Текст книги "Цена соблазна (СИ)"
Автор книги: Оксана Гринберга
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Мама, не начинай! – раздался раздраженный голос Артем. – За помощь вам сердечное спасибо, но в дела наши не лезьте! Мы уж как-то сами во всем разберемся.
– А я еще и не начинала! – заявила ему Галина Михайловка. – Но если ты сейчас же все не исправишь, то я выдам тебе справку об умственной отсталости. Со всеми печатями и подписями! Потому что я, видишь ли, хочу видеть своего внука не только на Новый Год и его испанские каникулы. Я хочу видеть его всегда.
– Гм… – снова прочистил горло Батя. – И как же ты собираешься поступить в сложившейся ситуации?
– Уж как-нибудь поступлю. Причем без вашей помощи, – рявкнул на них Артем.
И Майя не стала слушать, как именно Артем решил во всем разбираться. Спускаться она тоже передумала. Вместо этого тихонечко закрыла дверь на лестницу и прокралась в отведенную им с Никитой спальню. Взглянула на спящего сына, так сильно похожего на Артема.
Вторая кровать манила, но вместо того, чтобы лечь спать, Майя пошла на веранду. Там, включив свет – его оказалось вполне достаточно, – взяла кисти и краски в руки, решив, что новым «Слезам моря» все же быть.
…Заснула она уже после полуночи. Опустилась на софу в импровизированной мастерской, решив, что всего лишь на секунду закроет усталые глаза, после чего обязательно встанет и пойдет в спальню. Переоденется в пижаму, залезет в кровать, обнимет сына и заснет, как они спали всегда, когда он был еще маленьким.
Только вот когда Майя их открыла, оказалось, что проснулась она вовсе не в одной кровати с Никиткой и даже не на узком диване в мастерской. Было жарко, словно Майя очутилась рядом с натопленной печкой. И эта печка сопела ей в ухо, а когда она собиралась было отодвинуться, протестующе утянула Майю к себе, под одеяло.
И она замерла, прижатая к горячему мужскому телу.
Мысли тоже исчезли. Кроме одной – неужели опять?!
Но ведь не было никакой выпивки... Вместо нее – мятный чай с медом, который ей заварила излишне заботливая Галина Михайловна. Затем она долго рисовала и заснула, после чего Артем, похоже, унес ее в свою комнату – они были в большой кровати, а не на гостевых диванах.
Раздел и…
В том, что после «и» был исключительно глубокий сон, Майя не сомневалась. Если бы он перешел к активным действиям, она бы уж точно проснулась!
Но, конечно же, радоваться было нечему. И что ей теперь со всем этим делать? Как отреагировать на его поступок? Неужели он решил таким образом все «исправить»?
Если так, то он был на верном пути, потому что ее собственное тело, почувствовавшее близость обнаженного мужчины, стало играть не по правилам.
Вернее, не по ее правилам, подыгрывая Артему.
Майе казалось, что подобное случается только с героинями любовных романов – когда тело их предает, среагировав на близость к мужчине, – а уж она-то – зрелая и серьезная женщина, и с ней таких фокусов не произойдет!..
Оказалось, произошло – ей нравилось ощущать крепкое мужское тело рядом. Внезапно она поняла, что хочется ей намного большего.
Потому что после Артема у нее так и не было толком никого. Пару раз пробовала… Встречалась с теми, кого посчитала хорошими кандидатами в отцы для Никиты. Один раз даже дошло до секса, после чего Майя резко оборвала отношения. Посчитала себя фригидной, потому что ничего не почувствовала, кроме глубокого недоумения от происходящего.
Сейчас же, рядом с Артемом, от мыслей о фригидности не осталось и следа.
Но все это неправильно, заявила она себе, потому что они уезжают через четыре дня! Вернее, как только выпишут из больницы Орелию... И все это томление, и эти горячие волны, от которых совсем мозги набекрень, и картинки, которые рисовало ее бесстыдное воображение, – из этого все равно ничего не выйдет.
Лишь украденное удовольствие, о котором она серьезно пожалеет, вернувшись в свою Испанию. А еще, ей нужно держаться от него как можно дальше, чтобы снова не заразиться «этим» – тяжелой формой влюбленности в Спасского!
Поэтому Майя решительно отодвинулась, выпутавшись из кольца его рук. Села, порадовавшись тому, что на ней оказалась чужая длинная футболка поверх ее собственного нижнего белья. Повернулась, уставившись на проснувшегося Артема. Черные волосы разметались по подушке, черты лица стали не такими уж и резкими…
Он смотрел на ее. Молчал и улыбался.
– Совсем совесть потерял, Спасский? – спросила она раздраженно. – То, что я согласилась остаться в доме твоих родителей, вовсе не означает, что мы…
– Марусь, так ничего же не было! – заявил он с улыбкой.
– Тогда почему я оказалась в твоей кровати, если ничего не было?!
– Сейчас исправим, и все будет! – с готовностью отозвался он, на что Майя, взвизгнув, запустила в него подушкой.
Подскочила.
– Даже и не думай! У нас ничего не будет! И больше никогда… Никогда…
Осеклась. Потому что он тоже поднялся и потянулся к аккуратно сложенной на стуле футболке, и Майя уставилась на его мускулистое тело. Затем перевела взгляд ниже, на его бедра – хорошо хоть, спал в трусах! – но она все равно заметила красноречивое доказательство того, что он был готов все исправить в любой момент…
От этого вида ее почему-то покачнуло. Ноги ослабели, и Майя тут же отвела взгляд. Схватила аккуратно сложенные на стуле джинсы – надо же, какой заботливый! – натянула их, после чего выскочила за дверь. Остановилась посреди незнакомой комнаты – диваны, полки, комоды, – не совсем понимая, куда идти.
Но тут услышала голоса, среди них – отчетливый Никиткин. Майя пошла на него, пока, наконец, не миновала еще одну длинную комнату с книжными полками вдоль стены и круглым дубовым столом, и не вышла на кухню, сосредоточение жизни.
Ее сын, одетый и причесанный, уже сидел за столом и с важным видом учил новообретенных бабушку и дедушку испанскому языку.
– Здравствуйте! – смущенно пробормотала Майя, нервно поправив чужую футболку.
Повернулась – за ней уже шел зевающий Артем в футболке и шортах.
– Не такой уж он и дебил! – многозначительно заявил Батя, попивающий кофе, прислушиваясь к Никитке и разглядывая утреннюю газету. – Доброе утро! – повернулся к Майе.
– Майечка, присаживайся! – засуетилась Галина Михайловна. – А мы с Никитой уже сходили к соседям, они корову держат и хозяйство, молочка вот парного принесли. Правда, за нами все время слежка… Артем, твои гаврики?
– Мои, – зевнул тот. – Пару дней придется пожить на осадном положении.
Галину Михайловну осадное положение нисколько не пугало, потому что у нее был внук и отпуск.
– Я сейчас вам блинчиков испеку. Или же ты оладышек хочешь? – повернулась она к Никите, и тот задумался с самым серьезным видом.
– Доброе утро, сын! – жизнерадостно заявил Артем, после чего поцеловал Никитку в макушку.
– Как спалось? – спросил Батя, и Майя не сразу поняла, что этот вопрос обращен к ней.
И она почувствовала себя крайне, крайне глупо.
– Я долго рисовала. У меня Берлинская выставка, но все раскупили… А потом почему-то заснула.
– Мама всегда так, – наябедничал Никита. – Рисует всю ночь, а потом засыпает непонятно где!
«И непонятно с кем», – мысленно добавила Майя, взглянув на развалившегося на соседнем стуле Артема.
– Мне… Мне надо прогуляться, – заявила всем. – Знаете, вы, наверное, позавтракайте без меня!..
И она пошла. Нет же, кинулась прочь. Чуть не задела головой тяжелую балку дверного проема, но все-таки выскочила наружу, где уже была изумрудная зелень утра, умытая холодной росой, и птичий перезвон, и яркое солнце.
А еще Артем, догнавший ее возле куста отцветшей сирени.
– Погоди, Марусь, ну что на тебя нашло?.. Ты из-за чего расстроилась?
Из-за тебя, хотела сказать она. Из-за того, что тебя слишком много, а у меня никак не получается держаться от тебя подальше, хотя я очень этого хочу.
Потому что ты не только захватил все мои дни, заполнив их собою, но еще и покушаешься на мои ночи…
А я не готова! Не готова к такому, потому что не хочу повторения того, что было шесть лет назад! Да что там, это длилось почти… десятилетие!
Но говорить ему не стала, потому что... Все равно же не поймет, лишь отмахнется в привычной самоуверенной манере!
– Какая я тебе Маруся? – произнесла с досадой. – Меня Майя зовут, если тебе вдруг память отшибло. И я не сплю непонятно с кем, так и передай своим родителям!
– Я ничего подобного не говорил.
– И еще, ты меня не понял, Спасский! Я уже много раз тебе говорила, но повторю еще раз. Я не сплю с кем попало… Однажды получилось с тобой, но этого больше не повторится. И тебе не стоит питать каких-либо надежд относительно меня, потому что мы с Никитой возвращаемся в Испанию. Я знаю, что мы договаривались на шесть дней, – напомнила ему, – но обстоятельства изменились. Мы уедем, как только выпишут Орелию.
– Я помню о правиле шести дней, – произнес он, наступая. Майя попыталась уклониться, но Спасский снова был везде. Обнял ее, не давая вырваться, вжимая в свое тело. – Ничего я не забыл! Ни о том, что было шесть лет назад, ни о том, какая ты… Когда ты спала рядом со мной, такая нежная и беззащитная. Моя, Марусь!.. И мне никого другого не нужно, только тебя. Тебя и Никитки…
…Его губы были теплыми и мягкими, с едва заметным привкусом кофе.
Глава 7
Майя вернулась в дом, чувствуя, как горят – вернее, полыхают губы после поцелуя Артема. Осторожно прикоснулась к ним, боясь обжечься. Но нет, показалось… Мельком взглянула на свое отражение в овальном зеркале в прихожей, отметив странный, не от мира сего вид. Да и чувствовала себя она странно – словно этот поцелуй разбудил в ней нечто, что давно уже спало. И куда больший пожар теперь полыхал даже не на губах, а брал начало в груди, сладкой истомой растекаясь по всему телу, принося с собой ожидание большего.
А ведь она точно знала, большего не будет – после того, как залепила Артему пощечину и сказала… Она много всего ему сказала, и, надо признать, это тянуло на целую истерику. Правда, голос не повышала – еще с детства, когда ее родители ругались безостановочно, крича друг на друга и обвиняя во всех смертных грехах, а Майя закрывалась в своей комнате, прячась под подушкой, внутри у нее словно появился предохранитель.
Она физически не могла поднимать голос на других людей – к горлу подкатывалась тошнота, и начиналось головокружение. Хотя некоторые очень даже этого заслужили!..
Например, тот же самый Спасский.
Разве кто-то позволял ему лезть к ней с поцелуями?! Она уже устала ему говорить, что из этого ничего не выйдет. Их ничего не связывает – кроме совместного ребенка. Очень скоро они с Никитой уедут домой, поэтому Артему следовало наслаждаться обществом сына, которого он увидит еще не скоро. Вместо этого он решил заодно насладиться и ее обществом – поцеловал Майю возле отцветшего куста сирени, а она не сразу нашла в себе силы его оттолкнуть…
Но все-таки нашла, затем залепила ему пощечину, высказав все, что думает о его поведении.
На это он лишь пожал плечами, затем как ни в чем не бывало заявил, что им не помешает позавтракать – судя по запаху, его мама уже напекла то ли блинов, то ли оладий...
Майя возмущенно засопела, но потом все-таки резко развернулась и отправилась в дом, решив, что до отлета им придется как-то, да уживаться. К тому же, благодаря заботам Артема, она чувствовала себя в безопасности – в доме его родителей, за высоким забором которого стояла серая неприметная машина. Из нее, Майя уже знала, за домом круглосуточно наблюдали двое из службы безопасности «Аура-Авто».
Впрочем, ни этот поцелуй, ни глупая слабость не изменили ее намерений. Майя планировала попасть в город, проведать Родьку и Орелию и, если няню выпишут, попытаться поменять билеты, чтобы как можно скорее улететь в Барселону. Если Орелию еще оставят в больнице, тогда... Майя по любому собиралась поговорить с Элькой. Ей казалось, что подруга могла что-то знать. А если и не знать, то хотя бы пролить свет на происходящее, побольше рассказав об их одноклассниках.
Но сперва Майе надо вырваться из приморского поселка. Никитку брать с собой она не хотела, решив оставить сына под бдительным надзором Галины Михайловны. С родителями Артема тоже не мешало бы обо всем поговорить...
По крайней мере, озвучить свою версию произошедшего шесть лет назад.
В доме пахло свежеиспеченными блинами и парным молоком, а Никитка, заявив с полным ртом, что не дождался мамы с папой, уплетал вторую порцию. И Майя устало опустилась на стул. Кажется, и говорить не придется – Никита сам все рассказал.
Заметив внимательный взгляд Галины Михайловны, вздохнула:
– Так уж вышло! Обстоятельства сложились подобным образом. Шесть лет назад нам с Артемом пришлось расстаться, да и сейчас…
Как бы деликатнее объяснить маме Артема, что воссоединения семьи не произойдет?
Оказалось, что объяснять ничего не надо.
– Вы уж сами разбирайтесь! – негромко сказала ей Галина Михайловна, положив на ее тарелку горячий блин. – Мы в ваши дела вмешиваться не станем, но с внуком я бы хотела видеться.
На это Майя обреченно кивнула – Спасские стремительно ворвались в ее жизнь и уходить из нее не собиралась. И в этой поездке, выходило, Никита обрел не только отца, но и бабушку с дедушкой.
Тут пришел Артем, хотел что-то сказать – Майя подозревала, жизнеутверждающее и не соответствующее действительности, – но неожиданно завибрировал его телефон. Он, дотянувшись, подхватил мобильный с буфетной полки. Сперва слушал, после чего вышел из кухни, но Майя успела заметить, как изменилось его лицо. Словно невидимые силы за миг выкачали из него все человеческие эмоции.
В груди похолодело, когда Майя поняла, что новости вряд ли были хорошими.
Артема не было его довольно долго – так долго, что Майя успела сжиться с мыслью, что его родители, как и обещали, деликатно не станут задавать неудобных вопросов. А еще, как оказалось, ей не придется просить Артема, чтобы тот отвез ее в город, или ехать на общественном транспорте. Галина Михайловна пообещала дать ей свою машину и с энтузиазмом согласилась посидеть с Никитой.
Они собиралась разбирать чердак, где хранились оставленные с детства Артема игрушки. Батя же за ним присмотрит, в то время как дом будут охранять невидимые силы службы безопасности.
Вернулся Артем. Молча сел за стол, потянул к себе тарелку, на который Галина Михайловна положила горячий блин, только что со сковородки.
– Что-то случилось? – спросила у него Майя, подвигая вишневое варенье.
Понялась, сходила к буфету, вытащив оттуда вилку и нож под одобрительным взглядом Галины Михайловны. Молчание Артема тревожило ее куда больше, чем недавний поцелуй.
– Случилось, – нехотя признался он. – Но я разберусь.
– Что?! С кем?!
– Это по работе и не имеет отношения к нашим делам.
– Артем… – выдохнула Майя. – Скажи мне, что произошло?!
Он довольно долго молчал, о чем-то старательно размышляя, и Майе нестерпимо захотелось, чтобы он сейчас же ей все рассказал. Потому что, несмотря на его слова, она была уверена: это как-то связано с проклятием 11 «А» класса! Тот, кто это делает, – их невидимый враг – разобрался с Родькой, а теперь вплотную взялся за Спасского и за нее.
Он не остановится, пока их не уничтожит. Причем любыми способами.
Или же... пока они его не поймают.
– К нам заявились с обыском. Криминальная полиция, – нехотя признался Артем. – Изъяли кассовые аппараты во всех магазинах, торгующих автозапчастями. Пришлось на время их закрыть, пока я не разберусь в том, что происходит.
– И что именно происходит? – подал голос Батя.
– Кто-то очень старался, – усмехнулся Артем. – Писал анонимный донос, проявив при этом недюжинную фантазию. Так просто, – добавил он многозначительно, – с обысками не приходят.
Майя совсем растерялась. Анонимный донос и криминальная полиция не вязались с истерзанной картиной в ее мастерской.
– И что же теперь делать?! – спросила она неуверенно.
– Говорю же, разберусь, – пожал плечами Артем. – Наши юристы уже работают, скрывать нам нечего. А если и было что, – еще один смешок, – то это давно уже в прошлом, похоронено в бухгалтерии так глубоко, что не раскопают. Как забрали, так и вернут. – Затем, отодвинув тарелку, повернулся к встревоженной Майе. – Сидите с Никиткой здесь, с дачи ни ногой.
– Артем, но ведь ты же ничего не съел! – воскликнула Майя, а потом подумала – ей-то какая разница, позавтракал он или нет?
– Позже, – туманно пообещал.
Ушел, вернулся уже в джинсах и рубашке. Неожиданно шагнул к Майе и, прежде чем она успела возразить, поцеловал ее в губы. Тут же отстранился, после чего, взъерошив темные волосы сына, направился к выходу, пообещав, что обязательно ей позвонит.
Зарычал мотор его черного монстра. Раздался скрип открываемых ворот, и Артем уехал.
А они остались. Позавтракали, ломая голову над тем, как такое могло приключиться, после чего Майя стала собираться в город, клятвенно пообещав Бате и Галине Михайловне, что только съездит в больницу и сразу же обратно…
И не надо слушать те глупости, которые наговорил Артем. Она будет осторожной и ничего, ничего с ней не случится!
***
После больницы, где она поговорила с лечащим врачом, а Орелию так и не выписали – сказали, что собираются понаблюдать ее еще несколько дней, – да Родька все так же пребывал в бессознательном состоянии, Майя устало опустилась на пластмассовый стул в том самом кафе, где совсем недавно они сидели с Артемом и Никитой.
Помешивала ложечкой кофе и думала, что ей делать дальше.
Да, она пообещала Галине Михайловне и Бате вернуться на дачу, как только закончит свои дела. Но она их не закончила.
Оставалось еще одно.
Конечно, это шло вразрез с тем, что наказал ей Артем, но... Пусть Майя и не была гением сыска, но она сразу же заметила серую машину, которая пристроилась ей «в хвост» еще на выезде из поселка и следовала за ней как приклеенная, а потом припарковалась неподалеку на больничной парковке.
Двое в той самой машине даже не собирались делать вид, что их тут нет. Ее демонстративно охраняли, и Майя не сомневалась, кто отдал соответствующий приказ.
Собиралась было позвонить Артему, поинтересоваться, но затем решила: ну и пусть!.. Пусть за ней наблюдают, ей только спокойнее будет!
Вместо Спасского Майя позвонила Галине Михайловне и выслушала жизнерадостный отчет о том, что у них с Никитой дела идут отлично. Батя – вернее, дед – озадачился установкой бассейна, раз уж на море желательно не ходить, дожидаясь лучших времен. Вместо этого они собираются сходить в гости к Веронике.
Быть может, Майечка скоро вернется, и они отправятся вместе?
И она, подивившись тому, как быстро стала «Майечкой», пообещала, что скоро будет. Оставалась одна единственная встреча, после которой она сразу же поедет на дачу.
Майя собиралась заглянуть к Эльке. Есть же у той обеденный перерыв?
Оказалось, перерыв есть, но не в этот раз.
– Тут такое дело, – вздохнула подруга в трубку. – Завалили меня работой по самые ушки. Загуляла я слегка, пока Майкл был в Н-ске, и начальству моему не сказать, что это сильно понравилось.
– И как Майкл? – осторожно спросилаМайя.
– А он как Карлсон, – усмехнулась Элька. – Улетел в свой Нью-Йорк, но обещал вернуться.
– Ясно, – пробормотала Майя. – Ты только не расстраивайся!
– И не подумаю! Сдался он мне, нового найду, получше некоторых, – преувеличенно жизнерадостно отозвалась Элька, и Майе стало ее жаль.
– Можно я к тебе на работу заеду? Поговорим, я кофе привезу...
Перед глазами почему-то встал Родька, который вот так же… привез ей кофе, после чего Майя увидела его уже в больнице.
– Приезжай, – разрешила Элька и продиктовала адрес.
Оказалось, работала она недалеко от центра, и очень скоро Майя уже шла по длинному безликому коридору офисного здания, где каждая дверь – новая фирма и новая жизнь, – разыскивая ООО «Гранит-Печать». Что именно они печатали и к чему тут гранит, затруднялась ответить даже Элька, но каждый рабочий день подруга терпеливо выписывала накладные и вводила данные в учетную программу, ругая разработчиков нехорошими словами.
Работу свою Элька откровенно ненавидела. Но другой у нее не было и пока что не предвиделось – без образования на хорошую должность не устроиться, да и «трудового рвения» у Эльки отродясь не водилось. Хорошо хоть задержалась в ООО «Граните», хотя и оттуда ее время от времени грозились выгнать за прогулы.
Наконец, Майя обнаружила нужную дверь с золотистой табличкой. Постучалась, вошла, окинув взглядом полупустую комнату с парой офисных столов и развешенными на стенах календарями за этот год. Худосочный мужчина с очками-окулярами окинул Майю – в джинсах и темной футболке – безразличным взглядом, после чего потерял к ней какой-либо интерес, явно не классифицировав ее как возможного заказчика.
Тут Элька ей помахала, и Майя отправилась к захламленному папками и бумагами рабочему месту подруги. На стене за ее спиной висел календарь, гласивший, что здесь «место для вашей рекламы». Второй призывал остановить выбор на ООО «Гранит-Печать» – надежном партнере в мире полиграфии.
Сама же Элька, в черном свитере под горло, сидела за столом возле окна, закрытого серыми жалюзи, и вид имела страдающий. Яркий макияж не скрывал кругов под глазами.
– Привет, – Майя протянула кофе, опустившись на стул рядом с Элькиным столом, с любопытством оглядывая ее место работы.
Среди вороха бумаг вперемешку с грязными кружками она заметила фотографию в деревянной рамке. Ее мама, Дарья Владимировна Ветлицкая, в строгом сером костюме обнимала Эльку, а вид у подруги был немного чудаковатый. Майя и не помнила, чтобы та в школе или после нее носила челку.
– Как видишь, завалили работой, – пожаловалась Элька. – Такой бардак у меня...
Покосилась на разбросанные папки, но наводить порядок не стала. Вместо этого, зевнув, потянулась к кофе.
– Эль, послушай…
– Если ты о Майкле, то даже и не начинай! – Она вытянула руку, продемонстрировав Майе золотой браслет под черным рукавом свитера. – Вот, подарил… Еще дорогущие очки, кое-что из шмоток, да и деньжат на первое время подкинул. Так что я не в накладе, – заявила подруга с вызовом.
Майя пожала плечами.
– Это твое личное дело, с кем ты проводишь время. Я даже и не думала тебя в чем-то упрекать.
– Угу, – мрачно отозвалась подруга. – Мне для этого мамы за глаза хватает. Лучше расскажи, как и с кем ты проводишь время. Переспала уже со Спасским? Видела вас в галерее, искры так и летели. Думала, вот-вот сработает пожарная сигнализация.
– Нет, конечно же! – отозвалась Майя, а сама подумала…
Если продолжится в подобном духе, то Элька окажется права. После того самого поцелуя возле сирени она все не могла успокоиться, и мысли ее посещали самые разнообразные.
Слишком разнообразные.
Совсем уж разнообразные…
– И что же тебя останавливает? – полюбопытствовала подруга. – Или ты решила себя похоронить еще при жизни? Хочешь, памятник организуем? – Еще один зевок. – Мы тут переквалифицироваться собрались – из полиграфии в надгробия…
– Родька в больнице, – отозвалась Майя, решив уйти со скользкой темы.
– Ты мне говорила, – безразлично отозвалась Элька. – Ничего, поправится! Это же наш Резиновый Утенок... Помнишь, как они с Максом подрались, и тот его об стену головой приложил?
– Он в коме, – глухо отозвалась Майя. – Все намного серьезнее, чем школьная глупая драка. Эль, но перед этим он рассказывал странные вещи. Помнишь, я звонила тебе?..
– Звонила и несла чушь, – быстро отозвалась подруга. – Про то, что кто-то хочет заставить вас страдать.
– Нас, – поправила ее Майя, подумав, какая все же странная оговорка. – Кто-то хочет заставить нас страдать. Всех, кто учился в бывшем 11 «А» классе, и от этого никто не застрахован. Ни ты, ни я, ни Артем… Ни погибшие Карина Баранова, Каролина, Воронов… А сколько еще из нашего класса?! Аварии, смерти, самоубийства…
– Что ты несешь? – поморщилась подруга.
– Кажется, на какое-то время было затишье, но стоило мне вернуться, как снова все началось, – продолжила Майя. – Сперва взялись за Родьку, затем кто-то проник в мой дом и изрезал картину, а потом у Артема случились проблемы на работе.
Майе почудилось, что в темных глазах Эльки что-то промелькнуло, но подруга так ничего ей и не сказала. Пожав плечами, заявила, что это явно кто-то из навязчивых поклонников… Не выдержал холодности Маруси Самойловой, из-за чего в порыве гнева изрезал картину, а потом пошел и самоубился.
– Не говори глупостей! – теперь уже поморщилась Майя. – Родька-то тут причем? Да и у Артема тоже неприятности.
– Про Роданова я ничего не знаю, а уж Спасский-то со своими проблемами разберется! – ядовито заявила подруга. Настроение у нее стремительно портилось, и Майя не могла понять причину столь разительных перемен. – А если не разберется, – продолжала Элька, – так откупится! Денег у него куры не клюют. А вот мои – клюют! И мне надо работать, Самойлова, потому что птичек и цветочки я рисовать не умею.
– Я не рисую птичек и цветочки…
– Черные квадраты тоже не могу! – рявкнула на нее Элька.
– Ты ведь занимала деньги у Родьки, – неожиданно вспомнила Майя. – Эль, скажи, у тебя какие-то неприятности?
Но рассказывать ей Элька ничего не стала – вместо этого вытолкала взашей, заявив, что у нее рабочий день в разгаре. За кофе спасибо, но времени сидеть и прохлаждаться нет!
И Майя пошла по длиннющему коридору, размышляя, кому так срочно собиралась звонить Ветлицкая, схватившаяся за телефон ярко-накрашенными гелевыми ногтями сразу же, стоило ей очутиться возле дверей. Этого Майя не знала, а разузнать не представлялось никакой возможности. Если только попросить Артема подключить его каналы…
Тут в недрах ее желтой сумки завибрировал телефон. Оказалось, звонил Артем. Надо же, словно прочитал ее мысли!
– И почему ты не там, где я тебя оставил? – раздался знакомый голос, и Майя вздохнула с облегчением. За школьные годы она настолько привыкла улавливать оттенки его настроения – в голосе, во взгляде, в жестах, что с легкостью могла определить, что именно с ним происходит.
Артем явно был недоволен, но то напряжение, которое он испытывал утром, отступило.
– Разобрался со своими делами? – вместо ответа спросила у него.
– Не до конца, – признался он, – но мы пришли к консенсусу.
– То есть вы с Максом отделались легким испугом?
– Можно сказать и так. С завтрашнего дня все вернется на свои круги.
– Из-за чего все это, Артем? – спросила Майя. – Что это было?
– Анонимка. Забавное письмецо, в котором нас обвиняли во всех грехах, так что криминальной полиции пришлось отреагировать. Но наши юристы уже разобрались.
– Известно, кто это сделал?
К этому времени она уже сбежала по ступеням к стоянке и уселась в машину. Кинула взгляд на серую «Мазду», сопровождающую ее от самого поселка, затем посмотрела на офисное здание, где на третьем этаже вот уже который год трудилась Элька Ветлицкая.
Ее не покидало ощущение, что она на верном пути. Оставалось совсем немного, и она обязательно поймет, кто и за что их так сильно ненавидит. Кусочки паззла совпадут, и Майя увидит всю картину целиком.
Только до сих пор не хватало некоторых деталей.
– На то она и анонимка, Марусь! – усмехнулся Артем. – Отправитель как-то забыл представиться.
– Может, происки конкурентов?
– Слишком уж топорно для конкурентов, – заявил он, – потому что совершенно бессмысленно. Но мне все это не нравится, Марусь!.. И я не понимаю, почему я оставил тебя на даче, а ты шатаешься непонятно где!
– Я тоже многого не понимаю, – мирно отозвалась Майя. – Например, как работает мобильный телефон, почему не падают самолеты и куда делась жизнь с Марса. Артем, погоди! – произнесла она раньше, чем тот принялся возражать. – Мне кажется, Элька что-то знает. Не думаю, что она замешана, потому что она бы не смогла... Но она явно что-то скрывает. У тебя хватит людей, чтобы за ней присмотреть?
– То есть ты хочешь за ней проследить? – уточнил он.
– Угу. Примерно так же, как твои люди следят за мной, но куда более незаметно, – усмехнулась Майя, размышляя, могла ли она предположить в самых страшных своих снах, что, приехав в Н-ск, будет своего просить бывшего любовника проследить за своей подругой?
– Хорошо, – отозвался Артем. – Но с одним условием – ты сейчас же возвращаешься домой.
– Домой?
– На дачу. Что там у тебя? Берлинская выставка? Езжай домой и займись.
– Вот поеду и займусь, – согласилась Майя. – А ты… Ты тоже приедешь?
– Скоро, – пообещал Артем. – Еще пара часов, и поеду. Вернусь, и ты мне все расскажешь.
Он отключился, а Майя завела машину, после чего вырулила с парковки, сворачивая на дорогу, ведущую к выезду из города.
Потому что у нее Берлинская выставка, и ею надо заниматься… Потому что Никита с бабушкой раскладывают старые Артемовы игрушки, а дед, которого все называют Батя, наливает ее сыну бассейн, да и Артем через пару часов поедет домой.
Вернется, и она ему все-все расскажет.
Внезапно Майя ощутила, что, несмотря на Родьку и Орелию в больнице, она почти что счастлива. Это было совершенно новое, необъяснимое чувство – ее жизнь становилась намного более наполненной, чем раньше.
