Текст книги "Мышкино чудо не тает, как снег (СИ)"

Автор книги: Одария Вербенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 5
Новый хозяин моей спальни

Напевая себе под нос весёлый мотив какой-то давно забытой песни, я, после того, как хорошенько отогрелась в бане, захожу в тёмную спальню. Осторожно дохожу до кровати, привычным жестом сбросываю с себя полотенце и сразу ныряю в укрытие тёплого одеяла.

Лишь сейчас я поняла насколько замёрзла, пока лежала с Фестером спиной на снегу и смотрела на небо, сыплющее хлопьями снега.

Тяжёлый вздох вырывается из моих лёгких. Былое спокойствие в миг улетучилось, словно его и не было, а взамен пришла тревога. Как-то всё слишком быстро произошло.

Я не должна была этого допустить. Я не должна позволять этому парню так на меня действовать. Ведь я не хочу… влюбиться снова.

Ужасное совпадение, что катающегося на лыжах Фестера занесло именно к моему дому.

Если бы я всё ещё верила в сказки и чудеса, то подумала бы, что это настоящее Новогоднее чудо. Но я больше не верю. Фестер тоже уйдёт, когда увидит жёлтое свечение моей магии.

Поэтому я должна каким-то образом поставить незваного гостя на место, да и за своим поведением следить лучше. Ведь сама же позволила всему случиться, и винить в первую очередь должна саму себя.

Но довольно размышлений – пора спать. Переворачиваюсь на правый бок и утыкаюсь носом во что-то тёплое.

– Это что ещё такое⁈ – кричу.

В испуге соскакиваю с кровати, и быстро подбираю с пола брошенное недавно полотенце, чтобы не медля обернуть им своё обнажённое тело.

Пока я судорожными движениями завязываю крепкий узел, нечто, лежащее в моей постели, зашевелилось. Я уже догадываюсь, кто это. Вручную, а не магией, ключаю настольную лампу, стоящую на прикроватной тумбочке.

Перед моим взором оказывается сморщенное лицо Фестера, который усиленно и быстро моргает от резкого потока света. Этот наглец ещё и растянулся на добрую половину широкой постели, да укрылся моим одеялом до самого подбородка!

– Ты что делаешь в моей спальне? – строго смотрю на него, как смотрит мамаша на непослушное чадо.

– Спал вообще-то, до того ты как меня разбудила, – пробубнил сонный и уже слегка взлохмаченный парень.

– Шёл-ка бы ты на диван в гостиной!

Вспомнив, что все ещё стою перед Фестером в одном полотенце, я принялась рыться в шкафу с одеждой в поисках домашнего халата.

– Да там от входной двери же несёт! Сама бы поспала там! На диване! – возмущается наглец, – гостю самое лучшее!

– Хозяйкой дома являюсь я, а ты вообще не известно кто! Я тебя не приглашала! – в остервенении задвигаю очередной ящик с неподходящей для данного момента одеждой и поворачиваюсь к Фестеру лицом.

– Ты меня и не выгоняла.

– Ничто не помешает мне сделать это сейчас.

– Клара, там же реально холодно! Понимаешь? – смотрит на меня, как на умалишённую.

– А мне, думаешь, не холодно там будет? Брысь отсюда! – указываю рукой на дверь.

– Да я пока днём там валялся так застыл, что чуть инеем не покрылся!

– Но это моя постель!

– Постой, а я тебя выгоняю разве?

И тут я по-настоящему опешила. Но делать нечего, и я решаю переехать ночевать на диван. Спать вместе с незнакомцем в одной постели мне совсем не хочется.

И дело не в том, что Фестер противен мне или что-то в этом роде. В панике я готова признаться самой себе, что боюсь. Боюсь своей реакции, боюсь, что не сдержавшись, протяну руку к русым волосам, чтобы наконец убедиться в их мягкости.

Мне несомненно захочется обнять парня и прижаться лицом к его тёплой спине, чтобы вспомнить каково это – быть не одной.

С тяжёлым вздохом приседаю и выдвигаю самый нижний ящик с постельным бельем.

– Что ты делаешь? – недоумевает Фестер.

– Ухожу на диван.

Достаю себе самое тёплое одеяло из имеющихся и широкими шагами направляюсь к двери.

– Тёплой ночи, – прощается со мной парень.

Без всякого стеснения он зарывается в одеяло с головой, высунув лишь руку, для того, чтобы выключить лампу.

Я замираю на пороге, поражённая безграничной наглостью Фестера. Он уже забыл про меня, а всё пространство снова погрузилось во тьму, в которой мне уже нет места.

Не оборачиваясь, я выхожу из своей, уже бывшей спальни.

* * *

Утром я ему лишь приветственно киваю, так как твёрдо решила держать наглеца на расстоянии.

– Снова рыба, – поморщился Фестер, завидев, как я пробую варящуюся рыбу на готовность.

– Видишь ли, выбор еды в лесу не богат, – отвечаю я, дожевав кусочек белого мяса.

– Не удивительно, что ты такая худая, – смерил меня оценивающим взглядом.

Пока я возилась с завтраком, парень уже успел по-хозяйски усесться за стол, деловито сложив руки перед собой.

– Я всегда такой была. Мой рацион питания никак не влияет на мою массу тела.

Раскладываю уже готовую рыбу по тарелкам и поливаю её лимонным соком. Фестер с интересом наблюдает за моими действиями и смешно принюхивается.

– Интересный запах, – говорит он. – Что это?

– Фенхель.

Беру в руки тарелку предназначенную для своего назойливого гостя и ставлю её прямо перед ним на стол. Парень одобрительно кивает, схватившись за вилку. Ну, прямо сам король тут передо мной сидит – не иначе!

– Раз уж ты собираешься жить какое-то время в моём доме, то будь добр соблюдать кое-какие правила.

С этими словами я отворачиваюсь взять тарелку и себе.

– Это какие ещё правила? – возмутился сразу.

– Будешь помогать мне работать по дому.

С этими словами сажусь на своё место напротив Фестера и с самым невозмутимым видом смотрю на лицо парня, на котором ещё видны следы недавнего крепкого сна.

– Я подумаю над твоим предложением, Клара. – пожимает он плечами.

Как будто мимо ушей пропустил всё, что я сказала сейчас. Быстренько отмахнулся от неприятных слов, да забыл, уже занятый своим завтраком.

Вилка быстро оказывается в стороне – теперь Фестер терзает рыбу руками. Что он там вилкой вообще наковырять собирался? Видать, паренёк из обеспеченной семьи снобов. Только такой и мог пуститься в столь странное путешествие на лыжах в начале Новогодних каникул.

Руллиан вот тоже мог позволить себе всякие странности – всё равно никто не осмелится осудить.

– Не долго думать придётся, – говорю Фестеру, чтобы не думал, что я это так оставлю, – потому что в противном случае я выставлю тебя за дверь.

– Угу, конечно-конечно!

– Один сплошной вред от тебя, и никакой пользы – точно выгоню!

И ведь сама себе не верю…

Глава 6
Горная стена

Я с интересом смотрю в окно, пока ничего не подозревающий Фестер упрямо идёт сквозь снег. Подгоняемый ветром, остаток пути он уже практически бежит, пару раз чуть не упав на снег, отчего я смеюсь едва ли не до слёз.

Я уже знaкома и с холодaми, и с урaгaнным ветром, и со снегом… Но Фестер, похоже, мягко говоря, шокирован. Я вижу это по его потрясённому лицу с отчаянно горящими на нём глазами.

Ветер бьёт парню в спину с такой силой, что бедняга преодолевает расстояние до дома зa рекордно короткое время. Входная дверь открывается, я оборачиваюсь, и моим глазам предстаёт бешеное торнадо, в котором угадывается человеческая фигура, окружённая белой дымкой от резких порывов ветра вперемешку со снегом.

Фестер буквально вваливается внутрь, захлопнув за собой дверь так резко, словно за ним гонятся страшные бандиты.

– Я же предупреждала о надвигающейся буре, – говорю, глядя на сползающего по двери Фестера. Опустившись на пол, он все ещё тяжело дышит, не в состоянии говорить.

– Я знала, что говорю, – продолжаю насмешливо. – Не будь ты таким упрямым, сидел бы сейчас у камина и дремал.

Может быть, это не хорошо, но я наслаждаюсь настоящим моментом, когда Фестер оплошал, а я оказалась права.

– За-завались… – с шумом выдыхает пострадавший, теребя мокрые волосы, торчащие сейчас во все стороны.

– Я могла бы налить тебе чаю, – посмеиваюсь, скрестив руки на груди.

– Будь добра! – сразу воодушевился парень.

– Только после того, как уберешь за собой. Смотри, какую лужу сделал! – едва сдерживаю смех из-за явной двусмысленности моей фразы.

Фестер не поддерживает моё веселье, а лишь нахмурился и смерил меня колючим взглядом.

– Я лучше сам себе чай налью, чем буду ползать на полу и возиться с тряпкой! – с этими словами он решительно встаёт на ноги и принимается стягивать с себя пальто.

– Ну хотя бы чай сам себе нальешь… – разочарованно бормочу себе под нос, наблюдая за тем, как мокрый и замёрзший Фестер направляется в сторону кухни.

Упрямец!

Вытирая насухо пол я слушаю, как он наливает себе чай, но всё равно не решаюсь применить магию, чтобы ускорить процесс уборки.

И почему я всё это терплю?

* * *

– Я видел какие-то дома за горами, – обратился ко мне вошедший в гостинную Фестер, когда я уже сижу у камина, вытянув ноги ближе к огню.

– Это охотничьи дома. Этот склон очень популярен среди охотников и рыбаков.

– Так значит ты здесь не совсем одна, – говорит задумчиво, усаживаясь напротив меня в глубокое кресло. – Но всё же это далеко.

– Сорок минут, если добираться пешком. Эти горы являются своеобразной границей между нами, и меня её наличие полностью устраивает.

– Ты видишься с ними? – Фестер смотрит на меня с искренним интересом, чуть подавшись вперед.

– Не часто, но вижусь.

– На сколько не часто?

– Раз в две недели. Я выполняю порученную работу, а взамен они обеспечивают меня продовольствием. Кое-кто из них время от времени наведывается в город, но большинство уже обрели дом здесь, за этими горами.

– А как же их семьи, что остались в городе? – спрашивает Фестер немного резко, словно обвиняя меня в чём-то.

– У многих из них семья здесь. Другие и вовсе семьи не имеют.

– А что на счёт тебя? – пристально смотрит на меня в ожидании ответа.

– Я не отношусь ни к одной их этих категорий.

– Ты ведь сбежала, да?

– Я сделала кое-что плохое, – уклончиво отвечаю и тут же, боясь, что Фестер крепко вцепится в эту тему, вскакиваю на ноги и выхожу из гостиной.

Моя семья – слишком болезненная тема для меня. Самое обидное, что то «плохое», что я сделала – просто родилась такой.

– Эй! Клара, постой! – остановливает меня низкий голос.

– Чего тебе? – смотрю через плечо, уже стоя в коридоре.

– Ты знаешь… Я проголодался!

– Сочувствую тебе, – отвечаю без тени жалости, наблюдая за тем, как меняется лицо парня, становясь более раздражённым.

– Разве ты не голодна? – прищурил глаза.

– Я уже поела. И готовила я только на себя, извини, – с безразличием пожимаю плечами.

На лице Фестера тут же вспыхивает злость, которая быстро сменяется неуверенностью. Он в полной ратерянности осмотрелся вокруг, словно ища поддержки, а затем вновь переводит взгляд на меня.

– Но я не умею готовить…

Его глаза стали почти обиженными. С всё ещё с взъерошенными, чуть мокрыми волосами, растерянным видом и выпрямившийся на кресле, подобно гитарной струне, Фестер представляет собой довольно забавное зрелище. Я бы даже сказала, что это мило. Хотя такое определение никак не подходит этому дикарю.

– Тогда предлагаю тебе утром очистить дорожку от снега, а взамен я готовлю тебе еду сейчас.

Его холодные глаза впились в меня.

– Я не какой-то там охотник, с которым ты можешь совершать обмены! К тому же я по собственной воле и доброте душевной пытался принести нам валежник из леса!

– Но пришёл ты с пустыми руками. В общем, у тебя теперь нет иного выхода, – довольно улыбаюсь.

– О, нет – ты ошибаешься. Выход всегда есть, – с этими словами Фестер встаёт с кресла и неторопливым шагом направляется прямо ко мне.

Не нравится мне то, как хитро и с какой угрозой он при этом смотрит на меня. Пара мгновений, и мы оказываемся стоящими друг напротив друга, разделяемые лишь жалким метром.

Парень поднимает руку и легко проводит пальцем по моей щеке, напрявляясь вниз, прямо к уголку пересохших губ. Я дёрнулась, словно поражённая током. Фестер же, с наглой усмешкой, продолжает дразнить меня:

– Тогда мне просто придётся утолить голод иного рода…

Это невыносимо! Оттолкнув его рукой, я позорно сбегаю в спасительные стены кухни. Смех парня ещё долго сопровождает меня, не давая спокойствию протянуть мне свои обьятия.

И как я могла подумать, что так запросто смогу воспитать Фестера и смочь трезво управлять своими чувствами? Мы уже третий день живём вместе: украсили ёлку стеклянными шарами, приспособились делить обязанности (хотя парень всё ещё часто упрямится) и даже почти подружились…

Но мне хочется установить между нами прочную стену, подобно тем горам, что разделяют меня и охотников. Я недооценила противника. Фестер без труда управляет мной, пробуждая во мне давно забытые трепетные чувства, а я никак не могу остановить это.

Или просто не хочу?

Глава 7
Обжигающий холод одиночества

Я дрожу от холода, лёжа сейчас под двумя толстыми одеялами на жёстком диване в гостиной. Сегодня ночью холод гуляющий по этой комнате особенно суров.

Температура к ночи заметно опустилась, а за окном отчётливо слышны резкие порывы ветра. Я догадывалась, что ночью мне придётся несладко, но не думала, что настолько.

– Крепок январь… Как будто сердишься! – шёпотом выдыхаю в пустоту.

Свернувшись в комок, я безрезультатно пытаюсь забыться спасительным сном. Но мысли о Фестере и замёрзшее тело никак не дают мне заснуть.

Я глупо и опромётчиво влюбилась по уши в этого человека, но показывать свою слабость не решаюсь. Всё просходит слишком быстро, меня тянет к парню так сильно, словно подчиняюсь некой неведомой силе.

Чувства идут вразброд со здравым смыслом, а желания сдерживаютя лишь страхом быть разоблачённой и отвергнутой. Я стараюсь не замечать заинтересованные взгляды Фестера обращённые ко мне. Потому что мне кажется, что он тоже не равнодушен – он тоже это чувствует.

Перевернувшись на другой бок, я утыкаюсь носом в холодную спинку дивана. Спустя пять минут мучений я вскакиваю с ненавистного спального места и вместе с двумя одеялами направляюсь в свою бывшую спальню, где теперь спит Фестер.

В надежде, что парень уже спит, я тихо приоткрываю дверь и, крадучись, перешагиваю порог.

– Дверь закрой.

В испуге, я послушно закрываю за собой дверь. О, нет. Он ещё не спит. Что мне теперь делать? Если я просто уйду, то это будет выглядеть довольно странно… Нужно срочно придумать причину по которой я сюда пришла.

Как же хорошо, что в спальне царит кромешная тьма. Не хотелось бы, чтобы Фестер увидел моё пылающее лицо в этот момент.

– Ну, что ты там встала? Залезай ко мне, – почти приказывает он мне.

Мысли бросились врассыпную, отказываясь слушаться меня и придумывать мне причину, по которой я сюда пришла.

– Мне и на полу места хватит, – говорю, принявшись всерьёз расстилать одно из одеял на пол рядом с кроватью.

– Да ты никак сдурела. Здесь на полу немногим теплее, чем там на диване.

– Но всё же теплее, – сопротивляюсь я.

– Я кому сказал⁈ Полезай ко мне, бестолочь! – разозлившись прикрикнул на меня Фестер.

Не смея более ему перечить, я осторожно приседаю на край кровати и замираю. Ничего. Он не предпринимает никаких действий. Едва заметно, вздохнув с облегчением, я там же и ложусь, совсем далеко, а после укрываюсь принесённым мною одеялом.

– Ну, что ты, как не родная! Бесишь уже! – чуть ли не напугал меня Фестер и резким движением руки, обняв меня за талию, перетянул моё напряжённое тело к себе на середину кровати.

Его прикосновение обожгло меня.

Не решаюсь шевелиться, говорить и даже дыхание такое тихое-тихое, что, кажется, вот-вот перестану дышать вовсе. Стараюсь не замечать, не думать, не мечтать… Но как же это сложно!

Спиной я чувствую сильное тёплое тело Фестера и его ровное дыхание. Его тяжёлая рука продолжает обнимать меня, и мне не хочется её тревожить.

Спустя несколько минут я понимаю, что дыхание парня стало более глубоким, а давление его руки более ощутимым, что говорит о том, что Фестер уже благополучно уснул.

Незаметно для самой себя, я тоже вскоре погружаюсь в сон, убаюканная теплом и наступившим вдруг спокойствием.

Там, во сне, я иду по занесённой снегом тропинке. По глубокому снегу идти очень тяжело, но я настойчиво пробиваю себе путь к дому, ведь там меня встретит родной любимый человек.

Ноги глубоко проваливаются под снежную толщу, а сосны, поскрипывая, зловеще качаются на ветру, яростно стуча при столкновении друг с другом.

Тело уже почти не слушается меня – так много накопилось усталости. Но я просто обязана дойти до дома. Я не должна сдаваться… После долгих часов в пути, в такую безжалостную погоду, я просто не имею права сдаться.

Наконец, я, запыхавшаяся и мокрая от снега вперемешку с потом, с трудом шевеля замерзшими пальцами, открываю дверь дома. Возникшая было на моём лице широкая счастливая улыбка, тут же увяла: внутри оказалось пусто. Совсем. Мебель, книги, окна, печь и даже ненавистный диван – всё исчезло!

Лишь пустые белоснежные, как снег в лесу, стены. Стало вдруг ужасно холодно, так что я даже не могу сдержать рвущегося наружу крика боли и отчаяния. Мне кажется, что моё сердце мучительно медленно покрывается коркой льда.

– Я снова одна… – шепчу.

Но что это? Стало вдруг тепло, будто горячим паром обдуло, а в воздухе завитал запах свежего кофе… Что-то заставляет меня выйти снова на улицу и поднять глаза на крышу дома. С удивлением я наблюдаю за тем, как огромнейшая чашка кофе наклоняется, намереваясь выплеснуть содержимое прямо на меня.

Оцепеневшее тело не желает слушаться, и я просто застыла с немым криком, рвущимся из лёгких.

Чашка склоняется ещё ниже и, подобно водопаду, выливает горячий кофе. Всё происходит, как в замедленной съёмке. С ужасом я ожидаю почувствовать кипящую жидкость на своей коже, а исходящий пар заставляет заворожённо наблюдать за происходящим.

Я дёрнулась, когда жидкость наконец коснулась меня. В ожидании сильной боли, сильно зажмуриваю глаза, но ничего более не происходит. И тогда я открыла их снова.

Утренние лучи солнца ярко освещают комнату. Я тут же вспоминаю все события ночи и незамедлительно напрягаюсь. Осторожно протягиваю руку на другую сторону кровати и с облегчением отмечаю, что Фестер уже встал.

– Но я не одна, – усмехаюсь сама себе.

Потому что весь дом пропах кофе, что приводит меня в замешательство, ведь такого напитка у меня здесь никогда не водилось. Быстро вскочив с постели, я сразу же направляюсь в кухню.

От увиденной картины я на мгновение теряю дар речи. Фестер сидит за столом и ест бутерброды с сыром, запивая их кофе.

– Будешь? – приглашающим жестом указывает он мне на соседний стул.

– Ты головой сегодня не ударялся? – спрашиваю, приглаживая свои взлохмаченные после сна волосы, и сажусь за стол.

– Не припомню такого, – невнятно пробормотал Фестер с набитым ртом.

– Ты впервые приготовил что-то сам, ещё и кофе где-то достал, – беру бутерброд и набиваю им свой рот.

– Считай это своей наградой.

– Наградой?

– Наградой за доставленное мне удовольствие, – усмехается Фестер, забавляясь моей реакцией.

– Ты что несёшь такое⁈

– Мне было приятно спать с тобой, – сказав это, он наклоняется чуть вперёд, придвинувшись таким образом ближе к моему лицу.

Я же демонстративно потянулась за вторым бутербродом и принялась ожесточённо жевать его, стараясь не обращать внимания на притягательные искорки света в глазах своего сожителя.

– Не хочешь узнать, откуда у нас теперь есть кофе? – спрашивает с вызовом.

– Ты был у кого-то из рыбаков?

– Да. Я отнёс им свои сломанные лыжи, чтобы они смогли мне их починить магией. Мои магические способности для такого совсем не годятся. Вот кофе заодно и угостили, целую банку всучил мужик! Он всё сокрушался, что ты никогда не приходишь на всеобщее празднование Нового года и всячески игнорируешь все предложения о дружбе, – заканчивает осуждающе.

– Не твоё дело, с кем я дружу. Боишься, что я сама починю твои лыжи и отправлю тебя на них прочь отсюда? Правильно боишься.

– Я вообще думаю, что пора взяться за тебя всерьёз, – как-то угрожающе произносит Фестер, – с этого дня ты спишь со мной.

Глава 8
Освобождение

«С этого дня ты спишь со мной». Эхом в моей голове продолжали звучать его слова, произнесенные две недели назад. Уже на протяжении двух недель мы действительно спим вместе.

Это не было моим решением или согласием, а скорее смирением. Потому что каждый раз, когда я ложилась спать на диван, Фестер тут же приходил и ухитрялся найти место и для себя тоже.

При этом мы оказывались прижатыми друг к другу настолько тесно, что я, не вынеся этой пытки, тут же вскакивала и неслась в спальню, чтобы воспользоваться кроватью. Да только Фестер шёл за мной и следовал моему примеру.

И спустя несколько таких ночей с переездами из одной комнаты в другую я, наконец, поняла, что в этом состязании мне наглеца не одолеть.

Мне стоит признаться самой себе, что на самом деле ничего не имею против такого напора. Досадно, но моё сопротивление слабеет с каждым днем. Теперь уже и я сама, испытывая потребность в близости, переворачиваюсь лицом к парню и властно обнимаю его рукой за талию.

Моя жизнь круто изменилась с тех пор, как в ней появился Фестер. Теперь мои дни наполнены новыми эмоциями и событиями. Я могу снова смеяться, как раньше.

Многое мы делаем теперь вместе: собираем и сушим валежник для растопки печи, ловим рыбу, совершаем обмены с охотниками, готовим и просто весело проводим время. Тихими вечерами мы обычно сидим на крыльце и говорим обо всём, а когда на улице слишком холодно, сидим дома, греясь от печи.

Сейчас как раз один из таких моментов.

Снова похолодало, – говорю я, нарушая тишину, – подкинь ещё веток.

– Слушаюсь босс, – хмыкнул Фестер.

Он встаёт на ноги и разжигает уже начинавший слабеть огонь.

Мы просто сидим и пьём чай, рассказывая каждый немного о своей жизни в прошлом. Уже наступил поздний вечер, который кажется особенно уютным из-за завывающего ветра на улице.

Сидящий рядом со мной на диване Фестер то и дело бросает в мою сторону призывные взгляды, но я лишь улыбаюсь и, словно дразня его, тереблю рукава своей кофты.

– Мне холодно, – говорю и полностью прячу руки в растянутые от времени рукава. – А теперь мне жарко, – говорю я затем, закатывая рукава до локтей.

Я только что рассказала ему о Руллиане, и теперь очень нервничаю.

– А что потом? – требовательно спрашивает Фестер, чуть подавшись вперёд, не скрывая своего интереса.

– А потом пришёл конец моей беззаботной жизни. Мы расстались, и после нашего расставания я много думала о своём одиночестве.

– Ты любила его настолько сильно, что до сих пор не можешь справиться с окончанием ваших отношений? – спрашивает недоверчиво.

– Я не могу справиться с тем, что даже мои родители после отвернулись от меня. Я и Руллиан были идеальной парой, и наши родители уже до мелочей продумали нам свадьбу и то, как будут названы внуки.

– Ты так и не говоришь мне, что же ты такого «плохого» сделала, что всё так обернулось.

– Ты тоже отвернёшься от меня, если скажу. У меня есть одна… особенность в магической силе.

Я так и не решаюсь озвучить Фестеру, в чём же именно заключается эта особенность. Наверное, он думает, что у меня просто слабая магия, или что я путаю магические схемы, совершая всякие глупости.

– Но ведь ничего не поделаешь тогда, если ты родилась с какой-то «особенностью». Ты поэтому стала отшельницей? – спросил он и откинулся на спинку кресла, слегка наклонив голову на бок.

– Отношения с семьёй стали очень натянутыми. Через полгода я пришла к решению покинуть дом. Стало невыносимо жить рядом с любимыми людьми, которые теперь смотрели на меня с негодованием и даже презрением. Я бросила идею о дальнейшей учёбе и вскоре покинула город и даже сменила Королевство.

Это я не говорю ему ещё о том, что пошли разговоры о необходимости запереть меня в королевской темнице на случай, если жёлтое свечение моей магии вдруг может представлять опасность для окружающих.

– Смело.

– В поисках любой, даже самой низкооплачиваемой работы, я прожила в чужом городе две недели. Деньги мои кончались и за проживание в общежитии платить было уже нечем. Тут я и вспомнила об этом доме в лесу, построенным моим дедом.

– Вот как, – задумчиво пробормотал Фестер. – А тот парень, Руллиан?

– Мы больше не общались с тех пор, и я ничего о нём не знаю.

– Не скучаешь?

– Уже нет. По родителям только. А что на счёт тебя? Почему ты всё ещё здесь? Ведь новогодние каникулы уже позади…

Мой взгляд скользит в угол гостиной, где всё ещё, как символ надежды на чудо, стоит наряженная ёлка.

– Мне было одиноко до того, как стал жить с тобой.

– И чтобы избавиться от одиночества ты решил пойти в лес? – не скрываю своего скептического настроя.

– Я катался на лыжах в этих горах. В лес уходить не планировал, но так сложилось, что я заблудился и пошёл искать помощи, – скрестил на груди руки.

– Ты не похож на человека, который бы страдал от одиночества.

– Я и не страдал, – усмехается, – не осознавал этого, пока не приобрёл друга в твоём лице.

– Считаешь меня другом? – с трудом скрываю свое волнение.

– Уже нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я лучше покажу, – сказал Фестер, облизнув губы, и тут же придвинулся ближе ко мне. – Спрашиваешь, почему я всё ещё здесь?

Во рту у меня внезапно пересохло, а руки нервно задрожали. Парень упёрся своим коленом в моё колено и, глядя на меня сверху из-за нашей разницы в росте, вдруг как-то очень мило потрепал меня по голове. Он запустил пятерню в мои волосы на затылке и слегка потянул за них, чтобы моя голова приподнялась.

Я оказалась плотно прижатой к его груди. По прежнему не отпуская мои волосы, Фестер склоняется к моему лицу, а затем осыпает мои щёки серией лёгких поцелуев.

– Уж не знаю, что там у тебя за особенность в магической силе, из-за которой ты сделала что-то «плохое». Но меня возмущает тот факт, что ты уже всё решила за меня. Вот это уже не смело – это трусливо.

Отодвинувшись от моего лица, Фестер внезапно повалил меня спиной на диван, а после сковал мои колени своими.

– Что ты делаешь? – безрезультатно пытаюсь заглушить дрожь в голосе.

– Расслабься. Ничего плохого я не делаю, в отличие от тебя.

Фестер склоняется надо мной и целует в губы.

Всё верно. Когда-нибудь это должно было случиться – Фестер тоже влюбился.