосте принесла... Но зачем тогда предупреждать, что о Доброжелателе знают только несколько человек в городе?!
Мысленно перекрестившись: «Упаси нас, Господи, от подобных знаний! Надеюсь, что ошиблась. Меньше знаешь – лучше спишь и дольше живешь!» – Дуся сделала глаза абсолютно пуговичными и оловянными, решительно поменяла взрывоопасно секретную тему:
– Константин Павлович, а как вы с начальником таможни Евгением Ильичем уживаетесь?
– Молебны заказываю за Женино здравие! – Митрохин облегченно и радостно перевел взгляд с задумчивого московского авторитета на поцарапанную «погремушку».
– Вы шутите? – совершенно натурально опешила та.
– Отнюдь, уважаемая Дуся, отнюдь, – потеплевшим голосом произнес портовый деятель. – На полном серьезе молюсь за здравие начальника таможни Евгения Ильича.
– Объясни, – попросил Миронов, ловко переставленный «сестренкой» на другие рельсы.
– Извольте, – с легким ерничеством поклонился криминальный гражданин, взращенный в питательной среде воцерковленного семейства. – Вот как ты думаешь, Евдокия, есть ли разница в том, сколько засылать начальнику таможни или кому-то чином поменьше?
– Есть, – послушно отвечая, согласилась Дуся. – Меньший чин и скушает поменьше.
– Вот. – Значительно задирая вверх указательный палец, Митрохин обвел взглядом гостей. – При законопослушном начальнике и подчиненные борзеть не будут. Берут – по маленькой, на «ягуарах» не катаются, бабам «бентли» не заказывают. Я за Евгения Ильича денно и нощно Богу молюсь!
Семинарист умело перекрестился, Дуся ему сразу же поверила, но все-таки сказала:
– Константин Павлович, я видела, что у Евгения Ильича, его неработающей жены и старшей дочери машины все-таки приличные, – и воткнула намеком в стиле хозяина кабинета: – «С трудов праведных не построишь палат каменных», а они у Евгения Ильича тоже имеются. В целых три этажа.
– Ну, – фыркнул Семинарист. – Тут все в порядке. У Жени бизнес, можно сказать, легальный. Он мзду не берет, ведет себя по понятиям, но кормиться чем-то надо? Младший Муромец держит фирму грузоперевозок. Работают там конечно же два его приятеля. Но все знают, что бизнес принадлежит младшему Муромцу.
– Но это как бы... не вполне... – Выразительно покрутив пальцами в воздухе, Евдокия фразу не закончила.
– Законно, хочешь сказать? – кивнул Митрохин и усмехнулся: – А кому какое дело до Жениного бизнеса, раз он навел порядок в грузоперевозках и лишнего не жадничает? Муромец мог бы под себя и железнодорожные отправления подмять, и речные, но он только фурами занимается, да и то – другим жить дает. К нам тут недавно москвичи нагрянули, попробовали «железку» отжать, так Женя их так шуганул... при помощи старшего Муромца, что к нам больше никто не суется.
– А если Евгения Ильича выберут городским главой? – напомнила Евдокия. – Вас это сильно расстроит?
– Я от этого, уважаемая Евдокия, огорчусь до невозможности.
– И супруга Евгения Ильича тоже сильно огорчается, – негромко вымолвила Дуся. – Вы, кстати, не знаете почему?
– Нет, – четко ответил хозяин кабинета.
– А что-нибудь про Терезу Фланель вы раньше слышали?
– Вроде бы... нет. Говорят, в Москве училась, я ее видел – шикарная бабенка. Но ведет себя тихо. Не то что первая Женина жена, та пыталась в дела влезать, да старый Муромец, по слухам, ей хвост накрутил. Он тогда еще в силе был.
– А вы не знаете, кто мог убить Илью Владимировича? Какие-нибудь разговоры ходят?
– Понятия не имею, – удивленно пожал плечами Семинарист. – Кому он нужен-то – пенсионер. Пока твой тесть, Александр Сергеич, в городе не объявился, все в полной непонятке были.
– Хочешь сказать, – задумался Миронов, – до его приезда вы не спихивали на Доброжелателя убийство Муромца?
– Да нет, конечно! Воропай, я думаю, скумекал, когда от Доброжелателя заказ пришел. Я уже позже хвост к носу приложил. Так что при известных условиях, Александр Сергеич, мы можем быть друг другу полезны. Мне эту суку разыскать крайне надобно! Человек большой информацией обладает. Пока дел не наворотил, надо к ногтю поставить. Если твой тесть, Саша, имеет выход на Доброжелателя – я с вами.
– Спасибо, Костя. Как думаешь, Васильевич еще жив, раз воропаевские его только для вопросов взяли?
Семинарист пожал плечами:
– Прости, Саша, но тут я не в теме. Знаю только, что была засада на дроге, что девчонке удалось уйти и ее ищут... Менты и тестя твоего разыскивают...
– А воропаевские? Воропаевские его не ищут, значит, знают, где он? Ты знаешь?
Портовик скривил губы и не ответил ни да ни нет.
– Костя, кажется, недавно ты сказал «от просящего не отвращайся»? – негромко произнес Миронов.
– «От хотящего занять» будет точнее, – задумчиво поправил Семинарист.
– Можешь считать, что я тебе должен, Костян, – серьезно произнес столичный гость. – Я приехал сюда по своим бедам, до ваших терок мне дела нет. Ты мне помогаешь, я тебе тоже когда-нибудь пригожусь.
Митрохин подумал над предложением и расстроено хмыкнул:
– У нас тут, Саша, многие думают, что в порту всем верховодит Вася Конник, а я так – штаны в кабинете протираю да бумажки подписываю.
– Так думают дураки, – покачал головой Миронов. – Серьезные люди, Костя, меня к тебе направили.
Митрохин принял аккуратный комплимент и все еще слегка расстроено мотнул коричневой челкой:
– Если по чесноку, Саша, то я сам до сих пор удивляюсь, почему Доброжелатель мне, а не Коннику тележит.
– Ты сам сказал – он хитрожопый хер, – своеобразно добавил реверансов Александр Сергеевич.
– Или реально – знает больше, чем положено, – задумчиво глядя мимо гостей, проговорил культурный махинатор. – И найти его надо – кровь из носа. Найти, пока он не только нас с ворами не столкнул, но и смотрящего с московскими не рассорил... Ты, Саша, Воропаю будешь предъявлять?
– Если он моего тестя грохнет? – вопросом на вопрос ответил Сергеевич.
– Ну он же по незнанию...
– А мне какая на хрен разница?
Семинарист совсем расстроился – ни одному теневому воротиле не нужна войнушка в городе. Подумал еще немного и кивнул:
– Короче, так. Как только в городе кипишь поднялся и на блатных легавые наехали, я сразу же позвонил Воропаю. Хотел спросить, чё, мол, творится? Иваныч не ответил. Мне не ответил и Коннику не отзвонился.
– Почему?
– А смотрящий у нас мужик толковый, Саша. Если менты серьезный наезд повели, то очень скоро вычислят, кто гостя Муромцев умыкнул. Город, Саша, у нас маленький. Воропай на дно залег.
– А Иваныч знал, на кого попер? Знал, что Васильевич гость начальника местной уголовки?
– Зачем спрашиваешь? Твой тесть с фазенды Муромцев ехал.
Миронов недоуменно покрутил головой:
– Занятно... ты сказал – смотрящий у вас умный...
– А я и сейчас не отказываюсь, Иванович – ума палата.
– Тогда...
– А вот тогда, если говорить по чесноку, и появляется вопрос, – перебил гостя портовик, – на кой болт Иванович вписался, да? Ради денег? Нет. Лажа. Такой замес никаких денег не стоит – бизнес больше пострадает, сегодня вечером во всех казино одни ищейки будут банковать. Я, Саша, в натуре, голову сломал – зачем Воропай на этот блудняк подписался?! На кой хрен ему лишний кипишь в городе, а? Что скажешь?
Миронов подумал несколько секунд и хмуро кивнул:
– У тележника на смотрящего что-то есть.
– Вот! – Константин Павлович удовлетворенно поглядел на гостя. – Ты только расклад прослушал, а уже понял – тележник взял Иваныча за жабры! И держит крепко, раз Воропай не несчастный случай подстроил, а решился гостя Муромцевых умыкнуть. Вероятно, понадеялся, что все прокатит без шума и пыли – на дороге ребятишки подотрут, следов не оставят... А Муромцы пусть голову ломают, куда их дядя задевался? Да вот не прокатило – девочка сбежала. И Воропай на дно залег.
Разговор мельком коснулся героического поведения Землероевой, мужики окинули покусанную комарами, героически помалкивающую Дусю. Миронов произнес:
– Костя, надо через кого-то из воропаевскихо на Ивановича выходить, договариваться, чтоб деда отпустил. Я в долгу не останусь.
Митрохин длительно и опечаленно поглядел на московского гостя, вздохнул:
– Саша, мы с тобой оба центровые. Мы оба знаем, как это бывает...
Константин не закончил многозначительную фразу. У Евдокии от данной красочности сердце помертвело.
– Они его не отпустят в любом случае? – хрипловато произнесла девушка. – Да? Ваш смотрящий Васильевича не отпустит?! – Повторный вопрос Дуся почти выкрикнула.
Митрохин и Миронов не отвечали оба. Мрачно переглядывались, смотрели на девушку, сделавшую все, что было в силах для спасения друга, и молчали. Ответ был очевиден: если у Доброжелателя есть что-то на смотрящего, а единственная ниточка к нему – шпион на пенсии, Воропай не отдаст заложника ни за что на свете. Ему жизненно важна информация о человеке, взявшем его за горло, заставившего опытного старого вора плясать под свою дудку.
– Но надо же что-то делать!!!
– Я уже пообещал вписаться, я попробую, – без особенной уверенности в голосе, произнес Семинарист.
– Конника подключи, – напомнил Миронов.
Митрохин хмыкнул. Помотал наклоненной вниз головой:
– Весь город знает – если Воропая «примут», следующим смотрящим станет Конник. У них, как бы это... напряженный момент присутствует... Когда два месяца назад пацаны чуть за стволы не схватились, между Воропаем и Конником кошка пробежала. Разрулили, конечно, но... лучше нам без Васи обойтись.
В тот момент Евдокия подумала, что Митрохин сделает все – костьми ляжет! – но не привлечет к поискам Васильевича Васю Конника! Семинарист слишком много сказал гостям. Его друг может не одобрить разговорчивость, так как задолжал какому-то москвичу Константин Павлович, а вовсе не Загребин.
На письменном столе Митрохина запиликал скрипочками мобильный телефон, Константин Павлович быстро встал, прошел до стола и, взяв телефон и прослушав голосовое сообщение, чуть-чуть нахмурился. Повернулся к гостям и, усмехаясь, выговорил:
– Только помяни... Конник приехал. Сюда идет.
Проигранная мизансцена и недавний разговор подсказали Дусе многое. Смесь выражений, промелькнувших на лице Семинариста, намекала, что не все так гладко в среде портовых работяг: Митрохин явно недоволен тем, что к беседе с московским авторитетом присоединится его старый друг, которому он, судя по всему, о приезде Миронова не сообщил, еще даже не зная, о каких секретах речь пойдет. Предупреждающий звонок показывал, что окружению Семинариста об этом известно: шефу сразу же стукнули, что к ним поднимается Загребин.
