Текст книги "Настоящая комедия (ЛП)"

Автор книги: Ноэл Кауард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Моррис. Вы оба ошибаетесь. Я всем доволен и счастлив.

Гарри (раздраженно, прохаживаясь по комнате). Ну, смотри, Моррис.

Моррис. Да в чем, собственно дело?

Гарри. Тебе нравится Джоанна, не так ли?

Моррис. Разумеется, нравится. Она – прелесть.

Гарри. Я бы не стал называть ее прелестью, но, с другой стороны, я не так часто с ней вижусь. В отличии от тебя.

Моррис. К чему ты клонишь?

Гарри. Идут разговоры, Моррис.

Моррис(в голосе появляются резкие нотки). О чем?

Гарри. О тебе и Джоанне.

Моррис. Чушь собачья!

Гарри. Разговоры идут не зря, и ты это знаешь.

Моррис. Ничего такого я не знаю.

Гарри. Ты в нее влюбился?

Моррис. Влюбился в Джоанну? Разумеется, нет.

Гарри. Готов влюбиться? Обычно я могу сказать, когда у тебя начинается очередной период эмоционального безумства.

Моррис. Что ж, твое заявление мне понравилось, можешь не сомневаться. А что насчет тебя?

Гарри. Сейчас речь не обо мне. Да и вообще, в чем меня нельзя обвинить, как это в излишней эмоциональности.

Моррис. Неужели нельзя? А как же Сильвия Лори? Ты же на долгие недели превратился в маньяка. Рыдал, вопил, рвал на себе волосы.

Гарри. Это было слишком давно.

Моррис. Когда – неважно. Главное – было. И если это не эмоциональное безумство, то не знаю, как это называть. Как же ты нас тогда достал.

Гарри. Я заметил, как ловко ты всякий раз стараешься перевести разговор на меня.

Моррис. А теперь послушай, Гарри…

Гарри. Ты клянешься, что у тебя не было романа с Джоанной?

Моррис. Будь я проклят, если позволю тебе допрашивать меня.

Гарри. Да или нет?

Моррис. Занимайся своими делами.

Гарри. Господи, а чье же это дело, как не мое? Если ты завел шашни с Джоанной, а Генри обо всем узнает, что, по-твоему, за этим последует?

Моррис. Я отказываюсь продолжать этот разговор.

Гарри. Можешь отказываться, пока не посинеешь, но тебе все равно придется меня выслушать.

Моррис. Черта с два.

Он поворачивается к холлу, намереваясь уйти, но Гарри хватает его за руку.

Гарри. Так это правда?

Моррис(вырывая руку). Отстань от меня.

Гарри. Сядь, дело действительно серьезное.

Моррис. У меня нет ни малейшего желания выслушивать твой монолог и смотреть на твой грозный пальчик, мотающийся перед моим лицом. Я сыт ими по горло.

Гарри. Много лет тому назад, очень много лет тому назад, когда ты еще не наелся моими монологами, они, и ты должен это признать, очень даже тебе помогали.

Моррис. Разумеется, помогали, и что с того?

Гарри. Мы никогда не лгали друг другу о том, что действительно важно для нас, не так ли?

Моррис. Не лгали.

Гарри. И, наверное, глупо начинать теперь, после стольких лет, которые мы провели бок о бок, помогая друг другу.

Моррис. Хорошо, хорошо, но, насколько я понимаю, пока никто и не лгал.

Гарри. Больше я не задам тебе ни одного вопроса. Даже не собираюсь кричать на тебя, но это уже зависит от того, удастся ли тебе меня разозлить или нет. Я, однако, постараюсь донести до тебя одну мысль, если понадобится, растолковать от а до я. У тебя, Генри, Моники, Лиз и меня есть нечто общее, нечто безмерно важное для нас, и это нечто – взаимное уважение и доверие. Видит Бог, нам далось это нелегко. Оглянувшись назад, мы увидим, что конфликтов у нас хватало, и друг с другом, и друг против друга. Но теперь, дожив до среднего возраста, мы можем признать, что старались не зря. Нас пятеро, мы дружны, делаем одно дело, знаем друг о друге все. И сложившаяся система взаимоотношений слишком важна, чтобы ставить ее под удар лишь потому, что у кого-то разыгрались гормоны. Джоанна – чужая. Она не входит в наш круг и никогда не войдет. Генри это прекрасно понимает, он же далеко не дурак, и, нужно отдать ему должное, никогда не пытался навязывать ее нам. Но не стоит тешить себя надеждой, что Джоанна не представляет собой потенциальную опасность. Наоборот, она очень и очень опасна. Джоанна – женщина до мозга костей, она красива и не знает жалости, когда речь идет о достижении поставленной цели. Если она сможет посеять внести разлад в нашу сплоченную компанию, я тебе гарантирую, она не остановится, пока от созданного нами не останется камня на камне. Она – охотница за головами, это крошка, удачливая охотница, и я прошу тебя об одном. Будь осторожен. Можешь не отвечать мне, но БУДЬ ОСТОРОЖЕН! Это ясно?

Моррис(поднимаясь). Более чем. Думаю, я еще выпью хереса.

Гарри. Налей и мне, пора промочить горло.

Моррис(приносит ему полный стакан). Держи.

Гарри. Спасибо (смотрит на часы). Господи, уже второй час, а я забыл заказать столик.

Моррис. Нет необходимости, мы всегда можем подняться наверх.

Гарри. Наверху пахнет вареными креветками, а на звонок уйдет какая-то минута.

Подходит к телефону, набирает номер.

Гарри(в трубку, ослепительно улыбаясь). Ой, я очень извиняюсь, ошибся номером.

Кладет трубку, вновь снимает и, когда набирает номер,

Занавес опускается

Действие второе

Сцена 1

Полночь.

После действия первого прошло три дня.

Когда занавес поднимается, студия уютно освещена. Гарри, в халате поверх вечернего костюма, что-то наигрывает на пианино. Под рукой стакан виски с содовой. Время от времени Гарри берет стакан и делает маленький глоток.

В дверь для слуг входит Фред. Он в смокинге, держит в руках черную шляпу с мягкими полями.

Фред. Я могу идти? У вас есть все, что может потребоваться?

Гарри. Как ты вырядился! Куда собрался?

Фред. В «Тагани».

Гарри. Где это?

Фред. На Тоттенэм-корт-роуд.

Гарри. Это дансинг или ночной клуб?

Фред. Всего понемногу. Там работает Дорис.

Гарри. Что делает?

Фред. Исполняет пару песен, танец со скакалкой.

Гарри. Как я понимаю, народу нравится.

Фред. Если вы спросите меня, от этого танца она слишком уж потеет, но, тем не менее, принимают его хорошо.

Гарри. Ты собираешься жениться на Дорис?

Фред. Жениться? С какой стати?

Гарри. А ведь ты аморальный тип, Фред.

Фред(радостно). Совершенно верно.

Гарри. Мне доподлинно известно, что ты уже два года пользуешься доверчивостью Дорис.

Фред. И что с того? Ее это устраивает, меня устраивает, так что все довольны.

Гарри. И ты о ней совершенно не волнуешься? Я хочу сказать, даже не думаешь о ней, когда ее здесь нет?

Фред(самодовольно). Она всегда здесь… когда я ее хочу.

Гарри. А что она будет делать, когда мы уедем в Африку?

Фред. Не пропадет. Есть у нее пара ухажеров, которые так и кружат вокруг. Один очень даже богатенький, торгует шелком.

Гарри. Я понял, она у вас одна на всех.

Фред. Утром вы, как всегда, позвоните, или вас разбудить?

Гарри. Я позвоню. Мисс Эриксон ушла?

Фред. Да, сегодня она ушла раньше. Отправилась в своей подруге в Хаммерсмит. Они выключают свет, заводят граммофон и говорят с индейцем.

Гарри. Полагаю, если она счастлива, это нормально.

Фред. Она – хорошая домоправительница, а если немного ку-ку, так не бывает, чтобы все и сразу. На сегодня я вам больше не нужен?

Гарри. Нет, спасибо тебе, Фред. Можешь идти. Желаю тебе хорошо провести время.

Фред. И вам того же. До завтра.

Фред уходит, расправив плечи, вальяжной походкой. Гарри продолжает что-то наигрывать на пианино. Звонит телефон. Гарри снимает трубку.

Гарри. Алле… алле?.. Кто говорит?.. (голос меняется). А-а-а, Лиз… Нет, полчаса как пришел… Да, дорогая, один, я открыл новую страницу своей жизни, разве ты не слышала?.. Да, с ними обоими, поужинал в «Савое», и мы с Моррисом отвезли ее домой… Нет, об этом я с ним больше не говорил, подумал, так будет лучше. Судя по голосу, ты со мной не согласна… Нет, если уж на то пошло, она очаровательна, умна, между прочим, так что должен признать, что общаться с ней очень даже приятно… Хорошо… Нет, за ленчем я встречаюсь с Тони… Очень хорошо, в самом начале двенадцатого… Да, разумеется, я скоро лягу… Спокойной ночи, дорогая.

Он кладет трубку на рычаг, возвращается к пианино, допивает виски с содовой, выключает свет, направляется к лестнице на второй этаж, начинает подниматься, и тут раздается звонок в дверь. «Черт», – бормочет он, спускается, вновь включает свет, уходит в холл, откуда несколько мгновений спустя слышится его изумленное восклицание: «Джоанна!» Она входит в комнату, Гарри следует за ней. Джоанне чуть больше тридцати. Она красива, в элегантном плаще, под которым еще более элегантное платье, держится уверенно, очень обаятельна.

Джоанна. Ты и представить себе не можешь, как я обрадовалась, застав тебя дома. Я чувствую себя полной идиоткой.

Гарри. Почему? Что случилось?

Джоанна. Я забыла ключ от двери в подъезд.

Гарри. Джоанна!

Джоанна. И не нужно так на меня смотреть. Как правило, я не такая рассеянная, забыла ключ впервые в жизни. И сейчас ужасно на себя злюсь. Очень спешила, когда одевалась, чтобы успеть пообедать с Фридой, а потом не опоздать на концерт Тосканни, вот и оставила ключ в другой сумочке.

Гарри. А слуги, как я понимаю, спят под крышей.

Джоанна. Они не просто спят, должно быть, впали в кому. Я барабанила в дверь чуть ли не полчаса.

Гарри. Выпьешь что-нибудь?

Джоанна. С удовольствием… я едва стою на ногах.

Она снимает плащ.

Гарри(наливает виски с содовой ей и себе). Мы должны решить, как же нам быть.

Джоанна. Из телефона-автомата я позвонила Лиз, но ее, должно быть, нет дома. Потому что трубку не сняли.

Гарри(пристально глядя на нее). Ты позвонила Лиз, и трубку не сняли?

Джоанна. Да. Больше мелочи у меня не было, у таксиста – тоже, так что я поехала прямо сюда.

Гарри. Сигарету?

Джоанна(берет сигарету). Спасибо… у тебя на лице читается сомнение, ты мне не веришь?

Гарри(дает ей прикурить). Разумеется, я тебе верю, Джоанна. С чего мне тебе не верить?

Джоанна. Не знаю, ты всегда смотришь на меня так, словно я не заслуживаю доверия. И меня это обижает, потому что на самом деле я очень хорошая.

Гарри(улыбаясь). У меня в этом нет никаких сомнений, Джоанна.

Джоанна. Я знаю этот голос, Гарри, он звучит в каждой пьесе, где ты играешь.

Гарри. Абсолютная естественность на сцене – мое главное достоинство.

Джоанна. Ты никогда ко мне не благоволил, не так ли?

Гарри. Нет, пожалуй, что нет.

Джоанна. Хотелось бы знать, почему.

Гарри. Мне всегда казалось, что в больших дозах ты утомляешь.

Джоанна. В каком смысле, утомляю?

Гарри. Ну, не знаю. Чувствуется в тебе высокомерие, избыток самонадеянности.

Джоанна. Как я понимаю, конкурентов ты не жалуешь.

Гарри. Разумеется, ты очаровательна. Я всегда так считал.

Джоанна (улыбаясь). Благодарю.

Гарри. Правда, ни на секунду не забываешь об этом.

Джоанна(пудрит носик, глядя на себя в зеркало пудреницы). Вроде бы ты вежливо грубишь мне, но в твоей искренности я улавливаю какую-то фальшивую нотку. С другой стороны, ты никогда не говоришь искренне, не так ли? Полагаю, потому что ты – актер, а они ведь говорят не своим голосом, частенько принимают себя за персонажей, которых играют.

Гарри. Мы всего лишь марионетки, дорогая, существа из парчи и опилок. Как же ты умна, Джоанна, раз сумела это заметить.

Джоанна. Мне бы хотелось, чтобы ты оставил эту слащавую учтивость.

Гарри. А что прикажешь мне делать? Разораться? Залиться слезами?

Джоанна(смотрит в пол). Думаю, проявить доброту.

Гарри. Доброту?

Джоанна. Да. Как минимум, толику доброты, чтобы сделать усилие и преодолеть совершенно очевидную предвзятость по отношению ко мне.

Гарри. Извини, что она столь очевидная.

Джоанна. Я все-таки далеко не идиотка, хотя должна отметить, если судить по твоему отношению ко мне, ты держишь меня за таковую. Я знаю, причина твоего недовольства – мое согласие выйти за Генри замуж. Вам всем это не нравится, и я понимаю, почему, во всяком случае, поначалу понимала. Но мы уже пять лет, как поженились, и все это время я была серой мышкой, не пыталась пробраться на заповедную территорию, где вы не хотели меня видеть. Вознаграждения за свои усилия я получала более чем скудное, с твоей стороны особенно, ничего, кроме притворной вежливости. Мне слишком уж ясно давали понять, что меня готовы терпеть, но не более того.

Гарри. Бедная Джоанна.

Джоанна(поднимаясь). Я чувствую, что моя мольба натыкается на каменную стену. Очень жаль.

Гарри. А что все это значит? Чего ты добиваешься?

Джоанна. Ничего я не добиваюсь.

Гарри. Тогда сядь.

Джоанна. Я бы хотела, чтобы ты вызвал мне такси.

Гарри. Ерунда, как раз этого тебе совсем и не хочется. Ты приехала сюда с определенной целью, не так ли?

Джоанна. Естественно. Я осталась без ключа, я знала, что у тебя есть спальня для гостей, и…

Гарри. Продолжай.

Джоанна. И мне хотелось получше узнать тебя.

Гарри. Понимаю.

Джоанна. Нет, не понимаешь. Я точно знаю, о чем ты думаешь. И, конечно же, не могу тебя в этом винить. Ты – один из лучших романтических комедийных актеров, и для тебя вполне естественно полагать, что каждая женщина мечтает о том, чтобы оказаться в твоих объятьях. К примеру, ты не веришь, что я забыла ключ от двери подъезда. В этом у меня нет ни малейших сомнений.

Гарри. Здорово у тебя получается… Клянусь Богом, здорово!

Джоанна. Как вызвать такси? Я позвоню сама.

Гарри. Триста двадцать пять двадцать шесть шестьдесят четыре.

Джоанна набирает номер, ждет.

Джоанна. Алле… алле… это триста двадцать пять двадцать шесть шестьдесят четыре?.. Ох, извините, ошиблась номером.

Гарри, хохоча, плюхается на диван.

Джоанна. Чего ты смеешься?

Гарри. Над тобой, Джоанна.

Джоанна(вновь набирает номер). Получаешь удовольствие, не так ли?

Гарри(вскакивает, берет трубку из ее руки). Твоя взяла.

Джоанна. Дай мне трубку и, пожалуйста, не выводи из себя.

Гарри. Хочешь еще выпить?

Джоанна. Нет, благодарю.

Гарри. Сигарету?

Джоанна. Нет.

Гарри. Пожалуйста… я извиняюсь.

Джоанна молча идет к дивану.

Джоанна. Мне бы хотелось, чтобы ты действительно извинялся.

Гарри(протягивает ей сигарету). Может, так оно и есть.

Джоанна. Я могла бы расплакаться, знаешь ли, это очень действенно, если я бы владела этим приемом.

Гарри. Да, владение такими приемами – важная составляющая актерского мастерства.

Джоанна. Да ладно тебе.

Гарри(давая ей прикурить). Что-то наш разговор зашел в тупик.

Джоанна. Пожалуй, я еще выпью, только налей мне чуть-чуть. Твоими стараниями я что-то совсем засмущалась. Разумеется, это одна из граней твоего таланта, не так ли… запугивать людей?

Гарри(наливает ей виски с содовой). Ты же не собираешься притворяться, что я тебя пугаю.

Джоанна. Фрида Лоусон на днях сказала мне, что боится тебя до смерти.

Гарри. Понятия не имею, почему, я же ее практически не знаю.

Джоанна. Во-первых, ты – личность выдающаяся, а во-вторых, твоя репутация… ну… что ли… безжалостного человека.

Гарри(приносит ей стакан). В любви или в социальном общении?

Джоанна. Там и там.

Гарри. Ну… как настроение?

Джоанна. Думаю, получше.

Гарри. Очень красивое платье.

Джоанна. Я была в нем на концерте Тосканни.

Гарри. Он тоже пугает людей, когда фальшивит.

Джоанна. Ты иногда вдруг становишься таким молодым. Хотелось бы знать, какой ты на самом деле, под всеми этими масками.

Гарри. Обычный простой парень, насквозь пропитанный идеализмом.

Джоанна. И сентиментальностью, так что тебе самое место в викторианской эпохе.

Гарри. Я долгие часы работаю над этим образом.

Джоанна. По большому счету, ты счастлив?

Гарри. До безумия.

Джоанна. Не надоедает тебе быть боссом, командовать жизнями других людей, требовать, чтобы все обожали тебя и повиновались мановению твоего пальчика?

Гарри. Никогда. Я этим упиваюсь.

Джоанна. Я это подозревала, но не знала наверняка.

Гарри. Хочешь, чтобы я тебе что-нибудь сыграл?

Джоанна. Нет, благодарю.

Гарри. Не хочешь? Ты должно быть, страшно злишься!

Джоанна. Не злюсь, просто у меня хороший музыкальный вкус.

Гарри. Ты еще и дерзишь. Более того, просто грубишь.

Джоанна. Да уж, нагрубила, все так. Извини.

Гарри. Пустяки. Что будем делать теперь?

Джоанна. Делать? Разве обязательно что-либо делать?

Гарри. Не знаю. Мой житейский опыт подсказывает, что вроде бы надо, но я никак не возьму в толк, что именно. Поэтому и предложил поиграть тебе.

Джоанна. Всегда есть радио.

Гарри. Только не здесь!

Джоанна. Как хорошо, что я – взрослая женщина. Это так трудно, быть юной и неопытной.

Гарри. Тонкий намек на мое обаяние?

Джоанна. Ты так ярко сверкаешь. Такой нарядный… и так славно позвякивают все эти маленькие колокольчики.

Гарри. Тебя послушать, так я – цирковая лошадь.

Джоанна. Но ведь ты и есть цирковая лошадь! Выходишь на арену, чтобы тобой восхищались, прыгаешь, с такой уверенностью, сквозь все затянутые бумагой кольца.

Гарри. А теперь послушай, Джоанна. Как я понимаю, с решением ты определилась. Эти пикировка действует мне на нервы. Чего ты хочешь?

Джоанна. Я хочу, чтобы ты стал, каким ты, по моему разумению, и есть на самом деле, дружелюбным, искренним, заслуживающим доверия. Я хочу, чтобы ты оказал мне честь и перестал хоть на короткое время играть, приказал опустить занавес, стер грим, расслабился.

Гарри. В последнее время все советуют мне расслабиться.

Джоанна. Не могу их в этом винить.

Гарри. Будь я более уязвимым, дорогая Далида, ты бы давно укоротила мои шелковистые волосы.

Джоанна. А почему ты боишься стать уязвимым? Этим ты только облегчишь себе жизнь. Это так утомительно, все время быть начеку.

Гарри. Я раскусил тебя с самого начала.

Джоанна. Правда?

Гарри. Ты – первостатейная хищница!

Джоанна. Гарри!

Гарри. Ты прихватила Генри, когда он выздоравливал, потом сожрала Морриса, а теперь взялась за меня! И не пытайся отрицать, я вижу это в твоих глазах. Ты внезапно появляешься глубокой ночью, не скрывая желания одержать новую победу. Ты буквально источаешь это желание. Прическу ты сделала во второй половине дня, так? Покрасила ногти на руках и, скорее всего, на ногах. Платье новое, я не ошибаюсь? Эти туфельки ты тоже надела первый раз, как и чулки. А твой разум подготовился к захвату даже лучше, чем тело. Каждое слово, фраза, смена настроения, все тщательно выверено. Точная доза антагонизма между полами, смешанная с тонкой лестью, потом резкий переход, момент выбирается идеально, от недвусмысленных намеков к девической застенчивости. Ты хочешь знать, какой я на самом деле, не так ли, под сверкающим фасадом? Хорошо. Я тебе скажу, каков я на самом деле. Абсолютно честный! Когда меня загоняют в угол, я говорю правду, а правда в этот момент состоит в том, что я знаю тебя, Джоанна. Знаю, чего ты добиваешься, вижу тебя насквозь. Уходи! Оставь меня в покое!

Джоанна(смеясь). Занавес!

Гарри(он у стола с бутылками). Черт, содовой больше нет.

Джоанна. Выпей чистого виски, милый.

Гарри. Как ты смеешь называть меня милым?!

Джоанна. Потому что для меня ты милый… и всегда таким был.

Гарри. Немедленно уходи.

Джоанна. Я вышла замуж за Генри из-за тебя.

Гарри. Нет такой низости, на которую ты бы ни решилась.

Джоанна. Ни одной. Я люблю тебя, люблю тебя уже семь лет, и с этим пора что-то делать.

Гарри(вышагивает по комнате). Это конец!

Джоанна(ровным голосом). Нет, сладенький мой, только начало.

Гарри. А теперь послушай меня, Джоанна…

Джоанна. Думаю сначала тебе нужно выслушать меня.

Гарри. И не подумаю.

Джоанна(поднимается с дивана, спокойная и уверенная в себе). Ты должен, это очень важно для нас обоих. Пожалуйста, присядь.

Гарри. Я лучше похожу, если ты не возражаешь.

Джоанна. Сядь, мой милый, сладенький Гарри, пожалуйста, сядь. Тебе нужно сосредоточиться, все не так плохо, как может показаться. Я должна тебе все объяснить, но не могу этого сделать, когда ты мельтешишь перед глазами.

Гарри(падая на диван). Это отвратительно.

Джоанна. Сначала ты должен пообещать, что абсолютно честно ответишь мне на один вопрос. Обещаешь?

Гарри. Какой вопрос?

Джоанна. Сначала пообещай.

Гарри. Да… хорошо… обещаю.

Джоанна. Если бы ты никогда раньше меня не видел, если бы этим вечером мы встретились впервые в жизни, если бы ничто не связывало меня со знакомым тебе человеком, занялся бы ты со мной любовью? Хотел бы меня?

Гарри. Да.

Джоанна. Что ж, с этим все ясно. А теперь…

Гарри. Послушай, Джоанна…

Джоанна. Заткнись. Ты должен быть справедливым, так что позволь мне объясниться. Когда я сказала, что вышла замуж за Генри из-за тебя, это была правда, но не вся. Я питаю к Генри самые теплые чувства, привязана к нему гораздо больше, чем он – ко мне. Первые два года он был безумно влюблен в меня, но теперь – нет. Ты стоял между нами. Не только в моем сердце, но и в его. Он ненавидел твою плохо скрываемую неприязнь ко мне, и постепенно задушил свою любовь. Хуже таких людей, как ты, не бывает. Вы подавляете других всегда, и когда они рядом с вами, и когда далеко. За последние три года Генри постоянно мне изменял. Как минимум, с одиннадцатью женщинами, их я могу назвать тебе по именам. Вот и сейчас он наверняка неплохо проводит время в Брюсселе.

Гарри. Ты лжешь, Джоанна.

Джоанна. Я не лгу. Мне это настолько безразлично, что и лгать-то незачем. Генри, конечно, душка, и я никогда не оставлю его, мы прекрасно ладим, даже лучше, чем раньше, но люблю я тебя, и всегда любила. Я не хочу жить с тобой, будь уверен. Мне хватило бы одной недели, чтобы свихнуться, но для меня ты остаешься самым обаятельным, самым страстным, самым красивым мужчиной, которого я видела за всю мою жизнь…

Гарри(с горечью). А как же Моррис?

Джоанна. Моррис? Что ты несешь? Моррис – всего лишь ступень на пути к тебе.

Гарри. Он в тебя влюблен. Между вами что-то было?

Джоанна. Разумеется, не было. Он обходителен, с ним приятно общаться, но он совершенно не привлекает меня, и никогда не привлекал.

Гарри. Ты можешь в этом поклясться?

Джоанна. Мне нет нужды клясться, неужели ты этого не понимаешь? И даже если не понимаешь, ты, по крайней мере, должен чувствовать, что я говорю правду. Мы далеко не подростки, оба знаем на собственном опыте, если инстинкт подталкивает в одном направлении, глупо бежать в другом. Ничего, кроме боли, этот рывок не принесет.

Гарри. Ты уверена, что это глупо?

Джоанна. Нет ничего глупее сожалений о том, что ты мог сделать, но не сделал. Кто потеряет, если мы какое-то время будем наслаждаться друг другом?

Гарри. Я уже могу встать?

Джоанна. Да.

Гарри(кружит по комнате). Как тебе концерт Тосканни?

Джоанна. Лучше трудно себе представить (она садится). Он сыграл Восьмую и Седьмую симфонии.

Гарри. Лично я предпочитаю Пятую.

Джоанна. А мне больше всего нравится Девятая.

Гарри(садится рядом с ней на диван). Пожалуй, ничто не сравнится с Девятой.

Джоанна. И я люблю Куинз-Холл. Ему нет равных.

Гарри(берет ее за руку). Я предпочитаю Альберт-Холл.

Джоанна(приникает к нему). Интересно, почему? Меня он повергает в депрессию.

Гарри(обнимает ее). Только не когда они ставят «Гайавату».

Джоанна(мечтательно). Даже тогда.

Гарри(его рот уже в дюйме от ее). Об Альберт-Холле я хочу слышать только хорошее.

Гаснут огни, опускается занавес.

Сцена 2

Следующее утро, примерно половина одиннадцатого. Шторы задвинуты, в студии царит сумрак. Джоанна выходит из спальни для гостей, в тех же пижаме и халате, какие в действии первом носила Дафна. Бродит по комнате в поисках колокольчика. Мисс Эриксон входит в дверь для слуг.

Джоанна (радостно). Доброе утро.

Мисс Э. Доброе утро.

Джоанна. Мистер Эссендайн уже проснулся?

Мисс Э. Он не звонил.

Она идет от окна к окну, раздвигает шторы.

Джоанна. Вас не затруднит заглянуть к нему и сказать, что я уже проснулась?

Мисс Э. Увы, не могу. Он обезумеет от злости.

Джоанна. Да, конечно. Я сама могу обезуметь от злости, если мне не принесут завтрака. Я звонила чуть ли не час.

Мисс Э. (расставляет стулья, похлопывает по диванным подушкам). Звонок в спальне для гостей не работает.

Джоанна. Странно, конечно, но именно эта мысль в какой-то момент пришла мне в голову.

Мисс Э. Виноваты мыши. Перегрызают провода, знаете ли. Такие хищницы.

Через дверь для слуг входит Фред.

Джоанна. Доброе утро.

Фред. Доброе утро, мисс… (узнает ее). Ох, Боже мой!

Джоанна. Простите?

Фред. Вы же – миссис Липпайтт, не так ли?

Джоанна. Да.

Фред (присвистывает). Вау!

Уходит через дверь для слуг.

Джоанна. Как я понимаю, это камердинер мистера Эссендайна. Он всегда так себя ведет?

Мисс Э. Он был стюардом на очень большом корабле.

Джоанна. Большинство стюардов, с которыми мне доводилось встречаться, отличали хорошие манеры.

Мисс Э. Он – единственный, кого я знаю.

Джоанна(категорично). Мне, пожалуйста, китайский чай, тонкий гренок без масла и яйцо всмятку.

Мисс Э. Чая и яиц у нас нет, а гренок приготовлю с удовольствием.

Джоанна. А кофе есть?

Мисс Э. Кофе у нас есть.

Джоанна. Пожалуйста, принесите как можно быстрее.

Мисс Э. Я скажу Фреду.

Джоанна. Раз он служил на очень большом корабле, может, он сможет что-то сделать с краном в ванной.

Мисс Э. Увы, он служил стюардом, а не сантехником.

Мисс Эриксон уходит, и в тот момент, когда Джоанна, скорчив гримаску, собирается вернуться в спальню для гостей, из холла появляется Моника в пальто и шляпке. Как и в действии первом, в руках у нее письма.

Джоанна. Доброе утро, Моника.

Моника (в ужасе). Джоанна!

Джоанна. Слава Богу, ты пришла. С домоправительницей просто невозможно говорить.

Моника. Ты оставалась здесь на ночь?

Джоанна. Да, Гарри смилостивился надо мной и пустил под крышу. Я показала себя последней идиоткой. Забыла ключ от двери подъезда.

Моника. Ты забыла ключ от двери подъезда?

Джоанна. Пребывала в абсолютном отчаянии, а потом внезапно подумала о Гарри.

Моника. Ты внезапно подумала о Гарри!

Джоанна. Почему ты повторяешь все, что я говорю?

Моника. Не знаю, все проще, чем сказать что-то свое.

Джоанна. Моника, судя по выражению твоего лица, тебе не нравится, что я оставалась здесь на ночь.

Моника. Как минимум, это бестактно.

Джоанна. Господи, да почему? При сложившихся обстоятельствах, это естественно.

Моника. Когда возвращается Генри?

Джоанна. Завтра утром, одиннадцатичасовым рейсом. Тебя интересует что-нибудь еще?

Моника(медленно). Нет. Не думаю, что мне хочется узнать что-то еще.

Джоанна. Должна отметить, мне совершенно не нравится твой тон. Такое впечатление, будто я совершила что-то ужасное.

Моника. Очевидно, тебе судить об этом проще, чем мне.

Джоанна. Это просто потрясающе! Кто бы мог подумать, что у тебя, проведшей рядом с Гарри столько лет, такой ханжеский склад ума.

Моника. Я уверена, ты потрясена до мозга костей.

Джоанна (негодующе). Я просто не могу продолжать такой разговор, не выпив кофе. Будь так любезна, позаботься о том, чтобы его побыстрее мне принесли.

Моника. Я всегда это знала.

Джоанна (раздраженно). Всегда знала что?

Моника. Что от тебя можно ждать только неприятностей. Кофе тебе сейчас принесут (звонят во входную дверь). Кто-то пришел, тебе лучше уйти в спальню.

Джоанна(усаживаясь на диван). Не волнуйся, мне удобно и здесь.

Моника. Как знаешь.

Она уходит в холл. После короткой паузы появляется вместе с Лиз. Моника только что ввела Лиз в курс дела, так что ее лицо напоминает маску. Но в остальном Лиз не дает волю эмоциям.

Лиз(спокойно). Доброе утро, Джоанна. Это сюрприз.

Джоанна. Я звонила по номеру, который ты мне дала.

Лиз(елейным голосом). Значит, я дала тебе неправильный номер.

Моника. Я буду в кабинете. Если понадоблюсь тебе, Лиз, позови.

Лиз. Ты мне нужна прямо сейчас, Моника, так что не уходи.

Входит Фред с подносом.

Джоанна(с преувеличенным облегчением). А вот и завтрак.

Фред. Где вы будете кушать?

Джоанна. Здесь, пожалуйста.

Фред(Лиз). Доброе утро, мисс.

Лиз. Доброе утро, Фред. Я думаю, миссис Липпайтт будет удобнее выпить кофе в спальне для гостей.

Джоанна(твердо). Я бы предпочла выпить кофе здесь, если вы не возражаете. Хочется посмотреть, что происходит в студии.

Лиз. Поставь поднос, Фред. Чуть позже мы решим, где миссис Липпайтт будет пить кофе.

Джоанна. Я уже решила, Лиз, но спасибо тебе за заботу.

Лиз. Тогда все, Фред, можешь идти.

Фред. Бу сделано, мисс… Если я вам понадоблюсь, крикните.

Лиз. Спасибо… крикну.

Фред уходит через дверь для слуг.

Джоанна(наливая себе кофе). Как я понимаю, он работал стюардом на пассажирском лайнере.

Лиз (Монике). Как я понимаю, Гарри еще не звонил, так?

Моника. Нет, думаю, что нет. Мне подняться и разбудить его?

Лиз. Пока не надо.

Джоанна. Его нужно немедленно разбудить. Это преступление, валяться в кровати в такое чудесное утро… да и здоровью вредит. Если он не будет заботиться о себе, то станет толстым и обрюзгшим.

Моника(едва слышно). Как бы мне этого хотелось.

Джоанна. Любопытно, что она положила в этот кофе, помимо кофе.

Моника. Крысиный яд, если ей хватило ума.

Джоанна. Ты сегодня на удивление груба. Я слышала, что секретари знаменитостей обычно вечно раздражены и похожи на драконов. Как выясняется, ты полностью соответствуешь этому стереотипу.

Моника. Что меня сейчас раздражает, как это страх попасть на виселицу за твое убийство.

Лиз. Наверное, тебе лучше пройти в кабинет, Моника. С тобой обстановка становится накаленной.

Джоанна. И без всякой на той причины, если, конечно, у тебя в голове не роятся грязные мысли.

Моника. Хорошо, Лиз.

Моника уходит в кабинет, захлопывает за собой дверь.

Джоанна. Бедняжка, как она подурнела с той поры, когда я впервые встретилась с ней. Полагаю, она без ума от Гарри, как и все мы.

Лиз. Все мы, Джоанна?

Джоанна. Должна сказать, он завораживает. Прошлой ночью мы так хорошо поговорили.

Лиз. Я думаю, будет лучше, если ни Моррис, ни Генри не узнают о том, что прошлую ночь ты провела здесь.

Джоанна. Святые небеса, но почему? Генри не будет против.

Лиз. Не могу разделить твоей уверенности начет Генри. А вот Моррис точно будет.

Джоанна. Моррис? А причем тут Моррис?

Лиз(с раздражением). Джоанна, это уже перебор.

Джоанна. Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты.

Лиз. Тогда послушай, у нас не так много времени, что тратить его на беспредметный спор. Мне доподлинно известно, что ты изменяла Генри с Моррисом, так что не пытайся отрицать очевидное.

Джоанна. Это самая невероятная ложь, которую…

Лиз. К несчастью для тебя, вчера я обедала с Моррисом в «Айви». Он был очень расстроен, едва не впал в истерику, ты знаешь, такое с ним изредка случается, и рассказал мне все.

Джоанна(мрачно). Значит, он рассказал тебе все?

Лиз. И это вполне естественно. Мы – давние друзья, знаешь ли. Мы все!

Джоанна. Как он посмел говорить обо мне с тобой! Или с кем бы то ни было!

Лиз. Не дури, Джоанна.

Джоанна(с горечью). Очаровательная система маленьких планет-сплетниц, вращающихся вокруг великой, сияющей звезды.

Лиз. Я как раз к этому подхожу.

Джоанна. Это ты о чем?

Лиз. У меня нет никакого желания знать, что произошло здесь прошлой ночью, но вот что я тебе скажу. Великое, сияющее солнце не будет вымарано в грязи, если я смогу это предотвратить. И я смогу.

Джоанна. Интересно услышать, как?

Лиз. Не думаю, что Гарри с пониманием отнесется к известию о том, что ты, будучи женой Генри, стала любовницей Морриса. Не думаю, что Моррис не отреагирует, узнав, что ты переспала с Гарри, а именно это, как мне представляется, ты и сделала.