Текст книги "Бывший. Сыграем в любовь (СИ)"

Автор книги: Ниса Асаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5

Я гневно разворачиваюсь к сыну. Взглядом передаю всё своё недовольство.

А сын только виновато хлопает ресницами. И не перестаёт улыбаться. Он ещё и доволен!

Я, как дура, не могла понять. Какие черти занесли Камиля в тот же ресторан, где и я была.

Думала, что это неудачное совпадение.

– И ты, Брут, – хмыкаю я недовольно.

– Эй! – сын хмурится. – Не надо меня так называть. Вы если с папой меня так назвать хотели, то я рад, что передумали. Вовремя опомнились, молодцы.

– Иль, не паясничай. Брут – это из истории.

– Да? А он при чём? Он такой же мальчик был, как и я?

– Он... Так, не заговаривай мне зубы. Я тебе книгу покупала недавно. Всё ты знаешь. Не пытайся увести тему.

– Не прокатило.

Иля грустно вздыхает. Он подпирает щеку ладошкой. Смотрит на меня грустно и с мольбой. Не сильно ругать просит.

Меня тянет умиляться подобному. Даже несмотря на то, что сын натворил. Он чертёнок с ангельским взглядом.

– Я не виноват, – оправдывается сын. – Правда! Мы с папой говорили. Он мне позвонил, вот. А потом я сказал, что ты на свидании. И папа так бурно отреагировал!

– Я не разделяю твоего восторга.

– Ну как же! Если он отреагировал, то ты ему не безразлична. Это хорошо. Сейчас вы поймёте, что созданы друг для друга.

– Иль, мы ведь не раз говорили с тобой об этом. Помнишь? Мы с твоим папой разошлись по личным причинам. Так бывает. У него нет ко мне никаких чувств.

Были бы – он бы попытался вернуть меня раньше. А не столько лет спустя спохватился.

Хотя, боже упаси меня ввязываться в это снова. Афера "отношения с Юсуповым" обошлась малой кровью. Платить больше я не намерена.

– Ну, папа всё равно спросил, где ты, – сын пожимает плечами. – Он сказал, что кто-то должен знать о твоём местоположении. Мол, это опасно. Вдруг я плохого выбрал. Плохого?

– Нет, – я спешу утешить Илю. – Не плохого. Но отец прав. Со знакомствами в интернете нужно быть аккуратным. Особенно деткам.

Я произношу это на всякий случай. Дети в наше время слишком уж развитые. Разбираются в технике лучше любых специалистов.

У Или на телефоне стоят ограничения, конечно. Но при желании – он найдёт как их снять.

Лучше заранее объяснять, как делать не нужно. Может, это поможет в будущем.

– Я знаю, – сын закатывает глаза. – Но папа переживал. И я тоже. И тогда он предложил кинуть ему локацию. Я ведь знал, где ты ужинать будешь. Это чтобы он проконтролировал.

– Меня не нужно контролировать. Я уже взрослая.

– Но ты – мама! За тобой нужно приглядывать. И защищать.

Иля заявляет это важно. Аж плечи расправляет. Он старается казаться взрослее и опаснее.

А я киваю с улыбкой. Не хочу напоминать, что заботиться – моя роль.

От разговора меня отвлекает звонок в дверь. Я иду открывать. Попутно пытаюсь понять, что случилось.

Бывает, что ко мне захаживают соседки. Я была достаточно глупой, чтобы сказать о медицинском образовании.

Время от времени ко мне заглядывают с различными вопросами. Я уже привыкла.

А ещё это выгодно. Бабульки мне постоянно консервацию таскают. Заморозки разные. Мне не нужно к зиме готовиться. Едой точно обеспечат.

Вот и сейчас так же. На пороге – мужчина с едой. Вот только это курьер, который привёз заказ.

– Мы ничего не заказывали, – я хмурюсь.

– Уже оплачено, – отмахивается он. – Вы ведь Ангелина Горенко?

– Я.

– Супер.

Мужчина всучивает мне пакет. А сам быстро уходит, что-то печатает в телефоне.

Я с удивлением рассматриваю бумажные пакеты. Узнаю эмблему ресторана, где была сегодня.

Заглядываю внутрь, сквозь прозрачные контейнеры вижу знакомые блюда. Те самые, которые я с Камилем заказывала.

А ещё там лежит салфетка. На которой неровным почерком нацарапано послание.

Я узнаю почерк Юсупова без проблем.

"Приятного. До лета ещё далеко, ни в чём себе не отказывай. Заказал нам троим билеты".

Вот же с...

И как мне на это реагировать?

– А что это?

От мысленного проклятия Юсупова спасает сын. Иля подскакивает ко мне. С интересом рассматривает еду.

– Это папа прислал? – восторженно спрашивает он. – Класс.

– И как ты узнал? – я жду новой подставы.

– А только он присылает. Баба Лида говорит, что это всё гадость. И надо самим готовить. А ты – ужин готовила. Не стала бы заказывать. Значит – папа. Я угадал?

– Угадал, мой юный следопыт.

Сын с восторгом рассматривает еду. А всё, чего хочу я – избавиться от неё поскорее.

Или запустить в наглую рожу Юсупова. Я пишу ему гневное сообщение. Он слишком далеко заходит.

"Женись на мне, Юсупов".

Телефон вибрирует мгновенно. Словно Камиль ждал моего сообщения. Судя по миллиону вопросительных знаков – не такого ждал.

Ну, я девочка-сюрприз.

Следующие сообщения приходят один за другим.

"Эм..."

"Да?"

"Кто бы знал, что тебя так легко подкупить". А здесь он уже себя в руки взял.

Я выжидаю паузу. Как раз выставляю контейнеры на стол. Включаю чайник, и лишь после медленно набираю ответ.

"Женись-женись. Когда я тебя грохну и стану вдовой, хоть наследство получу".

После этого я ставлю телефон на беззвучный режим. Отправляю о подальше.

Я крепко сжимаю в руках очередной контейнер. Их здесь десяток, не меньше. Пластик трещит под напором.

– Мам, ты чего? – Иля озадаченно смотрит на меня. – Ты расстроилась? Потому что готовила? Хочешь, я не буду это есть? Твоё возьму. У тебя всё равно вкуснее всегда.

– Ешь уже, – вздыхаю я. – Оставим на завтра.

– Точно? Ты не обидишься?

– Не обижусь.

– Здорово. Видишь, какой папа молодец? Он о нас позаботился.

Я потираю лоб. Справляюсь с накатившим раздражением. Напоминаю себе, что дети – цветы жизни.

Просто иногда очень хочется наорать на эти цветы. Но это мелочи.

Вместо ругани я выбираю другой подход. Я присаживаюсь напротив сына.

– Иль, помнишь, мы говорили о личных границах? – я начинаю. – Что нельзя вмешиваться в жизнь другого взрослого человека?

– Ага, – кивая, сын продолжает уминать морепродукты. – А что?

– У меня тоже есть границы. С кем мне быть – часть этих границ. Я сама выберу. Кого захочу.

– А почему папу не хочешь?

– Просто не хочу. Ты ведь без повода не хочешь математику делать.

– Но я же делаю!

– Потому что это нужно. Мне с твоим папой быть – не нужно. Так лучше для всех, просто поверь мне.

Сын горестно вздыхает. Смотрит на меня недоверчиво и грустно. Он аж даже есть перестаёт.

Я знаю, что у детей такое бывает. Когда их родители разведены – свести их. Но это плохая идея.

– Понимаешь... Мы с папой не будем вместе. Я на свидания хожу. И ты сам меня отправил, так ведь? Иль?

– Да, отправил, – бурчит он.

– И у папы есть Зоя.

– А они расстались!

– Это не важно. Будет другая девушка. Ты не должен пытаться нас свести. Из этого ничего не получится. А ты только расстроишься.

– Меня просто достало! Я не хочу жить напополам. То с тобой, то с ним. Мы никогда никуда не ходим вместе. Я только рассказываю потом. Ты не видела вживую те классные горы. И как я на лыжах катался. А папа пропустил день, когда я плавать научился!

Иля выпаливает слова, как из пулемёта. Честно и откровенно говорит со мной. Я этому рада.

Значит, приз "худшая мама года" пока не мне достаётся.

Я смогла построить доверие с сыном. И он сейчас мне про свои чувства рассказывает.

– Хоть бы раз что-то вместе сделать, – поджимает сын губы. Те дрожать начинают. – Понимаешь? Разочек. Пойти куда-то. Погулять просто. Разве я многого прошу?

– Не обязательно быть парой, чтобы проводить вместе выходные.

– Но мы никогда так не делаем!

Горячо возражает сын. Он едва не хнычет. Мир несправедлив. И мне очень жаль, что Иля об этом узнал так рано.

Я кусаю щеку. Мне горько из-за того, что сын расстраивается. Особенно из-за таких простых вещей.

– Одного похода тебе хватит? – уточняю я. – Чтобы закончить роль сводника?

– Да, – он часто кивает. – А можно? Погулять всем вместе!

– Ладно, – малодушно соглашаюсь я. – Один поход в парк вместе. И на этом всё.

– Класс! Спасибо, мам, ты самая лучшая.

Иля резко начинает лучезарно улыбаться. Он виснет на моей шее. От грусти не остаётся и следа.

А я чувствую себя так, словно меня жестоко развели.

Я убеждаю себя, что в этом ничего такого нет. Кроме осознания, что мой Иля – отличный актёр и манипулятор.

Но провести один выходной втроём с Камилем – это не сложно. Мы взрослые, цивилизованные люди.

Я имею в виду, я и Иля. Юсупов – пропащий, это ясно. Но выдержать его можно будет.

Если от этого станет легче моему сыну. Я понимаю его претензии. Вспоминаю себе в детстве.

Мне тоже было обидно. Когда на выступление в театре приходил только папа, а мама не успевала.

Когда мама поспешно пересказывала папе, какой я была смелой в парке аттракционов. А отец лишь одобрительно кивал.

Мелочи, которые кто-то упускал. А хотелось, чтобы видели все.

Так что... Илю я понимаю. И мне жаль, что у него мало моментов "на троих". Но это не значит, что мы всё время должны проводить время вместе.

В больнице столько успокоительного нет, чтобы я выдержала.

Особенно с тем, как сейчас Камиль себя ведёт.

Словно рехнулся.

Может, ему нашим "мозгоправам" показать? Вдруг заметят болезнь, а?

Адекватный мужчина не станет так себя вести. Спустя восемь лет – прими обратно, а?

Нагулялся, блин.

Нет, я понимаю. У каждого из нас своя личная жизнь. Я монашкой не жила, я тоже на свидания ходила.

Юсупов не по свиданиям, но тоже гулял. Не так чтобы о его похождениях весь город гудел... Но жил как свободный мужчина.

Вот пусть и дальше живёт. И гуляет. Только подальше от меня.

– Нельзя хмуриться, – Иля давит пальчиком на мой лоб. – Иначе морщинки будут, мам. Надо улыбаться.

– От улыбки тоже морщинки, – я мягко улыбаюсь.

– От улыбки – красивые! И ты у меня красивая.

– А ты маленький егоза. И выдумщик.

– Я такой.

Сын горделиво распрямляет плечи. Я не сдерживаю улыбки. Сердиться на него просто невозможно.

Мой телефон вибрирует. Оповещает о новом сообщении на сайте.

– О! – заинтересованно поглядывает Ильяс. – А кто там? Кто-то написал?

– А это уже моё дело. Через час уроки проверю.

– Ну мам!

Я щёлкаю его по носу. Подхватив телефон, я ухожу в свою спальню. Наедине просматриваю сообщения.

Одно – от Ивана. Я содрогаюсь от воспоминаний о нашем "свидании". Худший опыт в жизни.

А мне есть с чем сравнивать!

Вроде прогулки зимой по парку до окоченевших рук. Потому что:

– На кофе я только потом приглашаю. Чего деньги тратить?

Или когда парень сидел на свидании со мной, а переписывался с бывшей всё время.

Так что...

Ваня приз выигрывает.

Иванушка просит прощения за свою маму. Говорит, что она сама влезла в его телефон. Намеренно всё устроила.

Миллион извинений. Мужчина просит дать ему второй шанс. Но я отказываю.

Может, всё получилось ужасно. Но зато с предполагаемой свекровью я познакомилась. Мне не зашло.

Она из тех, кто вечно будет мешаться в жизнь сына и его семьи. А зачем мне такой стресс?

Некстати вспоминаю другую неудавшуюся свекровь. Мама Камиля – Алисия – была прекрасной. И есть, конечно же!

Спокойная, мудрая, уравновешенная. Она приняла меня тепло, и сейчас мы неплохо общаемся.

Женщина всегда готова была помочь. Но в личную жизнь не лезла. Идеал.

Может, нужно создать другой сайт знакомств? По родителям мужа выбирать. Намного проще.

Я листаю другие сообщения. Просматриваю профили мужчин, чтобы обновить память.

Я не люблю долго переписываться. Но и бегать с каждым на свидание – ну его.

Или сразу два случайных, и уговор выполнен?

Моё внимание привлекает новый диалог. Этого мужчину я не помню. Он мне какой-то подарок отправил, чтобы написать сообщение.

Та-а-ак...

– Ты очень красиво смеёшься, – читаю я вслух.

Это ещё что такое?! Откуда случайный человек может это знать?

У меня сталкер появился?

Глава 6

Сообщение сталкера я игнорирую. Нечего всяким сумасшедшим отвечать. Это лишь раззадорит их.

Но на всякий случай я пока не залезаю на сайт. Немного встряхиваюсь будто.

Сроки с Илей мы не обсуждали. На свидания я могу спустя год сходить.

– Горенко, – окликает меня замглав родильного отделения. – Ты мне нужна.

– Сейчас.

Я возвращаю медкарту администратору. А после следую в кабинет начальницы.

По привычке я одёргиваю халат и поправляю волосы. Иногда я чувствую себя всё той же неопытной студенткой.

Сейчас ругать будут и ночную смену поставят.

В школе от проблем спасала записка от мамы. Интересно, от сына прокатит?

– Не мнись ты у входа, – вздыхает Юлия Павловна. – Садись. У нас нехватка персонала сейчас.

– И когда мне нужно выйти? – перехожу я сразу к делу. – У меня...

– Да помню я. Единственная без переработок гуляешь. Счастливица. А отделятся от коллектива нельзя. Поэтому счастья поубавим. Вот.

Павловна протягивает мне график дежурств. В основном у нас все работают по обычному графику.

Ночные смены это редкость. На экстренный случай, если привезут кого-то внепланово.

Но и оплачиваются такие смены неплохо. Другие врачи обычно сами соглашаются. А я лавирую.

Я знаю, что меня можно назвать счастливицей. На алименты Камиль не жадничает. Плюс моя зарплата по ставке – и мне хватает.

Но...

– Красные – непокрытые часы, – объясняет Павловна. – Выбирай что хочешь, пока я щедрая.

– А если откажусь?

– Уволю и найду того, кто согласится.

– У вас нехватка, – нараспев напоминаю я.

– Не придирайся. Уже и поугрожать в своём отделении нельзя. Так сможешь?

Я ещё раз внимательно изучаю график. Вспоминаю, когда у Или какие занятия. Я киваю.

Дважды в неделю сын занимается боксом допоздна. В эти дни я могу задержаться.

– Отлично, – довольно улыбается замглав. – И тебя пристроили. А ещё тебе...

– Побойтесь бога, – я смеюсь. – А то начну отгул просить.

– Вот что мне с тобой делать, Горенко? Совсем распоясалась!

– Ага.

Я ни капельки не боюсь. Когда Павлова на тебя три года орала и день и ночь – уже ничего не страшно.

Замглавом отделения она стала недавно. А перед этим – была моим наставником. И сколько я выслушала...

Но записочки от Или правда спасали. Нарисует открытку, подпишет: "Не ругайте маму"; и всё. У Павловой дар речи отнимало.

Только махала рукой и шипела мне: "кыш отсюда".

– У нас новый врач, – сообщает она. – Глава нейрохирургии, чтоб его.

– Так это ж хорошо?

Уточняю я без задней мысли. Павлова посылает мне недовольный взгляд. Ага, не хорошо.

Я сегодня опоздала на работу. Сплетни в ординаторской я пропустила. И всё интересное, видимо, тоже.

Отдел нейрохирургии в нашей клиники открыли недавно. Расширялись. А вот с главой проблемы были.

– В чём тогда дело? – я нахмуриваюсь.

– В том, что ко мне заявился. Говорит, хочу с Горенко побеседовать.

– Со мной? Почему?! Так и сказал?

– Не так. Сказал, что, мол, у вас в отделении брюнетку видел. Тебя описал, а потом ещё и фото показал. Жить не могу, надо поговорить.

– Так он тоже не говорил, – угадываю я.

– Не придирайся. В общем, с этим, как его, Иваном, ты поговоришь. А то он мне за полдня уже мозги проел.

– Иваном?!

Я едва не вскрикиваю. Ну нет, это же бред... Какой шанс, что новый настырный врач и Ванечка с гиперопекающей мамашей – один и тот же человек?

Твою-то бабушку, Иля!

Можно было создать такую страничку, чтобы не привлекать к маме всяких психов?

Я обещаю Павловой, что поговорю с этим Иваном. Но сама этого делать не собираюсь.

Не хватало, чтобы его мама меня у больницы поджидала. Это будет полный кошмар.

Я стараюсь сосредоточиться на работе. И филигранно избегаю начальницу. А то отправит принудительно на встречу.

Иван – в моей больнице? Серьёзно? Вот так... Что ж за совпадение такое?

Но во время обеденного перерыва Иван сам меня находит. Подсаживается за мой столик в кафетерии.

Выглядит... Лучше, чем на фотографии. Тёмные волосы коротко стрижены. На красивом лице – острая улыбка.

Гладко выбритое лицо, волевой подбородок с ямочкой. А ещё яркие голубые глаза. Которые на фото в профиле были не такими красивыми.

Эх. Такой экземпляр и с такой родословной...

Не везёт.

– Привет. Ангелина, верно? – тягуче произносит он. – Я – Иван. Я пытался связаться с тобой, но...

– Ты меня преследуешь? – я вздёргиваю бровь. – Харассмент в нашей больнице под запретом. А также не одобряются записи об уголовно наказуемых деяниях.

– У меня таких нет.

– Я напишу. За преследование.

С невинной улыбкой заявляю я. Мне нечего бояться сейчас. Вокруг много моих коллег и обычных посетителей больницы.

Иван немного дёргается от моих слов. А после – разражается смехом. Хриплым и низким.

Иван смотрит на меня прищуром своих голубых глаз. Он старше меня на несколько лет, но сейчас кажется младше.

Благодаря улыбке теряет десяток лет.

– Я лишь извиниться хотел, – усмехается он. – За то недоразумение. Ужасная ситуация, которую мне хотелось бы исправить.

– Я, пожалуй, откажусь. Что ты вообще здесь делаешь? Ты меня выследил или как?

– Не совсем.

Я взмахиваю рукой. Прошу продолжить. Салат, который я очень хотела минуту назад, теперь в горло не лезет.

– Мы давно вели переговоры с клиникой, – спокойно объясняет мужчина. – Мне не подходили некоторые условия.

– И? – подталкиваю я его к ответу.

– И мы договорились. А потом на сайте знакомств мне попалась твоя анкета. Я заметил фото у больницы и решил, что это маленький знак. Знаешь, ровно в день, когда мы подписали контракт.

– А потом...

Я внутренне содрогаюсь. Вспоминаю вчерашнее свидание.

Может, заглянуть к коллегам этажом выше? Мозгоправ мне не помешает. Травма на всю жизнь.

– Моя мать преступила границы, – жёстко произносит Иван. – Недопустимо. И это не повторится. Я хочу извиниться.

– Извинения приняты. Можем забыть. Мне пора...

– Я хотел исправить недоразумение. И пригласить на нормальное свидание.

– Снова втроём?

Я стараюсь сдержать улыбку. Ссориться с коллегами – такая себя затея. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь.

Но и переживать очередное фиаско я не хочу.

Иван цокает от моего комментария. Склонив голову, он рассматривает меня более пристально.

– Я уверен, что моя мать обрисовала неверную тебе картину, – он закатывает глаза. – Мы с ней не общаемся. У неё проблемы с личными границами. Она залезла в мой телефон, когда я навещал её. И, очевидно, решила сделать всё по-своему. Чтобы она не сказала – это ложь и бред.

– И что, вместе с ней жить не будем? – ехидничаю я.

– Если я когда-то решусь вернуться в родительский дом – можешь меня на этаж выше направлять.

Я не сдерживаю смешка. Быстро он выучил расположение отделений в больнице.

Иван говорит спокойно и решительно. Не оправдывается, а объясняет. Его взгляд гипнотизирует, заставляя слушать.

– Так что? – настаивает мужчина. – Позволишь исправить всё?

Я молчу. А Иван ждёт. Закатывает рукава белого халата. Он оголяет предплечья, которые сеткой оплетают голубые вены.

Чёрт.

А белый ему к лицу. И синий тоже.

Я уже хочу ответить, когда мой телефон мигает. Новое сообщение. Я лезу читать.

Со свистом втягиваю в себя воздух. Нервно хватаюсь за собственный халат.

Перечитываю сообщение сталкера.

«Белый тебе очень к лицу».

Он здесь?!

Я внутренне напрягаюсь. Я стараюсь осмотреться аккуратно. Не выдавая собственного страха.

Это что ещё за заявления такие?

Какого лешего ко мне этот сталкер прицепился?

Не сдержавшись, я печатаю гневный ответ. Приплетаю статью о преследовании. Наугад пишу, но... Пусть будет.

Я планирую заблокировать пользователя, когда прилетает ответ.

«Прости? Не понял твоих претензий. Где я тебя преследую?»

Ох, серьёзно? Я задыхаюсь от такой наглости.

«Ты красиво смеёшься, действительно. Хотелось бы услышать вживую, но что имеем. И белый тебе идёт. Не зашёл комплимент?»

Я хмурюсь. Каким образом преследование и странные комментарии – это комплимент?

Может, сталкера отправить на курсы пикапа? Мужчинка явно страдает, бедненький.

А после мой палец соскальзывает. Я случайно оказываюсь на своём профиле. И вижу одну из фотографий.

Запрокинув голову, я стою в белом платье. Снимок почти живой. Вот-вот рассмеюсь по-настоящему, даже плечи подрагивают.

Я удивлённо смотрю на это фото. Это было на юбилее Бахира, главы семейства Юсуповых. Совсем недавно.

Где сын откопал снимок?

Я здесь прям красотка. Белый мне действительно идёт. И... Красивая во время смеха?

То есть...

Сталкер не совсем сталкер? А просто комментировал мои фото?

Упс.

Неудобненько.

– Всё хорошо? – Иван замечает смену моего настроения. – Ты в порядке?

– Я... – я сглатываю. – Да. Один неудачный поклонник мне жить не даёт.

– Ауч. Прям так строго?

– Я не про тебя. Хотя...

– Я лишь хочу исправить неудачный инцидент. Ошибки ведь все совершают?

– Ну... Ты ведь врач. Должен знать, что некоторые ошибки очень дорого обходятся.

– Но иногда их можно исправить без вреда для пациента. Не так ли?

Я закатываю глаза. Иван улыбается. И есть в этой улыбке что-то чарующее.

Не удивлюсь, если он так себе нужные условия заполучил. Умеет он своего добиваться.

Я смотрю на него из-под опущенных ресниц. Улыбка сама лезет на лицо. Невозможно устоять.

– Мы посмотрим, – хмыкаю я. – Пока – не знаю.

– Как скажешь, – легко соглашается Иван. – Я не планирую давить или преследовать. Но и возможность упускать не хочу.

– Какую возможность?

– Познакомиться ближе с тобой. Ты красивая, объективно. И субъективно тоже. Явно не глупая, судя по отзывам.

– Ты уже анкетирование провёл?!

– Почти. Моя мать отзывалась о тебе как о: дерзкой хамке с завышенными требованиями. Что на обычном языке: гордая и умная девушка, которая не даст себя обидеть.

– Интересные у тебя отношения с матерью.

– У неё гиперконтроль и проблемы с личными границами. Я почти не общаюсь с ней. Но бросить не могу, так как, какая бы она ни была, эта женщина мне жизнь дала. И другой никто о ней не позаботится.

Я прикусываю губу. Украдкой смотрю на мужчину. Его слова... Откликаются во мне.

Иван явно не маменькин сынок. Не позволит никому помыкать собой. Красивый, успешный мужчина.

Но так же он несёт ответственность. Не отказывается о неё. Это не может не подкупать.

– У меня действительно завышенные требования, – смеюсь я. – Так, на всякий случай.

– Понял, принял, – Иван поднимается. – Вечером скажу, куда тебя поведу.

– Эй! Я ещё не согласилась!

– Разве?

Иван подмигивает, а после уходит. Я растерянно смотрю ему вслед. Наглец! Между прочим, последнее слово за мной должно быть.

Видимо, придётся идти с ним на свидание. Ради того, чтобы эту несправедливость исправить.