Текст книги "Морской охотник"

Автор книги: Николай Чуковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

ПОЛНЫЙ ВПЕРЕД!

В крохотной каюте, озаренной яркой электрической лампочкой, сидел акустик Иванов. Узкое лицо его было сжато наушниками. Он вслушивался в звуки, доносившиеся из морской глубины: не пройдет ли мимо Песчаной Косы подводная лодка?

Вдруг глаза его блеснули.

Корольков, стоявший в дверях каюты, сразу подметил этот блеск.

– Что вы слышите? – спросил он.

Иванов из-за наушников не расслышал голоса Королькова, но догадался, о чем он спрашивает.

– Плеск весел, – ответил Иванов. – Макар Макарыч возвращается.

– А… – сказал Корольков разочарованно.

Впрочем, он давно уже не ждал подводной лодки. Шестую ночь он нетерпеливо вглядывается в лицо Иванова, шестую ночь Иванов слушает. И ничего.

– Все зря, – сказал Корольков.

Иванов, не расслышав его, снял наушники.

– Можете больше наушников не надевать, – сказал Корольков. – Все равно не услышите.

– Как же так, товарищ лейтенант? А вдруг…

– Никакого «вдруг» не будет.

– Но почему же, товарищ лейтенант?

– Потому, что она никогда не проходит мимо Песчаной Косы.

– Но как же она выходит в открытое море?

– Она никогда не выходит в открытое море. Она прячется где-то возле города.

Они долго молча смотрели друг на друга. Катер сильно качало. Они то поднимались, то опускались.

– Этого не может быть, – проговорил Иванов наконец. – Ей негде спрятаться.

– А разве может быть, что она проходит мимо Песчаной Косы и мы ее не слышим?

– Нет, этого тоже не может быть.

Они опять замолчали. И молчали еще дольше.

– А огонь все горит? – спросил вдруг Иванов.

Корольков сразу понял, про какой огонь он спрашивает:

– Горит.

– «Когда огонь горит…» – сказал Иванов.

– «…она в бухте», – сказал Корольков.

Их подымало и опускало. Вверх – вниз. Вверх – вниз.

– О чем вы думаете, Иванов?

– О том же самом, о чем и вы, товарищ лейтенант.

– Я думаю, что хорошо бы повидать ту девочку, которая нам передала эти слова.

И сразу же у себя за спиной Корольков услышал громкий голос Макара Макарыча:

– Товарищ лейтенант, разрешите доложить…

Он обернулся. Перед ним стоял Макар Макарыч, держа за руку ту девочку.

Платье на ней вымокло. Блестящие черные глаза прямо смотрели в лицо Королькову.

– Ох! – сказал Корольков.

Больше он ничего не мог выговорить.

От удивления он даже не сразу начал понимать, что говорит ему Макар Макарыч.

– …я, конечно, очень виноват, но она сказала, что теперь уже точно знает, где наш капитан-лейтенант, и я решил взять ее с собой… И не мог же я ее выбросить в море, раз она уже сидела в ялике!

– Хорошо, хорошо, Макаров.

Корольков взял Катю за руку и отвел в свою каюту. И там, в этой самой большой каюте, которая была не больше платяного шкафа, Катя рассказала ему все, что знала.

И Корольков позвал Макара Макарыча и велел ему отвести Катю в кают-компанию и напоить ее крепким горячим чаем, и уложить ее там на диване, и укрыть потеплее.

А сам подошел к медной переговорной трубе, которая вела в самый низ, в машинное отделение, и крикнул:

– Полный вперед!

НАСТОЯЩИЙ КОРАБЛЬ

Катя сразу заснула и сколько проспала, неизвестно. Засыпая, она думала: «В такую ночь спать нельзя», и с этой же мыслью проснулась. Открыла глаза и сразу села.

Кают– компания была совсем маленькая -в ней никак не могло бы поместиться больше четырех человек. Почти всю ее занимал квадратный стол, покрытый белой скатертью. Катя сразу заметила, что ножки его привинчены к полу, иначе он давно съехал бы со своего места. Его поднимало, опускало, кренило то на один бок, то на другой. И все кругом поднималось, опускалось, кренилось: стены, дверь, потолок, диван и сама Катя. Шумела вода. Моторы стучали, и все мелко-мелко дрожало от их стука. Катер летел.

«Корольков хочет, чтобы я спала, – подумала она. – Вот еще, стану я спать в такую ночь!»

Она соскользнула с диванчика и двинулась к

двери.

Оказалось, что идти очень трудно. Пол выскальзывал у нее из-под ног. Ее сильно ударило боком о стену. Она уже почти дошла до двери, как вдруг ее отбросило назад, к дивану. Но она снова пошла к двери, держась обеими руками за стол. Потом ухватилась за дверной косяк и вышла из кают-компании.

Над нею было квадратное отверстие. Через отверстие увидела она черное небо и звезды. Значит, ночь еще продолжается, она не так долго проспала. Она знала, что это отверстие по-морскому называется Люк. Звезды в люке раскачивались. К люку вела железная лестница, похожая на те лестницы, по которым лазают на крыши: две палки с перекладинами. Она знала, что эта лестница по-морскому называется трап. Хватаясь руками за перекладины, она полезла по трапу вверх.

Едва она вылезла из люка, палуба круто накренилась, и ноги против воли понесли ее вниз, к борту. Она ухватилась за перила и повисла над самой водой, которая, пенясь и как бы вспухая, двигалась снизу прямо на нее. Потом вода стала оседать и ушла далеко вниз, а Катя взлетела вверх, держась за перила, чтобы не покатиться через палубу к другому борту.

Она задыхалась от ветра. Пока она спала, тучи исчезли, а узенький серп луны успел подняться высоко-высоко. Серебряная лунная дорожка, мелькая, бежала через море. Кроме этой дорожки, да звезд, да луны, да белых гребней волн, внезапно возникающих из тьмы, ничего не было видно.

Мимо Кати по палубе пробежал моряк. Поравнявшись с Катей, он повернул к ней круглое мальчишеское лицо и насмешливо крикнул ей в самое ухо:

– Эй, барышня, смотри, как бы тебя ветром не сдуло!

Кате хотелось ответить ему: «Смотри, как бы тебя самого не сдуло», но он уже убежал от нее, ступая по палубе так уверенно, словно не было ни качки, ни ветра. Добежав до кормы, он нырнул в люк – не в тот люк, из которого вышла Катя, а в другой – и исчез.

Немного привыкнув к ветру и к постоянным взлетам и падениям, Катя стала оглядывать палубу. Это, конечно, маленький корабль, но настоящий. Самый настоящий военный корабль. Крейсер «Победитель», который она устроила у себя в пещере, был, конечно, куда огромнее, но настоящим не был. А тут в трех шагах от Кати стояло настоящее орудие, и ствол его тускло блестел при лунном свете.

Возле орудия она увидела моряка такого большого роста, что он показался ей великаном. Он с любопытством рассматривал ее, как какого-то маленького странного зверька, и улыбался. Катя подошла к орудию и почтительно обошла его кругом.

– Настоящее! – сказала она с уважением.

Моряк– великан расслышал и захохотал. Он нагнулся к Кате и крикнул:

– Спроси у вражеских подводных лодок, которые мы потопили, настоящее оно или нет!

– Хотела бы я пострелять из такого орудия! – сказала Катя с завистью.

Осторожно шагая и хватаясь за все, что попадалось под руку, Катя пошла на корму. Ей хотелось заглянуть в тот люк, куда нырнул круглолицый морячок.

Она заглянула в люк и, к своему удивлению, увидала, что там, внизу, была кухня. Тусклая лампочка озаряла плиту, кастрюли, развешанные по стенам. Но до чего маленькая была эта кухня! В ней мог поместиться только один человек, и то с трудом. Там находился тот самый моряк с мальчишеским круглым лицом, который сказал, что ее сдует ветром. Теперь на нем был белый фартук, он сидел возле плиты и тер тряпкой медный бок кастрюли.

Заметив Катю, глядевшую на него сверху, через люк, он сделал ей рукой знак, чтобы она спустилась к нему. Она неуверенно стала спускаться по трапу, не зная, как она там внизу поместится. Но оказалось, что поместиться можно.

– Вы кок? – спросила она, помня, что по-морскому повар называется коком.

– Да, я кок, – сказал круглолицый моряк.

– А это ваша кухня?

– Не кухня, а камбуз, – поправил ее он.

Катя немного смутилась. Все-таки досадно, когда тебя уличают в ошибке.

– Знаю, знаю, что по-морскому это называется камбуз, но ведь, по правде говоря, это просто кухня, – сказала она. – Какая маленькая кухня, как кукольная! Хотела бы я готовить в такой кухне!

Она осмотрела плиту.

– Вам, верно, очень мешает качка, – продолжала она. – Горячий суп плещет из котла в лицо. А как трудно отнести его во время качки к столу! Он, должно быть, так и вырывается из миски.

– Несешь, как циркач, – подтвердил кок не без самодовольства.

– Одно нехорошо, – сказала она: – во время боя вы ничего не видите. Ваши товарищи сражаются, а вы сидите здесь и чистите кастрюли.

– Кто вам это рассказал? – обиделся кок. – В бою я самый главный.

– Самый главный? Но ведь вы кок.

– Я вовсе не кок, – сказал кок. – То-есть я, конечно, кок, но только по совместительству. Я заведую самым главным оружием нашего корабля. По боевому расписанию я приставлен к глубинным бомбам.

– К глубинным бомбам?

– Я сбрасываю в воду глубинные бомбы. Они разрываются в глубине и топят подводные лодки.

– Хотела бы я сбрасывать глубинные бомбы! – сказала Катя.

И вдруг наверху, в люке, появилось лицо Макара Макарыча. Оглядев камбуз, он обернулся и крикнул:

– Она, оказывается, в камбузе, товарищ лейтенант!

И прибавил, обращаясь к Кате:

– Вылезай, вылезай! Мы уж думали, что ты за борт свалилась.

Катя вылезла на палубу. За ней, отставив кастрюлю и сняв фартук, вылез и кок.

Очутившись на палубе, Катя сразу заметила, что многое изменилось. Во-первых, не было видно луны. Во-вторых, ветер стал гораздо слабее.

Однако луна еще не зашла – на некотором расстоянии от катера море было попрежнему озарено лунным светом. И Катя вдруг поняла, что они идут вдоль высоких береговых скал, которые защищают их от ветра и бросают на них свою тень.

Очертания этих скал были отчетливо видны на звездном небе. Они показались Кате удивительно знакомыми. Да ведь это же ее родной берег! Она выросла здесь, она жила на этом берегу до тех пор, пока сюда не пришли немцы.

Корольков, еле видный во мраке, стоял возле орудия и смотрел на берег. Моряк-великан стоял рядом с ним. Макар Макарыч подвел к нему Катю. Кок тоже подошел и остановился немного поодаль.

ТРУДНОЕ ПОРУЧЕНИЕ

Пока Катя спала, лейтенант Корольков думал.

Свои прежние смутные догадки он соединил с тем, что ему рассказала Катя, и все, что произошло с капитан-лейтенантом, прояснилось в его уме, как проясняется переводная картинка, когда ее трешь пальцем.

Капитан– лейтенант после десанта не вернулся на катер, а попал в пещеру. Как он попал в пещеру, пока неизвестно. Он попал в пещеру вместе с матросом Казаченко. Оттуда, с вышины, он видел море. Он видел, как его катер зря дежурит у Песчаной Косы, и сердце у него болело от обиды. Он видел немецкую подводную лодку. Она пряталась в бухте.

Корольков знал эту бухту. Это небольшая глубокая бухта, окруженная высокими скалами. Вход в нее так узок и так загроможден камнями, что никому и в голову не приходило, что там может прятаться подводная лодка. Но она пряталась в бухте; она то входила туда, то выходила оттуда, она издевалась над катером – и капитан-лейтенант видел это, и сердце в нем кипело от гнева. Он стал зажигать огонь в пещере, а сам послал Казаченко передать Королькову, что когда горит огонь, она в бухте. Казаченко взял компас, найденный в пещере, и отправился в путь.

Когда он переходил через фронт, его тяжело ранили.

Может быть, было так. Может быть, было не совсем так. Но медлить больше Корольков не имел права. Он покинул Песчаную Косу и повел катер к берегу, захваченному немцами.

Когда Катя с Макаром Макарычем подошла к Королькову, он молчал. И все молчали, ожидая, что он скажет. Он молчал очень долго и вдруг заговорил – негромко, торжественно и словно обращаясь к самому себе.

– Там, – сказал он, – за этими скалами, на берегу, захваченном врагами, высоко в горах, в пещере, находится наш командир, наш капитан-лейтенант. Мы ничего не знаем о нем. Может быть, он болен или ранен, но он там. Мы должны послать за ним человека, который добрался бы до него и доставил бы его сюда, на катер.

– Меня! – крикнул кок.

– Меня! – сказал моряк-великан.

– Меня! – сказал Макар Макарыч.

– Это трудное поручение, – продолжал Корольков. – На маленьком ялике, сквозь буруны, клокочущие в скалах, нужно добраться до берега, нужно миновать немецкие береговые посты, нужно отыскать в темноте тропинку, ведущую в пещеру, найти капитан-лейтенанта и вместе с ним тем же путем вернуться сюда до рассвета. Малейшая оплошность, малейшее промедление – и капитан-лейтенант погибнет. Мы должны послать человека, на которого можно вполне положиться.

– Меня! – крикнул кок.

– Меня! – сказал моряк-великан.

– Меня! – сказал Макар Макарыч.

– Пойдете вы, Макаров, – проговорил Корольков. – Вы всех старше, опытнее и осторожнее. Вы дольше всех служили на катере с нашим командиром капитан-лейтенантом и потому имеете право первым пойти к нему на выручку.

– Благодарю вас, товарищ лейтенант! – сказал Макар Макарыч.

И он сам и все остальные понимали, что ему оказана высокая честь.

– Вы проведете ялик через буруны? – спросил Корольков.

– Конечно, – ответил Макар Макарыч.

– Вы пройдете через немецкие посты?

– Не беспокойтесь: я старый краб и мне ползать не впервой.

– А тропинку в пещеру вы найдете?

Макар Макарыч ничего не ответил.

– Что же вы молчите, Макаров?

– Постараюсь, товарищ лейтенант.

– Постараетесь?

– А кто ее знает, как найдешь тропинку в такой темноте! Огонь в пещере с берега не виден. Ее и днем-то, пожалуй, не сыщешь…

– Он найдет, – сказала Катя.

Корольков круто повернулся к ней.

– Найдет? – спросил он удивленно.

– Найдет, потому что я покажу ему, – сказала Катя.

– Неужели ты думаешь, что я тебя пущу на берег?

– Я уверена, что вы пустите, – сказала Катя; голос у нее задрожал, она чувствовала, что вот-вот заплачет. – Вы человек справедливый, а было бы так несправедливо не пустить меня. И без меня вам никогда не найти дороги в пещеру. Я сейчас влезу в ялик и не вылезу из него…

И она действительно влезла в ялик, который висел над волнами, привязанный к борту.

– Удивительная девчонка! Никогда не видал таких девчонок, – сказал Корольков.

Ему не хотелось отпускать ее на берег. Но он понимал, что в одном она права: без нее Макару Макарычу трудно будет найти дорогу в пещеру. И из ялика ее не выгнал.

Он подошел к Макару Макарычу, внимательно посмотрел ему в лицо, потом поцеловал его в губы.

– Ну, идите, Макаров. Мы будем ждать вас через два часа у Больших Камней.

Ялик вместе с Катей спустили на воду. Макар Макарыч прыгнул в него и вставил весла в уключины.

– Берегите эту девчонку, Макар Макарыч, – сказал ему Корольков с борта.

И ялик исчез в темноте.

В БУХТЕ

– Теперь все дело в быстроте, – сказал Корольков.

И катер летел так быстро, что, казалось, вот-вот оторвется он от воды. Еле видные в звездном небе зубчатые вершины береговых скал стремительно меняли свои очертания. Катер держался от них совсем близко, скрываясь в их тени.

Вся команда уже знала, что они идут к бухте, в которой прячется немецкая подводная лодка.

– Неужели мы влетим прямо в бухту? – спросил кок моряка-великана.

Этот кок был почти мальчишка и служил на флоте первый год, а моряк, который показался Кате великаном, был моряк опытный, по званию – старшина второй статьи, по специальности – комендор. А комендор – это артиллерист, человек, который ведет огонь из корабельных орудий.

– Ну, вот еще! – сказал комендор. – Нет, вход в нее узок, как горло бутылки, и извилист, как дымовая труба, и охраняется немцами, как мешок с золотом. Мы туда не полезем. Мы будем дежурить у входа и ждать, когда подводная лодка выйдет к нам.

«Опять дежурить!» – подумал кок. Он был молод и нетерпелив, и дежурство у Песчаной Косы смертельно надоело ему.

Корольков внезапно подошел к штурвалу. Он отстранил рулевого и сам стал за штурвал. И катер сразу сделал крутой поворот и на полной скорости понесся прямо к берегу.

Темные громады утесов росли перед ним, и, казалось, он вот-вот налетит на них и разобьется. Но в последнее мгновение утесы словно расступились, открыв перед катером черную узкую щель. И катер на полной скорости влетел в эту щель.

Когда кок и справа и слева увидел скалы, едва различимые во мраке, но такие близкие, он почувствовал, что сердце его замерло. Он стоял на корме, на своем посту, у несложного приспособления для сбрасывания глубинных бомб в воду. «Нет, все-таки мы входим в бухту! – подумал он со страхом и восторгом. – Нет, все-таки наш лейтенант замечательный парень!»

«Все дело в быстроте, – думал Корольков, стоя у штурвала. Губы его были крепко сжаты, глаза устремлены вперед, в темноту. – Только бы проскочить прежде, чем они успеют нас заметить!» Внимание его было так напряжено, что кровь стучала в висках. Скалы поминутно вырастали перед самым бушпритом, и Корольков с размаху швырял катер то вправо, то влево. Скалы теснились со всех сторон, и небо текло меж их вершинами узкой звездной рекой.

И вот внезапно скалы расступились. Катер влетел в бухту. Опоясанная высокими утесами, бухта в темноте казалась почти круглой. «Мы как в большой кастрюле», – подумал кок.

Это была темная кастрюля, потому что свет луны, загороженной горами, в нее не проникал. Корольков удивился: неужели немцы до сих пор не заметили катера? И только он успел удивиться, как голубой луч прожектора, сорвавшись с берегового откоса, скользнул по воде.

Луч скользнул далеко за кормой – немцы искали катер еще у входа, а он был уже на середине бухты. В эту минуту Иванов доложил Королькову:

– Слышу подводную лодку. Она в надводном положении.

Он с точностью указал угол между курсом катера и подводной лодкой, а также расстояние, разделявшее их.

– Огонь! – скомандовал Корольков.

Открыв огонь, катер обнаружил себя. Лучи прожекторов – теперь их было четыре – кинулись к нему. Немецкие береговые батареи со всех сторон начали обстреливать бухту. Подводная лодка тоже открыла огонь из своих орудий, частый и неприцельный: там, видимо, очень испугались. Снаряды, падая, вздымали к небу багровые столбы воды, озаряли мгновенным светом голые скалы высоких берегов. Вода в бухте бурлила, кипела. И по этой бурлящей и кипящей воде, ускользая от снарядов и прожекторов, несся катер широким зигзагом – вправо, влево, вправо, влево, и все время вперед.

«Быстрота, только быстрота!» – в который уже раз подумал Корольков. Снаряды неизменно попадали в то место, где катер был несколько секунд назад, били в его след. Даже прожекторы не поспевали за ним – ловили его на мгновенье и тотчас же теряли. Ни одного десятка метров по прямой: петли, восьмерки, лесенки… И, несмотря на все эти повороты, все время огонь по подводной лодке! И все ближе к ней, ближе…

– Слышу шум торпед! – доложил Иванов. – Подводная лодка выпустила две торпеды.

Корольков знал, что в темноте попасть торпедами в маленький, быстро мчащийся катер почти невозможно. И все-таки жутко было сознавать, что два незримых чудовища несутся на тебя и ты не можешь даже увернуться, потому что не видишь их.

Но прошла минута, и обе торпеды, пробежав через всю бухту, взорвались у береговых скал, далеко одна от другой.

– Лодка погружается! – доложил Иванов.

«Ага, мы загнали-таки тебя под воду! – подумал Корольков. – Ну, теперь не уйдешь!» Охваченный тем счастливым азартом, который так знаком всем охотникам, он среди рвущихся снарядов бросил свой катер в тот угол бухты, где только что стояла подводная лодка, и прошел над нею.

– Бомбы! – крикнул он.

И круглолицый кок стал сбрасывать в воду глубинные бомбы, словно картофелины в кипящий суп. Взрывы были так сильны, что катер сам мог бы подорваться на своих бомбах, если бы не быстрота, с которой он мчался. Когда бомба взрывалась, он был уже далеко впереди и только вздрагивал своим деревянным телом. Но акустику Иванову каждый взрыв причинял нестерпимые страдания: усиленный шумопеленгатором, он таким грохотом отдавался в его наушниках, что ушам было больно. Но снять с себя наушники Иванов не мог – сквозь весь этот грохот взрывов он вслушивался в стук моторов подводной лодки.

Подводная лодка металась по дну. Каждое мгновенье меняла она курс: она была то справа от катера, то слева, то спереди, то сзади. Но Иванов всегда знал, где она находится, и катер повторял каждое ее движение, и глубинные бомбы падали в воду.

Вдруг подводная лодка затихла.

– Я больше не слышу ее, – сказал Иванов.

«Что с ней? Уничтожена? Или только притаилась?» – подумал Корольков.

– Возьмите ведро и зачерпните воды из-за борта! – крикнул он коку.

Кок подошел к нему с ведром.

– В этой бухте не вода! – сказал он, пораженный.

– Не вода?

– Масло, товарищ лейтенант.

В ведре поверх воды была черная вязкая жидкость.

Масло! Теперь уже не могло быть сомнений: подводная лодка потоплена, раз из нее вытекло масло.

Снаряд разорвался совсем близко от катера, и катер так тряхнуло, что Корольков чуть не упал. Но он только рассмеялся. Теперь, когда подводная лодка потоплена, даже смерть не казалась ему страшной.

«Все дело в быстроте», – подумал он еще раз. И катер помчался так быстро, что снаряды опять не поспевали за ним и били по его следу. Сквозь узкий проход в скалах он вырвался из бухты и выскочил на простор моря.