355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нина Хитрикова » Друзья (СИ) » Текст книги (страница 5)
Друзья (СИ)
  • Текст добавлен: 15 апреля 2020, 06:00

Текст книги "Друзья (СИ)"


Автор книги: Нина Хитрикова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

Арсений проснулся слишком рано по меркам воскресенья, особенно, учитывая бессонную ночь. Часы показывали девять утра, а солнце уже вовсю заливало город своими лучами и безжалостно слепило глаза. Может именно поэтому он так рано и встал. Потянулся, широко зевнул и отправился на запах кофе, доносящийся с кухни. Анюта уже тоже не спала и выглядела бодро, хотя и немного хмуро. Рыжие кудряшки лежали на хрупких плечиках с выпирающими ключицами, тонкие музыкальные пальчики держали кружку, а сама девушка смотрела на стол, не отрываясь, словно на его стеклянной поверхности написаны все тайны мироздания. Его она не заметила, или сделала вид, что не заметила. Арсений же стоял и любовался девушкой, не таясь и не пряча взгляд. Вот так бы каждое утро и проводил.

– Привет.

Аня только кивнула в ответ, все еще пребывая в задумчивости. Кажется, даже стала чуточку смурнее. Она сидела такая милая в своей сосредоточенности, держа кружку кофе и дуя недовольно щеки, что ему хотелось расцеловать ее. Он даже немного подался вперед, но остановился, обжегшись о ее ледяной взгляд. Обижена. Она точно на него обижена.

– Как спалось? – В ответ она пожимает плечами и отворачивается в сторону.

Он сделал еще несколько попыток ее разговорить, но безуспешно.

– Кофе у тебя так вкусно пахнет. И получается он у тебя всегда просто божественно.

Она только хмыкнула в ответ на такой неизящный жирный намек. Хочет кофе, пусть сам варит. Что она вообще тут делает? Почему не ушла сразу, как только проснулась?

– Так и будешь молчать? – он все же встал, загремел посудой и поставил чайник. Оперся о столешницу и смотрел на подругу.

Арсений чувствовал вину и старался задобрить девушку. Конечно, он вчера погорячился. Не стоило ему так на нее кричать. Его оправдывает только то, что он сильно за нее волновался. Еще ревновал, но об этом лучше не думать. Собственно, он полночи и мучился чувством вины, порываясь пойти и попросить прощения.

– Нют – позвал старым детским прозвищем ее Арсений. В душе тут же появилось что-то теплое, оранжево-солнечное и звенящее детским смехом в ушах, но она прогнала это ощущение и только сердито посмотрела на друга. Он выглядел таким трогательно-виноватым, что у нее дрогнуло сердце. Как всегда. Ну не может она на него долго злиться и за теплую улыбку готова простить любую обиду. – Давай рванем на наше место! Купим всякой еды, захватим пледы и будем до вечера валяться на солнышке. Ты посмотри, какое солнце! Такой день пропадает!

Их место. Маленький пруд на окраине города, спрятанный за густо растущими деревьями. Они нашли его случайно, когда осенью отправились на поиски материалов для поделки Ане в школу. И потом ездили они туда вдвоем на велосипедах довольно часто, когда у Арсения еще не было машины. Сколько времени он провели там, устраивая пикники! Плескались в воде, которая едва доходила Ане до плеч, а Арсению до пояса, загорали, после чего у нее прибавлялось не меньше сотни веснушек. Но больше всего ей нравилось валяться на берегу и смотреть на небо сквозь листву деревьев на проплывающие над ними пушистые облака. И мечтать, конечно.

– Плохая идея. Мне домой нужно. И, знаешь, у меня сессия начинается. Столько всего нужно сделать… – Как бы ни была соблазнительна эта идея, она вчера окончательно все для себя решила. Не будет она больше так много времени проводить с Арсением. Как можно забыть кого-то, когда он постоянно перед глазами? – Давай отложим наш спор? Как только все сдам, так сразу… Ты же не против?

Он улыбнулся, соглашаясь. Ане в ту секунду нестерпимо захотелось его ударить. Больно. Со всей силы. Вроде бы она должна радоваться, что все идет, как она и задумала – минимизировать, а лучше исключить общение, но… ее расстроило, что он так легко с этим согласился. Даже с радостью и улыбкой. Ей в тайне хотелось, чтобы он спорил, настаивал, кричал, да хоть что-нибудь сделал бы, а не отпускал ее так легко. И все равно ей, что он не знает, что она задумала, что они видятся сейчас возможно последний раз. Ей хотелось от него другой реакции. Но… она улыбнулась в ответ и отвернулась к окну. Кофе в кружке давно остыл и горчил на языке. Пора.

– Вот и договорились. Я, наверное, такси вызову. Тебе нужно отдохнуть после вечеринки.

Она встала из-за стола и поспешила к мойке, но Арсений встал у нее на пути, взяв за плечи и заглядывая в лицо. И снова ее затопило жаркой волной в ответ на его близость. Ну, зачем он так? Неужели не видит, как мучает ее? Для него это просто прикосновение, а у нее внутри опять жарким пламенем разгорается огонь надежды. Говорят, она умирает последней, но в ее случае, она еще и воскресает от незначительного объятия, ласкового взгляда, улыбки. Такие вот качели «умерла-воскресла» ее достали. Хватит, дурочка, очнись! Ты все решила. В этот раз окончательно.

– Глупости не говори. Я тебя сам отвезу, когда скажешь. – Его задело ее желание поскорее уйти, как будто ей неприятно с ним находиться рядом. Он пытался поймать ее взгляд, но она упорно смотрела куда угодно, но только не на него.

– Тогда вези.

– Не хочешь остаться? Можем кино какое-нибудь посмотреть. – Сделал еще одну попытку к примирению.

Аня, наконец, смотрит на него устало и у него усиливается чувство, что она хочет отделаться от него. Ему не понравился ее взгляд – колючий, холодный. Так она смотрела на него крайне редко. Значит, все еще хуже, чем он думал. Он всерьез ее обидел. Но чем? Что он такого сделал? Волновался за нее.

– У меня проект висит еще с прошлой недели. Если не сделаю, можно смело прощаться с мечтой о дипломе, потому что меня отчислят.

– Малышка, ты злишься? Ну, прости. Погорячился вчера. – Он виновато улыбнулся и прижал ее к груди, ощущая, как напряглось хрупкое тело в его руках. От ее волос пахло кофе и ванилью, и он с удовольствием зарылся носом в мягкие золотистые кудряшки. – Ну, хочешь, ударь меня. Только не обижайся.

Еще разочек вдохнуть родной запах, позволить себе эти объятия, прижаться посильнее. Главное, не разреветься сейчас перед ним. Думала, что ночью выплакала все, а оказалось, что глаза снова наполняются предательской влагой.

– Я не злюсь и не обижаюсь. Мне нужно домой. И если твое предложение меня отвезти в силе, то поехали, нет – возьму такси.

– Поехали, раз так нужно. Только дай мне десять минут привести себя в порядок.

Он ушел собираться и все думал, что что-то не так. Какое-то внутреннее чувство не давало покоя.

В машине она смотрела в окно и отвечала односложно, если он к ней обращался. Смазано как-то попрощалась и быстро убежала домой, как только машина остановилась у подъезда. Аня пролежала весь день, уткнувшись в потолок застывшим взглядом, совсем не ощущая слез на своем лице. Она пообещала себе, что больше не будет плакать из-за Арсения. Да и вообще, не из-за одного парня.


Глава 11

Арсений так и не понял, что же случилось. Почему они с Аней вдруг так отдалились? Они и раньше бывало, ссорились, но в этот раз все было по-другому, как-то иначе. С того самого дня Аня больше не приходит, ссылаясь на страшную занятость по учебе. И это длится уже почти два месяца. Два долгих месяца, когда они и не общаются толком. Два месяца холодных, пустых и коротких телефонных разговоров, после которых у него ощущение, что он навязывается. Два месяца постоянных мыслей о милой рыжей девчонке, по которой он дико, просто до ужаса скучает.

За это время он понял одну простую вещь – он любит Аню. Вот так просто. Любит. Не как подругу или сестру, а как девушку. Прекрасную, добрую, нежную, талантливую и чертовски сексуальную девушку. И он не помнит, когда это случилось. Может, совсем недавно, когда как всегда ждал ее Может, даже еще в детстве, когда она была совсем малышкой, просто он не понимал этих чувств. А потом привык, научился жить с ними. На самом деле совсем не важно, когда он ее полюбил, важно, что она, кажется, совсем не хочет его любви. Он ей стал совсем не нужен. Случилось страшное – они вдруг стали чужими. И все эти годы их знакомства по какой-то нелепой причине вдруг перестали что-то значить для нее.

Один, два, три…

Он считает гудки в ожидании ответа.

Четыре, пять, шесть…

Она ведь часто забывает телефон, а потом долго ищет. Рассеянная, как персонаж детского стихотворения.

Десять, одиннадцать, двенадцать…

Все еще терпеливо ждет ответа. И наверное, лучше поехать к ней домой, но в последний раз ее там не оказалось – то практика, то свидание.

Семнадцать, восемнадцать…

И долгожданное звонкое «привет!» на секунду вышибает воздух из легких. Он так рад ее слышать. Так скучал по этому нежному голосу. По ней.

– Привет, Анюта! – он говорит быстро, словно боится, что она сейчас бросит трубку. На фоне играет веселая музыка и слышны голоса. «Опять гуляет с этим мажором» мрачно думает Арсений. – Как дела?

– Все хорошо. – Голос у нее спокойный и ровный. – А… как у тебя?

– Тоже… Вот позвонил, хотел узнать, как ты. А то у тебя в последнее время вечно нет времени, чтобы встретиться с лучшим другом.

В трубке на несколько долгих секунд повисает тишина, словно она решает, стоит ли вообще с ним разговаривать. А может, чувствует вину. Он надеется на последнее.

– Ты прав, совершенно нет времени. То сессия, то практика. Приходится много работать.

И снова эта тишина. Ощущение, что она разговаривает с каким-то малознакомым человеком. Когда дежурные фразы сказаны и наступает неловкость.

– Ну что ж, не буду мешать.

Нажимает отбой и хочет запустить телефоном в стену. Но просто с силой сжимает его в руке. Что происходит? Как ему ее вернуть?

Да еще и дома находиться тяжело. Квартира буквально наполнена воспоминаниями о ней. Куда бы он не посмотрел, каждая деталь, каждая мелочь напоминала о девушке, чей звонкий смех звенел тут совсем недавно. Он даже представил, как она сидит на этом самом диване, как всегда сложив стройные ножки по-турецки, или поджав их под себя, и читает книгу. Или вот она готовит ему ужин, что-то напевая себе поднос и слегка пританцовывая. Как будто кто-то записал видео с ней в главной роли и теперь беспрестанно прокручивал у него в голове.

Есть не хотелось. Сон не шел. Зато на работе удалось, наконец, перелопатить горы, отложенной на потом макулатуры, объемными стопками пыливщиеся в углу кабинета. Он за эти два месяца побил все рекорды личной эффективности и перевыполнил план по привлечению клиентов почти в два раза. Его хвалило руководство, а коллеги – такие же менеджеры, как и он, с улыбкой на лицах и завистью в глазах поздравляли и похлопывали по плечу. Некоторые спрашивали, как ему все удается. На что он только отшучивался или загадочно улыбался. Не говорить же, что все из-за того, что у него в личной жизни провал размером с Мариинскую впадину. Никому не интересно.

– Арсений, зайди ко мне. – Попросил после еженедельного собрания директор.

Молодой человек вошел в большой светлый кабинет, расположенный на десятом этаже бизнес-центра. Виталий Алексеевич стоял лицом к окну, но обернулся, как только дверь за ним закрылась.

– Арсений, ты же знаешь, что мы открываем филиал во втором по величине городе области?

Конечно, он знал. В офисе об этом не говорил только ленивый. Банк достаточно новый, а это открытие планировалось около года.

– А ты в последнее время очень хорошо себя показал.

Парень пока не понимал к чему он клонит, но согласно кивнул. На всякий случай.

– Нам нужны такие энергичные, молодые, целеустремленные. Так вот, я к чему. Поедешь туда, наладишь там все, а там и повышение получишь и прибавку к зарплате, и премию. Командировка сроком на полгода-год. Ну, что скажешь?

Виталий Алексеевич, мужчина среднего возраста с наметившимся брюшком и небольшой залысиной, с ожиданием смотрел на Арсения. А у него в голове сейчас творилась полнейшая неразбериха.

– Неожиданно. – Сказал осторожно. Отказаться от такого щедрого предложения может только дурак, но и спешить не хотелось.

– Согласен. Но и предложение заманчивое.

Виталию Алексеевичу искренне нравился Морозов. Толковый. Чем-то он напоминал ему его самого двадцатилетней давности. Наверное, уверенностью во взгляде.

– Давай так, ты подумай до конца недели. Хорошо все взвесь, а мне в пятницу утром дай ответ.

– Хорошо. До свиданья.

Покидая кабинет начальства, Арсений все больше склонялся к мысли, что поехать действительно стоит. Во-первых, продвижение по карьере. Во-вторых, и это, наверное, главное – он отвлечется. Может за это время все у него и наладится.

Ее ломало. Сильно. Как от длительной изнуряющей болезни. По сути, ее любовь к Арсению ничем иным, кроме как болезнью и не назовешь. А она так устала! Устала болеть им. Когда уже наступит долгожданное выздоровление?

Порой ей хотелось просто наплевать на свое решение и вернуть все, как было прежде. Ну и пусть она только друг, пусть. А потом она все же вспоминала, что ничего хорошего из этого не выйдет – ну не получается у нее дружить, слишком больно находиться рядом. И так же больно быть вдали. Днем ей везде мерещился Арсений, ночью он ей снился. А эти его звонки! Боже, да она из последних сил разговаривала с ним так холодно, а потом ночами ревела в подушку, хоть и обещала себе этого не делать. Как и многое другое. Например, не есть столько чипсов и сладостей, а потом ела. Ага, стыдилась и лопала за обе щеки. Или ложиться спать хотя бы в двенадцать, а голова касалась подушки не раньше трех ночи, и потом она, не выспавшаяся, снова себе обещала сегодня лечь пораньше. И снова не выполняла. Да сколько всего она себе обещала и не выполняла! Но это все такие мелочи по сравнению с обещанием разлюбить, или полюбить кого-то другого. Может у нее поэтому и не получается этого сделать, потому что она такая безответственная?

За эти пару месяцев у нее так и не проснулось к Роме никаких теплых чувств, кроме легкой симпатии. Ей, конечно, приятно с ним целоваться, приятно, когда он ее обнимает. Ей льстит, что такой парень, как он проводит все свободное время с ней и считает ее красивой. Ей интересно с ним общаться, но… она поступает с ним даже еще хуже, чем Арсений, потому что дает ему ложные надежды, прекрасно зная, что нравится ему. Рома прекрасный парень. Ей даже жаль, что она не может в него влюбиться. Да для кого-то он же просто принц из сказки – красивый, богатый, умный, а она у кого-то отбирает мечту.

И что ей делать?


Глава 12

Душный июльский день подходил к концу, но до сумерек было еще далеко. Работа над иллюстрациями шла плохо – никак не удавалось отразить нужную эмоцию героини, и девушка готова была стереть все и выбросить графический планшет в окно. Она встала из-за стола и прыгнула на кровать, начав смотреть в телефоне различные смешные видео, чтобы отвлечься. Ане вдруг просто до жути захотелось чипсов, словно наяву ощущая во рту солоноватый вкус и хруст любимого лакомства, поэтому она решила быстренько сходить в магазин, благо он за углом. Девушка выскочила во двор в простой майке и шортах, без макияжа, волосы снова вились мелкими кудряшками, а на носу красовались старые очки. И именно в таком виде она и встретила Арсения, натолкнувшись на него во дворе. Замерла, словно громом пораженная, не в силах ни сдвинутся с места, ни произнести ни звука, ни отвести взгляда. Она впервые увидела его после того воскресенья.

«Нужно просто сделать вдох… и выдох… дышать… вот так… спокойно».

– Привет… – От звука его чуть хрипловатого голоса, словно он долго болел или много курил, у нее по коже бежали мурашки. – Давно не виделись.

Он тоже стоял и не двигался, только жадно всматривался в до боли знакомые черты ее милого личика. Она словно стала еще тоньше, а бархатистая кожа с россыпью мелких веснушек и вовсе казалась полупрозрачной. Маленькая и взъерошенная, как птенчик она вызывала у него щемящее в груди чувство нежности. Ему так и хотелось ее прижать к себе, но Арсений сдержался. Сначала им нужно поговорить. За тем и шел к ней, не особенно надеясь застать дома. Он должен сказать, должен ей признаться.

Хуже уж точно не будет.

– Даа… – Аня продолжала смотреть на него, отмечая усталый вид, залегшие под глазами темные круги и обострившиеся скулы. Только глаза будто стали глубже и прозрачнее. Но при этом выглядел великолепно в синих потертых джинсах и черной футболке.

– Ань, нам нужно поговорить. – В его глазах решимость напополам с отчаянием. – Я… Черт! Мы с тобой знакомы тысячу лет, а я волнуюсь, как школьник. – Он прикрыл глаза, невесело улыбнулся и, запустив пальцы в волосы, взъерошил их. Теперь они лежали в легком беспорядке, но эта небрежность только прибавляла ему привлекательности. А у нее и так от одного его вида дрожь по телу и сердце бьется, как заполошное. – Я уезжаю.

Вдруг выпалил, хотя хотел ведь сказать совсем другое.

– Куда?

– Неважно. Меня долго не будет.

Аня почувствовала, что у нее слабеет тело, а голове набатом: «уезжает…уезжает…уезжает…»

– Сколько? – Только и смогла произнести.

– Год. Может, чуть меньше.

Он снова ерошит свои светлые волосы, а потом не выдерживает и опускает руки на худенькие плечи, прижимает к себе, зарывается носом в золотистые, пахнущие ванилью и яблоком волосы. А когда маленькие ладошки сжимают его в ответ, шумно выдыхает и, чуть отстранившись, заглядывает в ее обеспокоенное грустное лицо.

– Я не то хотел сказать, совсем не то. – Проводит кончиками пальцев по щеке. – Мне так плохо без тебя… и я ужасный, просто хреновый друг. – Аня хотела возразить, но Арсений прижал палец к ее губам, заставляя замолчать. – Это правда. Потому что не могу смотреть на тебя и не думать о том, как сильно хочу тебя обнимать, целовать, ласкать… я схожу с ума от ревности и еле сдерживаюсь, чтобы не прибить твоего Рому. А все потому что я люблю тебя совсем не как друг.

Она стояла и не могла сказать ни слова, лишь открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. В глазах уже стояли слезы, готовые вот-вот пролиться солеными ручейками по щекам.

– Ань? – В его голосе испуг и ожидание.

– Ты не шутишь? – Она неверяще смотрела на него, шумно вдыхая и выдыхая, ставший вдруг таким тяжелым, воздух.

– Какие уж тут могут быть шутки? – Горько усмехнулся. Она заглянула в его глаза и увидела все те же чувства, что так давно одолевали и ее, словно в отражении. Она ясно видела страх, отчаяние и любовь. Ее руки потянулись к его лицу, бегло, едва-едва коснувшись, погладили небритые щеки, запутались в волосах. Арсений судорожно шумно вздохнул и, сильнее притянув к себе Аню, наклонился и наконец, поцеловал. Его губы сначала нежно, будто изучая, касались ее, но потом более смело изучали, подчиняли себе, а язык вытворял такое, что у нее подкашивались ноги и замирало сердце, а внизу живота завязался тугой узел. Поцелуй прервался так же, как и начался, нежными касаниями губ к губам. Арсений своим лбом уперся в ее, наслаждаясь ощущением ее тоненького хрупкого тела в своих руках. Его дыхание обжигало кожу лица. Аня крепко ухватилась за его плечи, ощущая целую гамму чувств, что бушевали внутри нее сейчас. Впитывала всем своим существом тепло его тела, не веря, что это реальность. Может у нее случился обморок и сейчас она лежит дома в бреду?

Она не знает, как долго они стояли вот так, пока Арсений не нарушил молчание.

– Я тебя люблю. Даже если ты не испытываешь ко мне… просто хотел, чтобы ты знала, не мог больше молчать. – У него все еще бешено колотилось в груди сердце.

– Я давно уже люблю тебя. – Так тихо произнесла, что Арсений подумал сначала, что ему послышалось. Неужели?..

– Повтори.

Она опустила голову, отчаянно заливаясь румянцем.

– Люблю… – а потом все же смотрит на него, как только она одна и умеет, широко распахнув доверчивые зеленые глаза.

У нее по щекам катятся слезы, и Арсений стирает их большими пальцами, обхватив нежно лицо.

– Ну что ты, маленькая? – Он заглядывает в яркие, омытые слезами, цвета весенней листвы глаза. – Не плачь.

– Это от с-счастья. – она прячет голову у него на груди. Воздуха у нее в легких отчаянно не хватает, и она судорожно вздыхает, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. – Н-не вери… ла, ч-что… фух! – Делает длинный протяжный выдох. – ты меня полюбишь.

– Как же можно тебя не полюбить? – Он оставляет поцелуй на макушке и улыбается довольной улыбкой. Сейчас нет никого счастливее него, он это точно знает.

Они сидят на кухне вместе с Аниными родителями. Юлия Сергеевна прячет улыбку за кружкой чая. Она так рада за детей, которые наконец-то прозрели и признали свои чувства, а заодно и друг другу признались. «Они, конечно, молчат, как партизаны, но по их заговорщицким переглядываниям, улыбкам и мимолетным касаниям видно невооруженным глазом все. Да к тому же, они светятся оба ярче, чем люминесцентные лампочки в сто ватт. Только вот Юра, кажется, не замечает того, что происходит у него на глазах. Но с другой стороны, оно и понятно – у нее интуиция и женское чутье, а мужчины часто не видят самого очевидного, пока носом не ткнешь» – думает женщина, глядя на то, как ее дочь и друг детства обмениваются влюбленными взглядами.

– Мам, мы пойдем ко мне. – Аня встает поспешно, оставив на тарелке практически нетронутый ужин, который старательно ковыряла минут десять, делая вид, что ест. Арсений поднимается следом.

– Теть Юль, спасибо за ужин! Все было очень вкусно, как и всегда.

Дети скрываются в коридоре, а Юрий Борисович говорит:

– Юль, и правда вкусно. Добавочки бы.

А тем временем у Ани в комнате, как только дверь закрылась, Арсений прижимает к ней девушку и жадно целует. Он не знает, как они оказались на кровати, наверное, просто телепортировались. Он боится ее раздавить, ведь она такая маленькая и хрупкая, а он по сравнению с ней просто неуклюжий медведь. Поцелуи сменяют друг друга – то нежные и медленные, то полные страсти. И ему отчаянно хочется большего, но он останавливается и только обнимает, прижав к себе. Ощущать ее вот так – блаженство в чистом виде. Оно течет по венам, разливаясь теплом по телу.

– Ань? – Он произносит вечность спустя, когда она полулежит на нем, обвив тонкими руками, а Арсений перебирает пальцами кудряшки.

– М? – Ей так хорошо, что говорить совершенно не хочется.

– Придется тебе с мажором расстаться, я делить тебя с ним не буду. Ты моя.

Она довольно улыбается. Никогда не думала, что ей будет так приятно осознавать, что Арсений ее ревнует. Она до сих пор поверить не может, что он ее любит, а тут еще и ревность и нотки собственнические в его голосе, что у нее от счастья голова кругом.

– Даже и не знаю. – Намерено дразнит, за что тут же получает легонько по попе.

– Я тебе дам «не знаю»! Чтоб сегодня же и сказала ему, что у тебя парень есть. Не знает она!

Девичий тихий смех раздается прямо над ухом.

– А можно я подумаю?

Он перекидывает ее на спину и нависает сверху, перехватывает тонкие запястья и удерживает над головой, склонившись к самому лицу.

– Никаких «подумаю»!

И снова целует. С некоторой жесткостью и силой, желая наказать и показать, что она его и только его.

– Я завтра уезжаю. – Как бы ему не хотелось, но это нужно обсудить.

Она приподнимается на локте и с тревогой смотрит в его лицо.

– Как завтра? Уже? Но…

– Я согласился, думая, что так будет лучше. Отказаться уже не получиться. – У нее такой печальный вид, что он поспешно продолжает – Зато я буду приезжать каждые выходные.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю