Текст книги "Возможности слов (СИ)"

Автор книги: Оксана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11. Прорывная

Вадим встретил Ксюшу букетом цветов, который она, прячась за неловкой улыбкой, вынуждена была нести через весь офис. И уже в своей каморке дала себе волю попрыгать от счастья до потолка. Ради таких моментов и живет человек: когда его эмоции сталкиваются со взаимностью, усиливаются от нее, обретают форму чего-то настоящего. Человек может справиться с чем угодно, любое чувство взять под контроль, но только не тогда, когда оно взаимно.

Ее безбрежную эйфорию подсек Кирилл. Он ввалился в ассистентскую каморку, демонстративно оценил букет из белых лилий, теперь живописно торчавших из трехлитровой банки, но деловито перешел к рабочим вопросам. Плюхнул на стол объемную папку. Она, сразу поняв, что это такое, открыла и начала заинтересованно листать, даже не скрывая удивления. Ксюша не ожидала, что доморощенный и вечно скучающий балбес все же закончит проект, который они начали вдвоем. Перелистнув последний файл с самым ярким изображением, подняла взгляд на незваного гостя и с улыбкой кивнула. Если он хотел ее мнения – это оно самое и было. Такое совершенно точно не стыдно показать и Вильдо, и Елизавете Николаевне. В крайнем случае, профессионалы уже смогут изменить некоторые детали, но неизбежно будут впечатлены.

Кирилл так и стоял перед ее столом, заправив руки в карманы, словно ждал еще чего-то. Не дождался, потому решил наконец-то объясниться вслух:

– Вставай, рыбеха! Поплывем к отцу… – он умолк, заметив вопросительное выражение ее лица, а потом просто схватил за руку, вынуждая подняться на ноги. – Пойдем, пойдем! Разделим славу. А если провалимся, то я все косяки на тебя смогу списать!

Выдернув ладонь, Ксюша кивнула. Раз Кирилл вбил в свою белобрысую головешку, что авторство непременно нужно разделить на двоих, то все равно не отстанет. И хоть ее вклад в это дело был гораздо меньше, но все же был. Она обходила стол, слушая дальше:

– А теперь, милочка безголосая, осторожно, спойлеры! Отец восхитится – даже если ему не очень понравится, все равно восхитится моим рвением. Тебе выпишет премию – только за то, что ты оказалась в истоках моей эволюции из обезьяны в человека. Лизавета сначала примется орать, как сумасшедшая, что лохи лезут в ее дела, но затем признает – в этом что-то есть. И так ей станет потом стыдно за все эпитеты, что даже обниматься полезет. Или волосы трепать. А отец заявит, что теперь меня можно нагружать по полной, а я зарыдаю: «Чёрт!». Потом позовут Вильдо…

Он словно сценарий заранее прочитал, потому что именно так все и происходило, даже некоторые формулировки были воспроизведены в точности. Когда в кабинете довольного Семена Ивановича показался наряженный в «дождливый день» Вильдо, Елизавета Николаевна как раз заканчивала трепать волосы героя дня. Директор же не мог скрыть радости:

– Ну что, сын, ты допустил самую большую ошибку в своей жизни – доказал, что на что-то способен! Сегодня же с Вадимом очертим круг твоих обязанностей, и только попробуй сказать, что не справишься!

– Чё-ё-ё-ёрт…

Вильдо тоже был в восторге и к каждой фотографии выдавал какой-то непереводимый на человеческую речь лозунг. Конечно, успокоившись, добавил, что изменит в этом макете некоторые снимки. Все снимки, если быть точным. Но сама идея ему пришлась по душе. Сказал, что и Ксюша в юбке под дичайшим названием «Непорочность» должна обязательно в этом буклете присутствовать.

Сама девушка и тяготилась, и гордилась таким неожиданным вниманием, явственно уловив, как Кирилл ловко повернул свой отчет так, что она чуть ли не идейным вдохновителем стала, а не только фотографии отбирала и копировала в программу. На очередное предложение Вильдо поработать моделью она снова замотала головой, но тут вмешался сам Семен Иванович, гаркнув:

– Так, все вон, работать! Лиза, возьми папку, обсудите там с рекламщиками. Вильдо, начинай искать материалы для дополнений и изменений. Кирилл, пойди, учуди уже что-нибудь, а то я начал переживать за тебя. Ксения, ко мне.

Она просто замерла на месте, обдуваемая ветерком от проносящихся мимо размытых скоростью фигур. Тогда Семен Иванович, тяжело опираясь на трость, сам приблизился к ней:

– Объяснишь, почему ты даже подумать об этом не хочешь?

Ксюша окончательно растерялась – ей казалось, что шеф ни за что не стал бы ее принуждать. Хоть он и выражался подчас грубо, но никогда не был груб в решениях или действиях.

– Понимаете, я не модель… Я не справлюсь…

Он перебил ее резко, словно уже успел устать от ее многословности:

– А как ты узнаешь, справишься или нет? Ксения, ты пришла работать в самое сердце моды, но думаешь, что можешь отсидеться в уголке? Попробуй – и тебе помогут. Но если не хочешь даже пробовать, то задай себе один вопрос: разве тут твое место? Тут, где все без исключения соревнуются в цвете перьев?

Ксюша начала краснеть – не от стыда, а от скрываемого раздражения. И оно придало ее голосу уверенности:

– То есть вы ставите мне ультиматум? Или я хотя бы пытаюсь поработать моделью, или поискать себе другое место, подальше от соревнований в цвете перьев?

Семен Иванович на резкость ее тона никак не отреагировал:

– Да, именно так. Лиза найдет и другую модель, так что процесс не встанет из-за твоего отказа. Но сам твой отказ многое мне скажет о тебе… как и тебе самой о себе. Мне лично вообще наплевать, кого там Вильдо в свою юбку вырядит, так что выбор за тобой. Вопрос не в том, чего хочу я, а в том, что ты собираешься делать со своей жизнью дальше.

Злость испарилась, когда Ксюша поняла мотивы шефа: он хотел выбить ее из зоны комфорта не для своих, а только для ее интересов. Вспомнился и Вадим. Он испытывает к ней симпатию, но вряд ли какую-то чисто человеческую гордость. Если сама она отважится на такой шаг, то возможно, и он станет уважать ее больше. Даже если ничего не выйдет – это лучше, чем даже не попытаться. Букет, который остался в ее кабинете, был лучшим из возможных поводов настроиться на бой:

– Хорошо. Но если можно, пусть моего лица не будет видно?

Директор рассмеялся, запрокинув голову, чем сильно напомнил своего сына.

– Нет, конечно! Ты или идешь на это, или нет, третьего не дано. Обойдемся без поблажек. И еще – сразу знай, что если фотосессия пройдет удачно, ты окажешься в рекламном буклете, возможно, на обложке или даже на городском баннере. Вот так-то, и никаких попятных! А если фотографии окажутся не слишком удачными, то не попадешь никуда – такое случается даже проверенными моделями, так что в этом нет особого стыда.

Ксюша не была уверена, что дала свое согласие. По крайней мере, этот момент она никак припомнить не могла, потому что все неожиданно закрутилась вокруг нее вихрем. Ее потащили сначала в дизайнерский отдел, где насильно переодели – и в этом месте своей биографии она была только рада амнезии, потом налетели девочки с кисточками и расческами, приведя ее в состояние полной внешней готовности. Знакомство с Димой – профессиональным фотографом – тоже не умерило ее волнения. Тот орал на всех, но как-то коротко, беззлобно. В итоге пришел к выводу, что лучше вообще лишних вышвырнуть из студии, а уж только потом начинать. При этом снимал он непрерывно – сотни кадров, даже когда Ксюша не успевала принять нужную позу. Он отдавал команды, новоиспеченная модель пыталась их исполнять, но вряд ли могла оценить объективно, насколько справляется.

Примерно через пару тысяч лет он наконец-то заявил:

– На этом все. Я сначала сам посмотрю… Скажу честно, модель из тебя никакая. Твоя скованность так и бросается в глаза, но Вильдо именно на этом образе и настаивал, так что, возможно, мы попали в точку. Но если хочешь быть моделью, то надо с собой что-то делать.

Ксюша и раньше не хотела быть моделью, а теперь и вовсе едва сдерживала отвращение. Но она через это прошла! Взяла и сделала, словно не было за плечами пяти лет темных углов – снаружи и внутри. И выходя из студии, она была рада настолько, что даже на время забыла о букете и Вадиме. Но последний напомнил о себе, встречая ее такой улыбкой, от которой все остальные эмоции потухли.

– Молодец, Ксюша! Устала? Выглядишь просто потрясающе!

Она устала так сильно, как никогда прежде в жизни, но при этом весь ее мир превратился в светящуюся точку. Наверное, это адреналин, который чуть позже навалится полной изможденностью, но сейчас она приняла приглашение Вадима поужинать вместе, а потом как на крыльях полетела к Вильдо – пусть хоть самолично переодевает ее обратно, ведь даже это теперь не способно выбить из колеи. Ксюша представляла, как будут светиться глаза всех ее родных, когда она расскажет, на что отважилась.

Наверное, точно так же, как нет худа без добра, нет и добра без худа. На следующий день Ксюша получила свою бочку дегтя. Это был один из тех редких дней, когда Семен Иванович остался дома из-за плохого самочувствия, а все начальство было занято новым рекламным проектом. Ее оставили в покое, даже забыв снабдить поручениями. Поэтому Ксюша проводила рабочий день в расслабленном режиме: ответить на пару звонков, переслать Семену Ивановичу полученные документы. И она, вооруженная вчерашними достижениями, решила не ждать, когда девчонки привычно позовут ее на обед, а вышла к ним сама.

Но улыбка начала таять под натиском странности атмосферы в общем отделе. Сотрудницы, до сих пор со смехом что-то обсуждавшие, при ее появлении как-то уж слишком внезапно замолчали, неприветливо рассматривая или отворачиваясь. Сама она немного опешила, но заняла свободное место и ухватила один из нетронутых контейнеров – точно так же, как всегда делала это в обеденные перерывы до сих пор.

Она вместе с остальными скидывалась на месяц вперед, чтобы и ее включили в доставку еды в офис. Девчонки уже во второй ее рабочий день сами предложили этот вариант и усердно не позволяли прятаться от общества. Тут всегда собирались все рядовые сотрудники, чтобы обсудить последние новости и просто потрепаться ни о чем. До сегодняшнего дня Ксюша чувствовала себя молчаливой частью этого сообщества.

– Иди к себе, королевна, поешь там, чтобы не портить свой царский аппетит общением с простыми людишками! – заявила Ольга из отдела кадров.

После такой формулировки игнорировать странности уже не получалось. Ксюша написала на планшете:

«Я чем-то тебя обидела?»

На этот раз вокруг раздались смешки.

– Обидела? Нет, конечно! Просто о тебе забочусь.

Забота эта не выглядела заботой, да и с чего вдруг? В первые дни девчонки чуть ли не силой заставляли ее покинуть кабинет и присоединиться к ним, а тут…

Но Ксюша, не желающая кого-то раздражать еще сильнее со своими письменными ответами, просто встала и пошла к себе. И за спиной ее отчетливо звучали обрывки фраз – показательно громко, чтобы она смогла расслышать каждое слово:

– Интересно, через чью постель она сразу в модели попала? Вадим бегает за ней, как дурак, а Кирилл по туалетам тискает… Молодец девчонка, по всем фронтам себе карьеру пробивает. Даром что немая.

Слезы потекли еще до того, как она успела закрыть за собой дверь. Букет от Вадима до сих пор стоял на ее столе и чудесно пах – а ведь весь офис знает об этих цветах. Конечно, они все поняли неверно, ведь даже не знают, что с Вадимом у нее дальше невинного поцелуя в щеку дело не заходило. Но именно так все и выглядело – пришла немая лохушка, в которой никто соперницу не разглядел, и почти сразу взяла то, о чем они даже мечтать боялись. И если до сих пор они как-то сдерживали эмоции, то фотосессия стала последней каплей. Ведь даже сама она не могла бы толком объяснить, почему выбрали именно ее – а вдруг и правда с подачи Вадима? Теперь она в глазах остальных – обычная выскочка, которую можно считать близкой скорее к Царственной Троице, а уж никак не к простым служащим.

Это было обидно и грустно. Но Ксюшу одолела и закономерная злость: что они о себе возомнили? Хоть кто-нибудь спросил ее по-дружески, как все произошло? Но им не нужна была истина – эти склочницы давно искали девочку для битья, которую так дружно можно ненавидеть. Это очень сплачивает коллектив. Зависть – лучший социальный клей, объединяющий самые непримиримые коалиции.

* * *

Кирилл, конечно, был удивлен, что Ксюша на такое отважилась. С момента ее фотосессии прошла уже неделя, а его макет был изменен до неузнаваемости. Фотографии Ксюши не попали на обложку, да и до билбордов им было далеко, но где-то там, на семнадцатой странице, в полный рост торчало настоящее чудо – вроде бы обычная рыжая девчонка, которую глаз фотографа выхватил на улице именно в этой рассеянной позе. Возможно, только тогда Кирилл и рассмотрел то самое неуловимое, чего никак не мог увидеть раньше. Тогда и поверил в полную искренность чувств чуть более проницательного Вадима. И дело не в том, что она сама по себе была хороша, а в этом взгляде, который и лучшая актриса не смогла бы изобразить. В рекламном отделе уже прямо говорили, что образ получился исключительно нестандартным, поэтому следующим шагом будут двигать Ксюшу на подиум. Но Кирилл понимал, что той до подиума, как через Тихий океан вплавь. Когда-нибудь, возможно, но точно не сейчас.

Сама она была рада – и это заметил бы каждый внимательный зритель. Победив казавшийся непобедимым комплекс, теперь она вела себя увереннее и в остальном. Хотя не только этот подвиг, но и Вадим сыграл свою роль. Кирилл не мог не заметить, что лучший друг тоже меняется на глазах – теперь он даже скидывал привычную маску равнодушия в присутствии этой девушки. И если раньше Кирилл сомневался в своей миссии, то теперь осознал четко: ради лучшего друга нужно полностью вылечить Ксюшу, хотя бы из интереса посмотреть, что получится. Сама она по-прежнему воспринимала его присутствие напряженно, но не высказывала никакого негативного отношения к его дружбе с родней.

С ее братьями он вообще никаких ролей не играл, именно поэтому так гармонично влился в их круг. Даже Андрей со временем оставил недоверие, убедившись, что Кирилла сестренка вовсе не интересует. Для Ксюшиных братьев еще одно лицо, которое полностью вписывалось в их коллектив, помехой не было. Для Кирилла же они стали некой отдушиной – все разные, но похожие в важном: самоуверенные, но не до высокомерия, простые, но не до глупости, веселые и дикие, но не до злости. Он даже впервые в жизни пожалел, что рос один – в такой толпе невозможно ни скучать, ни чувствовать одиночества. И само собой так вышло, что теперь он каждый день оказывался в их доме, его приглашали на баскетбольную площадку для равного количества, в бассейн, «чтобы посоревноваться с кем-то еще, а то Антон уже всех своих победил». И тот факт, что он тоже Антону проиграл, только упрочил его положение «своего». Да у них каждый день намечались какие-то идеи, от которых Кирилл пока не собирался открещиваться.

Эта команда разновозрастных детин ему нравилась, но общался с ними он и с другой целью. Убедившись, что отношение Вадима к Ксюше искреннее, Кирилл посчитал себя обязанным помочь другу. Его план, который он обдумывал уже две недели кряду, мог бы и провалиться. Но если Ксюшины братья к тому времени будут считать его уже полностью своим, то хотя бы не убьют. Покалечат, из дома вышвырнут, но уж точно не убьют. А если план удастся, то еще и расцеловывать примутся во все свои семь ртов.

Летние ночи в этом раннеспелом июне выдались жаркими, а в огромном доме Ивановых кондиционеров не водилось, что упрощало задачу. Кирилл заранее рассмотрел ту сторону, где на третьем этаже располагалась Ксюшина комната с настежь распахнутой балконной дверью. Ничего особенно сложного, как показалось на первый взгляд. А раз рыбешка не боится комаров, значит, не сильно удивится и более крупным кровососам.

Подняться на ее балкон удалось, но стоило немалых усилий. Кирилл остановился, чтобы отдышаться и только потом прокрался в комнату. Девушка, как и все обитатели дома, в три часа ночи почему-то крепко спала. Кирилл нащупал выключатель и зажег свет.

Ксюша было завопила, но тут же подавилась криком, когда узнала гостя. Мгновенно вскочив с постели, она кинулась к двери, но Кирилл перехватил ее и толкнул обратно.

– Спокойно, дорогая! Я пришел с миром. И с сеансом психотерапии – первый раз бесплатно! Но если ты вслух позовешь братьев на помощь – буду считать, что лечение прошло успешно.

Он тут же сел на пол и положил руки на ее колени. Не дал возможности потянуться за планшетом.

– Обойдемся без костылей! Ксюш, успокойся и послушай меня, – она, уняв первоначальное волнение, кивнула. – Вадим – мой лучший друг, ты это знаешь. И давай попробуем вместе сделать ему подарок?

Ксюша нахмурилась, уже предполагая, что он имеет в виду. Но он решил объяснить подробнее:

– Ты привыкла к своему положению. Твоя семья привыкла к твоему положению. Все, кому ты дорога, привыкли! И поэтому ничего не изменится. Никто не хочет подвергать тебя лишним стрессам, и потому все так и останется… А мне плевать на твои стрессы, понимаешь? Благодари судьбу за мой цинизм и пользуйся на здоровье.

* * *

Кирилл теперь не вызывал в Ксюше того же страха, что раньше. Все же к его присутствию в доме она успела немного привыкнуть. Раздражение, правда, только крепло. Она покачала головой: не сейчас, еще слишком рано. И без того вся ее жизнь наполнилась стрессами, так что лучше все делать по порядку.

Но Кирилл, будто не понял ее ответа, зачем-то ухватил за руку и стащил на пол.

– Так, план такой – я тебе не даю выбора. Будешь делать что скажу, и тогда… тогда я не придумал что! Сиди тут. Я сейчас выключу свет и сяду по другую сторону кровати и отвернусь от тебя, хорошо?

Ксюша посмотрела на дверь. Она может попытаться сбежать или хотя бы создать шум – кто-нибудь все равно услышит и прибежит. И тогда этому доктору Айболиту не поздоровится. Или она может просто посидеть в темноте и посмотреть, что он задумал?

Кирилл, не получив ни согласия, ни отказа, легко подскочил на ноги и шагнул к выключателю. После яркого света ему пришлось вслепую пробираться на нужное место. Там он и уселся, как обещал.

Несколько минут полной тишины.

– Ксю, а у вас стены толстые? Надеюсь, да… – он подумал еще немного. – Давай так – я песню какую-нибудь петь буду, а ты подпевай. Или не подпевай, а просто наслаждайся моим великолепным исполнением.

И затянул тихо «Ой, мороз, мороз». Он путал слова, да и со слухом были очевидные проблемы, но Ксюша сама себе в темноте начала улыбаться. Почему он это делает, ведь она все равно не сможет отвлечься от того, что он находится в этой же комнате? Пусть и через пару метров темноты. Сдался он через час, но грозно пообещал, что завтра вернется в то же время.

На четвертую ночь он осекся, услышав тихий шепот за спиной: «бе-елогривого…». Тут же сосредоточился на песне, поэтому умудрился не сбить ее настрой. На пятую ночь она уже ждала его на балконе. И на этот раз смогла пропеть целую строчку – и пусть в темноте, и пусть в другую сторону. Он улыбался, когда уходил тем же путем, что и являлся сюда, а она не сдержалась и улыбнулась ему в ответ. Целая строчка к его фальшивому пению осточертевшей песни – это слишком здорово, чтобы выразить одной лишь улыбкой.

На десятую ночь, как только они заняли свои привычные места, Ксюша перебила такую надоевшую песню шепотом:

– Кир…

Он остановил свое жуткое тихое пение и сказал:

– Попробуй еще раз, Ксюш.

Через минуту он смогла повторить:

– Кир.

В дневное время Ксюша чувствовала себя уставшей и невыспавшейся, даже пару раз отказалась от ужина с Вадимом. Елизавета Николаевна ее не донимала, Кирилл в рабочее время никаких признаков их становящегося все более близким знакомства не выказывал. Но ее уже не злили его обычные «рыбеха» и «рыжая бледность», зато каждую ночь она ждала своей очередной победы. И каждую ночь дожидалась.

– Попробуем включить свет, Ксю? Или давай я пересяду к тебе ближе.

– Не знаю… я не готова. Но ведь ты опять не дашь мне права выбора?

– Угадала.

– Почему ты это делаешь, Кир? Что ты вообще за человек?

Он рассмеялся тихо.

– Такой же человек, как и все остальные: для кого-то Иуда, для кого-то Будда.

– Спасибо.

– Я перемещаюсь к тебе, а завтра включим свет.

На восемнадцатую ночь Ксюша сама распахнула перед ним балконную дверь:

– Привет…

И зажала ладонью рот, ужаснувшись тому, что сделала. Она смогла произнести это впервые, глядя парню в глаза. Он тоже замер, но попытался не акцентировать внимания:

– Привет, привет! Я все удивляюсь, как твои братья до сих пор нас не застукали? Или они застукали, но сидят в засаде?

Она же не стала ничего отвечать, а поддалась волнующему дребезжанию в груди и бросилась к нему на шею. Старалась не плакать, но совсем не всхлипывать не получалось. Кирилл был вынужден обнять ее в ответ, игнорируя мокрый нос, который так и норовил ткнуться в его шею.

– Подайте мне Нобелевскую премию, будьте любезны!

– Спасибо, Кир, спасибо. Но с другими я пока не смогу, наверное… Со временем…

– Со временем, со временем. Чего ты плачешь-то, рыбеха? Радоваться надо.

А она словно и не слышала:

– Спасибо тебе за шанс, что я когда-нибудь смогу вслух сказать Вадиму: «Привет». Спасибо тебе, Кир… Кстати, а ты знаешь, что у тебя нет слуха? Вообще никакого! И еще, ты характером весь в отца пошел…

– Намолчалась, я смотрю, моя девочка, теперь и не заткнешь…

* * *

Кирилл старался отшучиваться, но на самом деле чувствовал что-то очень тяжелое, неподъемное. Она была права – с Вадимом и другими пока вряд ли получится. Этот длительный процесс они пережили вместе, поэтому результаты на остальных пока затруднительно применить. Но это прорыв. В общем-то, не такой уж и гениальный, если разобраться. Ксюшины братья рассказывали, что она даже не пробовала предпринимать попытки, сильно боясь провала, а Кирилл не дал ей права слова.

Не такой уж и гениальный прорыв… Тогда почему она так крепко обнимает его, словно он только что жизнь ей спас? Не последние восемнадцать дней спасал, а только сейчас. В груди нарастало жгучее чувство и продолжало жечь сильнее: ее благодарность была настолько неконтролируемой, что останавливала сердце. Это оказалось так значимо, так внутреннее значимо, что и сам он в этот момент не смог привычно почувствовать себя одной из семи миллиардов одинаково бессмысленных частиц. Не может чье-то существование оставаться бессмысленным, если кто-то другой считает его настолько важным, чтобы тыкаться мокрым носом в шею.

Больше к Ксюше по ночам он не приходил. Но теперь и сама она встречала его приветливо, застукав на домашней кухне или в офисе. Семейство, впервые увидевшее, как она спокойно обращается к нему, пришло в восторженное недоумение и сделало вывод, что он слишком часто тут бывал, потому-то она и перестала воспринимать его как чужого. Никто им не рассказал о странных психотерапевтических свиданиях, и причину этого осознанного сокрытия тайны ни Ксюша, ни Кирилл не смогли бы объяснить. Наверное, это было слишком интимно, касающееся только их двоих – а о таком неприлично разговаривать с посторонними.

Еще через три дня уже полностью уверенный в результате Кир от Ивановых отправился к Вадиму. Он расскажет о том, что Ксюша ни с того, ни с сего смогла с ним заговорить, поэтому пора и любимому парню в этот процесс включаться.

К своему удивлению, обнаружил себя в квартире Лизаветы, почему-то ей рассказывающим обо всем. Подруга его умела слушать и быть серьезной, когда дело касалось серьезных вещей – как эта:

– Вадим – твой лучший друг. А с Ксюшей ты знаком несколько недель. Приоритеты, Кир, приоритеты!

Он залпом выпил остатки виски. Ему не хотелось называть вещи своими именами, но о чем-то сказать было нужно:

– Лизавет, давай абстрагируемся. Просто представь – двух друзей или братьев заинтересовывает одна девушка. Такое может случиться. И кто получает право за ней ухаживать, почему второй должен обязательно отойти в сторону, даже если с первым не сложится?

Собеседница усмехнулась:

– Думаю, на этот счет обязательно существует какой-нибудь «пацанский кодекс». Я не права?

Кирилл отвернулся и уставился в темноту за окном:

– Я к тебе пришел, чтобы услышать очередную избитую истину? Нет. Давай свое мнение! По какому критерию решается, кто получит девушку?

Лизавета подумала немного:

– Тот, кто вслух первым заявит о симпатии к ней. Я так думаю. А дальше – каждый решает уже для себя, где у него приоритеты…

– Отложи в сторону приоритеты, мы сейчас об абстрактной ситуации говорим! То есть не тот, кто ее лучше понимает, не тот, кому она больше нравится, а кто заявит об этом первым? Просто первым произнесет слова?

Лизавета подошла к нему ближе – ей совсем не нравилось такое непривычное состояние друга. Но этот разговор надо было обязательно довести до конца:

– Получается, что так.

– Какие бесконечные возможности слов…

Она погладила Кира по плечу, будто тот нуждался в утешении:

– У них все серьезно, Кир, я это вижу. Так что забудь об этих абстракциях. Ты уже опоздал на несколько слов.