Текст книги "Ген бессмертия.Охота на волков.Пробел (СИ)"

Автор книги: Оксана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

До дома мы добрались молча. Я, конечно, и не думала предлагать ему пройти в квартиру.

* * *

Я уже крепко спала, когда неожиданно очнулась от странного шепота. Испуганно включив свет, огляделась вокруг. Как и ожидалось, в квартире я была одна. И вдруг шепот снова повторился. Я разобрала слова: «Выйди на улицу». Источник звука определить было невозможно, голос как будто звучал у меня в голове. С перерывами в несколько секунд повторялось одно и то же: «Выйди на улицу, выйди на улицу». От страха по коже побежали мурашки.

Я бросилась к телефону, чтобы позвонить Нику. Сейчас было не до пустых обид, я понимала, что происходящее – дело рук вампиров. Но, взяв в руки трубку, я вдруг обнаружила, что совершенно не хочу ему звонить, что он мне враг, что он никогда не станет мне помогать. Навалилась болезненная апатия, не позволяющая рационально мыслить. Я вдруг вспомнила о маме и почему-то решила, что если бы мама была жива, то со мной никогда ничего подобного бы не случилось. В глазах уже стояли слезы, когда я внезапно осознала, что переживаемые мною сейчас чувства совершено иррациональны. Они будто были мои и не мои одновременно. Но сопротивляться им не было сил. Вдруг настроение вновь изменилось, грусть сменялась надеждой на то, что все будет хорошо. Надежда перерастала в непоколебимую веру. Веру, что все плохое закончится, если только я выйду на улицу. Я больше не хотела этому сопротивляться. Босая, прямо в пижаме, я вышла в подъезд. Кто-то перехватил меня сзади, одной рукой крепко держа за талию, прижимая к себе спиной, а другой – закрывая мне рот. Испугаться я не успела. Но все навязанные извне эмоции быстро отступили, я отчетливо поняла, какому сильному воздействию на сознание подверглась. Ник прямо в ухо шепнул:

– Зайди в квартиру. Закрой замок на ключ и забрось его куда-нибудь на шкаф. Чтобы выйти, тебе придется прийти в себя, а там уже будет легче себя контролировать.

Я кивнула и быстро добежала до двери. Войдя, я повернулась и прошептала Нику сквозь открытую дверь:

– Заходи! Я приглашаю тебя.

Он слабо улыбнулся:

– Сейчас это не поможет, ты под внушением.

– Нет, я чувствую, что их внушение исчезло!

– Сейчас ты под моим внушением. Я заставил тебя успокоиться, – последние слова он уже говорил на развороте к быстро приближающейся снизу фигуре. Я захлопнула дверь.

Внушение спокойствия – очень полезная штука! Несмотря на то, что мое сердце до сих пор учащенно билось от страха, соображала я отлично. Я не чувствовала больше никакого другого влияния на мое сознание, видимо, способность Ника блокировала попытки других влезть в мою голову.

Сейчас важно было не натворить глупостей и просто оставаться на месте. А, может, я могу как-нибудь помочь? Стоит ли позвонить Бет? Но что та может сделать? Даже если ей удастся приехать достаточно быстро, что вряд ли, она только подвергнет себя опасности. Ведь она не Боец, от нее в драке пользы мало.

Услышав шум с улицы, я подошла к окну и отодвинула штору. В тусклом свете фонаря разглядела далеко внизу какое-то движение. Видимо, сейчас все участники переместились туда. Разобрать издалека, кто из них Ник, не удавалось. Но из центра всеобщей свалки иногда вылетали тела, направляясь по крутой траектории от эпицентра гущи. Их было не меньше десятка, а Ник был один. Но поскольку драка внизу все еще продолжалась, было понятно, что он пока жив.

Я снова услышала шепот: «Выйди на улицу». Правда, теперь голос был как будто гораздо ближе, хоть и оставался в моей голове. Желания последовать ему у меня уже не возникало, но страх снова стал сковывать мысли и мышцы. Я отошла к стене и села на пол, обхватив руками колени.

Резко и оглушительно, как взрыв, раздался звон разбитого стекла. Я вскочила, увидев, что через раму, невзирая на торчащие осколки, протискивается мужчина. Он смотрел на меня, оскалив клыки. Меня охватил ужас, усиливающийся осознанием того факта, что моя квартира находится на седьмом этаже. Я подавила вырывающийся крик, понимая, что его услышит и Ник. А это может стоить ему жизни.

Я схватила с журнального столика желтую кружку и ударила ею в лицо вампира, который еще не успел переместиться на пол. Кружка разбилась, но я не обратила на это внимания. Следующим в ход пошел стул, который разлетелся в щепки от удара о голову нападавшего. Его тело рухнуло на пол, но вскоре он уже поднимался, пошатываясь. Схватив с пола одну из отлетевших ножек стула, я, не дожидаясь, пока враг окончательно придет в себя, всадила ее ему в грудь. Его глаза удивленно расширились, а руки обхватили деревяшку, торчащую из груди. Помогите, кто-нибудь помогите! Он не умер, не рассыпался в прах, хотя Бет говорила, что это самый верный способ убить вампира. Он наступал на меня, а я отходила назад, понимая, что упустила свой шанс. Помогите!

Когда моя спина натолкнулась на препятствие сзади, сердце остановилось. Но голос Ника, на которого, как оказалось, я наткнулась, заставил его снова забиться надеждой:

– Ну ладно, не такая уж ты и слабая. Но над меткостью придется поработать.

Он спокойно обошел меня, взял вампира сзади за волосы, другой рукой вытащил из его груди ножку от моего безвременно почившего стула и тут же воткнул ее снова, чуть левее и ниже. Тело вампира через секунду превратилось в пепел и рассыпалось по ковру.

Мой Ник, мой громила и мой спаситель, улыбался. Одежда на нем была вся грязной и изорванной, через дыру в футболке был виден живот, по которому размазалась кровь. Наверное, его ранили. Но он жив. И я жива. Я бессильно упала на колени и засмеялась. Вдруг до меня дошло:

– А как ты зашел в квартиру без приглашения?

– Так же, как и он, – кивок на ковер, куда ссыпался мой незваный гость. – Только ему ты рада не была, поэтому он становился слабее. Собственно, это и дало тебе преимущество. А мне ты рада, – он предупредил мое язвительное замечание. – Да не спорь! Очевидно же, что ты просто мечтала обо мне, когда шептала свое «Помогите».

Я и не спорила. И еще мне казалось очень важным сказать:

– Спасибо.

Он ответил, оглядывая разгром в комнате и продолжая улыбаться:

– Поблагодаришь потом Мастера. Ведь это он приказал своей дрессированной собачке присмотреть за тобой.

Но в его голосе теперь не было злости или раздражения.

Глава 5
Змеи

Ник озвучил уже очевидную для обоих мысль:

– Больше ты тут оставаться не можешь.

Не могу. И к тете Свете идти нельзя, а то в случае чего будет сложно объяснять ночные драки, разбитые окна и кучки пепла по всей квартире, я уже не говорю про реальную угрозу жизни родственников. Хотя объяснить им причину, по которой я переехала из собственной квартиры, все же как-то придется. Пора уже придумывать легенду для всех, с кем общалась раньше. Чувствую себя главной героиней сериала про шпионов, с участием вампиров, воюющих друг с другом, с охотниками и даже с Высоченным Инквизитором. А в центре всех событий наикрутейшая я, которой завтра придется объясняться с соседями по поводу ночного шума. Мягко говоря, туповатый какой-то сериал. И куда же мне теперь, сиротинушке, податься? А может, Тысяча мне обязана выделить особняк с бассейном, как самому ценному своему «сотруднику»? Но мои сомнения разрешил Ник:

– У Бет есть дом за городом, в котором я остановился. Там хорошая система охраны и достаточно места для нескольких жильцов.

Я не особенно удивилась. И до этого было понятно, что Бет не испытывает серьезных финансовых затруднений и что, кроме квартиры-студии над салоном, ей могла принадлежать другая недвижимость. Да и Ник, вероятно, не в кустах возле моего дома хранил одежду и личные вещи. О каких нескольких жильцах он говорит? Если под несколькими подразумеваемся только мы с ним, то наше неожиданное перемирие очень быстро закончится скоропостижной кончиной одного. После сегодняшних событий я не сомневалась, кого именно.

Ник, оказывается, уже продумал все детали:

– Скоро рассветет, поэтому повторного нападения сегодня можно не ждать. Утром вызовем ремонтников, чтобы заменить разбитое стекло. Собери вещи, которые могут тебе понадобиться, документы и ценности. Сюда ты теперь долгое время не сможешь вернуться. Возможно, никогда.

Меня эта мысль не радовала, но понимая, что он прав, я не позволила сознанию на ней задерживаться. Оставить на какое-то время свое любимое жилище – это не самая большая жертва из тех, что от меня могли еще потребовать. Хорошо еще, что я не успела завести ризеншнауцера!

Ник продолжал:

– Деньги тебе не нужны. Мастер выделяет достаточную сумму на твое содержание. Сегодня пойдем к твоим родственникам, представишь меня как величайшую любовь своей жизни и сообщишь, что переезжаешь ко мне.

Тетя Света шлепнется в обморок, дядя Миша шлепнется на тетю Свету. Но я продолжала слушать с интересом. Чем еще огорошит меня моя «величайшая любовь»?

– На улицу без меня не выходи, необходимые продукты и вещи сможем покупать для тебя мы. С работы придется уволиться…

Я перебила:

– Эй, громила, притормози!

Он удивленно приподнял бровь, а я пояснила:

– Работу я бросать не буду.

На этом я решила настоять. Я не знала, чем закончится вся эта история, но сжигать последние мосты не собиралась. Думаю, я еще не до конца поверила во все, что со мной теперь происходило.

– Что за бред ты несешь? Там я не смогу постоянно быть рядом, – он говорил без раздражения.

– И что? Как я понимаю, вампиры не самые большие любители пощеголять на солнышке. То есть днем мне ничего не угрожает.

Вампиры не сгорали заживо от солнечных лучей, но в дневное время их силы становились существенно ниже. В любом случае, это время суток они предпочитали проводить в своих жилищах.

Он слабо улыбнулся, заметив:

– То есть ты так быстро забыла нашу первую встречу? Похитить тебя могут и днем, для этого не надо быть титаном реслинга.

Да, они с Теодором действительно похитили меня при свете дня. Но все же это произошло на улице, а не в помещении института, где постоянно присутствовало огромное количество людей. Ник может встречать меня прямо от дверей, если ему так будет спокойнее, что я ему и предложила.

– Я не хочу так рисковать… – но по его тону я поняла, что в этом раунде победила. Значит, мы все-таки иногда можем договориться. Это обнадеживало. Как и тот факт, что впервые за все время у нас состоялся адекватный диалог.

Весь день мы провели в заботах – сбор вещей, разговор с Бет, которая теперь была в курсе всех событий, переезд в ее загородный дом, который оказался очень внушительных размеров – двухэтажное здание, на первом ярусе которого располагались просторная гостиная, кухня, небольшая библиотека и огромная пустая комната, украшенная только зеркалами во всю стену, что-то вроде спортивного зала. На втором этаже находилось шесть спален, в одну из которых я и заселилась. На работу я тоже сходила, благо, сегодня по расписанию у меня стояла всего одна пара. А потом позвонила тете Свете и договорилась о вечернем визите с целью знакомства с «моим парнем». Она, конечно, удивилась, но с удовольствием пригласила нас к себе.

Ближе к вечеру я собиралась с духом, настраивая себя на предстоящий спектакль. Ник, постучав, вошел в мою новую комнату и сказал, что пора ехать. На нем были черные, довольно узкие брюки и черный же свитер из тончайшей шерсти, который облегал фигуру. И как, интересно, воспримет моя любимая тетушка такого красавчика в роли моего ухажера? Гришка, как ни крути, выглядел значительно проще. Про себя я отметила, что до сих пор ни разу не видела громилу в одежде других цветов.

Тетя Света открыла дверь сразу же после нашего звонка. Очевидно, она уже ждала нас. Памятуя о том, что вампирам требуется словесное подтверждение приглашения, я не спешила перешагивать через порог, дождавшись ее «Да проходите, проходите! Чего стесняетесь?». Мы зашли, и театр поднял занавес.

Ник пожал руку стоявшему в коридоре дяде Мише и представился:

– Николай.

Николай, значит. Ну что ж, Колян, начинай свой бенефис. Он галантно наклонился и поцеловал моей тете руку, вежливо добавив, что «очень рад знакомству». Ну, артист…

Нас усадили за накрытый стол. Ник ел все, что ему предлагали, уверяя тетушку в ее неоспоримых кулинарных талантах. Он с таким аппетитом поглощал еду, что я даже забыла о том, что большинство вампиров равнодушны к вкусу обычной пищи. Правда, и водку, которую предложил выпить дядя Миша, он потреблял с тем же самым восхищенным выражением лица, что и тетушкины равиоли, хорошо хоть не причмокивал от удовольствия. Коротко говоря, явно переигрывал.

Тетя Света не выдержала и наконец-то начала расспросы, ведь любопытство к тому времени уже разрывало ее изнутри:

– А кто Ваши родители, Николай?

Он отвечал, не задумываясь:

– Мама – домохозяйка, отец – декан биотехнологического факультета МГУ.

О как. А почему сразу не президент Зимбабве? Но родственники были явно довольны родословной моего нового ухажера, так уверенно оглашенной, что у них даже мысли не возникало о том, что эту информацию можно было бы и проверить.

– Но почему тогда вы живете тут, а не в Москве? – продолжала расспросы тетя.

– Из-за Ани!

Я даже вздрогнула от того, что он сказал чистую правду. Но дальше потекла несусветная чушь:

– Впервые я встретил Аню, когда приезжал с аттестационной комиссией в местный вуз. Она при первой же встрече поразила меня – красивая, уверенная в себе, одновременно скромная и язвительная, знающая себе цену, но без капли высокомерия. Уже тогда я понял, что таких девушек больше нет! И когда через пару месяцев к нам пришла разнарядка, я без колебаний согласился переехать сюда и работать в том самом вузе, где была моя Аня. Почти сразу после моего переезда, то есть год назад, мы с Аней начали встречаться.

Что он несет? Да еще и таким монотонным голосом, будто с листа читает. Неужели родственники не улавливают фальши?

– Но Аня никогда о вас не рассказывала… – смутилась от его «откровенности» тетя Света. – Да и на похоронах Риты я Вас, кажется, не видела.

Было бы странно, если бы она его там видела. Я судорожно соображала, чем можно было бы оправдать его отсутствие, но Ник среагировал первым и огорошил:

– Конечно, я там был! Неужели не помните? Маргарита Викторовна всегда была добра ко мне, хотя мы были знакомы с ней совсем недолго. Но тогда Ане и вам было слишком тяжело, а я не хотел докучать своим присутствием, ведь мы с вами даже не были знакомы. В такие моменты только родные могут оказать друг другу реальную поддержку, а я боялся оказаться лишним. А после Аня очень долго приходила в себя, я постоянно был рядом, но нам хотелось подождать с радостными новостями – сначала дать Ане пережить это горе, да и самим точно определиться, чего мы хотим.

Я аж рот открыла. В его голосе было столько искреннего сожаления, что я чуть сама не поверила в эту наглую ложь. В принципе, сказанное им полностью вписывалась в то, что, по мнению тети Светы, могло происходить. Общались мы с ней нечасто, а при редких встречах я вела себя довольно замкнуто, пребывая в постоянной апатии. Он, конечно, таких подробностей знать не мог, просто с зубодробительной уверенностью тыкал пальцем в небо.

А Ник, вероятно, решил сегодня меня добить. И добил:

– Как у единственных родных Ани, я прошу у вас разрешения на наш брак. Мы с Анютой решили пожениться в марте. Мои родители приезжали в прошлом месяце, чтобы познакомиться с ней. К сожалению, у отца не было возможности провести тут больше двух дней, поэтому вашу встречу нам устроить не удалось. Теперь нам осталось получить только одобрение от вас – самых близких людей Ани.

Добил он не только меня. Тетя Света и дядя Миша выглядели так, как будто только что выиграли в лотерее миллион долларов, то есть они остолбенели, открыв рты и вытаращив глаза. Справедливости ради замечу, я выглядела так, будто выиграла два.

– Конечно, конечно, – собравшись, бормотали мои родственники, – если Аня этого хочет…

Я осоловело кивала, как если бы и правда этого хотела.

После этого слова Ника о том, что мы решили до свадьбы пожить вместе, уже никого не удивили. Человек вообще не способен ощущать удивление после того, как перешел его предел. Уж мне ли не знать?

Одним словом, знакомство с родственниками прошло лучше, чем я могла ожидать. Сейчас я не стала думать, как потом буду объяснять им свой предстоящий разрыв с «величайшей любовью всей жизни», да и загадывать на будущее в тот момент не имело смысла. Мы выиграли несколько месяцев спокойствия моих родных и обеспечили мне свободу передвижения. Даже если вдруг мне придется уехать из города или затаиться на время, скрываясь от врагов, то у них это подозрений не вызовет. Я мысленно вручила Нику Оскар за сегодняшнее представление.

Распрощавшись с родственниками, мы наконец-то вышли на улицу, и я вздохнула с облегчением. На улице уже было темно и по-осеннему прохладно. Я двинулась по направлению к машине, но вдруг поняла, что Ник замер на месте.

– Эй, громила, что слу…

Я замолчала, уловив напряжение на его лице. Он мгновенно шагнул ко мне, быстро оглянувшись, взял за локоть, буквально бросил меня на переднее сиденье, сам обошел машину и, едва сев, повернул ключ зажигания и рванул с места. Около минуты мне потребовалось на то, чтобы понять, что возле подъезда нас ждали, хотя я и не уловила чужого присутствия. И наконец-то испугалась.

– Это были они?

– Да, – Ник немного расслабился, из чего я сделала вывод, что нас не стали преследовать или держались на расстоянии, недостаточном для внезапного нападения. – Уверен, что это Змеи, как и те, что ночью приходили за тобой.

Значит, Змеи. Кажется, именно про них мне говорили, что они «знают все про всех» из-за своей разветвленной шпионской сети. Стоит ли удивляться, что из всех Тысяч именно они нашли меня первыми? Ну, после Волков, конечно.

– Моим родственникам угрожает опасность? – я прекрасно понимала, что они ни перед чем не остановятся.

Ник пожал плечами, но потом произнес уверенно:

– Нет.

Не успокоил! Я начала злиться:

– Почему? Разве не самый очевидный их следующий ход – захватить в заложники моих родных? Тогда они получили бы от меня все, что им нужно!

– Твоими родственниками они могли бы шантажировать только тебя. А им нужно шантажировать меня.

А вот это уже настоящий Ник, а не тот елейный жених, которого я лицезрела весь вечер. Мне было совершенно понятно, что из-под его опеки я собственными силами выбраться не смогу. А он не отдаст меня Змеям, даже если мою тетю будут присылать ему кусками. Как ни странно, жуткая логика таких рассуждений уменьшила страх за родственников.

* * *

И началась моя новая странная жизнь. Оказалось, что в доме Бет мы будем жить не одни. К нам присоединились и другие вампиры: девушка Кэти – та самая блондинка, поцеловавшая меня на вечеринке, Марк – русоволосый улыбчивый парень ростом чуть ниже Ника, но на вид более коренастый, а также и сама Бет, которая решила составить нам компанию. Кэти и Марк были Бойцами, как и сам Ник. Уверена, что он собирал сильную команду, чтобы обеспечить мне максимальную защиту, поскольку о моем существовании уже знали Змеи. Место нашего пребывания, думаю, тоже не осталось тайной для них. Вся команда была полностью посвящена в мою историю, в том числе и в то, зачем я нужна Главе Тысячи.

Марк с Кэти заняли одну комнату на двоих. У них был один Мастер, но тот факт, что по вампирским законам они считались братом и сестрой, отнюдь не исключал сексуальные отношения между ними. Хотя, как потом выяснилось, оба периодически вступали в близость с другими людьми. У вампиров вообще наблюдалось довольно демократичное отношение к сексуальным связям.

Номер заказа 1732372, куплено на сайте LitNetБез присмотра я не оставалась никогда, за исключением того времени, что проводила в здании института. Было даже странно, что Ник все же позволил мне не оставлять работу, хотя ему это явно не нравилось. Все-таки днем силы вампира ослабевали, в том числе и способность Бойца, поэтому он бы предпочел, чтобы днем я вообще не покидала своего нового жилья. В доме Бет мои новые знакомые обладали значительным перевесом в силе перед Змеями благодаря моему к ним отношению. Поскольку я была единственным смертным, живущим в этом помещении, то только я создавала «атмосферу», влияющую на силы вампиров. Поэтому атаки в доме можно было не ждать. Но и в других местах нападений больше не повторялось, хотя на работу меня сопровождали теперь не меньше двух вампиров, одним из которых всегда был Ник. Змеи вообще перестали себя обнаруживать, будто просто испарились из города.

Мы много времени проводили все вкместе. Кэти и Марк никак не вщысказывали недовольства относительно своих новых озбязанностей. Наверное, Бойцы привыкли безоговорочно вдыполнять все поручения Главы Тысячи. Они часто тренировались в специально отведенной для этого комнате. Выяснилось, что навыки Бойца требуют постоянных тренировок. Меня этот факт озадачил, поскольку я до сих пор не распрощалась с представлением о вампирах, усвоенным из виденных фильмов и сериалов, где они всегда были почти безгранично всемогущими по определению. Однако Ник пояснил:

– Ты же не думаешь, что Ритуал делает вампира непобедимым? Да, физическая сила и скорость у нас увеличиваются сразу, но в естественных пределах. Кроме того, невозможно при обращении получить необходимые боевые способности. Всему приходится учиться.

В Тысяче Волка было принято начинать тренировки еще до обращения, потому что при наличии нужных навыков способность Бойца проявлялась сильнее, а передавалась она абсолютному большинству вампиров. Наверное, это результат естественного отбора, прямо по Дарвину. В постоянных стычках с охотниками и себе подобными выживали, в первую очередь, физически сильнейшие, поэтому ген Бойца стал доминирующим. Редкие представители их вида, не унаследовавшие этот дар – такие, как Бет – часто обладали другими способностями. Она, конечно, тоже смогла бы за себя постоять и вряд ли бы пострадала от нападения людей, но перед обученным Бойцом у нее не было шансов.

Вампирское сообщество вообще было жестко регламентировано. Каждый занимался своим делом, в том числе и Бойцы, основная способность которых в мирное время была не особо востребована. Кто-то открывал собственный бизнес, отчисляя Управлению Тысячи приличную долю своей прибыли, кто-то занимал нужные должности – в администрации, полиции, больницах и других сферах, где нужны были свои «люди» для решения текущих проблем. Управление Тысячи помогало всем своим подопечным в случае необходимости. Прикрытие убийств людей, а такие все же, хоть и редко, но происходили, работа со случайными смертными свидетелями «вампиризма», финансовые затруднения, получение новых документов – все эти вопросы решались через Управление Тысячи. Притом, что их сообщество явно носило тоталитарный характер, я не могла не отметить его эффективность.

Ник часто оставлял меня в доме на попечение остальных, а сам уходил. Он выяснял обстановку в городе, общался с местными охотниками и другими вампирами, чтобы не пропустить важной информации. Для всех остальных Волков, исключая нашу пятерку, я была официально названа человеком Теодора. Говорилось, что меня готовят к Ритуалу обращения, потому что Главе я очень понравилась. А поскольку и его единственное Дитя, Ник, воспылал ко мне пламенной любовью, меня решили сделать одной из бессмертных. Но поскольку Волков сейчас ровно тысяча, то для меня пока нет «вакантного места». К тому же меня нужно подготовить и лучше выждать несколько лет, потому что обычно не было принято обращать слишком молодых людей. Вообще, обращаемых выбирали с большой тщательностью – они должны были быть приятны на вид, достаточно умны, стабильны психически и выглядеть как взрослые люди. Не было смысла обращать, например, шестнадцатилетнего мальчишку, который не смог бы занять впоследствии какой-то должности в сообществе людей, если это потребуется, да и документы и место его жительства приходилось бы менять гораздо чаще. Поэтому средний возраст кандидатов обычно колебался от двадцати пяти до сорока пяти лет, хотя нередки были и исключения.

Успешный Ритуал обращения возможен только в том случае, если человек добровольно на него согласен. Думаю, только поэтому меня не стали запирать в подвале и шли навстречу моему желанию определенной свободы. Мне собственное положение должно было нравиться, я должна была почувствовать себя частью Тысячи Волка. Наверное, я уже чувствовала. Чем больше об этом думала, тем больше утверждалась в мысли, что мое окружение очень тщательно обдумывалось. Теодор заставил именно Ника оставаться со мной, возможно, именно за тем, чтобы я прониклась к нему симпатией, а, может быть, даже влюбилась. Ведь сложно представить более эффективный способ для усиления моего желания пройти обращение. Ник для этого не прилагал никаких усилий, но этого и не требовалось. Когда он отключал свой холодный цинизм, его обаяние завораживало. Я не могла не восхищаться его эрудицией, искрометным юмором, выражением его лица, когда он рассказывал о своей любимой Италии, где прожил много лет, и других местах, где ему удалось побывать. И с Бет меня познакомили сразу тоже не случайно, ведь она мгновенно успокоила и приворожила меня теплотой. Даже утвердившись в мысли, что так все и планировалось, я не могла заставить себя их ненавидеть или хотя бы быть к ним равнодушной.

С Ником мы теперь разговаривали часто. О своей смертной жизни он рассказывал мало, уходя от темы. Сказал только, что Теодор нашел его еще ребенком, растил, воспитывал и оберегал. Он стал настоящим отцом для Ника задолго до обращения, которое состоялось только, когда тому исполнилось двадцать семь.

А еще он начал меня тренировать, хотя все занятия пока заключались в приобретении общих навыков – выносливость, укрепление мышц и растяжка связок. То есть мне был выдан комплекс упражнений, которые я ежедневно должна была выполнять. Для себя я решила, что мне это в любом случае не повредит.

Таким образом, наши отношения с Ником постепенно становились все более теплыми. Мы даже еще несколько раз навестили моих родственников. Меня раздражало, как тетя Света принималась ублажать все прихоти этого вруна, но, должна признать, вел себя с ними он всегда безупречно, не стеснялся выдавать им все новые и новые порции лжи. В эти визиты я иногда замечала его странное поведение, совершенно не вписывающееся в привычный образ. Его усаживали рядом со мной, что, конечно, не было удивительно. Но он к этой нашей фальшивой близости еще и добавлял едва уловимую, мимолетную ласку – иногда проводил пальцем по моей спине вдоль позвоночника, почти не касаясь, иногда брал мою ладонь в свою и удерживал, несмотря на мой молчаливый и не слишком настойчивый протест. Конечно, он просто идеально играл роль моего возлюбленного. Но в голову проталкивалась мысль, что я была бы не против всегда видеть его таким, чтобы он не нацеплял снова маску холодного цинизма, едва мы выйдем за дверь, что я не могу отвести от него взгляда, когда он этого не видит. Но однажды я тоже поймала его такой взгляд, резко развернувшись, когда помогала тете убирать со стола. Он будто едва уловимо вздрогул, но глаз не отвел. Мы замерли, различая свои лица, отраженные в чужих зрачках. И это мгновение так не вписывалось в то, что мы говорили друг другу вслух, когда не притворялись перед родственниками… Но Ник уничтожил это странное настроение единственной тихой фразой:

– Тебе это не нужно. Мне – тем более.

Призрачное «это» не требовало пояснений. И я не стала уточнять, почему так. Навязываться – не в моих правилах, а с собой я всегда смогу договориться. После того дня его мимолетные касания навсегда прекратились. А я запретила себе об этом думать, тем более, что и поводов больше не случалось.

* * *

Так прошло несколько недель. Я уже и забыла, что раньше жила совсем другой жизнью. Но однажды произошла одна странность, если в моей странной жизни еще можно было чему-то удивляться.

Как-то в субботний вечер Ник отсутствовал, а мы вчетвером сидели перед телевизором и смотрели очередной ужастик. Мы вообще очень часто проводили так время. Все разместились полукругом перед экраном и следили за действиями персонажей. Кэти привычно комментировала:

– Он же ей повредил внешний мениск правого колена, а она убегает со скоростью олимпийского чемпиона!

Марк согласно хохотнул, Бет начала возражать, я слушала ее версию о притоке адреналина в критической ситуации, но вдруг внешние звуки резко отдалились. Будто мне на голову надели ведро, и голоса гулко отдавали эхом откуда-то издалека. После этого прямо внутри выросло осознание – Нику больно. Это продолжалось не больше секунды, но ощущения были настолько реальны, что я даже не подумала стесняться их озвучить:

– Ник в беде. Он жив. Разбита голова и, кажется, сломаны два ребра.

На меня мгновенно уставились три пары глаз. Бет отключила пультом телевизор и в полной тишине пошла к своему телефону. После недолгой беседы она вернулась и сообщила:

– Николя подстроили аварию. Его машина полностью разбита, но он выбрался. Добить его у них не получилось. Он ранен, но в порядке, сейчас возвращается сюда.

В комнате воцарилось поистине гробовое молчание. Вампиры переглядывались между собой и с удивлением рассматривали меня, словно впервые увидели. Я, конечно, потребовала объяснений. Бет ответила:

– Мы пока сами не понимаем. Давай дождемся Николя, может, он сможет что-то объяснить.

Ник после возвращения объясняться со мной тоже был не намерен. Да и сразу стало как-то не до того – он выпил принесенные Бет три колбочки крови, остальные помогали ему снять разорванные куртку и рубашку и стирали кровь с раны над правым виском. Потом он поднялся в свою комнату. На залечивание таких повреждений требовалось несколько часов, если не вся ночь.

– Не волнуйся, он будет в порядке, – похлопал меня по плечу Марк.

Я уставилась на него. Зачем Марк мне это говорит? Я знала, что Ник будет в порядке еще до того, как тот зашел в дом! Сейчас он испытывает очень сильную боль, особенно в правом боку, которая отступает слишком медленно. Но процесс восстановления уже начался. А теперь он уснул, буквально выключился от усталости. У меня даже не возникло сомнения в том, что все именно так. Поэтому, когда все трое вернулись в гостиную, я повторила требование объяснить, что происходит.

Они продолжали переглядываться, но отвечать мне явно не собирались. Тогда я схватила за руку Кэти и развернула к себе, заставив смотреть прямо на меня. Кэти вообще была более болтливой и простодушной, чем остальные. Если у меня и был шанс что-то узнать, то только от нее.