Текст книги "Близко к сердцу"

Автор книги: Одри Хэсли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

7

– Эстелл, приготовить тебе еще чашечку кофе или чая?

– Стивен, если я скажу, что ты мне действуешь на нервы, я не сильно погрешу против истины, – простонала Эстелл, но в ее раздраженном тоне явно слышались веселые нотки.

– Просто ты сама очень взволнована, – произнес он с преувеличенной заботливостью и тут же чертыхнулся, опрокинув маленькую чашечку, которую только что поставил на стол. – А я неуклюжий, – вздохнул он. – Удивительно, какое различное влияние оказывает бессонная ночь на разных людей!

– А что в этом удивительного? – переспросила Эстелл, наблюдая, как он вытирает кофейную гущу, и внутренне содрогаясь от эротических воспоминаний сродни тем, которые мучили ее всю ночь.

– Значит, ты не отрицаешь, что провела бессонную ночь? – самодовольно заметил он.

– Стивен, я не могу работать, когда меня изводят дурацкими вопросами! – протестующе воскликнула она.

– Да, ты знаешь, как приободрить мужчину! – вздохнул он с наигранным возмущением. – Я всего лишь пытаюсь вести себя естественно и быть приятным собеседником! Ты, очевидно, не понимаешь, как мне больно сознавать, что ты считаешь мое вчерашнее поведение обычным для меня… Итак, чай или кофе?

– Стивен!

– Эстелл, ничего не выйдет, если ты будешь постоянно меня одергивать!

– Чего не выйдет?

– Сегодня я стараюсь вести себя как обычный мужчина.

– Стивен, если поведение обычного мужчины, по твоему мнению, означает отвлечение меня от работы каждые пять секунд предложением кофе…

– Или чая! – прервал он ее голосом, полным оптимизма. – Я могу так же легко приготовить тебе чай!

– Мне кажется, я бы предпочла последнее, если бы ты вновь стал необычным, как и раньше, – сдалась Эстелл.

Это продолжалось все утро: когда измотанная бессонной ночью она вошла в кухню, Стивен любезно усадил ее за стол, предложив яйца, сваренные вкрутую, кофе и тосты. Когда он вежливо подал пальто и заботливо усадил ее в машину, это пробудило ее любопытство. Однако все, что он говорил и делал, было настолько гипертрофированным, что у нее ни на минуту не возникало сомнения в его неискренности… За столь неожиданной переменой что-то скрывалось, и это было одновременно и интересно и тревожно.

– Я хочу заключить с тобой соглашение, – сказал он с улыбкой. – Я не буду вести себя, как кандидат в святые, если ты обещаешь выбрасывать из головы образ ненавистного мне человека всякий раз, когда он там возникает!

– Стивен, ради всего святого!..

– Ни слова о святости, – возразил он. – Эстелл, утром мне вдруг пришло в голову, что у нас с тобой осталось чуть больше недели… Все, чего я хочу, – это чтобы мы смогли расстаться друзьями и чтобы ты уехала без предубеждений против мужчин. Разве это так уж много?

Эстелл оторвалась от работы, пораженная тем, что уезжает так скоро.

– Кто сказал, что я предубеждена против мужчин? – рассеянно прошептала она. Значит, это все, чего он хочет, подумала Эстелл с горечью. И она сама заронила в нем ставшую навязчивой мысль о существовании любовника, памяти которого верна… Потому что не могла заставить себя рассказать всю правду человеку, в которого все больше и больше влюблялась!

– Не нужно искать аргументов, – остановил он ее и, протянув руку, нежно похлопал по щеке. – И воспринимай спокойнее мои попытки заманить тебя в постель, – поскольку я действительно пытаюсь!

Эстелл на миг широко раскрыла глаза, а потом разразилась смехом.

Стивен не менее удивленно взглянул на нее и тоже рассмеялся.

– Строго по терапевтическим соображениям? – фыркнула Эстелл.

– Приятно слышать твой смех, – сказал он тихо. – Действительно, настолько приятно, что я готов отказаться от постельных намерений ради того, чтобы ты и впредь продолжала смеяться так, как сейчас!

Эстелл бросила на него быстрый взгляд, ругая себя за ту ложь, которая породила в нем опасную решимость избавить ее от «страхов». Как мало у нее будет оснований для смеха, если он уйдет из ее жизни!

– Да, я знаю, мои слова звучат слишком красиво, чтобы быть правдой, – сказал он улыбаясь, – но твои призраки и мои как-то связаны, поэтому альтруистом меня не назовешь!

Эстелл сделала вид, что углубилась в работу.

– Что ты имеешь в виду? – наконец спросила она безразличным голосом.

– Последний раз я видел Линдси через день после нашей с тобой встречи. Потом мы с матерью приезжали еще раз на ее похороны. И больше я сюда не возвращался до сих пор… – Он остановился, махнув рукой. – Прости, мне кажется, тебя это совершенно не интересует!

– Напротив, очень даже интересует, – тихо возразила Эстелл. – Но связывать это со мной совершенно ни к чему. Ты потерял двух любимых людей в течение короткого промежутка времени. Сюда ты, должно быть, страшился приезжать, зная, что Линдси не встретит тебя, как прежде. А что касается Англии вообще, то, принимая во внимание обстоятельства, которые подтолкнули тебя к той поездке, легко представить, что ты…

– Звучит логично, – перебил ее он, – если не считать того, что в действительности это не более логично, чем кем-то внушенная тебе мысль, что в любви дается только один шанс.

Эстелл прикрыла глаза. Ситуация выходит из-под контроля, подумала она в полной растерянности.

– Стивен, я… я знаю, что не права.

– Ты ведь не стремилась забыть прошлое. А я приложил к этому немало усилий, – вздохнул он. – Если бы мне это удалось, то я бы не испытывал мучительных колебаний, прежде чем приехать сюда. Я не был до конца откровенным, когда сказал, что откладывал возвращение из-за Линдси, хотя, разумеется, в немалой степени из-за нее… Только когда я вошел в кабинет Роналда и увидел тебя, прошлое нахлынуло на меня с новой силой и я понял, что до сих пор не могу себе простить то, как вел себя после смерти отца.

– Почему именно встреча со мной привела тебя к таким мыслям? – спросила Эстелл, с трудом поборов желание обнять и успокоить его.

– Потому что, как и все случившееся тогда, я выбросил тебя из головы! А неожиданно увидев снова, словно вернулся назад во времени… Мной овладели прежние чувства… и прежняя боль… – Он сделал паузу, чтобы отмерить порцию раствора. – Мне кажется, именно поэтому я так набросился на Роналда, когда разговаривал с ним по телефону. Разумеется, я приехал сюда из-за отца, но не стал бы так глубоко влезать в дело, если бы на месте Питера был кто-то другой… Извини меня, Эстелл! Я не должен был взваливать на тебя все мои беды! А еще прости меня за это копание в прошлом, которое могло вызвать у тебя неприятные воспоминания… Но за это я помогу тебе доделать твою работу.

– Я бы не назвала их неприятными, – ответила Эстелл. Сердце ее глухо стучало. – Послушай, а не прогуляться ли нам по пути домой вдоль пляжа, мимо которого мы проезжаем?

– Уже темнеет, холодно, и надвигается дождь… По-моему, это неудачная идея, – ошеломленно проговорил он.

– Да, ты прав, – согласилась Эстелл. – Но ты сам сказал, что у нас осталась всего неделя, а нам необходимо выяснить, что же с нами произошло три года назад.

– Значит, ты считаешь, что мы должны разобраться вместе, да? – тихо спросил он и улыбнулся, отчего ее сердце забилось еще сильнее.

– Давай поговорим об этом, когда закончим работу, – предложила она.

Сознание Эстелл словно раздвоилось. Одна его половина увещевала ее не торопиться, тщательно взвешивать слова, а другая витала в радужных облаках. Она понимала, что ведет себя неразумно, но последние три года были настолько исполнены благоразумия, что это трудно было назвать жизнью.

Откровенность Стивена, обнаружившая его боль, и чувство, что она в состоянии помочь ему облегчить эту боль, произвели чудо: у Эстелл словно гора свалилась с плеч.

– А не попросить ли мне тебя открыть ворота? – пробурчал себе под нос Стивен, останавливая машину, – поскольку все равно через несколько минут мы промокнем до нитки… Постой, я шучу! – воскликнул он, когда Эстелл выскочила из машины.

Теперь, по крайней мере, она сможет перестать притворяться перед собой, радостно думала она, с трудом преодолевая сопротивление чугунных створок. Стивен проехал мимо, грозя кулаком через стекло, и она отсалютовала ему.

– Эстелл, что на тебя нашло? – спросил он, когда она скользнула обратно в машину.

– Я вполне могу открыть ворота! – рассмеялась она.

– Меня начинает тревожить, что же еще ты можешь! – усмехнулся он, отрывая взгляд от дороги, чтобы посмотреть на нее. – Так ты не ответила, что же на тебя нашло.

– Расскажу, когда пойдем гулять!

– Бог мой, – простонал он, – эта женщина всерьез говорит об этой безумной прогулке! А ты не будешь возражать, если я просто посижу в машине и понаблюдаю за тобой?

– Тогда ты не узнаешь, что на меня нашло! – поддразнила она его.

Все еще продолжая протестовать, Стивен остановил машину у границы пляжа и выключил мотор.

– А что, если я скажу, что на мне ботинки ручной работы? – вкрадчиво спросил он.

– Ну что ж, хотя я не могу утверждать этого в отношении своих туфель, я намереваюсь их снять и тебе предлагаю сделать то же самое.

– Но ведь ноги промокнут и испачкаются в песке, – продолжал он отговаривать ее, когда она начала снимать туфли.

– Не будь тряпкой! – рассмеялась она, ослабляя пояс на платье под пальто, перед тем как снять колготки.

– Извини меня, Эстелл, – произнес он в шоке, – но что ты там делаешь?

– Снимаю колготки, – резко ответила она.

– О Боже! Моя репутация! – простонал он, корчась в машине, чтобы снять ботинки. – Ты знаешь, что может случиться в любую секунду? Из кустов появится Джесси Смит с парой фотографов и…

– Снимай носки и закатывай брюки! – скомандовала Эстелл, открывая дверцу.

– Прости, что я должен снять? – крикнул он ей вслед, когда она выпрыгнула из машины.

Эстелл съежилась, когда ледяной ветер обжег ее ноги. Возможно, это было немного опрометчиво, думала она, поднимая ворот пальто и осторожно направляясь по колючей траве к пляжу, но ей был необходим глоток свежего воздуха. Достигнув песка, она вдруг поняла, что почти бежит по пляжу, подгоняемая ветром в спину.

– Эй, ты сказала, погуляем! – прокричал Стивен, догоняя ее и хватая за руку. – Если я заболею, надеюсь, ты будешь ухаживать за мной, а я, в свою очередь, обещаю быть мерзким пациентом.

– Это легко представить! – рассмеялась она, чувствуя себя свободной как ветер. – Но, между прочим, то, что обычно называют простудой, – инфекционное заболевание, и оно не может быть вызвано…

– Я не слышу тебя!

– Я говорила… А, не важно!

– Что?! – закричал он и тут же издал вопль протеста, поскольку небо обрушило на них потоки воды. Развернув Эстелл лицом к себе, он громко крикнул в ее ухо: – Ну а теперь-то ты отказываешься от своей затеи?

Она энергично закивала головой, отчего струйки дождя попали ей за воротник. Только теперь, когда они шли к машине против ветра, Эстелл поняла его истинную силу. Стивен обнял ее, поддерживая, и она невольно прижалась к нему.

– Если мы когда-нибудь еще раз пойдем гулять, – заявил он, забираясь в машину, – то только в то время и в то место, которые выберу я. Я, должно быть, сошел с ума, послушавшись тебя!

– В душной лаборатории это казалось неплохой идеей, – заметила Эстелл, дрожа. И какой бес вселился в нее?

– Одно совершенно ясно: если теперь у нас недостаточно трезвые головы, чтобы разобраться в наших проблемах, то они больше не будут такими никогда, – фыркнул он, отряхивая с ног песок и надевая носки и ботинки.

И еще одно ей совершенно ясно: она не будет ни в чем разбираться, подумала Эстелл устало, закрывая глаза и откидывая голову назад.

– Ты все время куда-то ускользаешь от меня, – мягко пожурил ее Стивен, протягивая руку и проводя указательным пальцем по ее подбородку. – Ты не считаешь, что со мной нужно разбираться?

– Нет, почему же… – неуверенно произнесла она, борясь с желанием схватить его руку и притянуть обратно, когда он отнял ее. – Просто иногда мне все кажется таким ясным, а потом…

– Послушай, прогулка была не такой уж плохой идеей, только время для нее было выбрано неудачное, – великодушно признал он.

– Я не об этом… – сказала Эстелл. – Мне захотелось чем-то помочь тебе, когда ты рассказал о реакции при виде меня… Мне это так знакомо! Малейший повод мог заставить меня вновь погрузиться в пучину боли, и это все еще происходит время от времени, хотя с момента смерти отца прошло шесть лет. Но, к счастью, повторяется все реже.

– Я не понимаю, о чем ты, – тихо произнес он.

– И я тоже… – вздохнула она.

– Когда я вошел и увидел тебя, я был усталым, немного дезориентированным и всерьез обеспокоенным… поэтому моя первая реакция была неадекватной, и я могу лишь извиниться за свое поведение. – Стивен передернул плечами и завел машину. – Не знаю, как тебе, а мне необходима очень горячая ванна!

– Я бы тоже с удовольствием прогрелась! – согласилась Эстелл, чувствуя себя как выжатый лимон.

– У тебя такой вид, словно ты добилась чего-то значительного и даже можешь давать советы, – заметил Стивен, взглянув на нее.

– Боюсь, что нет. Но я действительно жила какое-то время в одной комнате с девушкой, которая изучала психологию. Один из разделов ее курса касался рекомендаций лицам, потерявшим близких. Она использовала меня в качестве подопытного кролика. Жаль, что мы не встретились с ней двумя годами раньше!

– Перед тем как ты стала работать на себя? – спросил он проницательно.

– Да, – согласилась она, вздыхая. – Мы с Джоном даже посмеялись над терминологией, используемой в учебниках, когда я рассказывала ему об этом. К тому времени я уже перестала сторониться его и мамы и проводила у них каникулы.

– Но ты обратилась к Роналду, а не к Джону, когда тебе потребовалось отцовское участие, – заметил он тихо.

Эстелл энергично замотала головой.

– Нет, Джон – просто фантастический!.. Он поступал так, как поступил бы отец, хотя одному Богу известно, как это ему удавалось после того, что пришлось вытерпеть от меня!

…После бегства из Брайтона Эстелл приехала к матери и отчиму на грани нервного срыва. Матери не оказалось дома: она повезла престарелого соседа к врачу, и дверь открыл Джон. Увидев, в каком Эстелл состоянии, он колебался только мгновение, а потом обнял ее и втащил в дом. Она рассказала ему все об Алексе; о Стивене она никогда не говорила ни одной живой душе…

– Через неделю начался последний семестр, и все, что Роналд сделал, – это принял заботу обо мне от Джона… – Она остановилась, подавив тяжелый вздох: ее вдруг осенило, что она болтает так, словно Стивен знал и то, о чем она умалчивает. – Я… я была просто счастлива, что рядом оказались два замечательных человека, в трудный момент заменившие мне отца.

– Все хорошо, Эстелл, – мягко заверил ее Стивен. – Я не собираюсь устраивать тебе допрос с пристрастием.

Эстелл ничего не ответила, думая о том, как он отреагировал бы, узнав голую правду: днем она потеряла невинность в постели с одним мужчиной, а уже ночью предавалась необузданной страсти с другим… Она так запуталась в веренице лжи и недомолвок, что едва могла сама разобраться, что же произошло на самом деле.

Стивен остановил машину перед магазином.

– Пойдем посмотрим, что там есть из полуфабрикатов – не хочется тратить весь вечер на приготовление еды.

– Идея хорошая, – отозвалась Эстелл, – но, если не возражаешь, иди один: я без колготок и немного замерзла.

– В следующий раз ты хорошо подумаешь, прежде чем бегать с голыми ногами под дождем, – с ехидной улыбкой проговорил он, выходя из машины.

Почему, грустно думала Эстелл, отряхивая песок с ног и наблюдая за высокой фигурой, пересекающей улицу, она не знала, что в конце концов так полюбит его?

А что касается того, что случилось три года назад, – неважно, знает он всю правду или только половину: через неделю он навсегда исчезнет из ее жизни… и, если верить Джессике Смит, вернется в объятия какого-нибудь вроде Морин Райт!

– Нельзя посылать меня за покупками, когда я голоден! – проворчал Стивен, кладя два огромных пакета на заднее сиденье. – Мне потребовалось проявить силу воли, чтобы не скупить половину магазина!

– И что же ты купил? – спросила Эстелл, удивляясь тому, что способна в таком сумасшедшем положении интересоваться хозяйственными вопросами, находясь рядом с потрясающим мужчиной, в которого по уши влюблена.

– Я набрал целую кучу продуктов, – сказал он, заводя мотор, – но в конце меня поразил великолепный аромат мясного супа с овощами домашнего приготовления, и я решил купить целое ведерко… ну и свежеиспеченный хлеб… и несколько кусочков ветчины. А потом еще этот шоколадный торт и…

– Лучше бы я не спрашивала! – засмеялась Эстелл, чувствуя, как любовь наполняет ее нежным и мягким теплом.

– Потребуется всего несколько минут, чтобы подогреть суп и сделать бутерброды с ветчиной, – сказал он и взглянул на нее. – Ты уже оттаяла?

– Немного, но не могу дождаться, когда окажусь в ванной!

– Я разожгу камин в кабинете, и мы поедим там, – заявил он, а потом ехидно добавил: – Может быть, тебе захочется еще погулять после обеда!

– Эстелл! Это тебя!

Эстелл как раз закончила сушить волосы и выключила фен, когда услышала приглушенный крик Стивена. На ходу завязывая пояс халата, она торопливо спустилась в кабинет.

Стивен, тоже в халате, стоял на коленях перед камином.

– Извини за телефон, – проговорил он, повернувшись к ней с улыбкой, и потряс руками, выпачканными в саже.

Она поняла, что он имел в виду, когда взяла трубку, сплошь покрытую угольной пылью.

– Ma! – воскликнула она, услышав голос на другом конце провода. – Что случилось?

– Боже мой, почему должно что-то случиться, дорогая? Я просто решила узнать, как продвигается работа в лаборатории.

– Нормально, хотя не блестяще, – ответила Эстелл. – Как вы с Джоном поживаете?

– Прекрасно! Джон передает тебе привет, сейчас он в ванной. Это твой американский ученый взял трубку? Он тоже остановился в доме Роналда?

– Да, это он, – подтвердила Эстелл, уловив в голосе матери нотку интереса. – Ученый оказался родственником профессора Стивеном Вентвортом, – добавила она в полной уверенности, что это имя ей ни о чем не говорит.

– Удивительно, насколько обманчивыми могут быть голоса: можно подумать, что он намного моложе Роналда.

– Я скажу ему об этом, он будет польщен, – тихо проговорила Эстелл, нисколько не чувствуя себя виноватой за это маленькое лукавство. Ее мать к любому человеку в возрасте Стивена относилась как к потенциальному жениху, и его возможное присутствие поблизости не смогло бы удержать ее от требования подробно описать его.

– Я тебе не говорила, что бедный мистер Бэрри снова сломал ногу?

Огонь уже ярко полыхал в камине, когда мать Эстелл закончила сагу о ноге мистера Бэрри и перешла к ужасной погоде. На этом месте Стивен поднялся, отряхнув руки, и показал жестами, что собирается умыться и приступить к еде.

– С тобой так приятно говорить, дорогая, но мне некогда: я должна готовить ужин. Береги себя, и мы оба надеемся скоро тебя увидеть!

– Ты тоже береги себя и передавай привет Джону!

Положив трубку, Эстелл бросилась на кухню и увидела, что Стивен делает бутерброды, а суп уже кипит на плите.

– Мне ужасно неловко, что тебе пришлось все делать одному, извини меня! Я потом уберу и приготовлю кофе.

– Ты уверена, что не состоишь в родстве с моей матерью? – спросил он с ленивой улыбкой. – Но если тебе неловко – займись чем-нибудь. Есть у Роналда какие-нибудь подносы?

– В буфете, рядом с холодильником. Я успею сбегать наверх и переодеться? – спросила она, вспомнив, что под халатом на ней ничего нет.

– Это совершенно необязательно! – воскликнул он. – Во всяком случае, сейчас мы одеты одинаково, а если ты переоденешься, то неловко будет уже мне… Что ты собираешься делать? – тяжело вздохнул он, увидев, что Эстелл направилась к раковине.

– Разреши мне по крайней мере помыть руки! – возмутилась она. – Телефонная трубка вся в угольной пыли.

– Хорошо, я займусь ею, – проворчал он, – как только закончу здесь.

– Извини, извини, извини, – пропела Эстелл, вытирая руки и доставая подносы. – Обещаю, ты больше и пальцем не пошевелишь в течение всего вечера!

– Ты, кажется, должна была мне что-то передать? – спросил Стивен, разливая суп.

– Не припоминаю… – ответила она в недоумении.

– Ты сказала своей матери, что сообщишь мне что-то, что мне польстит.

– Так ты подслушивал!

– А ты краснеешь, Эстелл!

– Поскольку ты перетрудился, я принесу твой поднос в кабинет, – заявила она, не обращая внимания на его поддразнивания.

– Я сам отнесу свой поднос, – засмеялся он, – и мы завершим наш интригующий разговор у камина.

– Хорошо, хорошо, я все объясню, – вздохнула Эстелл, когда они уселись в кабинете с подносами на коленях и Стивен с нетерпеливым любопытством взглянул на нее. – Мама заметила, что у тебя молодой голос, и я сказала, что ты будешь польщен, услышав это.

– Ты оказалась права: я польщен. – Стивен склонил голову набок, пристально рассматривая ее. – Но я что-то не помню, чтобы ты назвала мой настоящий возраст, хотя слушал внимательно.

– Ешь суп, пока не остыл, – смущенно пробормотала Эстелл и надкусила бутерброд: – Ммм, вкуснятина!

– Не разговаривай с полным ртом, – проворчал он. – Итак, ты решила внушить своей матушке, что живешь в одном доме с обладателем молодого голоса, которому за семьдесят?

– Скажи спасибо, что я сделала это! – воскликнула Эстелл, не переставая жевать. – Потому что в противном случае я бы все еще рассказывала ей про твой вес, рост, размер ботинок, цвет глаз и тому подобное. Словом, обо всем, что могло бы ее заинтересовать!

– Вот как! – проговорил он и, помолчав, добавил: – Ну а теперь перестань болтать и ешь!

Эстелл собиралась возразить, что она лишь ответила на его вопрос, но еда была вкусная, а тепло от камина погружало в благодушную лень, и спорить не хотелось.

– Боюсь, что на шоколадный торт я даже смотреть не смогу, поэтому ешь оба куска, – сказала она, убирая подносы.

– Я тоже не в состоянии это сделать, – улыбнулся он. – Так что оставим его на завтра.

Едва закончив загружать посудомоечную машину, Эстелл услышала телефонный звонок и метнулась в кабинет, но Стивен опередил ее.

– Я готов сообщить подробности: размер ботинок, вес… Да! – кричал он, когда у него отбирали трубку.

– Послушай, ма, это… Роналд?!

– Что, у нашего американского светила поехала крыша? – ошарашенно спросил профессор. – Почему Стивен думает, что меня интересует…

Это была жалкая попытка пошутить, – прервала его Эстелл, бросая на Стивена убийственный взгляд, когда тот попытался вновь завладеть трубкой. – Как вы себя чувствуете? – спросила она, пытаясь оттеснить плечом Стивена, буквально нависшего над ней в стремлении не пропустить ни одного слова.

– Великолепно! Я здесь нарасхват, встречаюсь с коллегами, с которыми не виделся много лет. А как там вы?

– Боюсь, что не очень хорошо! – вклинился Стивен, прижимаясь к голове Эстелл. – Я измучился, готовя еду!

– Прекрасно… Я рад, что она держит тебя в ежовых рукавицах. А как продвигаются испытания?

– Гладко! – ответил Стивен, обнимая одной рукой Эстелл, чтобы прекратить ее сопротивление. – Представь себе, я работаю, а Эстелл стоит рядом и готовит мне кофе…

– Роналд, вы же знаете, что это неправда! – возмущенно крикнула Эстелл, одновременно пытаясь ударить Стивена локтем под ребра.

– Я не пойму, у кого из вас трубка? – в недоумении спросил профессор.

– У обоих, – ответил Стивен. – Помнишь, я всегда говорил тебе, что в доме нужно иметь несколько телефонных отводов? Ну вот, теперь у тебя по аппарату в каждой комнате и еще один в коридоре! Я говорю с тобой из коридора, а Эстелл, кажется, из кухни!

– Эстелл, что он несет?

– Чушь, уверяю вас! – успела сказать она, прежде чем Стивен с силой сжал ее и притянул к себе.

– Ну что ж, мне кажется, у меня нет причин беспокоиться о вас! – насмешливо заметил Роналд. – Стивен, я говорил с твоей матерью. В субботу мы с ней идем в оперу, а потом…

Эстелл пока еще слышала голос Роналда, но больше не понимала его слов, поскольку в умопомрачительном возбуждении ее тело мало-помалу стало реагировать на близость Стивена.

– Да, замечательно… Желаю тебе хорошо провести оставшиеся дни, и передавай привет матери, – говорил Стивен. – Да, она еще здесь, – ответил он и дурашливо боднул головой Эстелл: Очнись… Роналд хочет попрощаться с тобой!

– Эстелл, береги себя, дорогая! – приказал Роналд с насмешливой заботой в голосе. – Не позволяй Стивену грубо обращаться с тобой. Я скоро буду в Лондоне, а потом сразу вернусь домой. Так что до встречи!

Взяв у нее трубку, Стивен положил ее на рычаг, и его руки вернулись на прежнее место. Мягко покачиваясь на пятках, он прижался к ней щекой, одновременно крепко обнимая ее сзади. Не было никакого сомнения, что в нем бушевало страстное желание, и Эстелл, откинув назад голову, с радостным облегчением подумала, что ее тело с готовностью отвечает ему.

– Я боялся нечаянно сболтнуть что-нибудь, – прошептал он, щекоча носом ее ухо.

– Я должна кое-что объяснить… – проговорила Эстелл, вся дрожа и отчаянно пытаясь собраться с мыслями.

– Нет! – хрипло возразил он. – Нам не нужны слова, пока… Сейчас они нам не нужны! – Стивен развязал пояс ее халата и тихо застонал, ощутив ее наготу. – Ты помнишь, Эстелл? – прошептал он, когда его руки подхватили снизу ее груди. – О да, ты помнишь, – тихо засмеялся он, почувствовав, что ее тело напряглось от ласкающих прикосновений его пальцев.

Эстелл попыталась повернуться к нему лицом, чтобы вновь испытать невообразимое блаженство держать его в объятиях. Но Стивен противился.

– Я хочу обнять тебя! – запротестовала она, поднимая руки и поворачивая голову навстречу его поцелую.

– Слишком долго я ждал этого! – выдохнул он. – Я буду не в силах остановиться, если позволю тебе сейчас повернуться! Мы окажемся беззащитными, и будь проклят, если знаю, как тогда мы сможем преодолеть эту лестницу, – простонал он, впиваясь в ее полуоткрытые губы.

Их перемещение в его комнату было длительной и мучительной процедурой, несколько раз грозившей сорваться. Наконец они добрались до нее. Задыхаясь в безумной вакханалии прикосновений и любования друг другом, торопливо сбросили одежду, словно боялись, что кто-то помешает им.

– Обещаешь не убегать? – вопросительно прошептал он, отрываясь от нее и требовательно всматриваясь в ее лицо горящими глазами.

Я не хочу, чтобы ты дал мне убежать, – в смятении призналась она и внезапно рассмеялась.

Стивен захохотал в ответ и, неожиданно упав навзничь на кровать, потянул ее за собой. Их изнемогающие в удушливой страсти тела сплелись.

Перевернувшись так, чтобы она оказалась на спине, он оторвал ее руки от себя и прижал их к постели. Глядя на нее блестевшими от возбуждения глазами, Стивен медленно наклонял голову вниз, пока его губы нежно не коснулись сначала одного, потом другого восставшего пика ее груди. Назад и вперед, назад и вперед двигался он вокруг каждого соска, губами, языком и зубами дразня их и напоминая о таком неземном блаженстве, что у нее стали вырываться крики протеста.

– Я стараюсь не позволить тебе заставить меня действовать слишком поспешно, – произнес он невнятно.

– Почему? – выкрикнула она.

– Кажется, я все еще тешу себя мыслью, что не теряю контроля, – вздохнул он, освобождая ее запястья и проводя руками по плечам и предплечьям, а потом вниз по ее телу.

Стивен издал тихий дрожащий стон, когда руки Эстелл обвились вокруг его шеи, а ее тело неудержимо изогнулось ему навстречу под влиянием горячих волн страстного желания.

– Нет! – с недоверием выдохнула она, когда он неожиданно сел на постели и отвернулся от нее.

– Я перестал тешить себя мыслью, что не теряю контроля… Но и не собираюсь отступать, – нетвердо, но торжественно заявил он, когда она, тоже поднявшись, прильнула к нему. Он взял ее руку и показал, как он ее жаждет. Она прижалась губами к гладкой загорелой спине, ощущая солоноватую прелесть его кожи и бормоча слова любви.

Когда он вернулся в ее объятия, эти слова стали бессвязными и растворились в жадных поцелуях, а через несколько секунд она уже вскрикивала от восторга, и ее тело приветствовало взрывную мощь Стивена. Потом крики стали стихать и перешли в тихие беспорядочные всхлипывания. Ей показалось, что ее тело рассыпалось на множество маленьких островков наслаждения.

– Кажется, мои воспоминания были неверны, – прошептала Эстелл.

– Неужели! – откровенно усмехнулся он, а учащенная пульсация его плоти внутри ее лона стала размеренной.

– Они содержали явную недооценку, – простонала она, сжимая его голову и лихорадочно целуя лицо.

Позднее, когда она еще раз ощутила это сладкое опустошение, оно почти мгновенно сменилось еще более неудержимым и требовательным желанием, стремлением вновь ощутить головокружительное наслаждение.

– Что ты делаешь со мной, Эстелл! – Нотки торжества прозвучали в его восклицании перед тем неповторимым моментом, когда весь мир вокруг них сначала замер, а потом взорвался.

Несколько минут они лежали неподвижно, тяжело дыша. Потом, демонстрируя оставшиеся в нем силы, к чему Эстелл отнеслась весьма скептически, Стивен взял на себя трудную задачу вытянуть из-под нее стеганое одеяло. То и дело останавливаясь, чтобы чмокнуть Эстелл в место, оказавшееся возле его губ, он наконец справился с одеялом и накрыл их обоих.

– Ты забыл взбить подушки, – лениво поддразнила она и едва не задохнулась от радостных ощущений, когда один из его случайных поцелуев пришелся ей в подбородок.

– Неблагодарная женщина! – проворчал он с ирландским акцентом, соскальзывая чуть ниже и кладя руку ей на грудь. – Делай что хочешь со своей подушкой, а мою оставь в покое. Она у меня замечательная!

Эстелл медленно провела пальцами по его волосам, и ей показалось, что сердце вот-вот разорвется от счастья.

– Сожалений нет? – нежно спросил Стивен.

– Никаких! – мечтательно ответила она.

– Теперь ты понимаешь, как неразумно было убегать от меня тогда, в Брайтоне?

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Эстелл, и дыхание у нее перехватило от недоброго предчувствия.

– Ты была со мной так недолго, и я не успел успокоить твою душу.

– Стивен, я должна объяснить…

– Ты не должна объяснять ничего! Все, к чему я стремлюсь, – это проводить в Лондон уверенную в себе женщину.

Пальцы Эстелл продолжали поглаживать его волосы, но внутри у нее похолодело. Счастье, которое она испытала в его объятиях, было призрачным… Он хотел лишь успокоить ее и сделать свободной для любви, а она хотела его любви. Ее непроизвольная ложь превращалась в действительность. Если раньше она подсмеивалась над своей нелепой выдумкой о безответной любви, то теперь ей было не до смеха!