Текст книги "Следак 2 (СИ)"

Автор книги: Николай Живцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Когда мы вышли на улицу, Ольга спросила:

– Тебя до отдела подвести?

– Меня до дома подвести, – подкорректировал я маршрут.

– Нет, туда мы не поедем, – напрягшись, отступила она от меня.

– А куда мы поедем? – заинтересовался я.

– Мы никуда не поедем, – местоимение женщина выделила голосом.

– Тут что ли останемся? – ухмыляясь, я осмотрелся.

Серая, унылая осень, под ногами промокшая, полусгнившая листва, снующие туда-сюда люди, бросающие на нас с Ольгой недовольные взгляды, так как мы застыли посреди тротуара и им приходилось нас обходить.

– Кажется, дождь собирается, – сообщил я, взглянув на хмурое небо над головой.

Ольга тоже посмотрела наверх.

– Альберт, не торопи меня, – потребовала она.

– Не торопи? – от ее требования, я даже поперхнулся. – Мы так-то уже четыре месяца знакомы, – напомнил я ей.

– И что? – возмутилась она моей спешке.

– А сколько мне еще ждать? Год, два? – я тоже негодовал.

– Не хочешь, не жди, – фыркнула она, после чего с независимым видом пошагала к своей машине.

– Оля, это не конструктивно, – прокричал я ей вслед.

Она не обернулась.

– Что за нахрен? – проводил я растерянным взглядом отъезжающий автомобиль. Постоял еще немного, а затем двинул в сторону остановки общественного транспорта.

Курбанов вынырнул из общего коридора в наш закуток аккурат в то время, когда я заканчивал подъем по лестнице.

«У окна он что ли меня караулил?» – думал я, глядя на скалящегося зама.

– Чего так долго? – последовало вместо приветствия.

– В смысле? – сделал вид, что не понимаю претензию. – Приказ что ли отменили?

– Не умничай, – в ответ рявкнул он.

Показавшийся из-за поворота Денис Войченко, заметив Курбанова, круто изменил маршрут и скрылся в туалете.

– Пошли, работу дам, – поманил меня за собой майор.

Как я и боялся, загрузили меня повестками. Со всего следственного отдела собрали и вышло четыре десятка.

– Да я их неделю вручать буду, – попытался я смягчить свою участь.

Хрен там.

– Два дня! – срезал мне срок Курбанов.

Глава 10

Погуляв под проливным дождем по району, вручая навязанные мне повестки, я ожидаемо простыл и слег с температурой. На третий день моего прогула, Курбанов отправил ко мне с инспекцией Войченко. Тот подошел к заданию творчески, заявившись с парой бутылок водки и упавшим на хвост Скворцовым.

– Ты, вообще, как? – поинтересовался у меня Вадим, после взаимных приветствий.

– Болею, – сообщил я, шмыгнув носом.

– Значит будем тебя лечить, – повеселел Денис и прошел на кухню разгружаться.

Скворцов в отличие от коллеги сперва заглянул в комнаты и только потом присоединился к Войченко.

– Чья хата? – поинтересовался он.

– Знакомых, – ответил я.

– Хорошие знакомые, – позавидовал Вадим. – Почему у меня таких нет? – задал он риторический вопрос.

– Чего там по кражам в дачном кооперативе? – сменил я тему.

– Да ничего, – Скворцов в раздражении махнул рукой. – Не до них пока. Беглецов ищем. Лусенко все угро заставил по этому разбою работать. Как-будто у нас своих дел нет, – Вадим оседлал один из табуретов. – А ведь он с нас по ним потом спросит! – в сердцах продолжил он.

– А пожрать у тебя ничего нет? – полный возмущения возглас Дениса перебил стенания опера.

Войченко стоял перед открытым холодильником, и рассматривал сиротливо стоящие внутри две банки – одну с томатным соком, а вторую, что поменьше, с хреновой закуской.

– Пельмени в морозилке, – подсказал я.

Вытащив картонную коробку пельменей, он бросил ее на стол.

– На закуску сойдут, – резюмировал Денис. – Где у тебя кастрюля?

– Где-то здесь, – задав направление поисков, я ушел в ванную сморкаться.

Когда вернулся на кухню, вода уже кипела, а мужики разливали водку по стопкам и нарезали остатки хлеба.

– Этих двух уродов так и не нашли, затихарились где-то, – после того как мы опрокинули по второй, Скворцов начал делиться информацией о подавшихся в бега преступниках, что напали на семью директора комиссионного магазина, и подельника которых я недавно пристрелил.

– Так они, скорее всего, уже из города свалили, – предположил Денис.

– Сложно это, – не согласился с ним Вадим, – на вокзалах патрули, гайцы каждую выезжающую тачку останавливают. Проскочить, конечно, могли. Но наши считают, что те еще в городе.

– С баблом они могут где угодно быть, – усомнился я в выводах оперативников.

– А денег-то сколько похитили? – полюбопытствовал Войченко.

– Потерпевшие заявили о тысяче рублей и украшениях на примерно такую же сумму, ну и шубу еще сперли, – Скворцов усмехнулся, – но сами понимаете, реально денег могло быть и десять тысяч и даже сто.

– Сто – это уже слишком, – сразу же зарубил озвученную сумму Денис. – Скорее всего, в районе десяти – двадцати, – предложил он свой вариант.

– У них в гараже новая Волга стоит, – Вадим представил веский довод в пользу своего подсчета.

– Тогда не знаю, – вынужден был отступить его оппонент.

– То есть, ты считаешь у этой директрисы могли быть очень большие деньги? – это уже я подключился к разговору.

– Легко, они в торговле такие бабки зашибают, нам их за всю жизнь не заработать, – зло ответил тот.

– А личность третьего установили? – спросил я.

– Да, какое там? – Вадим матюкнулся. – Мужчина среднего роста и телосложения – вот и все, что сказали о нем потерпевшие. Эта паскуда при налете лицо шарфом закрыл.

– А про второго подельника Дьякова что нарыли? – продолжил я выуживать информацию.

– Некто Чемезов, сидел за грабеж в одной хате с Дьяковым. Освободился несколько месяцев назад. Вернулся в наш город, жил у матери. Дьяков у них пару недель назад объявился. Кто может быть третьим мамаша без понятия. Но верить ей, – Скворцов поморщился, – та еще сука.

– Десять из десяти – он из их кодлы, – высказался Денис.

– Посмотрим, – не стал спорить Вадим и полез в карман за сигаретами. – У тебя курить можно? – спросил он меня, вытряхивая сигарету из пачки.

– В коридоре, – ответил я, размышляя над тем, где бы я сам спрятался, окажись на месте грабителей.

– Когда пьешь тоже что ли не куришь? – удивился он.

– Не курит, – вместо меня, так как я был слишком погружен в свои мысли, ответил Денис и со страдальческим выражением лица поплелся на выход.

Вернулись они уже в расширенном составе и в квартире сразу стало слишком шумно. Где только успели подцепить? Ну хоть не соседки, залетные какие-то.

– Аня, Юля, Марина, – представились те.

– Очень приятно, – отозвался я, рассматривая добычу.

Утром выяснилось, что водка с перцем как противопростудное средство – фигня полная, хотя мог напутать с дозировкой. Слишком сильно мы вчера разошлись. Вадиму даже пришлось разок до таксистов сгонять.

Так что весь следующий день я продрых, мучимый простудой и похмельем. А на утро отправился в прокуратуру.

Прибыл я туда с заложенным носом и жутким кашлем. И это дало положительный эффект. Встретивший меня по началу довольно холодно Митрошин, понаблюдав за моими манипуляциями с носовым платком, был вынужден признать, что игнорирую его дочь я по уважительной причине. Так что допрос прошел по оговоренному раннее регламенту, то есть сперва мне дали ознакомиться с экспертизами и только потом, после коллективного обсуждения линии защиты, следователем был составлен протокол допроса.

– Ну вот, а ты переживал, – Митрошин покровительственно похлопал меня по плечу, когда мы вернулись в его кабинет от Вострикова. – Даже показания менять не пришлось. Согласно выводам экспертов, грабителя ты убил вторым выстрелом, одну гильзу при осмотре не нашли, так что оснований сомневаться в твоих словах у следствия нет. Удачно отстрелялся, – пошутил он в конце.

– Не то слово, – согласился я, охреневая от фарта. – И чего теперь?

– Как чего? От счастья соображать перестал? – засмеялся он надо мной. – Дело прекратят за отсутствием состава преступления, то есть по реабилитирующим основаниям. Жди, скоро восстановят.

– А можно меня в состав следственной группы включить? – закинул я удочку.

– Альберт, зачем тебе это? – нахмурился Митрошин. – Поверь мне, дело это не перспективное. Рядовое разбойное нападение. Прокуратура его себе забрала только из-за того, что ты одного из преступников подстрелил. Поиск беглецов – лишь вопрос времени. Так что никакой пользы для карьеры не будет, – попытался достучаться до меня заместитель прокурора.

– Борис Аркадьевич, дело не в карьере, – пришлось изобразить решительного служаку. – Дело в профессиональном интересе. Это для вас это дело всего лишь рядовой разбой, а для меня – первое серьезное дело. Я начал его расследовать, и хочу довести расследование до конца.

– Понял, понял, – смеясь, Митрошин поднял ладони. – Мне импонирует твое служебное рвение. Да и чем черт не шутит. С залогом ты угадал, может и это дело выигрышным окажется.

– Я тоже на это надеюсь, – серьезно ответил я.

Перед тем как идти домой, я заехал на центральный рынок и заказал доставку цветов для Алины. Пора было отрабатывать хорошее отношение прокурора.

– Записка будет? – уточнил у меня Гурам.

Я задумался. На это вопрос так сразу не ответить, ведь расстались мы с ней не особо хорошо. Девушка еще не остыла, что было видно по ее реакции при нашей случайной встрече в университете.

– Нет, на словах передайте, что от Альберта. Этого будет достаточно, – я решил не форсировать события.

После того как цветочный вопрос был закрыт, я отправился за продуктами, которым на рынке был отведен целый павильон. В отличие от магазинов с полупустыми полками и скудным ассортиментом, здесь можно было развернуться, так что затарился я по полной.

На работу я вышел через три дня. Обнаружив меня на утренней оперативки, коллеги разразились, как мне показалось искренними поздравлениями, Курбанов высказался в стиле «дуракам везет», а вот Головачев реально обрадовал.

– Тебя в состав следственной группы включили, так что после совещания езжай в прокуратуру.

– Какой группы? Ему же серию краж надо расследовать! – всполошилась Журбина, моментально сменив выражение лица с радостного на встревоженное.

– А ты у своего подчиненного спроси, какого хрена он в нее напросился, – Головачев в раздражении стряхнул пепел.

– Альберт, зачем? – Людмила смотрела на меня озадаченно.

– Что значит зачем? Мой долг довести начатое расследование до конца, – ответ получился пафосным. Последовавшие за ним смешки коллег и нелестные комментарии Курбанова я гордо проигнорировал.

– А как же кражи?! – чуть ли не закричала она.

– Одно другому не мешает, – главное самому верить в то, что говоришь. Тогда это будет выглядеть убедительным.

Журбина схватилась за голову руками – по ходу не сработало.

Зато Востриков встретил меня благожелательно. О причине такого хорошего к себе отношения я узнал несколько позже, когда в его кабинет привели первого доставленного приводом. Оказалось, что на меня была возложена почетная обязанность допросить всех, с кем Чемезов контактировал, после того как вышел на свободу. В предварительном списке значилось три десятка фамилий и погонял. Вот так рутинно началась моя работа в составе следственно-оперативной группы. А на следующий день меня ждал очередной сюрприз. Из реки выловили труп Чемезова.

На месте преступления, куда мы с Востриковым подъехали где-то через час, после того как информация дошла до районной прокуратуры, работа уже кипела. Следственно-оперативная группа расположилась возле самого берега, а по внешнему периметру стояло оцепление из сотрудников милиции, что сдерживали любопытных зевак.

Покинув служебную машину, Востриков первым делом выматерился. Спрыгнув в грязь следом за ним, я удивленно на него покосился. На обоих заранее припасенные как раз для таких случаев резиновые сапоги. Чего ругаться?

– Болотов, – объяснил он мне причину своего недовольства.

Я осмотрелся. Со стороны реки к нам направлялся Игнат Савельевич Болотов собственной персоной. Я этому обстоятельству нисколько не удивился. Район Ленинский, понятно, что на месте преступления первым окажется следак из местной прокуратуры.

– Нормальный, вроде, мужик, – удивился я реакции Вострикова.

– Нормальный? – моя характеристика по ходу его шокировала. – Да он… – следователь замолк на полуслове. – Ты его знаешь что ли? – настороженно спросил он.

– Встречались как-то, – неопределенно ответил я.

– Здраствуйте, коллеги, – Болотов, в отличие моего нынешнего начальника, излучал радость от встречи. – Какими судьбами? – пожав нам руки, поинтересовался он.

– Судя по ориентировке фигурант по нашему делу, – мотнув головой в сторону лежащего возле реки трупа ответил Востриков.

– Вашему делу? – картинно изогнул бровь местный следак.

– Чемезов один из подозреваемых в совершении разбойного нападения в нашем районе. Пару недель уже его ищем, – пояснил мой начальник.

– Так вы его хотите себе забрать? – Болотов оживился.

– Хотим, – без особой радости подтвердил Востриков.

– Леонид Петрович, – Болотов задумался, – а речь случайно идет не о том недавнем разбое с огнестрелом? – дождавшись подтверждения своей догадки, он продолжил вспоминать. – Там еще ваши сотрудники кого-то подстрелили?

– Не наши, а милицейские, – открестился Востриков от чужой славы и тут же меня сдал. – Вон он, герой.

Болотов посмотрел на меня с удивлением.

– Прямо гроза бандитов, – заржал он. – Восстановили? – последовал вопрос.

– Вчера, – подтвердил я его догадку.

– Значит вы создали следственную группу, – продолжил он сопоставлять факты. – Тогда так, протокол осмотра я уже составил, – Болотов потряс папкой, что держал в руке. – Экспертизы сами назначите, а дело мы вам сегодня передадим. Устроит такой расклад?

– Вполне. Если вы не против, я осмотрюсь, – Востриков двинулся в сторону трупа.

– Даже не думал чинить препятствия, – пропуская коллегу, оскалился Болотов. – Труп обнаружили рыбаки, тот лежал в камышах возле берега, – поделился он информацией, составив нам компанию.

– Причина смерти?

На вопрос Вострикова ответил находившийся возле трупа судмедэксперт.

– Смерть наступила в результате удара по голове тупым предметом, примерно двое суток назад, точнее скажу после вскрытия.

Мы все дружно уставились на труп. Абсолютно белое лицо, сморщенная кожа рук, серые трупные пятна, что просматривались на голых участках тела, рванная одежда.

Не то чтобы зрелище было слишком отвратным, все-таки труп пробыл в воде не особо долго, но все равно его вид заставил меня отвернуться.

– Если надумал блевать, то отойди подальше, – услышал я насмешливый голос Болотова.

– Все нормально, – уверил я его, и чтобы не смотреть на труп стал наблюдать за экспертом-криминалистом, который брал образцы воды из реки.

– И где его убили? Здесь? – спросил Востриков. – Следов волочения не вижу.

– А что ты хотел здесь увидеть? Дожди почти каждый день идут, – отозвался Болотов.

– А вдоль реки местность осматривали? Может его течением сюда принесло? – мой шеф не сдавался.

– Да облазили тут уже все. Говорю же, дожди все следы смыли, – Болотов сплюнул.

Востриков опять выматерился.

– По ходу глухарь, – обреченно произнес он, когда мы возвращались в прокуратуру. – Двое из преступников мертвы, а о третьем нет никакой информации.

– Еще не всех знакомых Чемезова допросили, – напомнил я сникшему руководителю группы.

– Боюсь, это не даст результат. Третий – человек со стороны, – убежденно заявил Востриков. – и он избавился от последнего, кто его знал.

– Не может такого быть, чтобы он нигде не засветился, – не спешил я соглашаться. – Если он не связан с подельниками, значит связан с потерпевшими, – предположил я.

– Круг общения потерпевших отработали в первую очередь, – Востриков безучастно уставился в окно автомобиля.

– Значит надо начать все сначала, – зло ответил я. – У нас еще полтора месяца есть.

В отдел я вернулся раздраженным. Кажется, удача опять решила меня покинуть. До чего же непостоянная девка. Был лишь один повод для радости – кажется моя чуйка сработала как надо. Раз появился труп, значит похищенная сумма была действительно большой.

– Как идет расследование? – Журбина, услышав хлопок двери моего кабинета, сразу же поспешила устроить мне выволочку.

– Нормально. Минус два, – ответил я, включая в розетку кипятильник. – Последний сдохнет и дело прекратим в связи со смертью подозреваемых.

– Ничего не понимаю. Ты можешь нормально объяснить?

– Сегодня нашли труп второго участника разбоя, – пояснил я.

– И зачем ты только в это влез? – вздохнула Журбина и тут же пошла в наступление. – Ладно хрен с этими трупами. Ты мне лучше скажи, что у тебя по кражам?

– Работаю. А где Ксюха? Что-то и на оперативки ее не было? – технично увел я разговор в сторону.

– Ксюша отгулы взяла, – ответ она как бы выплюнула, после чего взорвалась. – Что хотят, то и творят! Один в следственные группы без моего разрешения напрашивается, вторая в декрет собралась! Совсем охренели!

– В декрет? – от удивления я плюхнулся в кресло.

– Беременная наша Ксюша, – Журбина уселась на стоящий рядом стул.

– Охренеть, – только и смог я сказать. Слишком неожиданной стала для меня новость о беременности коллеги.

– Свадьба скоро. На нее ты, кстати, тоже приглашен, – продолжала делиться новостями Людмила.

– Охренеть, – повторил я.

– Втроем останемся, – вздохнула она печально.

– Это да, работы прибавится, – поддержал я в унынии начальство.

– Чувствую не утвердят меня в должности заместителя, – поделилась своими страхами Журбина. – Раскрытий с гулькин нос. Тебя у меня не получается контролировать. Курбанов так и заявил, что как руководитель я полный ноль, – женщина тяжело вздохнула. – Как есть турнут.

Глава 11

На следующий день сразу после утренней оперативки, где мне напомнили, что от раскрытия серии краж меня никто не освобождал, а до ноябрьских праздников рукой подать, я вновь приехал в прокуратуру.

В кабинете Востриков был один. Он увлеченно что-то печатал на машинке, позабыв про кофе, что остывало в стоящей рядом с ним кружке.

Поздоровавшись, я закинул папку на выделенный мне для работы пошарпанный стол-маломерок, раньше используемый в качестве подставки для пачек с чистой бумагой и станка для сшивания уголовных дел.

– Здорово, – заметив меня, хозяин кабинета перестал набирать текст. – Постановление о соединении уголовных дел в одно производство печатаю, – пояснил он мне, кивая на лежащее перед ним тощее уголовное дело. Взгляд его при этом зацепился за не выпитое кофе, и он жадно припал губами к кружке.

– Передали уже? – я подошел к столу и вчитался в фабулу дела.

Востриков подтвердил сей факт кивком головы и состроил недовольную гримасу. Лишняя работа никого не радует. Если только тех дебилов, что напрашиваются в следственные группы.

– Сто третья? – статья меня удивила. Думал сто вторая будет. – Это ведь умышленное убийство, совершенное без отягчающих обстоятельств, – припомнил я диспозицию статьи.

– Ну а что ты хотел? – раздраженно отозвался Востриков. – Достоверно ведь пока не установлено, что Чемезова убил его подельник. Как разберемся, так и переквалифицируем, – объяснив, он вновь затарабанил пальцами по клавишам.

– Я пока тогда разбоем займусь? – испросив разрешение, я уселся с более упитанным томом уголовного дела на свое рабочее место.

Для начала вчитался в список похищенного у Фоминых. На первом месте значились деньги, затем перечислялись женские украшения. Разумеется, не все, а только часть, что решилась указать Фоминых. И теперь если где-то и всплывут неупомянутые этой перестраховщицей украшения, мы об этом даже не узнаем. На последнем месте значилась и сильно резала глаз своей неуместностью в данном списке норковая шуба. Она была единственной объемной вещью, на которую позарились преступники.

Конечно шубу в преддверии зимы могли посчитать ходовым товаром. Но тогда почему не взяли западную аудиоаппаратуру, которую в любое время года с руками оторвут?

Погрузили бы все на хозяйскую Волгу и увезли, но вместо этого предпочли свалить пешком. Не стали рисковать угонять автомобиль, но демаскирующую их шубу прихватили. Зачем она им сдалась?

Кроме версии подарка, хоть как-то объясняющий этот нелогичный поступок ничего в голову путного не приходило.

Зашуршав страницами, я отыскал протокол обыска квартиры Дьякова, где тот проживал вместе с матерью. Ожидаемо, никаких шуб и вообще ничего из похищенных вещей там не нашли.

Значит будем искать ту, которой предназначалась эта шуба. Я сделал пометку в блокноте. Озадачу этим оперов, пусть ищут женщину в окружении Дьякова и Чемезова.

– Нарыл что-то? – вопрос Вострикова отвлек меня от обдумывания появившейся версии.

Оказалось, прокурорский следак какое-то время наблюдал за мной и не мог не заметить на моем лице смену эмоций.

– Думаю, бабу надо искать, – озадачил я его, и начал объяснять свою догадку, а то у начальства от моего ответа глаза на лоб полезли.

– Дельно, – выслушав, заметил Востриков. – Только эта загадочная баба могла оказаться подружкой третьего подельника.

– Сомневаюсь. Третий слишком продуманный. Он единственный кто скрывал свою внешность при налете, и он избавился от своего подельника, который мог сдать его. Так что вряд ли бы такой человек стал бы так глупо подставляться.

– Как правило преступники на мелочи и попадаются, – в ответ на мой спич следак усмехнулся.

– Все может быть, – пришлось согласиться, в словах коллеги был резон. – Но начинать поиск нужно с очевидных данных.

– С них и начнем, – руководитель следственной группы потер ладони. – Сейчас Карпун подъедет, и мы его озадачим. Пусть новую версию отрабатывает.

Загрузив подъехавшего инспектора угро, что осуществлял оперативное сопровождение соединенного уголовного дела новой работой, я с чувством выполненного долга вернулся в отдел, где меня ждала серия краж.

Известного органам второго преступника нашли, правда в виде трупа, но не суть. Главное – дело сделано, а значит всех задействованных в поисках оперативников должны были освободить от дополнительной нагрузки. С этой оптимистичной мыслью я, прихватив из своего кабинета уголовные дела, отправился к Скворцову.

Путь в левое крыло, где обитал уголовный розыск, мне пришлось прокладывать через второй этаж, чтобы не наткнуться ненароком на решившего сделать из меня образцового служаку Курбанова.

Скворцов к моей радости оказался на рабочем месте. Зарывшись в ворохе бумаг и высунув язык от усердия, он что-то писал профессионально-корявым почерком.

– Как дела с поездкой в «Сосновый бор»? – с порога обозначил я цель своего визита.

– Здорово, – с трудом оторвавшись от писанины устало поприветствовал он меня. – Ездил уже. Закрыто там всё, – недовольно проворчал он, как человек выполнивший сложную, но бесполезную работу. – Дачный сезон уже давно закончен.

– И что теперь? – от неприятной новости, я слегка растерялся. Уселся рядом с ним на стул и принялся перелистывать уголовное дело пока не наткнулся на искомый документ.

– Есть, – облегченно выдохнул я. – Городской адрес Вячеслава Овсянникова, – пояснил я хмуро наблюдающему за моими манипуляциями Скворцову. – Это тот чел, что привел на день рождения подозрительную Анечку.

Вадим осклабился. Усталость была отброшена, открылось второе дыхание.

– С большими сиськами, – не применил он меня дополнить.

– Это пока не доказано, – не дал я сбить с себя с делового настроя. – В общем на тебе Овсянников. Надо будет выйти через него на Анечку и проверить их обоих на причастность к кражам.

– Вполне могут оказаться подельниками, – кивком Скворцов, поддерживал мое предположение.

– Только поаккуратней, не в лоб спрашивай, – сказав это, я задумался.

– Вот только не надо меня учить работать, – с усмешкой матерого оперативника ответил на мое ценное указание Скворцов.

– Я не учу, я думаю, – я выставил ладонь, призывая коллегу немного помолчать.

Вадим на этот мой жест закатил глаза, но тишину не нарушил.

– Рассчитывать на то, что они сознаются в совершении краж глупо, – принялся я рассуждать.

Последующий за моими словами многозначительный смешок коллеги я проигнорировал.

– Группа они слаженная, осторожная, раз не оставляют следов и все еще не попались. Берут только деньги, которые невозможно идентифицировать, – говоря это я вновь вспомнил ту злополучную шубу из дела о разбое. – Так что вряд ли от них дождемся чистосердечного признания.

Со стороны Скворцова вновь раздался смешок.

– Предоставь это дело мне, – ухмыльнулся он.

– С одними признательными показаниями я в суд дело не направлю, – перебил я его. – Мне оправдательный приговор не нужен. Откажутся в суде от своих слов и всё.

– Какой оправдательный приговор? – Вадим рассмеялся. – Что за бред ты несешь?

Реакция коллеги меня сперва озадачила. А затем я вспомнил, прочитанные нам в университете лекции по истории уголовного процесса. В советские времена он был не состязательным, а обвинительным. Именно по этой причине оправдательные приговоры были редкостью. Искать другие доказательства вины здешним следственным органам заморачиваться совершенно не нужно. Признание здесь царица доказательств. И для местного суда его вполне достаточно.

Выходило, что мне достаточно получить от этой парочки Слава-Анечка признательные показания, и навязанная мне Шафировым серия краж будет считаться раскрытой.

Усилием воли я стряхнул наваждение. Глупость это – так подставляться, когда есть риск, что суд может поверить подсудимым, если они заявят о том, что признательные показания из них выбили. Всякое может случится, и тогда на скамье подсудимых окажется уже Скворцов.

Эту свою мысль я и озвучил Вадиму, но тот опять заржал, восприняв мои слова как бредовые.

Тогда я спросил его, что, по его мнению, при таком раскладе будет делать суд?

– Не парься, за оправдательный приговор прилетит всем, и судье, в том числе. Пропесочат по партийной линии, еще и статуса лишат. Так что осудят нашу сладкую парочку, – был мне ответ.

Выслушал я его недоверчиво. Ведь мой источник информации был простым опером и мог судить только со своей невысокой колокольни.

Не верилось мне, что суд приговорит заведомо невиновного. Напоминало страшилки обывателей о том, что тюрьмы забиты невиновными.

Намного реалистичней смотрелась версия направления судом уголовного дела на доследование. В этом случае судья останется «в белом», а по шапке получат только прокурор и следак. А зачем мне такие неприятности на ровном месте? Скоро будет решаться вопрос о моем выезде за границу, а значит моя деловая репутация должна быть безупречной.

– Альберт, – услышал я щелчки пальцев.

– Мне нужны железные доказательства их вины, – заявил я, отмахнув от своего лица руку Вадима.

– Например? – прищурился Скворцов.

– Надо бы спровоцировать эту парочку на новое преступление и взять их с поличным, – озвучил я свою идею.

– И как ты это себе представляешь? – Скворцов ухмыльнулся.

Прежде чем ответить, я прошелся по коллеге взглядом. Дешевые, стоптанные ботинки, мятые брюки мышиного цвета. И размеры у нас разные. Скворцов был ниже меня ростом, но шире в плечах, поэтому моя одежда ему не подходила.

Пришлось корректировать планы.

– Ты узнаёшь кто такая Анечка, – для наглядности я навел на него палец, – я с ней знакомлюсь, строю из себя мажора, приглашаю в гости, засвечиваю перед ней крупную сумму денег, и птичка в клетке.

– И она прямо так с ходу клюнет, – голос Скворцова был полон скепсиса.

– А почему нет? – пожал я плечами. – Эта парочка безнаказанно уже три кражи совершила. И это только те, о которых мы знаем. Вполне возможно преступлений намного больше. Такой фарт не мог не сказаться на их самомнении. Уверен, они уже возомнили себя самыми умными и неуловимыми, а всех остальных считают лохами. На этом и сыграем.

– Ну, допустим, – задумчиво проговорил Скворцов, обдумывая мои слова. – А где ты деньги возьмешь?

– Почему я? Ты же оперативник. Вот и затребуешь на оперативные нужды, – сказал я как о само собой разумеющемся.

– Ага, так мне их и дадут, – мое заявление Вадима повеселило. – И вообще почему это ты будешь знакомиться с этой кралей? Я же оперативник.

– У меня лучше получится сыграть мажора, – заверил я его. – Да и квартира, которую она должна по задумке обчистить тоже у меня, а не у тебя.

Приведенные мною доводы Скворцову вескими не показались.

– У тебя нет опыта, сразу же спалишься, – принялся он спорить, – или влюбишься в эту воровку и забьешь на службу.

– Ага, и отправлюсь с ней на гастроли по Союзу чистить хаты, – заржал я.

– Все может быть, – тут же поддакнул Вадим. – Говорят, она настоящая красотка. Так что лучше доверить такое серьезное дело профессионалу.

– Это тебе что ли? – теперь уже я продемонстрировал скепсис.

– А то, – Вадим картинно поправил волосы.

– Ты лучше Никитой Зориным займись, – вернул я разговору серьезность. – Версию с сынком Зориных тоже не стоит отбрасывать, – пояснил я свою мысль.

– С алкашом что ли? – Скворцова мое предложение не особо воодушевило.

– Почему сразу алкашом? Пить он, со слов родителей, стал недавно. Вот мне и интересно, с чего вдруг? Был перспективным студентом и вдруг ни с того, ни с сего запил.

– Так сказали же, связался с плохой компанией, – напомнил мне Вадим и сходу предложил еще пару причин. – Безответная любовь, наследственность. Да и вообще, мало ли с чего люди спиваются.

Кивнул, соглашаясь, и тут же предложил свою версию.

– Или стресс.

– Чего? – вылупился на меня коллега.

– Эмоциональное напряжение, – я отложил уголовные дела, устроился на стуле поудобнее, закинув ногу на ногу, и принялся рассуждать. – Допустим, эти новые знакомые Никиты вынудили его стать наводчиком угрозами или шантажом. Например, родителей грозились убить. И теперь он вынужден на них работать, а в милицию обратиться боится. Вот и пьет он от безысходности, страха и чувства вины.

По мере моего монолога лицо Скворцова вытягивалось: брови налезали на лоб, а нижняя челюсть стремилась к кадыку.

– Нихрена ты завернул, – присвистнул он.

– А то, – скопировал я его недавний жест.

– Бред, – последовал его вердикт. – Нет, младший Зорин, конечно, может быть наводчиком, но всяко добровольно, – не сдерживаясь, Вадим заржал. – Охренеть у тебя фантазия.

– Причем здесь фантазия? Вполне рабочая версия, – не поддержал я его веселья.

– Не рабочая, а бредовая, – стоял он на своем.

– Ладно, хрен с деталями, – не стал я его переубеждать, немного досадуя на нелестную оценку моим аналитическим способностям, – Здесь главное, Никиту Зорина надо проверить.

– Проверим, – тут же согласился с формулировкой задачи Скворцов, – но им займемся после Анечки. Версия с ней является приоритетной.

– Не успеем, – отрицательно покачал я головой. – Нам дали срок на раскрытие серии краж до Дня милиции.

– А, точно, – Скворцов выматерился, – Вот уроды, – охарактеризовал он начальство. – Дурацкая практика все привязывать к праздничным датам.