Текст книги "Парс Фортуны"

Автор книги: Оксана Есипова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 23
Майя Фёдоровна

В лифте мы ехали молча. Любезная дама, так мило пригласившая меня для оказания помощи к себе домой, с достоинством молчала, а я старался соответствовать и не ёрзать от любопытства. Мне казалось, что лифт тащится нарочито медленно. Было бы неплохо узнать имя пожилой леди, подумал я. Но пока я размышлял над изысканной формулировкой вопроса, которая подошла бы к такому непростому случаю, двери лифта наконец открылись, а дама с улыбкой произнесла:

– Вот мы и приехали, молодой человек. Как вас звать-величать?

Я покраснел. Мне стоило первому представиться, узнать имя и отчество моей спутницы, но это ещё полбеды. Ведь я так и не решил, какое имя назвать. Врать такой утончённой даме не хотелось, но отцу Анечки я назвался Николаем, а моя пожилая леди проживала с достойным семейством на одной площадке.

– Коля, – с некоторым опозданием и заминкой неловко произнёс я, – позвольте и мне узнать ваше славное имя?

Дама взглянула на меня, как на полного кретина. Видимо, решила, что я перечитал романов о средневековых рыцарях, подцепив там то самое «славное имя».

– Красивое имя. Моего покойного мужа звали Николаем, – ответила леди, и взгляд её затуманился, что не помешало ей ловко открыть два замка на красивой и ухоженной (что редко бывает с внешней стороны) двери, – а звать меня можете просто Майей Фёдоровной.

Интересно, а как сложно? Ваше величество? Что-то я стал часто ёрничать внутри себя, надо с этим завязывать. Добрее надо быть. А с моим случайным псевдонимом и вовсе беда – раз так звали мужа, имя не забудется. Впрочем, Майя Фёдоровна, несмотря на возраст, не производила впечатление человека, который жалуется на память.

Мы зашли в светлую, чистую квартиру, которая была полной противоположностью стереотипной квартиры пожилого человека. Никаких ковров, хрусталя в стенке, пыльных книжных полок с полным собранием сочинений Ленина и Маркса. Бежевая современная мебель, безупречный интерьер, много пространства и света.

Особенно меня поразили несколько продуманных мелочей. Например, хозяйка при входе вытерла ноги о коврик, чуть стукнула носком кроссовки по обычной на вид обувнице, откуда выскочил отдельный маленький ящик, устланный одноразовым целлофаном (не очень экологично, зато удобно и практично). Майя Фёдоровна легко сбросила туда кроссовки, и ящик послушно уехал на место, взамен выбросив откуда-то сбоку домашние туфли. Не тапочки, а именно вполне себе новые туфли на небольшом каблучке. К тому же отполированные до блеска.

Увидев моё вытянувшееся от изумления лицо, хозяйка довольно улыбнулась и не без кокетства сказала:

– Прошу простить, я не готовилась принимать гостей.

Интересно, как выглядит эта квартира, когда она готова к приёму? Красные ковровые дорожки, свежие цветы и летающие феи? Я постарался приятно улыбнуться в ответ:

– Что вы, у вас безупречная квартира.

– Проходите в столовую. Вот там ванная, если угодно помыть руки. Я поставлю чайник и принесу лёд.

Ванная, хотя и была сделана по самым последним современным стандартам, ничем особенным меня не поразила. Постоянное присутствие в жизни чуда, даже если сегодня это просто необычная квартира, раззадоривает всё больше. Хочется нарастающей по экспоненте магии.

У подъезда я ещё опасался, что Майя Фёдоровна предложит мне приложить к голове пакет с замороженным мясом. Но увидев, что представляет из себя квартира, воспринял как должное то, что пожилая леди принесла мне именно лёд в прочном чёрном пакете, а также красивое надушенное полотенце.

Через несколько минут мы сидели в гостиной на безупречных бежевых стульях за огромным деревянным столом и пили чай из маленьких изящных фарфоровых чашек. Я всё боялся, что хозяйка спросит, что я забыл у двери подъезда в столь ранний час, но, видимо, по этикету, которого придерживалась Майя Фёдоровна, мы были недостаточно хорошо знакомы для подобных вопросов.

Зато и сплетен, на которые я рассчитывал в надежде узнать как можно больше сведений об убийце, я не услышал. Неторопливо текущая светская беседа началась с обсуждения погоды, коснулась модных культурных выставок, театральных постановок. Почувствовав, что я не в силах поддерживать темы, в которых совершенно не разбирался, леди снизошла до обсуждения приземлённых киноновинок.

Потратив впустую почти сорок минут, я произнёс, стараясь улыбаться как можно шире:

– Не могу более злоупотреблять вашим гостеприимством, ведь я оторвал вас от утренней прогулки. Для меня было большой честью познакомиться с вами, Майя Фёдоровна.

– Что вы, что вы, Николай, – запротестовала пожилая дама, – мне очень приятно ваше общество, я уже никуда не тороплюсь. Не часто в наше время встретишь интеллигентного молодого человека, способного поддержать культурную беседу.

Я жалко улыбнулся. Беседа поддерживалась исключительно усилиями Майи Фёдоровны. Но уходить после столь лестного отзыва было невежливо. Причин для спешки не находилось.

– Не сомневаюсь, что вас окружают исключительно интересные люди, – словно осенённый внезапным вдохновением, спросил я, – возможно, даже соседи?

Леди легко заглотила наживку.

– В нашем подъезде проживают люди самого разного воспитания и интересов, – аккуратно ответила она, – настоящих интеллигентов среди них не так много. Но, конечно же, встречаются. На нашей площадке живёт прекрасная семья. Антон Леопольдович – преподаватель вуза. Культурный, благовоспитанный, очень начитанный человек, хотя и технарь, – заметила она с некоторым неодобрением.

Я перестал дышать, чтобы не спугнуть робкую птицу удачи, которая почти села ко мне на плечо. Кажется, речь шла об отце Анечки, имени которого я так и не узнал.

– Жена его, Изольда Ефимовна, играет в оркестре Большого театра. Благодаря ей мы посещаем все премьеры, – с гордостью добавила моя собеседница.

Я изобразил живейший интерес.

– Дочка учится в МГУ на журфаке, – воодушевление Майи Фёдоровны сошло на нет.

– С ней какие-то проблемы? – с понимаем спросил я.

Дама замялась.

– Обсуждать знакомых – последнее дело, – сокрушённо заметила она, – но, знаете, я очень переживаю за Анечку. Мне кажется, она связалась с нехорошей компанией, а родители ничего не замечают. Дело в том, что я отлично знаю её преподавателя…

Речь Майи Фёдоровны прервал звонок в дверь. Чопорно извинившись, хозяйка поспешила на зов, негромко постукивая каблучками. Вскоре из коридора послышались громкие голоса.

– Прошу прощения за столь неуместный утренний визит, но я знаю, вы – ранняя пташка, – зазвучал из коридора громкий весёлый мужской баритон. – Изольда на гастролях, сунулся, а сахар закончился. А я без кофе за завтраком никуда не гожусь. И грешен, пью с ложкой сахара и сливками. Выручите любимого соседа?

– Да вы проходите, Антон Леопольдович, проходите. Сейчас всё организуем. Мы как раз чаёвничаем с моим знакомым Николаем. Может, присоединитесь? Обещаю сварить вкусный кофе.

Я вжался в стул. После того как пожилая леди произнесла имя Анечки, стало ясно, что я не ошибся. Речь идёт о семье девушки, случайно встреченной мной в подъезде прошлый раз. А с Антоном Леопольдовичем совсем неловко вышло.

Хоть под стол залезай. Или в окно прыгай. Я с досадой покосился на окна. Последний этаж.

«Ну да, – вмешался мой противный внутренний голос, – пятнадцатый этаж. Был бы хотя бы четырнадцатый! Вот бы мы сейчас сиганули!»

Между тем в комнату вошли сияющая хозяйка и совершенно незнакомый мне полный мужчина.

Глава 24
Приглашение

Майя Фёдоровна светилась от счастья. Очевидно, что пожилая дама любила и, несомненно, умела принимать гостей, но последнее время томилась в одиночестве. Подтверждением служило приглашение в гости совершенно незнакомого человека, то есть меня, и тёплый приём, ему оказанный.

Теперь же милая хозяйка получила в своё распоряжение сразу двух гостей. День задался с раннего утра!

– Николай, такая удача, – непринуждённо улыбнулась мне Майя Фёдоровна, – знакомьтесь, это тот самый Антон Леопольдович, которого я имела честь отрекомендовать вам как одного из лучших представителей рода человеческого.

От пережитого потрясения я временно потерял способность вразумительно говорить, тем более связно отвечать, да ещё на такую старомодную высокопарную фразу, а потому кивнул, как китайский болванчик. Спохватившись, что этого недостаточно, я привстал и слегка поклонился, от чего почувствовал себя ещё более глупо.

– Да вы садитесь, дорогой сосед, – продолжала леди, не замечая моего странного поведения, – я покину вас ненадолго. Обещаю вернуться с чашечкой ароматного кофе.

– Майя Фёдоровна, да не стоит беспокоиться, – попробовал увильнуть настоящий Анин отец, к счастью, не обративший на меня особого внимания, – тем более у вас гости.

Но хозяйка, почувствовавшая себя в своей стихии светского приёма, вдохновенно произнесла:

– Николай только что сетовал на недостаток интеллигентных людей в нашем мире. Ведь я не просто так заговорила с ним о вас. Давайте введём достойного юношу в культурный круг.

Сетовал? Когда? Ну ладно. Пришлось изобразить на своём лице сильнейшее желание войти в «культурный круг», но, судя по выражению лица Антона Леопольдовича, получилось плохо. Было видно, что преподаватель, как и я некоторое время назад, ищет причины распрощаться и сбежать, но воспитание не позволяет.

Поэтому, скорчив на лице гримасу, которая, в свою очередь, была призвана изобразить радость от нашего общения, Анин отец присел и побарабанил пальцами по столу. Майя Фёдоровна, убедившись, что гости скручены и брошены за стол, удалилась варить кофе.

– Что же, Николай, очень рад, очень рад, – фальшиво изрёк навязанный мне собеседник.

– Взаимно, – выдавил я из себя.

Мы помолчали. Антон Леопольдович, как видно, не обладающий тактом нашей хозяйки, а может, попросту выбитый из колеи, спросил, а точнее, выстрелил мне прямо в лоб:

– Давно вы знакомы с Майей Фёдоровной?

Отвечать односложно было опасно, вдруг с такой же прямодушной простотой почуявший слабину преподаватель задаст и другие прямые вопросы? Впрочем, они могли также последовать и в ответ на подробно и честно рассказанную историю. А что, мол, вы делали у подъезда в такую рань? Ему не привыкать заваливать студентов.

Спасла меня неожиданно вошедшая в гостиную хозяйка. Она несла поднос с тремя чашечками дымящегося ароматного кофе и кувшинчиком сливок. Удивившись тому, как быстро дама сварила кофе, я поднялся навстречу, чтобы вежливо принять поднос из её рук. Наши глаза встретились, пожилая леди мне подмигнула и ответила за меня:

– Да, дорогой сосед, достаточно давно. Николай очень милый молодой человек. У меня даже родилась прекрасная мысль, может быть, стоит познакомить Колю с Анечкой?

Я чуть не уронил поднос. Вот уж чего не ожидал так не ожидал. Я могу понять, когда моя бабушка охвачена матримониальными планами. Но Майя Фёдоровна? Чуть было не подумав, что не сумел разглядеть за изысканными манерами подкрадывающийся старческий маразм, я в изумлении уставился на даму, но она подмигнула мне вторично. Хм. Хорошо, хорошо. Но зачем ей это?

– О, идея поистине прекрасна, – отвечал слегка растерявшийся Антон Леопольдович, – но дело в том, что у Ани есть молодой человек.

По тому, как он поморщился на последних словах, стало ясно, что восторга преподаватель не испытывает. То ли от конкретного парня, то ли просто от наличия кого бы то ни было у любимой дочурки.

– Для дружеского интеллигентного общения, само собой, – строго отрезала повелительница нашего утра, бросив укоризненный взгляд на гостя. – Кстати, у меня появилась прекрасная мысль. Давайте пообедаем все вместе в выходные? Думаю, в пятнадцать часов в воскресенье будет в самый раз.

– Идея и правда восхитительная, – достаточно искренне отозвался преподаватель, – тем более мы давно не собирались узким кругом. Изольда ещё не вернётся, а мы с Анечкой будем непременно. Спасибо за приглашение.

«Видимо, в отсутствие жены совсем оголодал», – злорадно подумал я, но лучшая часть меня тут же строго осудила такие мысли. Под пристальным взглядом светской львицы я невразумительно пробормотал какие-то слова благодарности и получил в ответ снисходительный кивок.

Разговор зашёл о гастролях Изольды, потом плавно перетёк на предстоящую осенью премьеру «Бориса Годунова». К моему огромному облегчению, я мог по понятным причинам не участвовать в разговоре, а только изображать заинтересованный вид. Чем незамедлительно и занялся, всласть предавшись своим мыслям.

Кто же был тот незнакомец, который открыл дверь своим ключом в квартиру достойных соседей Майи Фёдоровны? Почему он назвался отцом Ани, точнее, не стал возражать, когда я прямо назвал его папой? Не зря мне показалось тогда, что он не слишком ориентировался в квартире.

Может, он имел отношение к убийству? Это и есть преступник, который, как и я, искал, где спрятаться? Но где тогда он был всё остальное время после убийства? Откуда у него ключ? И всё же, если мои предположения верны, то он как-то связан с таинственным семейством. Тогда приглашение на обед очень кстати, потому что даёт мне возможность получить больше сведений.

«Ага, – саркастически заметил мой внутренний скептик, – точно так же, как можно получить много информации о зубах тигра, засунув голову ему в пасть».

«У тебя есть другие предложения?» – рявкнул я на голос. Тот обиделся и заткнулся.

Тем временем сосед допил кофе, очевидно стараясь, чтобы это не выглядело чересчур торопливо, и поднялся.

– Майя Фёдоровна, благодарю вас, – он изобразил лёгкий поклон, и я снова почувствовал себя на приёме в Букингемском дворце, – за ароматный кофе и невероятное удовольствие от беседы. Я получил заряд бодрости на весь день. В воскресенье будем непременно. – Он повернулся ко мне: – Николай, чрезвычайно рад знакомству!

– Взаимно, для меня большая честь, – постарался и я не ударить в грязь лицом.

Ещё раз кинув на меня подозрительный взгляд, видимо, чтобы убедиться, что я не издеваюсь, преподаватель, к нашей с ним общей радости, наконец-то удалился, сопровождаемый Майей Фёдоровной и её напутственными речами.

Хозяйка вернулась с застенчивой и немного виноватой улыбкой на губах, которая сразу сделала её на десяток лет моложе.

– Николай, примите мои искренние извинения! Понимаю, что всё выглядело с моей стороны совершенно бестактно. Позвольте объяснить! Понимаю, мы с вами не знакомы, у такого достойного молодого человека наверняка есть интересная спутница, я даже не буду интересоваться, так ли это. Я позволила себе вопиющую бестактность только по причине того, что очень сильно беспокоюсь за Анечку. Эту девочку я знаю с самого детства, отношусь к ней как к дочери. У нас с мужем не было своих детей.

Вот как. А я думал, что роскошная обстановка квартиры дело рук благодарного потомства Майи Фёдоровны. Муж умер, она сама, судя по всему, давно не работает. Откуда же всё это благополучие? Но интересоваться вслух, само собой, не стал.

– Антон Леопольдович, как вы могли убедиться, очень достойный человек, – продолжала пожилая леди, не подозревая о моих мыслях, – но слишком увлечён своей работой, наукой, студентами. Мы общаемся достаточно близко. Сосед никогда не произносил этого вслух, но я понимаю, что он недоволен парнем Анечки. Но Антон Леопольдович даже не подозревает, что это за человек! По некоторым причинам я не могу прямо его предостеречь. И девочка моя в этом вопросе слушать меня не станет. Обед – повод собраться вместе и поговорить. Я постараюсь повлиять на них, насколько смогу. Само собой, вы можете не приходить, придумаю достойное оправдание. Но если сможете, буду рада. И признательна. И поверьте, я позволила себе так неосторожно вовлечь вас во всю эту историю, потому что незадолго до прихода Антона Леопольдовича мы затронули эту тему. Надеюсь, ваше благородное сердце найдёт в себе силы понять меня и простить.

После такой высокопарной речи оставалось только встать на колени и присягнуть на верность благородной даме. Но в квартире снова раздался звонок.

Глава 25
Давняя тайна

Да у милейшей Майи Фёдоровны какая-то аномальная активность в квартире по утрам! Быть может, я погорячился насчёт одиночества? Ничего на этот раз не опасаясь, я совершенно спокойно подлил себе чаю, с улыбкой кивнув хозяйке, которая с извинениями удалилась открывать дверь.

И немедленно поперхнулся, услышав знакомый звонкий голосок.

– Майечка Фёдоровна, – радостно мурлыкала Анечка из коридора, – доброе утро! А меня папа к вам отправил. У нас сахар закончился. Он за ним пошёл, вы его кофе напоили, а мне он сахар принести забыл!

– Девочка моя милая, это я виновата, – с такой теплотой в голосе произнесла дама, что я безоговорочно поверил в её искренние материнские чувства, – совсем заговорила твоего отца, а за разговорами про сахар и забыли. Да ты проходи, проходи в гостиную, сейчас принесу.

Я запаниковал. Если Аня меня увидит, все планы пойдут насмарку. Осторожно выглянув в коридор, я увидел, что леди стоят близко-близко друг к другу и Анечка суёт Майе Фёдоровне какой-то свёрток.

Воспользовавшись моментом, я проскользнул в туалет. Будем надеяться, хозяйка простит мою бестактность. Отдышавшись, вдруг покрылся мурашками. Что за свёрток? Не тот ли, что я должен был забрать у несчастного убитого парня? Прислушался.

– Что ты, девочка, не нужно. У меня пока есть!

– Возьмите, Майечка Фёдоровна. Вы же знаете, я от всей души!

– Ты и так меня балуешь!

Дальше леди перешли на шёпот, и я, как ни напрягал слух, ничего не смог разобрать.

Кажется, хозяйка всё-таки свёрток взяла. Раздались шаги, Анечка прошла в гостиную. Я переживал, что Майя Фёдоровна начнёт громко удивляться моему отсутствию и предложит Ане меня подождать, но ничего такого не произошло. Дамы поболтали о том о сём, на этот раз не о культуре, от которой меня уже слегка подташнивало, а о каких-то мелочах из жизни Анечки. Вполне обычный разговор мамы с дочкой, только в роли мамы выступала соседка.

– Папа сказал, вы пригласили нас на обед. Мы с моим Кириллом…

– Анечка, – тихонько перебила хозяйка квартиры, – я бы хотела, чтобы ты пришла без пары. Прости старушечью прихоть.

– Майечка Фёдоровна, – тут же ожидаемо запротестовала девушка, – ну какая вы старушка, вы такая молодая и красивая. Если хотите, приду одна, хоть мне это и не по душе.

– Вот и славно, дорогая. Спасибо, моя милая.

Они ещё немного поворковали, Анечка чмокнула «Майечку Фёдоровну» в щёчку и наконец-то убежала, на этот раз прихватив злополучный сахар.

Я подумал, что нельзя выходить сразу после её ухода, но и долго сидеть в туалете было невежливо. А, была не была. Меня встретил всё понимающий лукавый взгляд хозяйки.

– Простите, что я без позволения, – начал было я.

– Николай, это вы простите. Наверное, подумали, что ненормальная старуха не мытьём, так катаньем хочет вас свести со своей молодой соседкой? И предпочли от греха подальше удалиться в ванную. Понимаю. Это всего лишь случайность, я и правда забыла отдать сахар Антону Леопольдовичу.

– Что вы, – я не знал, что в первую очередь опровергать, – я вовсе так не подумал. И вы вовсе не…

– Знаю, знаю, что вы скажете, мой прекрасный вежливый Николай. Но я хорошо помню свой возраст и регулярно смотрю в зеркало. Вы даже не поверите, какой красавицей я была в молодости.

– Охотно верю, – искренне сказал я, потому что Майя Фёдоровна и сейчас выглядела весьма привлекательно. – До того как в дверь начали наперебой звонить замечательные соседи, вы говорили, что Аня связалась с не той компанией. Что знаете её преподавателя.

– Ах, Николай, – качнула головой леди, – обычно я никого не обсуждаю. Просто уж очень больная тема. Вот случайно и вырвалось. Вам ни к чему обременять себя подробностями. Благодарю за внимание и снисходительность к моим причудам.

– Майя Фёдоровна, – я медленно и серьёзно выговаривал слова, чтобы придать им больше веса, – мне показалось, что Аня хорошая и достойная девушка. И если она в беде… Я с радостью приду в гости, если это чем-то поможет. Кроме того, беседа с вами приносит мне исключительное наслаждение. Но, возможно, мне стоит быть в курсе ситуации, чтобы правильно реагировать?

– Буду рада, – дама просияла.

Она немного помолчала, то ли собираясь с мыслями, то ли решая, что именно мне можно рассказать, а что – нет.

– Вы простите, я начну издалека. Мы с мужем очень хотели детей, но не получалось. Что только не пробовали. Но, к сожалению, модных технологий, которые сейчас помогают молодым семьям, желающим стать родителями, тогда не существовало. Подобные проблемы были и у наших соседей, но им повезло. Наша близкая дружба позволяла мне быть в курсе дел более счастливой пары. Изольда души не чаяла в Анечке. Но, как и у многих, выбор встал между карьерой и полным погружением в воспитание ребёнка. Молодая мать, тогда только начинавшая свою карьеру, разрывалась на части и часто рыдала у меня на кухне. Антон не замечал ничего, кроме любимой науки, и сутками пропадал в вузе, что не приносило тогда особенных денег. Изольда искала няню, но те, что подходили семье, были ей не по средствам. Тогда я предложила свои услуги.

Майя Фёдоровна замолчала и грустно улыбнулась.

– К тому времени я успела сняться в двух фильмах. Играла второстепенных героинь, ничего интересного. Мне предложили принять участие в пробах на главную женскую роль в маленьком сериале, в то время это называлось многосерийным фильмом. Конечно, я не верила, что меня могут взять. Волновалась, перепутала все слова, добавила от себя. Днём сходила на пробы, а вечером состоялся тот роковой разговор с рыдающей Изольдой. Она меня так благодарила. Упала на колени, я, конечно, не ожидала, бросилась к ней, подняла. Потом долго плакали, обнявшись. А утром мне позвонили и сказали, что роль моя. Им очень понравился тот образ героини, который я создала, немного поменяв текст и подачу.

Потрясённый, я молчал, не в силах вымолвить ни слова. Я уже понял, как поступила Майя Фёдоровна, почему не помнил её в главной роли известного многосерийного фильма. Только на месте сердца пульсировал клубок боли, который много лет несла в себе эта удивительная женщина.

А леди смахнула слезу и продолжила:

– Я так и не сказала мужу. Всё откладывала, думала, как-нибудь потом расскажу, при случае, когда всё заживёт. Вместе посмеёмся над превратностями судьбы. Но сначала было очень больно, потом не до того, а через время Николая не стало. Соседям тоже не сказала, они бы не приняли такой жертвы.

– Майя Фёдоровна, – прошептал я, – вы рассказываете мне первому?

– Именно рассказываю – да. Но несколько лет назад Анечка случайно об этом узнала. Это отдельная, очень интересная история, возможно, как-нибудь расскажу, но не сейчас, иначе мы с вами просидим до вечера, а я не могу так злоупотреблять вашим терпением.

– Так вы, по сути, воспитали Аню?

– Да, можно сказать и так. Она очень любит родителей, но мне кажется, я ей ближе. – Майя Фёдоровна засмеялась сквозь слёзы. – Наверно, так думают все несчастные няни, которые слишком привязались к своим чадам. Но фактически родители стали заниматься Анечкой уже во взрослом возрасте. Держали в рамках, постоянно ограничивали. Музыкалка, художка, художественная гимнастика, танцы, гимназия с углублённым изучением английского и французского, а в ней – класс с математическим уклоном. Бедной девочке некогда было погулять, только по пути из школы домой, из дома в секцию. Иногда она просила меня соврать родителям, что я забираю её, чтобы отвести в музыкалку. Сама она была неспособна ко лжи, абсолютно. И просто спала у меня дома. На неё навалили столько, что девочка ночью на сон могла выделить не более пяти часов. Зато, когда приходили гости, Анечка играла на фортепьяно, демонстрировала свои картины, занимавшие первые места на конкурсах, и читала стихи по-французски. И все поздравляли Изольду с успехами в воспитании. А у меня сжималось сердце. Нет, не от ревности. Мне казалось, что они с Антоном делают не то.

Рассказ захватил меня полностью. Но когда Майя Фёдоровна остановилась, я не смел прервать её молчание. Теперь я уважал её не просто как интересную женщину, она стала для меня героиней.

Леди, видимо, и не подозревающая о моих мыслях, налила в чашку остывший чай и отпила маленький глоточек. Я терпеливо ждал.

– Иногда я думаю, в том, что происходит сейчас, виновата именно их строгость, – прошептала Майя Фёдоровна так тихо, что я едва расслышал.