Текст книги "Северное сияние"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

ГЛАВА 13

По дороге в редакцию Кэрри заскочила в «Приют странника» взять пару сандвичей с яичницей и беконом. Проснувшись утром и обнаружив, что Макса нет, Кэрри удивилась и даже рассердилась. Правда, ему не впервой допоздна задерживаться на работе, нередко это заканчивалось тем, что там он и оставался ночевать. А частенько бывало, что он уходил спозаранку, когда Кэрри и дети еще спали.

Но, когда это случалось, он всегда оставлял на подушке нежную записку.

В это утро никакой записки не было, а когда Кэрри позвонила в редакцию – ей никто не ответил.

Это было не похоже на Макса. Правда, последние несколько дней он ходил сам не свой. И это тоже ее тревожило.

Они задумали объемный материал в связи с обнаружением тела Патрика Гэллоуэя. Предстояло решить, как подавать статью, сколько выделить для нее места и не отправиться ли в Анкоридж за подробностями, когда тело доставят с гор.

Кэрри уже порылась в своем архиве и отобрала несколько фотографий Пэта. К такому материалу необходимо будет дать фото погибшего.

А еще – фотографии ребят, которые его нашли. Она хотела взять у них интервью, у Стивена Уайза уж непременно, он здешний. И хорошо бы это интервью взял Макс, у него это всегда лучше получалось.

Но Макс об этом и слышать не хотел. Даже огрызнулся, когда она однажды попыталась заговорить на эту тему.

Пора Максу сходить к врачу и пройти обследование. У него и раньше были проблемы с желудком, а теперь, когда стало известно о страшной находке в горах, он совсем не находит себе места.

«Может, это возраст сказывается», – размышляла Кэрри, ставя машину на обочину перед редакцией. И с покойным он, как ни крути, был немного знаком. За те несколько месяцев до исчезновения Пэта, что Макс прожил в Лунаси, они успели подружиться. «Исчезновение – вот правильное слово, пока не установлены все факты», – решила Кэрри.

Но почему Макс выплескивает свои проблемы на нее – этого она понять не могла.

Вообще-то, Кэрри знала Пэта подольше, чем Макс, но впадать в панику не собиралась. Конечно, она сочувствует Чарлин и Мег – у них, кстати, тоже надо было бы взять интервью, – и непременно выразить им свои соболезнования.

Но главное – что это новость. За таким материалом, да что там говорить, – за сенсацией, – они с Максом гоняются, на них все газеты держатся. К тому же они живут в родном городе погибшего, а это дает им большое преимущество. Информационные агентства могут потом дать ссылки на их информацию.

Ладно, к врачу она его сама запишет. И заставит пойти. Дел невпроворот с этим расследованием, да еще они хотели осветить «Айдитарод»[7]7
  Традиционная ежегодная гонка на собачьих упряжках. Дистанция 1848 километров проложена от Анкориджа до портового города Ном на побережье Берингова пролива, рекорд гонки девять с небольшим дней.


[Закрыть]. Господи, уже февраль заканчивается, первое марта на носу. Если освещать гонки по-настоящему, надо уже сейчас начинать готовиться.

Кэрри вышла из машины, держа в руках пакет с ароматной дымящейся едой. Сквозь окно был виден свет в задней комнате. Кэрри покачала головой – опять Макс заснул за письменным столом, как пить дать.

– Кэрри!

– Привет, Джим. – Она задержалась на тротуаре поговорить с барменом. – Ты сегодня рано.

– Запасы пополнить надо. – Он кивнул на Угловой магазин. – Обещают, погода подержится. Вот – порыбачить надумал. – Он посмотрел в окно редакции и тоже увидел свет. – Не один я ранняя пташка.

– А то ты Макса не знаешь.

– У него нюх на новости. – Он показал на кончик носа. – Привет, Профессор. На занятия?

Джон тоже притормозил.

– Вроде того. Решил малость пройтись, пока возможность есть. По радио сказали, сегодня может опуститься до тридцати пяти.

– Весна идет, – прокомментировала Кэрри. – И завтрак мой остывает. Пойду-ка разбужу Макса.

– Раскопали что-нибудь насчет Гэллоуэя? – поинтересовался Джон.

Кэрри достала ключи.

– Если есть, что копать, то в следующем номере обо всем прочтете. Удачного дня.

Кэрри вошла в редакцию и включила свет.

– Макс! Проснись и пой!

Кэрри сняла куртку, повесила на крючок. В один карман сунула рукавицы, в другой – шапку.

Привычным движением поправила примятые волосы.

– Макс! – еще раз окликнула она и включила свой компьютер. – Я принесла тебе завтрак. Хотя ты такой заботы и не заслуживаешь.

Кэрри взяла кофейник и пошла в ванную за водой.

– Сандвичи с яичницей и беконом. Только что видела на улице Тощего Джима и Профессора. Точнее, Профессора я сначала видела в «Приюте», он как раз доедал свою кашу перед тем, как идти в школу. В кои-то веки выглядит свежо и бодро. Небось воображает, раз Чарлин теперь убедилась в смерти своего старого возлюбленного, его шансы повышаются. Вот недотепа.

Кэрри включила кофеварку, достала бумажные тарелки и салфетки для сандвичей. Все это время она мурлыкала под нос «Маленькую балеринку» – песню Элтона Джона, которую крутили по радио, пока она ехала.

– Максвелл Хоубейкер, даже не знаю, почему я тебя терплю. Если ты и дальше будешь таким молчуном, я, пожалуй, поищу себе мужичка помоложе и повеселей. Будешь тогда знать.

Взяв в каждую руку по тарелке с сандвичем, она шагнула в кабинет к мужу.

– Но прежде чем бросить тебя ради бурной связи с двадцатипятилетним жеребцом, я намерена отвезти тебя, старая ты задница, к врачу для…

Она остановилась в дверях, руки обессилели и выронили еду. Сандвичи хлопнулись на пол. Раз-два. В ушах нарастал гул и ее собственный вопль ужаса.

Нейт пил вторую за день чашку кофе и обсуждал с маленьким Джесси проблемы строительства замка из конструктора «Лего». Это было их сегодняшнее развлечение. Первую он выпил у Мег и мысленно все еще был с ней.

Сегодня она летит на север – очередная доставка, потом остановится в Фэрбанксе, чтобы купить кое-что для местных заказчиков. Ей полагалось пять процентов от стоимости покупки, зато клиенты избавлялись от необходимости тащиться в другой город и обратно – что зимой не всегда было возможно – и поручали ей покупку, перевозку и доставку.

Это был, как она призналась, небольшой, но стабильный источник доходов.

Утром он заглянул и в ее кабинет. Он оказался такой же стильный и своеобразный, как и весь дом, при этом очень уютный и деловой.

Крепкий письменный стол, похожий на старинный сундук, новомодный компьютер с большим плоским монитором, кожаное рабочее кресло, старомодные напольные часы, множество черно-белых карандашных набросков в рамках на стенах.

Было еще какое-то большое растение в блестящем красном горшке, с листьями наподобие больших глянцевых языков; белоснежные канцелярские шкафы, а перед окном на цепочке – хрустальная звезда, красиво преломляющая солнечные лучи.

На вкус Нейта, кабинет был одновременно и деловым, и очень дамским.

Никаких планов они не строили. В личной жизни Мег планов не признавала. Нейт решил, что это и к лучшему. Требовалось время подумать. О том, в каком направлении они движутся или могут двигаться.

Его личный опыт был пока, увы, довольно печальным. Может, с Мег ему удастся изменить свою судьбу к лучшему? А может, это минутное увлечение и все быстро закончится? После долгого тяжелого забытья он, похоже, вновь пробуждался к жизни. И трудно было разобрать, что в этой жизни настоящее. Или так: если это – настоящее, сумеет ли он его сохранить?

Если еще захочет.

Пока лучше спокойно попивать свой кофе, есть завтрак и строить пластмассовый замок с малышом, с восторгом поддерживающим его компанию.

– Нужен мост, – сказал Джесси. – Который будет ходить вверх-вниз.

– Подъемный мост? – Нейт снова сосредоточился на строительстве. – Это можно придумать. Только леска понадобится.

Мальчик поднял на него глаза и просиял.

– О'кей.

– Держите, шеф. – Ставя на стол завтрак, Роза поморщилась.

– Что такое?

– Спина не гнется. С этим то же самое было. – Она взъерошила сынишке волосы.

– Может, врачу показаться?

– Сегодня пойду. Джесси, дай шефу Бэрку поесть, пока еда не остыла.

– Нам нужна леска для моста. Она погладила его по голове.

– Найдем.

В дверях показался Тощий Джим. Роза обернулась.

– Шеф. Шеф Бэрк! Вам надо пойти. Быстро. В редакцию. Макс. О господи!

– Что стряслось? – Он уже поднимался. По мертвенно-бледному лицу Джима и выпученным от ужаса глазам было ясно, что случилось что-то страшное. А рядом маленький мальчик, округлив рот от изумления, ждал ответа. – Погоди.

Он схватил куртку.

– Выйдем. – Стиснул трясущуюся руку Джима и потащил его к выходу. – Что такое?

– Он мертв. Святый боже! Макс мертв, застрелен. Полголовы… Полголовы снесло.

Ноги у Джима подкосились, Нейт едва успел его подхватить.

– Макс Хоубейкер? Это ты его нашел?

– Да. Нет. То есть… да, это Макс. Кэрри. Кэрри его нашла. Мы услышали ее крик. Она вошла в редакцию, а мы с Профессором еще болтали на улице, а тут она как закричит – будто ее режут. Мы вбежали, и… и…

Нейт уже тащил его за собой по улице.

– Ничего не трогали?

– Что? Думаю, нет. Нет. Профессор велел бежать за вами, бежать в «Приют» и вести вас сюда. Я и побежал. – Он часто и судорожно сглатывал. – Кажется, мне плохо.

– Держись! Сейчас поедешь в участок и отыщешь Отто. Расскажешь ему все, что сейчас рассказал мне, скажешь, мне нужна фотокамера, несколько пакетов для вещдоков, несколько пар полиэтиленовых перчаток, лента для опечатывания. Или лучше так: скажи, мне нужно все для работы на месте преступления. Он поймет. Не забудешь?

– Я… нет, не забуду. Уже еду.

– А сам оставайся в участке, жди меня. Как тут закончу – мне нужно будет с тобой побеседовать. Больше ни с кем не разговаривай. Иди.

Нейт двинулся быстрым шагом к редакции. Сейчас главное было – сохранить нетронутым место преступления. Однако, как он понял, там в данный момент находились двое гражданских, что уже делало эту задачу сомнительной.

Нейт распахнул дверь и увидел, что Джон стоит на полу на коленях перед рыдающей Кэрри. Профессор успел только снять перчатки и держал перед губами Кэрри стакан с водой. Он поднял голову, и на его потрясенном лице отразилось облегчение.

– Слава богу! Макс… Там…

– Оставайтесь здесь. И ее туда не пускайте.

Нейт направился к кабинету. Он уже чувствовал запах. Смерть всегда имеет запах. Нет, мысленно поправил он себя, не всегда. Там, в горах, где лежит Пэт Гэллоуэй, запаха смерти нет.

Но смерть Макса Хоубейкера он чуял, еще не видя ее. Как и запах яичницы и бекона, идущий от двух сандвичей на полу за порогом кабинета.

От двери он внимательно оглядел комнату, отметил про себя положение тела и пистолета, характер ранения. Скорее всего – самоубийство. Но он знал, что на месте преступления самое очевидное часто оказывается ошибочным.

Он вошел, передвигаясь по периметру комнаты, отмечая следы крови на кресле, на экране компьютера, на клавиатуре. И целую лужу крови из раны, залившей стол и успевшей набежать на пол, прежде чем сердце окончательно остановилось.

Так, пороховой ожог. Судя по всему, пистолет двадцать второго калибра был прижат к самому виску. Выходное отверстие отсутствует. И вопреки причитаниям Джима лицо не сильно пострадало. Пуля оставила довольно аккуратное отверстие, потом вошла в мозг и злорадно завершила там свое дело.

По-видимому, Макс умер еще до того, как уронил голову на стол.

Внимание Нейта привлек горящий монитор. Он достал из кармана карандаш и подошел настолько, чтобы дотянуться до мышки.

На экране зажегся текст.

Прищурившись, он прочел, потом перевел взгляд на человека, признавшегося в убийстве Патрика Гэллоуэя.

Он отошел к двери. С улицы вбежал Отто. Нейт жестом приказал ему ждать. Подошел к Кэрри и опустился перед ней на корточки рядом с Джоном.

– Кэрри!

– Макс. Макс. – Она подняла на него красные, полные ужаса глаза. – Макс умер. Кто-то его…

– Я знаю. Мне очень жаль. – Он положил руку поверх ее. – Я им сейчас займусь. А вас прошу пройти в участок и ждать меня там.

– А как же Макс? Я не могу его оставить.

– С ним останусь я. Я обо всем позабочусь. Джон вас сейчас оденет, а потом вместе с Отто отведет на место. Я приду, как только закончу здесь. А вы идите и ждите меня, пожалуйста.

Она тупо смотрела перед собой, в глазах застыл ужас.

– Ждать вас.

– Все правильно. – Она сделает, как он говорит. Потрясение и ужас сделают ее послушной. На какое-то время. – Отто?

Нейт поднялся и вернулся назад.

– Боже милостивый, – пролепетал Отто.

– Отведи обоих к нам. Джим еще там?

– Да. – Он шумно сглотнул. – Господи, шеф!

– Пусть ждут меня. Но посади их отдельно. Пич пусть займется Кэрри. И вызови Питера, пусть едет прямо сюда.

– Но я же уже здесь. А Питер может ехать в участок, пока…

– Ты мне нужен, чтобы снять первые показания. У тебя это получится лучше, чем у Питера. Начни с Джима. Еще мне здесь понадобится врач. Свяжись с Кеном, пусть немедленно едет сюда. Он нам должен помочь. Надо исключить ошибку. А еще – по возможности – не поднимать шумиху, пока мы не завершили осмотр и не сняли показаний со свидетелей. Пиши все на диктофон. Сначала своим голосом объявишь дату и время. Записи на бумаге делай на всякий случай. Никого не отпускай и держи по отдельности до моего прихода. Все понял?

– Да. – Он отер рукой рот. – Зачем Макс это сделал? Это ведь самоубийство?

– Давай сначала отработаем место преступления и свидетелей. Будем действовать поэтапно, Отто.

Оставшись один, он достал принесенный Отто фотоаппарат и сделал снимки. Отсняв одну пленку, перезарядил аппарат и отснял вторую.

Потом достал блокнот и зафиксировал все подробности осмотра. Незапертую заднюю дверь, марку и калибр пистолета, дословно – текст оставленного в компьютере признания. Сделал примерный чертеж комнаты, отметил положение тела, оружия, лампы, бутылки виски и одной-единственной кружки.

Отто работал в перчатках и как раз нюхал содержимое бутылки и кружки, когда вошел Питер.

– Питер, бери ленту и опечатай обе двери в дом.

– Я так торопился… – Дойдя до кабинета, Питер осекся.

Он позеленел, и Нейт буркнул:

– Хочешь блевать – марш на улицу. И ленту принеси! Питер отвернулся, уставился в стену и прерывисто задышал ртом.

– Отто сказал, Макс покончил самоубийством, но я не думал…

– Еще ничего не ясно. Установлено только, что Макс мертв. Еще мы имеем место преступления, и я хочу, чтобы сюда никто не лез. Никто не должен сюда входить. Кроме врача. Ясно?

– Так точно, сэр. – Питер неловко схватил привезенную Отто ленту и неуверенно двинулся на улицу.

– Тобой, Макс, заинтересуются ребятки из штата, – проворчал Нейт. – Похоже, ты поможешь им связать все ниточки. Да еще и с красивым бантиком наверху. Может быть, в этом и заключается твоя роль. Только я в бантики не верю.

Он вышел на улицу и набрал номер сержанта Кобена в Анкоридже.

– Я не намерен оставлять тело здесь в ожидании, пока вы прилетите из Анкориджа, – объявил он, вкратце сообщив Кобену подробности случившегося. – Вы меня в деле видели, вы знаете, что я опытный офицер. Я опечатал и осмотрел место преступления и сейчас жду врача. Соберу вещдоки и отправлю тело в больничный морг. Как приедете – все к вашим услугам.

Увидев подоспевшего Кена, он жестом пригласил его в дом.

– Такого же взаимодействия я ожидаю от вас в деле Гэллоуэя. Это мой город, сержант. В наших с вами интересах докопаться до истины, но для этого придется делиться информацией. Прилетайте, я вас жду.

Он убрал телефон.

– Мне нужно, чтобы вы осмотрели тело. Время смерти примерно сможете сказать?

– Стало быть, это правда? Макс умер? – Кен просунул пальцы под стекла очков и прижал к глазам. – Никогда раньше этим не занимался, но приблизительно определить сумею.

– Ну и хорошо. Вот, наденьте. – Нейт протянул ему пару перчаток. – Предупреждаю: зрелище не из приятных.

Кен вошел. Было видно, как он усилием воли берет себя в руки.

– С огнестрельными ранениями дело иметь приходилось. Но чтобы так… Чтобы близко знакомый человек… Зачем ему это понадобилось? Иногда людей доканывают наши долгие зимы, но он их много видел на своем веку. И гораздо хуже нынешней. В обморок не падал. Кэрри бы мне сказала, а то и сам бы увидел. – Он бросил взгляд в сторону Нейта.

– Не беспокойтесь, я о самоубийстве никогда не помышлял, – успокоил тот. – Хлопотное это дело. Если надумаю, постараюсь сначала вас предупредить.

– Получше стало, нет?

– По-всякому. Готовы теперь?

Кен выпрямил спину.

– Да, благодарю. – Он шагнул вперед. – Можно его трогать? Двигать с места?

Фотографии тела были сделаны, его положение обозначено. Нейт кивнул.

Кен наклонился и приподнял руку погибшего. Щипнул за кожу.

– Лучше всего мне забрать его в клинику и осмотреть как следует.

– Такая возможность у вас будет. Пока скажите приблизительно.

– Так. Принимая во внимание температуру в комнате и степень окоченения, могу предположить, что смерть наступила от восьми до двенадцати часов назад. Очень приблизительно, Нейт.

– Таким образом, получается интервал между девятью вечера и часом ночи. Уже кое-что. Когда снимем показания с Кэрри, можно будет сузить эти рамки. Я сейчас пошлю Питера за мешком для трупа. А вас попрошу прибрать его в надежное место. И холодное.

– У нас есть помещение, которое используется в качестве морга, когда кто-то умирает.

– Годится. И хочу, чтобы вы не болтали. Тело там чем-нибудь накройте, а я потом подъеду.

Он проследил, как увозили тело, распечатал текст признания на принтере и выключил компьютер. Запер редакцию на ключ и направился в участок.

Его догнала Хопп.

– Я должна знать, что у нас происходит.

– Я еще не разобрался. Могу только сказать, что Макс Хоубейкер был сегодня найден мертвым за своим рабочим столом. Причина смерти, по всей видимости, – пулевое ранение в голову. Не исключаю самоубийство.

– О господи. Черт! «Не исключаешь»? – Она едва поспевала за ним и то и дело цеплялась за его рукав. – Что ты хочешь этим сказать? Что его могли убить?

– Этого я пока не говорил. Я буду этим заниматься, Хопп. Полиция штата уже оповещена и будет здесь в ближайшие часы. Когда у меня будут ответы на вопросы, я дам вам знать. А сейчас позвольте мне выполнять свою работу. – Он распахнул дверь участка. И захлопнул перед носом у мэра.

В тамбуре он задержался, чтобы снять уличную одежду и собраться с мыслями. Солнце уже вышло, день был ясный, как и обещали синоптики.

Сегодня полетят за телом Гэллоуэя, решил он. И может быть, прилетят и к нам, чтобы забрать тело его убийцы. Двух зайцев.

Это еще как посмотреть.

Он открыл дверь в дом. Джон сидел на стуле и читал детектив. При виде Нейта он вскочил и, не заложив страницу, сунул книжку в задний карман.

– Пич с Кэрри в твоем кабинете. Отто с Джимом в одной из камер. Не под замком, конечно, – поспешил добавить он. Потом вздохнул. – Подумать страшно.

– Отто снял с тебя показания?

– Да. Мне мало есть что сказать. Я вышел из «Приюта», решил пройтись до школы. Увидел Джима с Кэрри, остановился поболтать. Кэрри несла пакет с завтраком. А в кабинете Макса горел свет. В окно видно было. Она вошла, мы с Джимом еще чуточку задержались. Он шел в магазин за наживкой. На рыбалку собрался. Он любит надо мной посмеяться – за то, что ни охотой, ни рыбалкой не увлекаюсь.

Он потер левую скулу, как будто зуб заболел.

– И тут вдруг Кэрри как закричит. Мы – в дом, а там он. Макс.

Он закрыл глаза, несколько раз вздохнул.

– Прости. Никогда не доводилось видеть покойника… в необработанном виде, так сказать.

– Ты не торопись. Мы никуда не спешим.

– Я… Я утащил Кэрри назад. А дальше что делать, не знаю. Увел ее, а сам – Джиму: «Шеф сейчас в „Приюте“. Гони за ним туда». У Кэрри истерика. Я ее усадил, даже держать пришлось – она все к Максу рвалась. Потом принес ей воды – тут и ты пришел. Вот, собственно, и все.

– Кто-нибудь из вас заходил в комнату?

– Нет. Ну, Кэрри только в дверь вошла. Когда мы вбежали, она стояла в дверях. Сандвичи свои выронила, стоит и кричит, с тарелкой в каждой руке.

– После того, как услышали крик, как скоро вы к ней прибежали? Сколько времени прошло?

– Секунд тридцать. Нейт, она же кричала так, будто ее ножом полосовали. Мы бросились на помощь. Мы очень быстро подоспели. Пожалуй, и тридцати секунд не прошло.

– Хорошо. Ты мне еще можешь понадобиться. И полиции штата тоже. Они скоро прибудут. Так что не исчезай. И я бы хотел, чтобы не было шума. Особой надежды на это я не питаю, но надо постараться.

– Я сейчас иду в школу. – Джон отсутствующим взглядом посмотрел на часы. – Опоздал уже. Но, может, хоть отвлекусь от мрачных мыслей. Почти весь день там пробуду.

– Спасибо за помощь.

– Он всегда казался таким безобидным, – проговорил Джон, надевая пальто. – Кроткий, ну ты и сам видел. В таком захудалом городишке – и все искал темы для газеты. Городские сплетни, местный колорит, рождения, смерти. Я бы сказал, он был вполне доволен жизнью, имел свою газету, растил детей.

– Чужая душа потемки.

– Это уж точно.

Следующий на очереди был Джим. Тот подтвердил предыдущий рассказ. Отпустив его, Нейт присел на койку рядом с Отто.

– Питера я отправил в клинику. Пусть пока там побудет. Он в шоке, да еще и я с ним сурово обошелся. А тебе хочу поручить опрос людей. Начни с редакции, опроси всех, кто живет по соседству. Узнай, не слышал ли кто выстрел прошлой ночью. Между девятью вечера и часом. Мне надо знать, не видел ли кто Макса или кого другого рядом с редакцией. Когда, где и кого именно. Если слышали машину, голоса – что угодно, – мне все надо знать.

– Из штата будут?

– Да.

Лицо у Отто посуровело.

– Не думаю, что это правильно.

– Правильно или нет, но таков порядок. Дай Питеру час, потом забери его, пусть тоже народ поспрашивает. Кен обещал запереть труп, думаю, на него можно положиться. С Кэрри говорил?

– Пробовал. Впустую.

– Ничего страшного. Я сам с ней побеседую. – Он поднялся. – Отто, Макс знал Патрика Гэллоуэя?

– Не знаю. – Он нахмурился. – Нет, ну конечно, знал. Нелегко вспоминать то, что было столько лет назад. Но мне помнится, Макс здесь появился где-то за полгода до исчезновения Пэта. До его убийства, – поправился он. – Макс работал в одной газете в Анкоридже и решил открыть свой боевой листок, маленькую городскую газету. Так, во всяком случае, говорят.

– Хорошо. Иди, начинай работать.

Подходя к двери кабинета, Нейт услышал, как кто-то поет. Нет, не поет, а тихонько напевает – как ребенку. Он открыл дверь и увидел такую картину: на полу расстелено одеяло, на нем лежит Кэрри, положив голову на пухлые колени Пич, а та гладит ее по голове и баюкает. Пич подняла голову на начальство.

– Максимум, что могла, – шепнула она. – Бедняжка совершенно убита. Сейчас только уснула. Я… Я нашла у тебя в столе ксанакс. Дала ей половинку.

Он сделал вид, что не заметил ее смущения.

– Мне необходимо с ней поговорить.

– Не надо бы ее сейчас будить. Но… все же она поспокойнее будет, чем когда Отто пытался. Мне остаться?

– Нет, иди, только будь поблизости. Он сел на пол, Пич взяла его за запястье.

– Уверена, тебя не нужно просить быть деликатным. Ты сам знаешь, как это делается. Ты умеешь. И все же… – Она замолчала и погладила Кэрри по щеке. – Кэрри, солнышко, очнись.

Кэрри открыла глаза, сонные и мутные.

– Что такое?

– Нейт должен задать тебе несколько вопросов, дорогая моя. Сесть можешь?

– Ничего не понимаю. – Она, как маленькая, потерла глаза. – Мне приснилось… – Теперь она сфокусировала взгляд на Нейте, и глаза наполнились слезами. – Нет, это был не сон. Макс! Мой Макс! – Голос ее дрогнул, Нейт взял ее за руку.

– Мне очень жаль, Кэрри. Я знаю, как вам тяжело, простите, что пристаю. Дать вам воды? Еще чего-нибудь?

– Нет, нет. Ничего. Все погибло. – Она села, зарылась лицом в ладони. – Все погибло!

Нейт поднялся и помог встать Пич.

– Если понадоблюсь – я рядом. – С этими словами она вышла и тихонько закрыла за собой дверь.

– Дать вам стул?

– Такое чувство, будто я все еще сплю. В голове все плывет.

Он решил, пусть сидит на полу, и сам сел рядом.

– Кэрри, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Посмотрите на меня. В котором часу Макс вчера ушел из дома?

– Не знаю. Я вообще не знала, что он уходил, пока утром не хватилась. Я даже разозлилась. Он, когда уходит на работу вечером или рано утром, всегда оставляет записку на подушке.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Сегодня утром. Я… сегодня видела…

– Нет. – Он опять взял ее руку и попытался как-то переключить ее внимание. – До этого. Он дома ужинал?

– Да. Мы ели чили. Макс сам готовил. Это предмет его кулинарной гордости. Ужинали всей семьей.

– А потом вы чем занимались?

– Телевизор смотрели. Точнее – я смотрела. Дети немного посидели, потом Стелла пошла звонить подружке, а Алекс уселся за компьютер. Макс был какой-то беспокойный. Сказал, почитает книжку – и не стал. Я спросила, в чем дело, он на меня зашипел.

Одна слеза выкатилась из глаза и побежала по щеке.

– Он сказал, ему надо кое-что обдумать и не могла бы я оставить его в покое хоть на пять минут. Мы поругались. Потом, когда дети уже легли, он передо мной извинился. Что-то он хотел мне сказать. Но я продолжала сердиться и не стала слушать. Спать ложились практически молчком.

– В котором часу?

– Кажется, около половины одиннадцатого. Нет, не так. Это я легла в это время, а он не пошел, сказал, хочет посмотреть Си-эн-эн или что-то в этом духе. Я не прислушивалась, потому что злилась. По той же причине я легла рано – не хотела, чтобы он был рядом. И вот теперь его нет.

– Значит, в десять тридцать он еще был дома. И вы не слышали, когда он уходил?

– Я сразу легла в постель. И уснула. Утром встала, смотрю – он и не ложился. У него вечно простыни из-под матраса выбиваются. Меня это бесит. Я решила, он надулся и лег на диване, но там его тоже не оказалось. Я отправила детей к Джинни. Она должна их потом привезти. Господи, дети!

– Не беспокойтесь. За ними присмотрят. Как закончим, я всех вас развезу по домам. Итак, вы поехали в город.

– Я хотела с ним помириться – на Макса невозможно обижаться. Я решила записать его к врачу – последние дни он был сам не свой. Заскочила за завтраком, потом – сразу в редакцию. Увидела Джима с Джоном, потом вошла в дом и нашла его: Я нашла его. Кому понадобилось убивать Макса?

– Кэрри, он когда-нибудь оставлял заднюю дверь незапертой?

– Да всегда. Вечно забывал ее запереть. Все говорил: «Чего бояться? Если кому понадобится залезть, все равно дверь вышибут».

– Оружие у него было?

– Конечно. Разное. У нас тут у всех оружие.

– А двадцать второго калибра? «Браунинг»?

– Да. Да. Мне надо детей забрать.

– Сейчас, еще минутку. Где он хранил пистолет?

– «Браунинг»? В пикапе, в бардачке. Он из него обычно практиковался в стрельбе. Остановится по дороге домой, выставит пару банок и стрельнет. Скажет, бывало: «Над материалом работаю».

– Он когда-нибудь говорил о Патрике Гэллоуэе?

– Конечно. В последние дни о нем все говорят.

– Я о другом. О своей дружбе с Гэллоуэем не рассказывал?

– С чего бы? Они же мало друг друга знали. Потом Пэт исчез.

Нейт взвесил все «за» и «против». Как ближайшая родственница, она должна знать. Лучше уж сразу ей сказать о его признании.

– В его компьютере осталось письмо.

Кэрри вытерла слезы:

– Какое письмо? Нейт открыл папку.

– Я дам вам прочесть копию.

Кэрри, мужайтесь!

– Дайте, дайте скорей!

Нейт протянул ей листок и стал ждать. Кровь отхлынула от ее лица. Глаза же, вопреки ожиданиям, были сухими.

– Это неправда! Это чушь. Ложь! – Кэрри вскочила на ноги и разорвала листок в клочья. – Это чудовищная ложь! Вам должно быть стыдно. Мой Макс в жизни никого не обидел. Да как вы смеете? Как вы смеете говорить, что он кого-то убил, а потом убил себя?

– Я только показываю вам то, что было в его компьютере.

– А я говорю вам, что это ложь. Моего мужа убили, а вам надо выполнять свою работу и докопаться, кто это сделал. Тот, кто убил Макса, сочинил это письмо, и, если вы ему хоть на секунду поверили – отправляйтесь к черту.

Она выбежала из комнаты, и он услышал ее сдавленные рыдания. Он вышел следом. Кэрри рыдала на груди у Пич.

– Позаботься о том, чтобы Кэрри с детьми отвезли домой, – тихо проговорил он и вернулся к себе.

Несколько минут он стоял посреди кабинета и молча смотрел на разбросанные по полу клочки бумаги.