Текст книги "Где ты, любовь?"

Автор книги: Одри Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Светлые волосы Оливии были убраны в строгую прическу. Обманчиво простое платье было явно из очень дорогих, и Оливия носила его так небрежно, как носят те, кто никогда не задумывается о цене покупаемой вещи. Эта женщина могла бы стать шикарной светской львицей, если бы не недостаток роста. Оливия была невысокого роста и даже на огромных каблуках, предназначенных компенсировать его недостаток, смотрелась дюймовочкой по сравнению с Джейн, которой доходила до подбородка. Оливия приветливо кивнула ей и спросила, где Джейн сидит. Джейн несколько растерянно ответила, что на балконе, не понимая, к чему задан вопрос.

– Это очень неудобно. Пойдемте к нам, у нас отдельная ложа. Там много свободных мест. Вы составите нам компанию и заодно будете намного ближе к сцене. Правда, Роб? – ласково взяла она за руку своего спутника и заглянула ему в глаза.

Джейн почувствовала беспричинную ненависть к этой женщине, так свободно обращающейся с мужчиной ее мечты. Но тут же себя одернула, так как не имела права на такие отрицательные эмоции по отношению к постороннему человеку, не сделавшему ей ничего плохого. Тем более что в первые минуты знакомства она почувствовала к Оливии искреннюю симпатию.

Услышав предложение Оливии, Джейн растерялась. Видя ее растерянность, миссис Барроу проявила настойчивость, удивив Роберта таким поведением. Она была человеком очень мягким, деликатным, домашним. Даже пятилетняя дочь вертела ею как хотела. Ирвин же открыто пользовался этой мягкостью, порой доводя Роберта до белого каления пренебрежением к собственной семье. Оливия во всем всегда соглашалась с домашними, верила всему, что ей говорили, и почти никогда не спорила, за исключением тех случаев, когда хотела вытащить Роберта в театр. Этим она очень напоминала ему Пейдж, хотя за девять лет одиночества образ первой жены почти полностью стерся из его памяти. Порой Роберту казалось, что он не помнит, а придумывает себе воспоминания о семейной жизни, ориентируясь на характер и привычки Оливии, когда хочет вспомнить Пейдж. Оливия Барроу была тоненькой ниточкой, связывавшей его с прошлым. Поэтому Роберт после даже смерти жены продолжал заботиться о ее сестре, по возможности оберегая ее от жестокостей окружающего мира. Этим следовало заниматься ее мужу, но тот был всегда слишком занят собой. Роберт не мог похвастаться кучей свободного времени, но при отсутствии собственной семьи он стремился заполнить пустоту чужими заботами, найдя теплоту, признательность и любовь там, где они не были востребованы главой семейства.

Роберт не мог знать, что его личная жизнь, точнее отсутствие таковой, давно не дает покоя Оливии. Она любила его, как родного брата, которого у нее никогда не было, и понимала, что лучшего дяди для Бесс и пожелать невозможно, но она осознавала и то, что краткими визитами к ним в дом ему не избавиться от того вакуума, который он создал вокруг себя. Ему была нужна своя семья, своя жена, свои дети, свой дом, чтобы любить и быть любимым, и только тогда он будет счастлив.

Увидев его в коридоре с незнакомой девушкой, она сразу обратила внимание на выражение, которое принимало его лицо, когда он смотрел на эту рыженькую девчушку в дешевом простеньком платьице. Она была ничем не похожа на его многочисленных подружек-однодневок, периодически сопровождавших его на различные бизнес-рауты. Возможно, именно поэтому он проявлял какую-то реакцию на ее присутствие, почти незаметную со стороны.

Оливия моментально приняла решение: это знакомство просто необходимо продолжить. Она много лет смотрела на то, как после смерти ее сестры он окружил себя непроницаемой стеной, пробить которую было не в силах ни одной из его пассий. И вот эта стена, казалось, была готова рухнуть, сраженная широкой улыбкой Джейн Пирс.

– Мисс Пирс, мы просим вас. Нам будет очень приятно видеть вас в нашей ложе. – Оливия обернулась за поддержкой к Роберту.

Не успела Джейн опомниться, как Роберт взял ее под одну руку, Оливия под другую. Отказываться было поздно и глупо, тем более ей мучительно не хотелось расставаться с этим человеком, прочно вошедшим в ее мысли. В Джейн вдруг проснулось огромное доверие к нему, и она, как и в чикагском аэропорту, беспрекословно подчинилась его воле. Она поняла, что, позови он ее хоть на край света, она не раздумывая, не спрашивая ничего, пойдет за ним. Она полностью погрузилась в себя и не заметила, что к ней обратились.

– Опять грезите наяву, – донесся до нее его голос. – Здесь, конечно, нет машин, но мало ли опасностей подстерегает рассеянных пешеходов в переполненном людьми театре, – пошутил он.

Увидев непонимание на лице Оливии, Роберт был вынужден, чтобы не выглядеть невежливым, коротко пересказать ей историю своего знакомства с Джейн.

Они подошли к дверям в ложу. Оливия усадила Джейн рядом с собой, а Роберту указала место по другую сторону от девушки. Пытаясь поддержать разговор, который смолк, когда они вошли в ложу, сменившись неловкой тишиной, Джейн рискнула первой обратиться к Роберту исключительно потому, что понятия не имела, о чем ей разговаривать с Оливией.

– Я еще не поблагодарила вас за новый компьютер.

Роберт, вовсе не желавший, чтобы перед ним рассыпались в благодарностях, и немного рассерженный из-за самоуправства Оливии при их размещении в ложе, повернулся к Джейн.

– Прошу вас ни слова об этом. Я сделал то, что должен был сделать. И благодарить тут не за что. – У него получилось слишком резко, требовательно и почти грубо, за что он тут же мысленно упрекнул себя.

Но Оливия, перегнувшись через немного опешившую от такой отповеди Джейн, ласково похлопала его по руке.

– Не надо ершиться, Роб. Ты все замечательно уладил, так насладись хоть раз благодарностью другого человека. – Она кинула хитрый взгляд на Джейн и продолжила: – Роберт, знаете ли, всегда мастерски улаживает все дела, но не привык к изъявлению благодарности. Он делает все настолько быстро и незаметно для окружающих, что порой создается впечатление, что, стоит ему чего-то захотеть, это сразу же становится явью. Поразительное свойство, вы не находите?

Джейн согласно кивнула, а Роберт бросил на Оливию недовольный взгляд, но промолчал. Он начал догадываться, что Оливия поет ему дифирамбы не просто так, и эта догадка не принесла ему большой радости. Значит, он все-таки в какой-то момент выдал себя. Надо быть осторожнее, подумал он.

Намерения у Оливии, осуществляющей свой хитрый маневр, были самые искренние и благородные, но Джейн восприняла этот дружеский жест слишком буквально. Она не могла трезво мыслить, когда дело касалось Роберта: его близкое присутствие словно парализовало ее разум. Поэтому ей такой жест показался намеком на то, что Оливия предъявляла права на этого человека, а быстрый взгляд, который та в тот момент кинула на нее, показался ей предупреждением не ступать на чужую территорию. Несомненно, Оливия Барроу знает об изменах мужа и нисколько не расстраивается из-за них, решила Джейн. Благодаря им у нее есть возможность устраивать собственную личную жизнь по своему усмотрению. Джейн подумала, что не хотела бы оказаться замешанной в сложных хитросплетениях отношений Эмили, Ирвина, Оливии и Роберта, если все ее догадки действительно верны.

Если бы Оливии стало известно о том, что она своими действиями достигла совершенно противоположного результата, она пришла бы в отчаяние. Но она оставалась в счастливом неведении от того, что ее благие намерения, во-первых, остаются тайной для Роберта, а во-вторых, производят на Джейн совершенно не то действие, что задумано. Выдержав небольшую паузу, Оливия обратилась к Джейн:

– Какие ж у вас планы, мисс Пирс? Как долго планируете пожить в Нью-Йорке?

– Если найду работу, то, скорее всего, надолго. Но это маловероятно.

– Почему? – удивилась Оливия.

Джейн объяснила, что в конце учебного года университеты и колледжи обычно не ищут преподавателей, а оставаться жить у сестры до осени ей не позволит совесть. Она вовсе не хотела злоупотреблять ее гостеприимством.

Оливия продолжала выяснять у Джейн все обстоятельства, изумив Роберта своим интересом к незнакомому человеку. Он незаметно покосился на Оливию, продолжавшую настойчиво расспрашивать Джейн.

– А с детьми сидеть вы не думали?

– Начинаю подумывать. В Чикаго я даже сидела с соседскими малышами, но при отсутствии рекомендаций в таком огромном городе маловероятно, что кто-то доверит незнакомому человеку свое чадо. – Джейн была рада, что разговор повела Оливия.

Говоря с ней, Джейн смогла расслабиться и просто вести беседу, в то время как, разговаривая с Робертом, она каждую минуту помнила о своих чувствах и все силы отдавала на самоконтроль.

Оливия задумалась, потом посмотрела на Роберта, словно испрашивая совета и одобрения по поводу некоего решения. Тот пожал плечами, предоставляя ей свободу выбора, сразу поняв, что за мысль пришла ей в голову. Такой немой обмен взглядами не укрылся от внимания Джейн. Они прекрасно понимают друг друга без слов. Ей стало на мгновение обидно, что не с ней обменивается понимающими взглядами мужчина, который за три короткие встречи стал значить для нее больше, чем все предыдущие бойфренды.

– Вот что, мисс Пирс, – произнесла Оливия, когда решение окончательно созрело у нее в голове. – Я как раз подумываю вернуться к работе. И уже давно планировала нанять для дочери няню на летнее время, а со следующего года отдать ее в школу раннего развития. Думаю, мы с вами могли бы прийти к решению, устраивающему нас обеих. Я сейчас запишу вам адрес. – Она снова перегнулась через Джейн и тронула Роберта за рукав. – Роб, дай мне ручку и на чем записать.

Тот похлопал себя по карманам и вручил Оливии золотой «паркер» и маленькую карточку, сильно напоминающую визитку.

Оливия в спешке записала адрес, так как в зале уже тушили свет. Когда бумага оказалась в руках Джейн, она перевернула ее и убедилась, что это действительно была визитка Годфроя. Что ж, теперь у Эмили не будет к ней претензий, почему она не спросила у него номер телефона. В то же время Джейн поняла, что никогда не сможет им воспользоваться. Она бережно опустила визитную карточку в сумку. После столь заманчивого предложения Оливии ей вовсе не хотелось вспоминать, как ко всей этой ситуации может отнестись Эмили. Тем более что других предложений работы пока не предвиделось.

Когда спектакль закончился, Джейн поблагодарила гостеприимных хозяев ложи за возможность насладиться представлением в условиях максимального комфорта. Она вполне отдавала себе отчет, что, сидя на балконе, не получила бы такую массу приятных впечатлений от спектакля. Пообещав на следующий день с утра приехать к Оливии, Джейн удалилась.

Она прошла к Эмили в общую гримерную, где царил шум и гам. Толком поговорить им не удалось. Актеры что-то обсуждали, вокруг толпились родственники и знакомые. Поздравив сестру и выразив восхищение ее игрой, Джейн сказала, что будет ждать ее у выхода, так как находиться в такой суете, пока сестра смоет грим и приведет себя в порядок, у нее не было ни малейшего желания. Эмили согласно кивнула.

На улице царило не меньшее оживление, но по крайней мере тут никто не курил и не кричал на ухо о своем безмерном восхищении игрой той или иной актрисы.

Несмотря на позднее время, из-за обилия неоновой рекламы на окружающих зданиях было светло, как днем. Жизнь на Таймс-сквер в этот час только начиналась. То и дело подъезжали и уезжали такси, шумные компании проходили мимо. Чтобы не мешать никому, Джейн остановилась у самого здания театра чуть поодаль от входа.

Из своего наблюдательного пункта она продолжала следить за дверьми, чтобы не пропустить выходящую Эмили, и поэтому сразу заметила появившихся в дверях Годфроя и Оливию Барроу. Она инстинктивно вжалась в стену, не желая, чтобы ее заметили, но выходящая пара была занята лишь друг другом. Роберт осторожно придерживал Оливию за талию и слегка нагибался, чтобы услышать, что она говорит. Они прошли мимо вжавшейся в стену Джейн, не заметив ее, к машине, припаркованной у дороги. Роберт открыл дверь с пассажирской стороны, дождался, когда Оливия займет место, обошел машину, сел на водительское сиденье, и автомобиль унес их прочь от театра. Сомнений быть не могло – для них приятный вечер только начинался.

Джейн заскрипела зубами от досады. Ее последняя надежда, что Оливия дождется мужа и уедет из театра с ним, растаяла как дым. Значит, ее догадки по поводу их отношений оказались верными. Джейн стало грустно и захотелось плакать от такой несправедливости. У кого-то есть дом, семья, муж, любимый человек, а у кого-то нет ничего.

Заметив выходящую Эмили, Джейн поспешила изобразить радость и приготовилась уже ловить такси, но та потихоньку отвела ее в сторонку и, стараясь не повышать голос, тихо, насколько это было возможно в уличном шуме, произнесла:

– Не жди меня. Поезжай домой. Я задержусь.

Джейн кивнула, мысленно осудив Эмили, так как подозревала, что та намеревается остаться в театре не просто так. Учитывая то, что жена Ирвина покинула театр в обществе Роберта, намерения Эмили были ясны как белый день. Ей тоже предстоит приятный вечер.

А для Джейн приятный вечер закончился, когда она провожала глазами уезжавшую в неизвестном направлении машину Роберта Годфроя.

– Мне кажется, я нашла работу, Эм. – Джейн заглянула утром в спальню сестры.

Та вернулась домой далеко за полночь и теперь нежилась в постели, сонная и довольная.

– Рада за тебя. – Она повернулась на другой бок и сладко зевнула.

Джейн обрадовалась, что объяснение по поводу ее потенциальных работодателей откладывается на неопределенное время, и продолжила собираться. Она особенно тщательно подошла к своему внешнему виду, забрав волосы в тугой хвост, наложив минимум косметики и выбрав самое строгое платье. Конечно, в джинсах и пуловере было бы удобнее, но для первой встречи с работодателем слишком пренебрежительно и несерьезно.

Дверь открыла пожилая мексиканка, напомнившая ей их домработницу Розу. Джейн представилась, и женщина проводила ее в гостиную, попросив подождать. Весь дом демонстрировал благосостояние хозяев, немного напоминавшее расточительность. Несмотря на то что света из окон вполне хватало, в комнате горел верхний свет. На камине, полках, столике стояли антикварные безделушки.

Дверь в гостиную открылась, прервав ее наблюдения, и вошел… Роберт Годфрой. Вот уж кого она никак не ожидала увидеть в этом доме.

– А, мисс Пирс, вы уже здесь? – рассеянно произнес он. Он вел себя не как гость, а как хозяин.

Джейн потрясенно замерла. Он что же, ночевал здесь?

На нем был обычный деловой костюм, но слегка отросшая щетина явно свидетельствовала, что этим утром он еще не брился. Может, он в машине возит запасной костюм на все случаи жизни? – подумала Джейн.

Она была недалека от истины. Будучи довольно частым гостем этого дома, Роберт иногда оставался ночевать, чтобы затемно не спешить в свой безликий гостиничный номер. Выделенная ему когда-то гостевая комната стала почти постоянным его местом пребывания в Нью-Йорке, если у него выдавалось свободное время, что случалось не слишком часто. В шкафу сами собой осели некоторые его вещи, так что теперь комната открывалась только для него лично. Другие гости размещались исключительно в других гостевых комнатах.

Он прошел в угол комнаты и, опустившись в кресло, спросил:

– Вы не видели Ирвина Барроу? – И тут же опомнился. – Что я спрашиваю, вы же еще не знакомы.

Понимая, что рано или поздно об их знакомстве в самолете станет известно, она решила не скрывать его, тем более что особого смысла держать это в секрете не было. Отношения ее сестры не касаются ее самой, поэтому Джейн ответила:

– Ошибаетесь, мы с ним знакомы. – Видя его изумленный взгляд, Джейн мысленно злорадно потерла руки. Она все еще злилась, что он уехал из театра в компании Оливии, и не намеревалась выкладывать ему все сразу. Пусть помучается. И не объясняя обстоятельств знакомства, ответила на его вопрос: – Но я его не видела сегодня. Я жду миссис Барроу.

Он не произнес ни слова. Джейн показалось, что он не в духе. Сегодня он казался далеким и недоступным.

Молчание Роберта объяснялось вовсе не его нежеланием говорить. Он был растерян и впервые не знал, что сказать. Он пытался придумать, как выяснить обстоятельства знакомства Джейн и Ирвина, при этом не оскорбив ее недоверием и подозрениями. Ему не хотелось портить с ней отношения. Он был согласен держаться с ней равнодушно, но при этом не хотел настраивать ее против себя и поэтому мучился от неопределенности своих желаний.

Долго молчать им не пришлось. Появилась Оливия, извинившись за то, что заставила Джейн ждать. Она предложила, не теряя времени, познакомить ее с дочкой, и они вместе прошли к двери, ведущей на задний двор. На солнечной лужайке среди цветущих розовых кустов в компании огромного щенка сенбернара резвилась светловолосая девчушка.

Оливия позвала дочь, но та повернулась к ним и демонстративно не сдвинулась с места, капризно надув губки.

– Зачем? – заупрямилась девочка.

– Вот непослушная. Ну что ты будешь с ней делать. Я понимаю, что сильно избаловала ее. Но…

Джейн проявила понимание и терпение и попросила не извиняться. И тут же предложила оставить их на некоторое время одних – она по опыту знала, что стоит чрезмерно опекающим родителям исчезнуть из поля зрения избалованного чада, как то становится на редкость покладистым.

– Здравствуй, Бесс, – приветствовала она девочку, которая при ее приближении поспешила встать с земли и отряхнуться. – Может, мне стоит называть тебя Элизабет? Или Элиза?

Та замотала головой, во все глаза глядя на незнакомую тетю с волосами такого чудного цвета.

– А ты можешь называть меня Джейн.

– Миссис Броун никогда не разрешала называть себя по имени. – Удивлению девочки не было предела.

– Теперь я буду сидеть с тобой вместо миссис Броун.

– Здорово. Но ты ведь совсем не старая. Разве тебе можно со мной сидеть?

Джейн улыбнулась такой непосредственности. Тут девочка рассмешила ее еще больше, ткнув пальцем в растрепавшиеся волосы Джейн, которые утром с таким трудом она призвала к порядку.

– Рыжие? – восхищенно выдохнула та. – Настоящие?

Хохоча над такой непосредственностью, Джейн кивала и даже разрешила девочке их потрогать, чем окончательно расположила ее к себе.

Прямо из дома Барроу Джейн поехала смотреть жилье. Больше всего ей понравилась маленькая квартирка-студия на девятом этаже дома, расположенного через дорогу от Центрального парка. Квартира было крошечной даже по сравнению с той, что снимала Эмили. Но Джейн с радостью закрыла на это глаза: главным достоинством здесь был вид из окна. Оно выходило не на соседние здания, глухие стены или подворотни, как в других квартирах, которые она посмотрела в тот день. Из огромного окна во всю стену открывался потрясающий вид на Центральный парк.

А вечером состоялся разговор с Эмили, который Джейн откладывала до последнего. Узнав, к кому Джейн устроилась няней, она сначала рассвирепела и обозвала ее предательницей. Потом остыла, посчитав, что свои люди в стане врага не помешают. Эту мысль Джейн постаралась обрубить на корню.

Эмили почти смирилась с тем, что Джейн будет работать в доме ее любовника. Но ее очень расстроило страстное желание сестры поскорее переехать. Она уговаривала Джейн не спешить, но та решила на следующий день перевезти вещи.

Так как Эмили спешила на очередное свидание, то в итоге согласилась со всеми решениями, принятыми Джейн. Эмили вернулась домой поздно ночью, когда Джейн уже спала, и тихо прокралась в спальню, радуясь, что сестра не видит ее расплывшийся макияж. Ирвин решил расстаться, именно для этого он пригласил ее в кафе. Узнав, что сестра Эмили будет работать у них няней, он запаниковал. Эмили полночи проплакала в подушку от собственного бессилия и разочарования.

6

Утром, когда Джейн собирала вещи, Эмили попросила ее на всякий случай дать ей телефон дома Барроу. Джейн с подозрением взглянула на нее и покачала головой, заявив, что это будет нечестно по отношению к миссис Барроу. Эмили продолжала настаивать, сославшись на то, что на новой квартире Джейн не было телефона, а мобильный телефон вообще штука ненадежная. Его и украсть могут, и батарейка может разрядиться. Джейн согласилась оставить ей номер лишь после того, как Эмили пообещала звонить по нему лишь в крайнем случае и только своей сестре.

Первый день на новом месте начался лучше некуда. Джейн проснулась с первыми лучами солнца, пробравшимися сквозь небольшую щель между неплотно задернутыми шторами и по-хозяйски расположившимися на ее лице. Она сладко потянулась и зажмурилась, но яркий солнечный свет слепил даже сквозь закрытые веки. Тогда она вскочила с кровати и поспешила полностью раздернуть штору, впустив ласковое весеннее солнце хозяйничать по квартире, заглядывать во все углы, приплясывать бликами по стенам, а сама поспешила в ванную. После душа ей не захотелось бороться с непослушными волосами, и она предоставила им полную свободу. Те радостно закудрявились во все стороны. Накинув легкий халат, Джейн заварила кофе, сделала несколько бутербродов и подключила ноутбук к мобильному, чтобы проверить электронную почту.

Привычку проверять каждое утро почту она завела после того, как по совету Эмили отправила свое предложение в несколько крупных нью-йоркских издательств. За неделю ожидания она получила только один ответ, и тот разочаровал ее. Хотя краткое содержание повести и первые несколько страниц текста, которые она разослала, были увлекательными, сотрудник одного издательства был вынужден с сожалением сообщить ей, что предлагаемое ею произведение не вписывается в формат их издательства. Однако он был настолько любезен, что предложил ей попробовать себя в детективном жанре. Расстроенная Джейн после этого письма задумалась: а не стоит ли действительно попробовать себя в более востребованных жанрах?

В почтовом ящике обнаружился ответ другого издательства, который обнадежил ее. Нет, они не собирались издавать ее повести. Но редактор предложил ей обратиться в небольшое издательство, где работал его знакомый и которое специализировалось на серьезной современной литературе. Она отправила по данному ей адресу синопсис первой повести и мысленно скрестила пальцы на удачу. Выключив ноутбук, она поспешила к дом Барроу, не желая опаздывать в свой первый рабочий день.

На следующий день она обнаружила в почтовом ящике новое письмо и мысленно завизжала от радости, вцепившись рукой в мышь, и несколько раз зажмурила глаза. Письмо не исчезло. Главный редактор просил ее прислать им первую повесть на ознакомление, а также свою контактную информацию на случай, если потребуется связаться с ней для заключения договора. Джейн на радостях отправила им две первые повести целиком и краткое содержание трех остальных, а также сообщила адрес своей новой квартиры.

Словно на крыльях она выскочила из дома, забыв убрать растрепанные кудри в хвост и натянув первые попавшиеся под руку свитер и юбку. Скорее по привычке, чем по необходимости, она купила газету и, пока ждала в метро свой поезд, рассеянно просматривала объявления о работе. Ее взгляд наткнулся на заголовок: « Срочно требуется преподаватель литературы», пробежал мимо, но тут же снова вернулся к объявлению.

В тот день удача явно была на ее стороне. Не веря своим глазам, она замерла и несколько раз прочитала объявление. Никакой ошибки. В колледж Гушер действительно требовался учитель в конце учебного года. Джейн понимала, что своими действиями она может подвести Оливию, но няню всегда проще заменить, чем снова найти вакантное место преподавателя. Правда, колледж располагался в Балтиморе и адреса электронной почты они не указали, поэтому надо будет отправить резюме обычной почтой.

Взглянув на часы, Джейн поняла, что в запасе у нее есть почти час. Получив ответ из издательства, она на радостях выскочила из дома раньше. Джейн не могла не использовать этот шанс. Она перешла на другую ветку метро, пропустив свой поезд, и доехала до ближайшей библиотеки. Там распечатала с карманного компьютера готовый текст резюме, набрала сопроводительное письмо и направилась в ближайшее почтовое отделение. Отправив письмо, она перевела дух, призвав себя успокоиться и терпеливо ждать, и снова спустилась в метро.

Проработав несколько дней у Барроу, Джейн почувствовала, что оказалась меж двух огней. Так как она много времени проводила с Бесс, это сблизило ее с Оливией, теплотой и добротой которой она восхищалась. Но при этом Джейн не переставала ощущать себя двойной предательницей. Скрывая неверность Ирвина от Оливии, она предавала ее. Работая у Барроу и водя дружбу с женой мужчины, на которого ее сестра имела виды, она предавала Эмили, которая после ее переезда ни разу не позвонила и не пришла на новоселье. У Джейн даже не возникло подозрения, что Ирвин расстался с Эмили и та просто-напросто слишком занята собственными переживаниями, чтобы обращать внимание на ее переезд и помнить о чем-то еще, кроме собственных страданий.

Задерживаясь в доме Барроу допоздна, Джейн была безмолвной свидетельницей частых ночных отсутствий Ирвина. Не зная, что тот из осторожности порвал с Эмили и даже подумывал перейти в другой театр, чтобы избежать ее преследований, Джейн неверно полагала, что он продолжает встречаться с ее сестрой. Она видела, как грустнела и сникала Оливия, услышав в очередной раз, что ее мужу необходимо задержаться. Она была уже почти готова открыть Оливии глаза на измену Ирвина, как Роберт предупредил ее необдуманное вмешательство.

Уложив Бесс днем спать, Джейн вышла на задний дворик, села на качели и достала из кармана свитера компьютер, рассчитывая немного поработать, пока не вернулась Оливия. Она заметила, как из двери вышел Роберт и направился прямо к ней. Сердце Джейн, как всегда в его присутствии, забилось чаще. Вид у него был сосредоточенный. Она поспешно опустила взгляд в компьютер, сделав вид, что внимательно что-то читает.

– Мисс Пирс?

Она вздрогнула, хоть и ожидала, что он к ней обратится, и подняла глаза на Роберта, остановившегося в нескольких сантиметрах от нее.

– Я могу с вами поговорить?

– Разумеется, мистер Годфрой. – К счастью, голос не подвел ее. Она ждала, что тот сядет рядом, но ошиблась.

– Давайте немного пройдемся. – Протянув ей руку, он повел ее по тропинке.

Сад на заднем дворе Оливия разбила великолепный. Не очень большое пространство было настолько грамотно организовано, что по проложенным между деревьями и клумбами тропинкам можно было гулять не один час, любуясь гармонией искусно оформленного сада.

Пару минут они шли молча.

– Мисс Пирс, вы, должно быть, удивлены моим желанием поговорить с вами. – Он остановился и повернулся к ней. – Возможно, вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить.

Сердце Джейн учащенно забилось, но она сделала вид, что не придала значения его словам. Нет ничего глупее вида человека, ждущего признания в любви, особенно если оно не последует.

– Боюсь, что нет, – пытаясь сохранить остатки самообладания, ответила она.

– Тогда не буду ходить вокруг да около и испытывать ваше терпение. Я думаю, мы оба прекрасно понимаем, что происходит между вашей сестрой и Ирвином Барроу.

Джейн разочарованно посмотрела в землю, но, когда до нее дошел смысл произнесенной им фразы, она замерла на месте и подняла на него изумленные глаза. Сотни вопросов вертелись у нее на языке. Откуда ему это известно? Знает ли Оливия об этом? И какое она сама имеет ко всему этому отношение? Но Джейн молча ждала, когда он продолжит, понимая, что он затеял этот разговор не ради того, чтобы проинформировать ее о предосудительном поведении сестры.

– К сожалению, не в моих силах помешать им встречаться. Да и вы, я полагаю, не обладаете таким влиянием на сестру, чтобы запретить ей делать то, что она хочет.

Джейн настолько свыклась с мыслью, что Годфрой и Оливия пользуются изменами Ирвина в свою пользу, что эта фраза сильно изумила ее.

– Но вам же это на руку, – непонимающе пробормотала она себе под нос, и в ужасе поняла, что произнесла это вслух. Она искоса взглянула на Роберта в надежде, что он не расслышал ее слов, но, увидев выражение его лица, поняла, что ее надежда тщетна. В его глазах она увидела два разъяренные вулкана.

– Почему вы это сказали? – требовательно спросил Роберт.

Джейн замерла на месте, закусив нижнюю губу. Лицо ее залила малиновая краска стыда.

– Простите, я не предполагала, что вы услышите. – Ничего глупее этой фразы придумать было нельзя. Если до этого он просто сердился, то теперь пришел в ярость.

– Почему вы это сказали?! – продолжал требовать ответа Роберт. Его цепкие пальцы сжали ее плечи, и, резко развернув Джейн лицом к себе, он прижал ее к дереву.

Она подняла на него испуганные глаза. Напротив стоял очень рассерженный человек. Его железная хватка напугала ее. Темные брови сошлись на переносице, образовав глубокую продольную морщину, рассерженные глаза зорко следили за каждым движением ее лица, губы сжались в узкую полоску.

– Я так полагаю, это был намек на некие отношения между мной и миссис Барроу, не так ли?

Джейн молчала, боясь шевельнуться. Отрицать глупо, соглашаться – равносильно самоубийству.

– Я ошибся в вас, мисс Пирс. Думаю, этот разговор надо прекратить. Не вижу в нем никакого смысла. – Он резко отпустил ее и отступил назад.

Джейн внезапно потеряла опору и, чтобы сохранить равновесие, была вынуждена опереться на ствол дерева.

– Не вздумайте донести Оливии о связи вашей сестры, – напоследок сквозь зубы процедил он и злобно взглянул на нее. – А теперь позвольте откланяться.

Он развернулся и пошел прочь.

– Я и не собиралась, – попыталась вдогонку ему оправдаться Джейн. Она скорее почувствовала, чем поняла, что совершенно несправедливо подозревала его. Сейчас мысли о близких отношениях Оливии и Роберта казались ей абсурдными и нелепыми. Какой же идиоткой она выглядит в его глазах, если все свои домыслы построила на простом незнании, что он, например, брат Оливии!

– Мистер Годфрой, постойте! – на ходу окликнула она его.

Он продолжал идти, хотя заметно сбавил шаг. Гнев постепенно покидал его, уступая место любопытству: что же привело Джейн к таким абсурдным выводам? Увидев, что до дома осталось не так уж далеко, он поспешно свернул с прямой мощеной дорожки на боковую тропинку.

– Но, послушайте, что я должна была подумать? У вас такие теплые отношения, а о родственных связях вы при мне ни разу не заикнулись. Мистер Барроу не очень-то вас любит, и это еще мягко сказано. После того спектакля, где мы с миссис Барроу познакомились, вы ушли вместе. А еще все эти ваши бессловесные обмены взглядами, когда вы понимаете друг друга без слов… – пыталась оправдаться Джейн. Если бы у нее хватило хладнокровия, чтобы посмотреть на себя со стороны, она бы покатилась со смеху. Но в тот момент она была не способна критически воспринимать свои действия и продолжала следовать за Робертом, который нарезал от нее уже четвертый круг по маленькому садику, благо огромное количество проложенных тропинок позволяло плавно менять направление.