355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Оксана НеРобкая » Лизать сахар. Жизнь втроем » Текст книги (страница 8)
Лизать сахар. Жизнь втроем
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 12:27

Текст книги "Лизать сахар. Жизнь втроем"


Автор книги: Оксана НеРобкая



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 17

– … и потом ублюдок избил двоих полицейских, взял одного в заложники и чуть не вышиб ему мозги. Преследовали три часа! Если бы не авария, до вечера бы мотались, Шумахер еще тот, – шеф полицейского участка презрительно хмыкнул в телефонную трубку.

Крайтон – настоящая заноза в заднице. Таких проблемных давно не было. Однако и везучий же! Машина искорежена, а у самого – несколько царапин. Пока по делу ведется следствие и изучаются материалы для предварительных слушаний, злоумышленник будет этапирован в окружную тюрьму. С начальником которой, своим закадычным приятелем Реем Блэквудом, шеф и общался в данный момент.

– Счел долгом предупредить, чтобы ты за ним внимательнее приглядывал, – продолжил он. – Может, утихомиришь немного. А то ж его придется часто на допросы вывозить. Геморрой изрядный. Дергается, как девственница.

Мистер Блэквуд расхохотался:

– Билли, уж мы твоего голубя угомоним, не переживай. Есть у меня образцово-показательная камера с отличными ребятами. Подселю к ним новенького, то-то они обрадуются. Поучат его правилам хорошего тона.

– Я никогда не сомневался в твоих стратегических талантах. Получишь Крайтона через два часа.

– Жду с нетерпением, – Блэквуд положил трубку и покрутил головой вправо-влево, разминая затекшую шею. Затем нажал на кнопку вызова дежурного.

Полицейский фургон миновал железные ворота тюрьмы и заглох у пропускного пункта. Охранники выволокли Крайтона, втолкнули внутрь здания и потащили по коридору, в приемный бокс для оформления документов. От транквилизаторов, которыми его напичкали в участке, кружилась голова, он с трудом передвигал чугунные ноги. Дежурный лениво задал десяток вопросов, заполнил бланки и карточку удостоверения личности арестанта, снял отпечатки пальцев, сделал фотографии. Затем велел раздеться. Томас стиснул зубы и не пошевелился.

– Или разденешься сам, или тебе помогут, – безучастно произнес сержант.

Мужчина принялся расстегивать рубашку, буравя тюремщика ненавистным взглядом. Через полминуты он остался в чем мать родила.

– Встать на резиновый мат, лицом к степе, ноги шире плеч.

Пока длилась процедура личного досмотра, Томас сгорал от стыда, сжимал кулаки до хруста в суставах.

– Шаг назад, нагнуться вперед, коснуться пальцами пола.

Руки в стерильных перчатках бесцеремонно бродили по телу, проникая в запретные места, заставляя узника бледнеть от унижения.

– Повернуться лицом, открыть рот.

Томасу показалось, что он попал в другой век: придирчивые феодалы примерно так же выбирали рабов на рынке, проверяя, нет ли у живого товара изъянов.

– Одеться. Твой тюремный номер XR1070, советую запомнить.

Вывели из кабинета, предварительно сковав запястья. Несколько шагов по тусклому коридору – и остановка у очередной двери. Конвоир ткнул дубинкой в спину:

– На медосмотр! Мало ли какой заразы нацеплял на воле.

В комнате пахло спиртом. В одном углу стоял рентгеновский аппарат, в другом – кушетка, обтянутая клеенкой, в центре – широкий стол с врачебным инструментарием. Пожилой фельдшер приветливо кивнул и облизнул пунцовые губы.

– Раздеться, – с отеческой нежностью приказал доктор. Тюремщик, карауливший у входа, тихо хихикнул. Крайтон похолодел. Он думал, что это издевательство никогда не кончится. Постановка на учет затянулась на три часа. Ему швырнули оранжевую робу.

Вручили рулон туалетной бумаги, мыло и зубную пасту и повели к корпусу, где на трех лестничных площадках, огороженных металлической сеткой, располагались камеры.

Блок 3, отсек 6, камера 15. Дверь распахнулась, впуская новенького, и захлопнулась за его спиной. На Томаса уставились два десятка враждебных глаз. «Забавно. Буду сидеть с черными». – Он окинул камеру взглядом. Она была рассчитана на меньшее число обитателей. Убранство составляли железные двухэтажные нары, приваренные к полу, скамья, грязный унитаз со сломанной крышкой и фаянсовый умывальник. Зарешеченное окно пропускало яркий свет фонарей внутреннего двора, проецируя на противоположную стену полосатый узор светотени.

В полной тишине подошел к свободной койке и сел на заклеенный пластиковой пленкой матрац. Когда его вытащили из разбитой машины и привезли в участок, он воспользовался правом звонка. Мэдди истерично зашептала в трубку:

– Где ты? Томми! Что случилось?

– Милая, у меня проблемы. Но я решу, обещаю. Верь мне! Поцелуй Тину. Я люблю вас, – голос подвел. Нажал на рычаг, оборвав соединение. Неудачи не могут продолжаться постоянно. Он обязан вылезти из дерьма! Но как? Признаться, сейчас он соображал не слишком хорошо. Надо выспаться.». А завтра утром…

Парни, над нами прикололись? – пробасил высокий бритоголовый негр. Судя по его мышечной массе, он с рождения не расставался со штангой и гантелями.

– Начальнику тюрьмы стало скучно?

– Похоже на то.

– Эй ты, невежливо не здороваться с хозяевами!

Томас повернулся на звук:

– Простите. А где хозяева?

Заключенные переглянулись.

– Братья, вы слышали то же, что я? – качок обратился к присутствующим.

– Али, по-моему, нам выказали неуважение.

– Надо бы поведать гостю, как правильно себя вести.

– Обязательно поведаем. Но не в камере. Дождемся ужина. Зачем нам лишние проблемы? – Али оскалился, обнажив белые зубы.

Крайтон лег на живот, спрятав лицо в ладони. Он слышал голоса сокамерников, но не улавливал суть разговора. В ушах шумело, будто в морской раковине. Он не заметил, как раздался звонок и замки разблокировались.

– Шевелись! – надзиратель грубо потряс его за плечо. – Тебе особое приглашение нужно? Быстро в столовую!

Томас поднялся. Заключенные спешили на первый этаж, торопясь первыми занять очередь за пищей. Мысль о еде вызвала приступ тошноты, но он спустился вместе со всеми. В просторном помещении, уставленном длинными столами и скамьями, было тесно. Народ толпился у раздачи, прижимая к груди железные подносы. Заключенные усаживались теми же компаниями, что в камерах, тихо переговариваясь между собой. Мужчина наблюдал, облокотившись на стену. Стражников в столовой не было.

– Поглядите-ка, белый сосед брезгует есть с нами за одним столом! – громко возмутился худой афроамериканец с засаленными дрэдами.

– Ты прав, мой друг Слим, – Али отодвинул тарелку с макаронами и встал. Его примеру последовали еще пятеро.

Темнокожие приблизились к зрителю. Бритоголовый вышел вперед, упершись руками в бока. «И чем я их так раздражаю?» – Томас увернулся от кулака, перехватил запястье и резко вывернул его. Рывок вверх – и противник упал. Ложный выпад в сторону, серия ударов в корпус второму и третьему нападавшему. Ногой с разворота – в висок четвертому.

Али сплюнул кровь: что ж, пошутили и хватит. Хлестким ударом в челюсть отбросил новенького назад, впечатав в стену. Нападавшие оклемались от шока: сопротивления они не ожидали. Крайтон сделал подсечку. В эту секунду получил кулаком поддых, и, рефлекторно согнувшись, – коленом под подбородок.

Слим показал условный жест. Али сделал знак прекратить избиение. Когда охранники вбежали в столовую, заключенные мирно орудовали пластмассовыми вилками и ложками.

– В чем дело, кто затеял драку? – буркнул сержант, косясь на арестанта XR1070, вытиравшего разбитый нос. – Откуда кровь? – обратился непосредственно к нему.

– Споткнулся.

Сержант пребывал в благодушном настроении: его смена заканчивалась через полчаса и затягивать ее намерения не было. Снисходительно бросил:

– Аккуратнее. Возвращайся к своему ужину.

– Спасибо, не голоден.

– Может, тебя в карцер посадить на пару суток, чтоб ты аппетит нагулял? – подмигнул напарнику, довольный шуткой.

– Валяй. Лишь бы не видеть твою рожу.

Али, исподволь следивший за диалогом, удивленно присвистнул. Тюремщиков все ненавидели, но в открытую конфронтацию никто не вступал – глупо портить себе жизнь. Новичок был или отчаянным храбрецом или безмозглым тупицей.

– Что? Что ты сказал? Лицом к стене! – рассвирепел надзиратель и попытался надеть на грубияна наручники. Тот локтем резанул по его шее и принял боксерскую стойку.

– Срочно подкрепление в столовую корпуса 3! – заорал в рацию раскрасневшийся сержант. Уже через минуту Крайтона с заломленными за спину руками вели в нижний отсек.

Густые брови мистера Блэквуда поползли на лоб: в первый же вечер напал на охрану? Любопытный экземпляр. Надо как-нибудь взглянуть на него. Но сперва пусть остынет.

– Вот что, – оборвал он рапорт сержанта. – Поместите его в карцер. На двое суток. Ни воды, ни пищи не давать.

Столь жестокое наказание было незаконным, но Блэквуд мог позволить в подотчетном ведомстве некоторые отступления от правил.

Крайтон не знал, сколько прошло времени. Свет не включали, а окон не было. Он сидел на холодном полу, уронив голову на согнутые колени. Плечи ныли, а запястья саднили: острые края наручников впивались в содранную кожу. Сначала он в бешенстве колотил дверь ногами и выкрикивал ругательства, потом перестал. Какой смысл? Ему не выломать стену и не сбежать. Оставалось надеяться, что когда-нибудь его выпустят. Прежняя камера была апартаментами люкс по сравнению с нынешним подвалом. Там хотя бы имелась кровать…

Какой же он кретин! Длинноволосый изначально намеревался его подставить! И охранников расстреляли с целью избавиться от свидетелей и повесить на него ответственность. «Бедный Паулс, не дожил до пенсии… Это ведь я тебя убил…» Перед мысленным взором возник образ круглолицего словоохотливого завсегдатая бара «Монти и Фея», который лениво потягивал холодное пиво из запотевшего бокала, балагурил и заигрывал с официантками. Мгновенная смена экспозиции. Ужасная сцена в банке. Бездыханный Паулс. Неподалеку – труп напарника. Рыба опускает автомат и ухмыляется.

Все должно было произойти иначе. Никаких убийств. Они спокойно выходят из банка и беспрепятственно уезжают с похищенными деньгами. В подвале поздравляют друг друга с удачной операцией и делят добычу. Утром он возвращается домой. Шоколадная встречает у порога, целует и печально улыбается.

– Мэдди, собирай Тину, мы едем в клинику.

Жена растерянно хлопает черными загнутыми ресницами. Он касается указательным пальцем ее губ:

– Не спрашивай ни о чем. Мы начинаем новую жизнь.

Крайтон поморгал, стараясь разглядеть хотя бы смутные очертания карцера. Темнота, словно бестелесный палач, выколола глаза беспомощному пленнику; залила уши расплавленным антрацитовым воском, лишив слуха; сдавила грудь тугими ремнями, ограничив дыхание. Во рту пересохло. Хотелось пить. Похоже, про его существование забыли. Он уже не ориентировался, где находилась дверь. Шум извне не проникал внутрь, полностью изолировав узника от внешнего мира.

Даже если ему назначат гениального адвоката, в лучшем случае срок скостят лет до двадцати-тридцати строго режима. В штате Иллинойс мораторий на смертную казнь, иначе приговор не вызвал бы сомнений: однозначно высшая мера пресечения. Можно сказать, что повезло. Ха-ха-ха. Надо написать дочке письмо с просьбой не умирать, пока папа не выйдет на свободу. За четверть века за решеткой он обязательно придумает, как заработать нужную сумму.

От неудобной позы мышцы затекли. Томас дернулся, резко встав на ноги, и застонал от острой боли в макушке. В том месте, куда он отполз, потолок был слишком низким, чтобы стоять в полный рост. Рухнул на пол, покарябав предплечья о неровности стены. Почувствовал, как теплый ручеек щекочет висок, затем скулу. Очевидно, он поранил голову.

Ведь сбегали преступники из неприступной крепости Алькатрац! Значит, и у него есть шанс. Нужно стать послушным, тихим мальчиком, чтобы отвести от себя пристальный надзор. Тогда появится возможность более-менее активного передвижения по территории. Эх, к чему он затеял ссору с надзирателем? Fuck! Почему он сначала делает, а потом думает? Что за клоун-инвалид!

Экзекуция явно затягивалась. Мужчина пошевелил пальцами, чтобы разогнать кровь в занемевших кистях. Суки, могли бы снять браслеты! Спать как? Попытался устроиться на боку, но через пять минут руку, на которой лежал, свело судорогой. Скрипя зубами, принял недавнее положение – сидя, упершись в стену лопатками. На какое-то время удалось задремать. В карцере было сыро и зябко, он то и дело просыпался и снова проваливался в сон.

ГЛАВА 18

– Да он профессиональный кикбоксер, твоему Масуридзе против него и раунда не продержаться! – Завацкий пренебрежительно махнул рукой. Немов пожал плечами:

– Мой Масуридзе, как ты изволил его величать, в прошлом – борец-вольник. Ему только приблизиться к противнику, и тот из захвата уже не выберется.

– Антон, Андрюха прав! Борцы в боях без правил всегда круче, – вступил в спор их общий приятель.

Сидели большой компанией перед огромным экраном в переполненном спорт-баре, пили пиво и смотрели Чемпионат мира по панкратиону. Андрей не слишком любил совместные посиделки, но хорошие и, главное, полезные отношения с деловыми партнерами нельзя пускать на самотек, их надо поддерживать.

– Да вы чего, не видели, как Хайсен бьет? Он в недавнем бою нокаутировал соперника лоукиком в бедро! Переломает Масуридзе конечности, и дело с концом! – горячился Завацкий, отстаивая превосходство фаворита.

– Жалко мне Хайсена. Перепадет ему нынче, – спокойно резюмировал Немов.

Завацкий дернулся как ошпаренный, порываясь опровергнуть позицию друга, но звонок мобильного в кармане пиджака заставил Андрея извиниться и отойти в сторону, где было не так громко. Звонили на рабочий телефон. «Кому приспичило в пятницу вечером?»

– Это я!

– Соня?

Софочка довольно хихикнула. Узнать номер не составило труда. Представилась секретарше журналистом, сказала, что надо срочно согласовать статью. Поскольку господин Немов выехал из офиса на внешнюю встречу, ей продиктовали мобильный.

– Я хотела у тебя проконсультироваться по вопросу…

Прервал ее речь:

– Сонь, соскучилась, так и скажи, а не выдумывай мутные поводы.

– Соскучилась, – покаялась она.

– И?

– Что «и»? Мог бы помочь! Ответить, что рад услышать!

– Ты мне выговор влепила? – улыбнулся мужчина.

– Понимай как знаешь! – бросила трубку. Ух, как он ее разозлил! Принц выискался! Не подступишься! Слова доброго не дождешься!

Ходила по комнате, пиная со злости длинные ворсинки ковра. «И почему он не перезванивает? Это не влезает ни в какие рамки! Было настроение хорошее, взял испортил! Хотела поделиться впечатлениями по поводу окончания трудовой недели. А в итоге?» Девушка схватила сотовый и снова нажала на «вызов».

– Соня? Привет! – как ни в чем не бывало произнес Андрей.

Набрала в легкие воздух, готовясь вылить на наглеца ушат грязи, но собеседник опередил:

– Без истерик, ладно?

– В честь чего я должна закатывать истерики? – нервно ответила она.

– Наверняка ты собиралась вычитать, почему не перезвонил?

– Вот еще!

– Объясняю: если человек кладет трубку, это значит, что он не намерен продолжать разговор. Зачем его напрягать, не так ли?

Агрессия моментально улетучилась, и Софа примирительно молвила:

– Ты не разбираешься в женщинах.

– Как и остальные три миллиарда мужчин.

– Сейчас занят?

– Занят.

– Сильно?

– Сильно.

– Погуляем?

– Погуляем. – Андрей развеселился.

– Ты где? – наступала девушка.

– На Патриарших.

– Я там буду через 15 минут.

Немов вернулся к плазменному телевизору. На восьмиугольной арене бой между двумя претендентами на победу был в самом разгаре. Завацкий по-мальчишечьи кусал ногти – верный признак того, что его прогнозы пока не оправдывались.

– Парни, вынужден вас покинуть. Достал деньги, положил на стол. Компания дружно присвистнула, кто-то догадался:

– Шерше ля фам, не иначе?

– Скажи мне, о чем ты думаешь, и я скажу чем, – парировал он.

Раздался дружный хохот. Андрей скромно умолк, поймав осуждающий взгляд друга. На прощанье хлопнул его по плечу и пообещал на следующей попойке рассказать про девицу в интимнейших деталях. Завацкий кивнул и вновь уставился в экран: Хайсену удалось отправить противника в короткий нокдаун коронным джебом – прямым ударом левой в голову.

На улице закурил. Вечерний город подмигивал ласковой проституткой, грезившей перевыполнить план. Машины мчались мимо, выпучив желтые фары, похожие на глаза возбужденных кошек. Ни снега, ни ветра, ни мороза – воздух висел неподвижной занавеской, и лишь при упорном неморгающем взгляде можно было заметить слабое колебание, напоминавшее марево жаркого июльского полудня. Андрей брел по тротуару. Навстречу шла Софочка, нарядная и свежая, как Снегурочка-дебютантка. Не говоря ни слова свернули в сквер и продолжили моцион.

Девушка разглядывала спутника: из расстегнутого воротника пальто виднелся борт пиджака и галстук. «Всегда в деловом костюме. Интересно, как бы он смотрелся в спортивной одежде. Ему бы пошел неофициальный стиль».

– Ой! – Софа остановилась. Волосинка от пушистой шубки повисла на реснице, норовя попасть в глаз. Аккуратно подцепила ее длинными ногтями, но подушечка пальца скользнула по радужной оболочке, причинив дискомфорт.

Немов обхватил ее голову руками и повернул к свету фонаря. Несколько секунд изучал ее лицо.

– Воланд?

– Чего? – не уловила Софа.

– Мы на Патриарших прудах. И у тебя глаза – один синий, другой желтый.

– Правда? – девушка полезла в сумочку и достала зеркальце. – Линза выпала!

Андрей приподнял брови:

– Ты носишь линзы?

Разоблачение состоялось, посему врать было не уместно:

– Да, цветные.

– Плохое зрение?

– Единица. Просто так красивее, – покраснела она.

– У тебя редкий натуральный цвет. Песочный. Он гораздо красивее синего.

– Честно?

Кивнул. Она осторожно приподняла верхнее веко и зацепила вторую линзу. Теперь на мужчину смотрели не стеклянные кукольные глаза, а живые, притягательные. Чтобы избавиться от странного гипнотического замешательства, вызванного необычной переменой в облике спутницы, небрежно кинул:

– А у меня, судя по всему, зрение портится.

– Это из-за нагрузки! Глаза устают, им надо давать отдых! Я знаю чудесный способ расслабления! Хочешь – научу? Сядем на скамейку, – потянула его за рукав. – Откинься на спинку. Накрой глаза ладонями, чтобы не проникал свет.

Немов последовал указаниям.

– Не дави сильно! И еще важно не напрягаться.

– Я держу руки навесу, и мышцы по-любому напрягаются! – посетовал он.

– Давай я! – убрала его руки и приложила свои ладони к его лицу. – Думай о чем-нибудь приятном.

Он подумал о том, какая у нее нежная, прохладная кожа. Наверняка пользуется дорогими кремами с витаминами и микроэлементами.

– Темнота успокаивает, – комментировала Софа, пытаясь отделаться от мысли о его губах. К ним хотелось прикоснуться, провести пальцем по контуру.

Андрей улыбнулся:

– Ты знакома с теорией профессора Уильяма Бейтса?

– Нет.

– Данное упражнение, названное пальмингом, – основное в его рекомендациях по методике улучшения зрения.

– Ты такой умный!

Спорить не стал.

Гуляли по аллеям, перекидываясь незначительными фразами. Мужчина ловил себя на том, что сие нерациональное, лишенное логики и смысла занятие приносило удовольствие. Софочка щебетала, а он слушал, как внимательный орнитолог. Через час оба продрогли. Усадил барышню в авто, довез до ее дома. Пригласила зайти на чай. Согласился.

Снова восхитился необычным интерьером. Разместился на диване. Отхлебнул горячий напиток и указал на картину на стене:

– Чикаго?

– Угу. Делать было нечего, вот и баловалась.

Удивился:

– Сколько в тебе скрытых талантов. Готов был поспорить, что это творение какого-нибудь мастера. Нарисуешь картину для меня? Я ее повешу в спальне и буду гордиться, что лично знаю художника.

Хозяйка сердито наморщила лоб: зачем же так издеваться? Гость не дождался ответа и повторил вопрос:

– Ну так как?

– У тебя злое чувство юмора.

– Когда шучу – да. Но сейчас я серьезен. Сонь, будь более уверенной в себе!

– А что тебе нарисовать?

– Без разницы. Что придет в голову.

– Хорошо.

«И действительно, хорошо», – Немов удобно растянулся на подушках. Уходить желания не было. Но если затянуть визит, неизбежно возникнет неловкость. Вдруг девушка вообразит, что ему нужен секс? Она, конечно, симпатичная, и он, без сомнения, мог бы… Но… Ему не хотелось причинять ей боль. Вряд ли он даст ей те отношения, к которым она привыкла. Заставил себя подняться.

Софочка с недоумением закрыла дверь за поспешно ретировавшимся мужчиной. «Уж не подумал ли он, что я его соблазнять начну?!» Включила телевизор и долго щелкала пультом. Не нашла ничего подходящего. Расстелила постель. Лежала и вспоминала прогулку. Может, исполнить на холсте именно этот сюжет? Зимний парк или лес и двое путников. Он и она ступают по голубоватому снегу, а черные ветви деревьев окружают их причудливыми сплетениями колючей проволоки. Софа скользнула взглядом по пейзажу и опять возвратилась к паре. Женщина пропала. Одинокий мужчина стоял у темного корявого ствола, почти сливаясь с ним. Его черты казались знакомыми… «Но точно не Андрей». Попыталась рассмотреть четче, но сумрак воинственно захватывал территорию и через мгновение поглотил и лес, и сугробы, и путника.

Проснулась среди ночи: жутко хотелось пить. Побежала на кухню, достала из холодильника пол-литровую бутылку минералки и намертво присосалась к горлышку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю