Текст книги "Эрта: Армия Акана"

Автор книги: Николай Побережник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава семнадцатая

– Кинт, разреши поехать с тобой, – Сарт обиженно сопел и умоляюще смотрел на Кинта.

– Нет, – Кинт был непреклонен, – во-первых, еще свежи твои раны, а во-вторых, кто будет вместо тебя в орудийном расчете? Все, разговор окончен! На время перехода к новому лагерю твой командир Ракэ, понял?

– Так есть, – вздохнул Сарт.

– А он не любит ждать, кавалерия уже приготовилась к маршу. – Кинт подошел к Сарту и похлопал его по плечу: – И береги себя.

Сарт вышел из штабной землянки и побежал к выстроившейся и приготовившейся к маршу кавалерии, перекинулся парой фраз с Ракэ, который кивнул и, махнув на прощание Кинту, повел свой отряд на север.

Выйдя из землянки, Кинт осмотрел опустевший лагерь. Первым, еще утром, ушел отряд пехоты и ополченцев, под командованием Пьента, чуть позже другую сотню бойцов повел Брэтэ, с ним ушел и Григо с обозниками. Кавалерия покинула лагерь последней. Все три отряда ушли по разным маршрутам, так было решено на штабе. После перехода все отряды снова должны объединиться в новом лагере, восточнее Тека.

– Ну что, собрался? – Локт проверил вьюки на лошади.

– Да, – кивнул Кинт, вернулся в землянку, внимательно осмотрел все, забрал с лавки у входа ранец и карабин и направился к лошадям.

На встречу с Моресом Кинт сначала хотел ехать один, но все командиры в один голос осудили эту идею, а Локт вызвался сопровождать и охранять Кинта. Ракэ настаивал еще и на звене кавалерии, но Кинт заявил, что такое количество людей будет слишком заметно. Таким образом Локт оказался в попутчиках и охранниках.

Усевшись в седле, Кинт проверил, как держится притороченный чехол для карабина, привязал длинные поводья вьючной лошади к своему седлу, натянул поглубже шляпу с мокрыми и обвисшими полями, поднял ворот бушлата и махнул рукой:

– Поехали…

– На юго-восток? – уточнил Локт и выехал вперед.

– Да.

Первый переход планировался на всю ночь, во-первых, выехали уже под вечер, а во-вторых, так безопаснее, кругом рыщет взбешенный враг, дождь прекратился, и скоро в небе начнут кружить скреверы северян. На седьмой день пути ехать стало спокойнее, чем ближе к диким землям, где трагически закончилась экспедиция профессора Дакта, тем меньше разъездов северян по проселкам, реже стоят гарнизоны врага, да и скреверы не так часто появляются в небе. Хорошо охранялись северянами лишь северо-восточный тракт и железная дорога вдоль него, что ведет в Конинг, маленький городок, населенный мужественными людьми, которые, отчаянно сражаясь, отстояли свой город. Северяне не рассчитывали на серьезное сопротивление и сломали о Конинг зубы, а тут еще и флот терратоса успел подойти и имеет возможность обстреливать из бухты позиции северян. Бухта – единственная артерия, снабжающая Конинг, осажденный северянами с суши, но скоро зима, флот уйдет, и друзьям Кинта придется несладко. Думая об этом, но не забывая смотреть по сторонам и прислушиваться к лесу, Кинт ехал по следам лошади Локта. Разведчик выехал вперед шагов на сто и едет дозором. Погода баловала путников, дожди прекратились, из-за туч выглянуло солнце и даже стало чуть теплее, но это ненадолго, еще пару недель, и северные ветра принесут с перевалов холодный воздух и снега.

К утру десятого дня лес стал гораздо реже, холмы ниже, солнце спряталось за свинцовые тучи, которые вот-вот начнут засыпать все вокруг снегом.

– Все, край леса через сотню шагов, – вернулся из дозора Локт, – да и, похоже, мы спустились в широкую долину, впереди железная дорога и тракт, за ней небольшая роща, да и пост дорожной жандармерии на тысячу шагов южнее.

– Значит, почти приехали, – Кинт плавно натянул поводья, остановив лошадь, – тогда встаем на привал до вечера. Покорми и напои лошадей, я пойду осмотрюсь.

Соскочив с седла, Кинт уверенным шагом пошел вперед, пройдя чуть меньше сотни шагов, он остановился и присел под раскидистыми ветвями высокого хвойного дерева на краю леса и достал подзорную трубу… Тракт, железная дорога, пост охраны дорог, тот самый, в котором Кинт ночевал, завернувшись в шкуры. Неожиданный гудок паровоза заставил Кинта чуть вздрогнуть…

– Так, товарный, – бубнил Кинт себе под нос, рассматривая состав, – и чего гудеть? Никого же кругом… Ага, понятно…

Из-за стены поста вышел северянин, потом еще один. Они постояли немного на насыпи, провожая состав, и вернулись на пост. Более внимательно присмотревшись, Кинт разглядел и пару лошадей за постом.

– Там, на посту, северяне, – сказал Кинт, присев на «похудевший» вьюк с овсом.

– Я не заметил…

– Я бы тоже не заметил, если бы не машинист паровоза, который им погудел, а они вышли проводить состав.

– Кинт, может, горячего поедим? Живот так подвело уже, сил нет.

– Давай, пока светло. Веток только сухих наломай, вон сухостоя сколько. – Кинт показал на несколько деревьев в стороне, которые несколько лет назад сбросили листву и высохли; причина проста – их корни подмыл узкий ручей, протекающий мимо.

Похлебка, сваренная на копченой оленине, показалась просто деликатесом после недели-то сухомятки. Сменив друг друга несколько раз, путники после раннего и сытного обеда смогли наконец выспаться перед решающим переходом и пересечением северо-восточного тракта. Вряд ли стоило опасаться разъездов северян, а вот несколько стоянок кочевников по пути сюда обходить пришлось.

Северяне, разведя костер на посту, хорошо себя обозначили, добавив Кинту и Локту дополнительный ориентир в ночи. Ведя лошадей в поводу, путники пересекли тракт, железную дорогу и, достигнув редкой рощи, сели верхом и поехали на юг. А на рассвете Кинт уже разглядывал остов экспедиционной машины, развороченной взрывом, в подзорную трубу.

– Ну, что там? – с нетерпением спрашивал Локт, стоя рядом с Кинтом в высоком кустарнике.

– Пока ничего, – ответил Кинт, – на, наблюдай, а я пока посплю, через пару часов разбудишь.

– Так есть, – тихо ответил Локт, взял подзорную трубу, нагреб опавшей листвы и улегся на нее.

Не прошло и часа с момента, когда Кинт провалился в сон, завернувшись в два походных одеяла на куче листвы, как в небе сначала загудело, а потом показались и скреверы. Их было пять, они, сделав пару кругов над железным памятником Волье, Крею, профессору и другим участникам экспедиции, опустились на землю. Услышав звук летательных аппаратов, Кинт проснулся, подошел к Локту и присел на корточки.

– Похоже, прибыли, – сказал Локт и, повернувшись, протянул Кинту подзорную трубу.

– Да, это Морес… ты вот что, – Кинт заметно волновался, – на всякий случай… если я сброшу на землю шляпу, то отсекай их от меня огнем.

– Ты им не доверяешь?

– Я просто страхуюсь.

– Понял, – ответил Локт, подтянув к себе карабин. А Кинт скинул с лошади седельные сумки, вскочил в седло и поехал к месту приземления скреверов.

Всегда сдержанный в эмоциях, напряженный и вытянутый, как струна, Морес, подбежал к Кинту, как только он соскочил с лошади…

– Как же я рад тебя видеть! – Морес стиснул Кинта в объятиях. – С нашего первого знакомства я понял, что ты еще доставишь мне хлопот!

– Я тоже рад вас видеть, господин кап… ого! Господин полковник!

– Слишком многое произошло, Кинт, с момента нашей последней встречи, вот, – Морес сунул в руку Кинту толстый конверт, – тут письмо от меня и несколько столичных газет, потом почитаешь… Времени мало, наверняка при пересечении линии фронта нас заметили, и скоро стоит ждать гостей.

– Да, думаю, они скоро явятся.

– Болье! – Морес подозвал к себе высокого парня в форме пехотинца. – Это мастер-жандарм Болье, он инженер эфирного телеграфа и останется у тебя в отряде.

– Эфирного телеграфа? – удивился Кинт.

– Да, мы его привезли, таких устройств на весь терратос не более десятка. Понимаешь, насколько важен твой отряд? Важен именно здесь, в тылу у северян, только телеграф весьма тяжел и состоит из нескольких узлов. Предлагаю его спрятать где-то неподалеку, а потом ты его заберешь. Нужны хотя бы пара лошадей, чтобы его транспортировать.

– Я знаю, где взять лошадей, и совсем недалеко.

– Даже так… что ж, Болье, тогда разгружайте телеграф.

Болье кивнул и побежал к одному из скреверов.

– Человек, которого я послал через линию фронта, вы встречались с ним?

– Нет, он ограничился телеграммой в мой адрес, через мою сестру Поль.

– Сэт?

– Сэт, эм… а, Мадэ и некая Шагэ выехали на юг, подальше от бунтов и войны, – Морес по памяти дословно пересказал Кинту содержание записки из тайника.

– Очень интересно… а Тьетэ, значит, успел выехать в Латинг до начала вторжения?

– Он в Латинге, хороший и ответственный гражданин терратоса.

– Да, он хороший человек.

– Что ж, Кинт, надеюсь, в будущем у нас будет возможность поболтать за парой бокалов вина, а сейчас мне пора. Береги Болье и телеграф, иначе очень дорог и трудоемок процесс твоего поиска… и вот еще, просто чтобы ты знал, пилота, который в грозу рисковал жизнью и нашел тебя, зовут Маани…

Лицо Кинта застыло, словно каменное изваяние.

– Она служит у меня в управлении, и как только узнала, кого ей предстоит искать, то, наплевав на погоду, сразу же вылетела… Ты ей дорог, Кинт, хотя я знаю одного доктора, который является ее мужем.

– Она мне тоже дорога, но нас уже ничего не связывает.

– Ну, судя по твоему лицу…

– Бросьте, Морес, не нужно проявлять свои методы для копошения у меня в душе, – грустно улыбнулся Кинт.

– Прости… ну, мне пора. Болье приказано во всем подчиняться тебе… Ты все же капитан корпуса охраны дорог. – Морес хитро улыбнулся своими тараканьими усами и поспешил к скреверу. – Береги себя, Кинт!

– Оставайся здесь и не высовывайся, – приказал Кинт Болье, как только проводил взглядом пятерку скреверов, скрывшихся за облаками. Потом подошел к ржавеющим обломкам экспедиционной машины и, положив руку на холодный металл, молча стоял и смотрел в землю несколько минут, вспоминая бесшабашного Крея, Волье, ставшего настоящим другом за год с небольшим, чудаковатого профессора и увлеченных наукой и друг другом студентов. Их останки давно съедены блуждающими в округе хищниками и стервятниками, а груда искореженного металла стоит в долине жутким надгробием.

– Ну, что там? – взволнованно спросил Локт, когда Кинт прискакал обратно.

– Все потом, скидывай все с лошадей, надо кое-что сюда перевезти, и быстро! – Кинт даже прикрикнул. – Там этот жандарм, как мишень!

Нагрузив трех лошадей вьюками, в которые были упакованы детали телеграфа, Кинт, Локт и Болье побежали к роще, каждый ведя в поводу лошадь с ценным грузом.

– Все, – отдышавшись после пробежки через долину, сказал Кинт, опустившись на землю в роще, – теперь нагружаем все на себя и уходим.

– Сразу на север?

– Нет, Локт, сначала к посту, разживемся парой лошадей.

– Тогда пошли, – ответил Локт, поднял с земли и перекинул через плечо седельные сумки.

На рассвете, орудуя ножами, Кинт и Локт навечно успокоили троих северян, что дежурили на посту дорожной жандармерии, собрали трофеи и увели троих лошадей в рощу, откуда, быстро закрепив и проверив груз, верхом отправились на север, к новому лагерю отряда.

Глава восемнадцатая

– А что, этих телеграфов эфирных правда не более десятка на терратос? – спросил Кинт Болье.

– Тут полковник сказал правду, их ровно десять, – ответил Болье и покосился на несколько тюков у стены старой заброшенной штольни.

На шестой день пути пришлось искать укрытие, с севера пришло известие о скорой зиме в виде первого снега, сильного ветра и пурги. Штольню нашли случайно, по остаткам деревянного настила в лесу, по которому много лет назад каторжане возили тачки с рудой к дороге, теперь заросшей и ставшей еле заметной в лесу. Но есть в этом вынужденном затворничестве преимущество – горячая еда. Кинт помешал в котелке над маленьким костром похлебку на вяленом мясе и посмотрел на Локта, который закончил с кормежкой лошадей и теперь внимательно осматривает у каждой копыта, подсвечивая маленькой масляной лампой…

– Кинт, подковы совсем на камнях поистесались, а мы еще до настоящих гор не доехали, – покачав головой, сказал он.

– Немного осталось, надеюсь, к утру пурга успокоится, оставь лошадей, идем ужинать.

– Вот, у меня есть к ужину, – улыбаясь, Болье достал из своего ранца небольшую стеклянную бутыль.

– Убери, придем в отряд, отнесешь в лазарет, понял?

– Так есть!

– Понимаешь, – Кинт снисходительно посмотрел на Болье, – не одобряю я это в отряде… вот представь, мы сейчас поужинаем, напьемся шанта, а в эту штольню под утро нагрянут кочевники или северяне… Мы в тылу врага, понимаешь?

– Понимаю, господин капитан. – Болье убрал бутыль обратно.

– Не понял… – Локт, черпая из котелка в свою походную миску похлебку, застыл и уставился на Кинта.

– Забудь, – отмахнулся Кинт, – и чтобы в отряде не болтал.

– Понял, не болтать.

– …а генерал что? – спросил Болье Локт.

Они сидели рядом с лошадьми и болтали, а Кинт, завернувшись в два походных одеяла, спал у костра, точнее, пытался уснуть и, вывалившись из очередной дремы, прислушался к разговору.

– Ругался, кричал, зачем, говорит, на отряд оборванцев использовать столько ресурсов, так необходимых регулярной армии.

– А этот твой Морес что?

– Сказал, что если терратос упустит возможность связаться с армией Кинта Акана, то в штабе армии терратоса узнают имя того, кто помешал службе контрразведки.

– Армия… это они, конечно… – хмыкнул Локт.

– А сколько вас всего?

– Приедем в лагерь, увидишь. Наверное, думаешь: «занесло же меня».

– Нет, я сам вызвался, решил, что мне будет полезен такой опыт, а то все в штабе да в столице.

– О да, с Кинтом не заскучаешь, да и опыта, действительно, сможешь набраться. Давно на службе?

– Пятый год, из них четыре года постоянно проживал в Майнге, где при университете есть экспериментальный цех, вот этим, – Болье кивнул на тюки с частями телеграфа, – и занимались.

Ранним утром Кинта разбудил Локт, он копошился у костра – уже успел сходить и осмотреться, спустился к ручью неподалеку и набрал воды.

– Как погода? – Кинт сел и протер глаза.

– Свежо, но не холодно, пурга успокоилась, снег лежит.

– Хорошо, значит, завтракаем и едем дальше.

Пока грелся чайник, Кинт достал конверт, что передал Морес, и решил ознакомиться с его содержимым. Несколько газет, две хорошие карты севера терратоса, пара гербовых бумаг и короткая записка. Первым Кинт прочитал указ штаба армии терратоса. На гербовой бумаге было написано о восстановлении корпусов охраны дорог, а сама дорожная жандармерия переходит в подчинение штаба армии.

– На, ознакомься. – Кинт протянул Локту указ. Пробежав глазами текст, Локт расплылся в улыбке:

– Ну вот, я все думал, чем же мне заниматься после войны, в городовые возвращаться не хочется.

– Война будет долгой, Локт, слишком много северян пришло в наши земли.

– Ничего, я готов подождать и принимать активное участие в сокращении численности северян.

Следующим Кинт прочитал приказ о своем восстановлении в корпусе охраны дорог, а также о присвоении звания капитана, что уже было «потолком» карьеры для человека с таким происхождением, как у Кинта, то есть не аристократическим. Несколько столичных газет Кинт отложил – потом, в лагере можно прочесть, а вот личную записку от Мореса самое время почитать, пока закипает вода.

«Был у тебя дома, в тайнике нашел письмо Сэт к тебе. Она, Мадэ и некая Шагэ подались на юг терратоса в желании переждать беспорядки, которые творились во всех крупных городах, и уйти дальше от войны. Как только они устроятся на месте, Сэт обещала прислать на имя господина Тьетэ письмо, в котором укажет, где ее искать.

Времени мало, и пишу эту записку, пока пилоты готовят скреверы к вылету. Если ты назначал место встречи у взорванной экспедиционной машины, значит, ты где-то недалеко, и давать тебе задание выдвигаться с отрядом к Майнгу, как изначально планировал штаб, будет уже не ко времени, контрнаступление нашей армии на том направлении начнется со дня на день.

Теперь задание штаба – необходимо выйти к Конингу с севера, со стороны рудника, тем самым путем, которым ты когда-то бежал оттуда. Затем рассредоточиться в прилегающем к осажденному городу лесу и дать телеграмму о прибытии. Я буду ждать и сразу сообщу тебе время начала операции по прорыву блокады Конинга.

Рад, что ты жив и делаешь то, что умеешь, надеюсь на скорую встречу и более основательный разговор.

Твой друг Морес Таг».

– Скажи мне кто раньше, что у меня в друзьях окажется высокий чин из тайной жандармерии – не поверил бы, а то и в морду бы дал, – хмыкнул Кинт, убирая письмо в карман.

– Да, важный это полковник, – кивнул Локт и протянул Кинту кружку и горсть сухарей.

– В первую очередь он умный и по-настоящему переживает за терратос и все, что в нем происходит… Болье! Просыпайся! – Кинт подобрал маленький камешек и метнул в спящего Болье. – Проболтали всю ночь…

– Он первую половину ночи в карауле был, – улыбаясь, Локт заступился за телеграфиста.

Болье быстро проснулся, подогнал снаряжение, глазами пересчитал все тюки и присоединился к завтраку.

Сверившись со штабной картой, Кинт приказал готовить лошадей и собираться. До нового лагеря оставалось еще пять дней пути…

У коновязи небольшой ратуши Мьента остановились три всадника. Соскочив с лошади, самый старший из них, и по возрасту – под пятьдесят, и по положению, обратился к попутчикам:

– Не знаю, насколько долгий предстоит разговор, так что можете перекусить и в отряд припасов купите. – Высокий бросил одному из попутчиков кошель.

– Хорошо, мы тогда будем тебя ждать в кабаке у станции, – ответил здоровяк, поймавший кошель.

– Договорились. – Высокий перекинул поводья через голову лошади и небрежно намотал их на коновязь, после чего направился к входу в ратушу и, поднявшись по ступенькам, сказал двум красномундирникам из охранения:

– Я к генералу Гару.

Охранники его пропустили, видно, что Высокий не первый раз посещает ратушу, которая с приходом северян стала штабом всего фронта.

– Явились! – Не поздоровавшись и пропустив приветствия, генерал северян сразу обратился к посетителю. – Что происходит? Как мы с вами договаривались, а? Успокаивать местных и следить за порядком в нашем тылу, вот ваша задача!

– Мы этим и занимаемся. – Высокий скинул на стул шинель с красным воротом и красными манжетами.

Генерал подошел вплотную к Высокому и, уставившись на него снизу вверх, пару минут молча смотрел в глаза.

– Садитесь! – Генерал кивнул на стул и сам прошел за стол и уселся напротив. – Тогда почему какие-то фанатики никак не могут смириться с нашей победой? Почему все больше обозов не доходит до гарнизонов? И самое главное, как так случилось, что один из самых крупных артиллерийских складов, место для которого, кстати, нашли вы и обещали, что никто не найдет его среди холмов… Почему, дьявол вас возьми, этот склад взлетел на воздух?

– Мои люди мне сообщили об этом, – Высокий уселся поудобнее, закинув ногу на ногу, и достал трубку, – а также сообщили, что это не просто фанатики, это регулярная армия аканцев.

– Откуда здесь армия аканцев? Что вы несете?

– Вероятно, кто-то собрал остатки разбитых частей, а также привлек ополчение и теперь рейдирует по тылам. Мои люди нашли одну их стоянку, отряд не маленький, судя по всему.

– Немаленький… – скривившись, генерал передразнил Высокого. – Как тогда этот немаленький отряд до сих пор еще не обнаружили наши разъезды, пилоты наших скреверов? А?

– Они разделились и ушли.

– Куда?

– На северо-восток, моя разведка попыталась пойти по следам, но попала в засаду, все убиты…

– Да… лучше бы мой безумный братец нашел этого командира аканцев еще до войны и заплатил бы ему, а не вам!

Генерал был в ужасном расположении духа, и будь его воля, то Высокий прямиком из кабинета отправился бы в рабских кандалах на рудник. Но у генерала есть старший брат, Дик Второй – правитель Четырех княжеств, которые занимали большую половину северного терратоса.

– Начнем с того, что если бы не я, то в вашей армии не было бы ни дирижаблей, ни пушек и никакого современного оружия, это во-первых, – Высокий выпустил дым в лицо генералу, – во-вторых, я обещал поддерживать порядок среди местного населения, а не гоняться по холмам за регулярной армией аканцев. И самое главное, за все, что я сделал перед военной компанией вашего брата, и после ее начала я еще не получил обещанного мне…

– Я помню про это, – генерал отмахнулся от дыма рукой, – напомните мне, куда ушел этот отряд аканцев?

– На северо-восток.

Генерал встал и с ехидной улыбкой начал копаться в деревянном ящике с бумагами, достал одну из них и, снова усевшись, развернул ее, пробежал текст глазами и швырнул ее Высокому со словами:

– Восточные холмы давно ваши, я просто решил придержать указ моего братца… а теперь поезжайте и наведите порядок хотя бы на своей земле! И не забывайте о своих обязанностях, война не закончена, обеспечьте безопасность в тылу, иначе я буду вынужден поговорить с братом о ваших «успехах», не думаю, что он останется доволен. И потрудитесь закончить ко времени, когда закроются перевалы. Запомните, с этого момента ни один мой солдат не выедет в патруль по восточным холмам.

Высокий встал, взял бумагу, прочитал ее и, аккуратно свернув, убрал в карман, затем накинул на плечи шинель и, не попрощавшись, вышел из кабинета.

Проехав к станции, где на путях разгружался состав с пополнением и новыми пушками, Высокий соскочил с лошади и зашел в кабачок. Внутри было шумно, накурено, пьяные солдаты северян…

– Мы здесь! – Здоровяк поднял кружку с пивом и крикнул Высокому: – Быстро ты там справился, хозяин.

– Нам уже не о чем разговаривать, и вообще, нам теперь нечего делать и здесь! Хотя… – Высокий сощурил глаза, ему в голову пришла очередная идея. – А где этот звеньевой северянин с вечно красной мордой?

– Отсыпается после вчерашнего, – ухмыльнулся здоровяк.

– Поехали…

– А обед?

– Нет времени, все надо делать быстро.

Вся троица направилась на другой конец Мьента, где в одном из постоялых дворов, занятых кавалерией северян, отсыпался звеньевой Бас – толстый, маленького роста, лысый неудачник, которого за глаза называли «тридцать три несчастья», и в то же время командир двух десятков кавалеристов, приданных на усиление банды Высокого.

– Вставай! – Высокий выплеснул на лицо спящего Баса стакан ледяной воды.

– А! Что… где… – Бас вскочил в кровати.

– Я только что от генерала Гара, – Высокий сделал скорбное лицо. – Не сносить нам с тобой головы, Бас, и если я имею шанс хоть как-то еще пожить, махая киркой на рудниках, то тебя точно повесят, а семью продадут в рабство.

– За что? Почему? – сразу проснулся Бас, похмелье улетучилось.

– Надо закончить дело – выследить горстку аканцев, что не дает покоя нашим тылам.

– Как же их выследить? – Бас готов был заплакать, его пухлые пересохшие губы затряслись и перекосились в гримасе страха.

Генерал Гар имел суровый нрав и был скор на расправу, как с врагом, так и со своими подчиненными. Не верить Высокому Бас не мог, все действительно так и было – предыдущие разъезды не принесли результатов, а несколько людей из банды погибли.

– Мои люди напали на след аканцев, – Высокий говорил быстро и убедительно, – я только что от генерала, сроку нам с тобой на выполнение его приказа всего два дня, а мы только добраться до места за это время успеем.

– Что надо делать? – Бас решительно вскочил и начал собираться.

– Бери своих людей, получите двойной, нет, лучше тройной боекомплект, а также провиант и фураж, – Высокий закатил глаза к потолку, – на четыре, нет… пожалуй, на пять дней похода.

– Все сделаю, – закивал Бас.

– Да, поторопись… и никому ни слова, куда ты и с кем, у аканцев наверняка есть шпионы, иного объяснения их успешным вылазкам нет.

– Конечно, конечно.

– Мне еще своих бойцов надо успеть собрать, через два часа буду ждать у моста, за городом.

– Да, да, я скоро буду!

Вечером генералу Гару доложили, что недалеко от моста к северу от Мьента разъезд обнаружил две дюжины мертвых тел в лесу – звеньевого Баса и его бойцов. Куда они направлялись, было неизвестно, лишь со склада доложили, что Бас неплохо вооружил отряд, перед тем как выйти из Мьента.