Текст книги "Путешествие в реальность (СИ)"

Автор книги: Николай Мамойко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

  –Это вопрос к ученым, к людям из министерств и научных ассоциаций. Мне лично кажется, что проблема в выгоде. Сейчас около стоматологии во всем мире кормятся миллионы людей. А упрости процедуру лечения зубов до одного посещения врача, сколько людей потеряют работу? А каких барышей они могут лишиться, вы даже представить себе не можете! Вот мировое лобби и старается не допустить кардинальных новшеств, которые грозят ущемить их интересы.

   * * *

   Кирилл Николаевич сразу оценил необычность произошедшего с пришельцами. Собрался было поделиться новостью с Председателем Совета региона Павлом Архиповичем Кононенковым. Хотелось удивить молодого амбициозного руководителя. Но тот опередил Мазурова. Едва экран видеосвязи ожил, раздался бодрый мужской голос:

  –Ну что я скажу вам, Кирилл? Обрадовали вы не только меня. Это же настоящее признание! Значит, мы работаем в правильном направлении. Поздравляю! Как-нибудь встретиться надо бы. Обсудить другие проблемы. Время готовиться к заседанию очередного Совета. Тем более, я тут краем уха услышал, что у вас есть какие-то сверх важные, необычные новости?

  –Да, да, Павел Архипович, есть новости,– поспешил подтвердить Мазуров.-Я только собрался вам сообщить, но вы опередили меня.

  –Так, давайте же делитесь, если это правда.

  –Еще какая правда!– Мазурову с трудом удавалось сдерживать эмоции, рассказывая обо все, что знал к этому часу.

   Председатель надолго умолк. Было видно, что новость потрясла и одновременно озадачила его.

  –Ну тем более есть повод встретиться. Захватите-ка с собой и нашего гостя из прошлого. Хотя как такое может быть?– все еще сомневался он. – Вы там ничего не путаете?

  –Я и сам не сразу поверил. Но документ – вещь упрямая. Да и случай-то не один. Думаю, пусть сначала с пришельцем встретится профессор Заднепровцев. Медперсонал лечебного центра утверждает, что у них найдется много общих тем для разговора.

   На том и порешили. И Кирилл поспешил к своему заместителю. Людмила Борисовна встретила его , как будто только и делала до этого, что ждала и была уверена, что он придет. На этот раз она сама закрыла за мужчиной дверь и доверилась ему. И утреннее безумство возобновилось с новой силой.

   Когда утомленные и счастливые они наконец остановились, Кирилл решил спросить, обращаясь к Людмиле:

  –Может ли такая молодая женщина, как ты, согласиться выйти замуж за сорокапятилетнего мужчину не самой привлекательной наружности?

  Людмила буквально обвила его шею и полушепотом воскликнула:

  –Может! Еще как может! Она вас давно и, казалось, безнадежно любит.

  Лицо Кирилла светилось радостью и нежностью.

  –Я вас тоже давно люблю, но не решался сказать об этом.

   Новые объятья, последовавшие за признаниями, вскоре снова переросли в сумасшествие двух истосковавшихся по любви тел. Кирилл никогда, с тех самых пор, как четыре года назад умерла его жена, не желал так сильно женской ласки как сейчас.

   Этот день по-настоящему стал счастливым для Мазурова. В кабинете его ждало видеособщение от сына Ярослава. Улыбающийся, довольный он приветливо помахал рукой и поспешил поделиться последними новостями об итогах экспедиции в глубины мирового океана:

  –Папа, это что-то невообразимое творится в океане! Ты даже представить себе не можешь сколько открытий мы сделали. Сдам отчеты, приеду – расскажу подробно.

   Не удержался и с мальчишеским задором поделился ближайшими планами:

  –Ты же знаешь, что в глубинах земли существует настоящий водный «резервуар планеты». Предполагается, что он по объему во много раз превышает Мировой океан. Так вот, в следующую экспедицию мы будем пытаться отыскать связи между ними. Должны же они существовать! Скорее всего это единая взаимосвязанная водная система. И они, безусловно, влияют друг на друга и на климатические процессы, происходящие на земле. И не только. Важнее даже их влияние на биологические процессы, изменения существующих и появления новых форм жизни. Вот нам и предстоит установить эту связь.

   Ярослав уже было поднял руку, чтобы сделать прощальный взмах, но остановился. Его мужественное лицо широкой улыбкой расплылось на экране.

  –Извини, папа, что не спрашиваю как у тебя дела. Я уже знаю об успехах вашего коллектива медиков. Искренне рад за тебя. Поздравляю! Жди в гости. Ну, я побежал...

   Экран уже давно погас, а Кирилл Николаевич продолжал сидеть с улыбкой на лице. Радость от короткого одностороннего общения с сыном плавно перетекла в умиротворение. Все тревожные мысли о нем, которые подспудно жили в сознании, пока тот был в экспедиции, мгновенно улетучились. Хотя понимал, что у сына еще будет много экспедиций в глубины океана, а значит и тревога за него никуда окончательно не исчезнет. Ярослав стал бредить океаном еще будучи в школе. Он и класс выбрал себе по наклонностям к безудержному мечтательству, где более углубленно изучали все необычное, связанное с океанами и морями. Нередко сам задавался вопросом и спрашивал у отца:

  –Почему люди лишь фиксировали загадки Мирового океана, но не делали серьезных попыток изучить их? Разве затерянные подводные города с гигантскими пирамидами и величественными скульптурами, светящиеся круги в глубинах морей, подводные водопады не предмет для изучения? А подводные течения, перемещения огромных масс воды с одного полушария в другое разве не требуют дополнительных изучений о настоящих причинах таких процессов? Объяснять все разницей температур слоев воды, даже на мой взгляд школьника, глупое дилетантство.

   А как горячо рассуждал он в семейном кругу, что наука так долго продолжала игнорировать опасные процессы происходящие в некоторых зонах Мирового океана, и в то время люди бездумно продолжали лезть в космос.

  –Это ошибочный путь! Как можно не желать узнать, например, эффект «моря дьявола», которое под боком? Почему там вдруг ни с чего, среди ясного неба, возникают сильные бури и штормы, которые топят корабли? А причину того, что в «море дьявола» не живут ни рыбы, ни дельфины, ни киты, ни птицы никто до сих пор так и не удосужились узнать...Хотел бы спросить у ученых, какую они жизнь хотят найти в космосе, если то, что происходит на земле, объяснить не могут? Профанаторы...

   Как давно все это было! Сын вырос и уже реализовывает свои мечты. Мазуров, усилием воли смахнул с лица улыбку, рожденную воспоминаниями, и переключился на текущие заботы. Первым делом связался с профессором Заднепровцевым. Тот обрадовался возможности встретиться с пришельцами. О необычных происшествиях с перемещением молодых людей во времени он уже слышал от студентов. Но в душе считал это чистой мистификацией. Мазуров же предлагал ему встретиться с пожилым человеком, реальность перехода которого из одного времени в другое, подтверждалась документами.

  –Как раз у меня есть небольшое «окошко» между делами. Так что говорите, где искать вашего пришельца...

   Пробудившись после дневного отдыха и выпив стакан сока, Петр Никифорович стал поджидать профессора Заднепровцева. Он должен был появиться с минуты на минуту. Верховцев обещал в его лице интересного собеседника. И не обманул. Войдя в комнату и представившись, профессор сразу предложил прогуляться по саду. Выглядел он моложе своих пятидесяти лет, был подтянут, быстрый и резкий в движениях. Лицо чуть тронутое у глаз морщинками. Суждения точные и аргументированные. С первых минут знакомства Петр Никифорович проникся к нему симпатией и доверием.

   Заднепровцев, как оказалось, специализировался в своей научной деятельности на эпохе слома одной общественной формации – социалистической и становления другой – капиталистической. Защитил сначала кандидатскую, а затем и докторскую диссертации. И в позднейших научных исследованиях проявил себя серьезным и принципиальным ученым. Его познания этого периода в жизни страны оказались для Петра Никифоровича неожиданно глубокими и всесторонними. Возникало ощущение, что собеседник знает о времени, из которого он прибыл, ничуть не меньше его самого. Временами даже вступал в спор, не соглашаясь с трактовкой некоторых событий трехсотлетней давности Ивановым. При этом уверял, что подтверждает свои выводы архивными данными.

   Особенно нетерпимо профессор отнесся к утверждению Петра Никифоровича, что страна вот-вот должна подняться экономически.

  –Конечно, вы очевидец тех событий. Я обязан вам доверять. Но архивные документы говорят об обратном. Именно в эти годы в вашей стране были приняты решения, которые окончательно увели ее от нормального пути развития и привели, в конце концов, к серьезным негативным последствиям.

   Только природная вежливость удержала Петра Никифоровича от активного проявления возмущения.

  –О чем вы говорите, уважаемый профессор? Может вы совсем не те документы храните в своих архивах? Хотел бы я на них взглянуть.

   Заднепровцев посчитал это желание собеседника справедливым и пообещал в ближайшее время устроить посещение архива.

   * * *

   Еще на подходе к Учебному центру Петр Никифорович увидел среди молодых людей, взбегающих по ступеням ко входу в здание, знакомую фигуру высокого парня. Он выделялся из толпы привычной для глаза старика спортивной одеждой и немного необычной прической. Иванов ускорил ход и попытался было перехватить молодого человека перед входом в здание. В тот момент, когда он был уже почти рядом, парня окликнула девушка:

  –Виктор! Ты тоже здесь?

  Девушка явно обрадовалась встрече. Улыбчивое лицо ее светилось искренней радостью. Вздох облегчения непроизвольно вырвался из ее груди.

  –Как здорово, что я тебя встретила! Может хоть ты объяснишь мне, что происходит?

   Виктор тоже явно обрадовался неожиданному появлению Лены. Он даже попытался обнять ее, но девушка, испуганно оглядываясь на проходивших мимо людей, отстранилась от парня, и торопливо пояснила:

  –Тут подобные обнимашки, вроде как, не приветствуются.

  –С чего ты взяла?

  –Личный опыт, понимаешь. Пару дней назад решила выразить приятельское чувство одному парню. Совсем в растерянности была тогда. Тыкалась туда-сюда как слепой котенок. Так вот, этот парень отнесся ко мне более внимательно и приветливо, чем другие. Он подсказал мне, где искать академию, где тусуется молодежь. Подробно рассказал как туда добраться. А когда мы познакомились, предложил быть гидом, если у меня вечер окажется свободным. Я расчувствовалась, и в знак благодарности чмокнула его в щеку. В кругу студентов нашей академии, ты же знаешь, это обыденное явление. Здесь же началось такое, что мне показалось полным идиотизмом и кошмаром.

   Девушка состроила одновременно смешную и обиженную рожицу, что невольно вызвала у Виктора улыбку.А Лена между тем продолжала рассказывать:

  –Нам обоим тут же предложили пройти в какое-то учреждение, где провели полный медицинский осмотр, принудили сдать все мыслимые и немыслимые анализы. Хорошо хоть, что все процедуры делались быстро и безболезненно. Я страшно боюсь уколов. После этого парню посоветовали воздержаться от встреч со мной, а мне мягко намекнули, что с моими замашками и возрастом не стоит вообще появляться вблизи школ.

   Увидев, что Виктор вознамерился что-то сказать, девушка опередила его. Приняв невинное выражение лица, вскинула в стороны руки:

  – Я же не знала, что этот парень совсем еще юный. А с виду и не скажешь. Ростом тебе не уступит. Более того, сунули в руки какую-то хрень и сказали носить с собой до выяснения полных результатов биохимических анализов. Как будто я прокаженная какая-то. А потом отвели в отдельную комнату и прочитали мне лекцию, как мне дозволено вести себя в общественных местах.

   Виктор хоть и улыбался, но искренне посочувствовал:

  –Ну ты, Лена, и попала в передрягу!

  –Так и это еще не все. – Девушка замялась на мгновение, но затем, встряхнув белокурыми волнами волос, продолжила рассказывать.

  –Главное спросили: имела ли я здесь контакт с кем-либо?

  –А они что, уже знали, что ты появилась из другого времени?

  –Конечно, знали! Я и не думала скрывать свой год рождения. Вот шороху было! Я-то еще не знала, куда меня занесло. А тогда просто решила пошутить, что уже нахожусь в интересном положении. Хотелось как-то стресс снять. Что тут случилось дальше – это видеть надо было! Устроили настоящий допрос: где, когда, с кем? Пришлось включить задний ход, успокаивать, что моя внешность и раскованность обманчивы. А сама подумала, что же тогда они во мне исследовали, раз простых вещей не смогли установить?

   Улыбка не исчезала с лица Лены все время пока она делилась своими приключениями. И готова была продолжить свой рассказ, но увидела, что парень с нетерпением то и дело поглядывает на часы, укорила себя:

  –Разболталась я не в меру. А ты куда направляешься?

  –Не поверишь – в школу.

  –Шутишь? Ты же, кажется, на последнем курсе нашей академии учишься? Зачем тебе школа?

   Парень внимательно посмотрел на Лену:

  –Знаешь, в это, может, трудно поверить, но только сейчас я начинаю понимать суть учебы. Настоящей учебы. Но я действительно тороплюсь. Давай встретимся ближе к вечеру. Тогда и поболтаем обстоятельно.

   Петр Никифорович, который оставался неподалёку, слушая разговор молодых людей, понял, если сейчас не подойдет, то может больше никогда не встретить их. Он насколько мог, поторопился преградить дорогу Виктору:

  –Я бы тоже очень хотел с вами поговорить.

  Упреждая вопрос парня, пояснил:

  –Я с того самого стадиона, где вы занимались физкультурой.

  –Да, да. А я смотрю, что-то знакомое в вашем облике, но никак вспомнить не мог. Давайте, конечно, встретимся.

   Не удержался и пошутил:

  –Когда еще земляка встретишь триста лет спустя...

  И уже обращаясь к ним двоим, уточнил:

  –Я буду вас ждать в пять часов в кафе напротив на открытой веранде. А сейчас извините, не хочу опаздывать.

  Вскоре Виктор исчез из вида.

   Петр Никифорович и сам торопился. Утром Заднепровцев сообщил, что пропуск для него в архив заказан и он будет ждет его у входа. Лена же так обрадовалась появлению еще одного человека с той далекой жизни, что решила не отпускать земляка. Она буквально двумя руками вцепилась в Иванова:

  –Не бросайте меня!

  Петр Никифорович, взглянув на часы, с сожалением отметил, что уже опаздывает, Но не откликнуться на просьбу девушки не мог. Решительно сказал:

  –Пойдем со мной. Думаю, уговорю профессора взять тебя с нами.

   Но он ошибся. Иван Андреевич был непреклонен. И как бы оправдываясь, с сожалением в голосе заявил:

  –Знать бы раньше, а так пропуск заказан только для одного.

   Петр Никифорович, повернувшись к Лене, молча развел руками: дескать, сама видишь, не получилось. Девушка тут же нашла выход из неловкой ситуации:

  –Ладно, идите, копайтесь в своих пыльных бумагах, а я вас здесь, на входе, подожду сколько надо.

  Девушке явно не хотелось оставаться одной в этом новом мире.

   * * *

   Разочарование и восхищение одновременно начали преследовать пожилого человека с первого шага в архиве. Все его представления о подобных хранилищах оказались ошибочными и ничтожными. Никаких нагромождений многочисленных и многоярусных полок с пыльными папками Петр Никифорович не увидел. Не было в помещении и того затхлого специфичного для архивов его времени запахов. Воздух воспринимался свежим и легким для дыхания. Документы были строго рассортированы по эпохам и темам, отсканированы и записаны на световые носители в каталоги.

   Профессор сразу же пояснил, что в архиве есть все документы как регионального, так и федерального значения. Световые копии документов федерального уровня разосланы во все регионы страны.

  –Это сделано с целью, чтобы исключить всякие кривотолки и иные толкования истории. Учли, в том числе и опыт вашего времени, когда каждый этнос стал трактовать мировые исторические события в угоду временщикам от власти. К чему это привело, вы скоро увидите,– с грустной ноткой в голосе заявил он. Чем еще больше подогрел интерес старика.

   Найти нужный документ не представляло труда. Достаточно было только обозначить голосом искомую тему, и световой экран сразу же оживал. Одна за другой на нем возникали нужные разделы. Размер шрифта по желанию можно было регулировать, подстраивать под свое зрение, а поэтому текст читался легко и быстро. Если же в данном материале не все подтверждалось бесспорными историческими фактами и возникало желание углубиться в тему, к основному материалу с левой стороны экрана высвечивались более поздние научные исследования и открытия, отзывы, рекомендации, справки. Это давало возможность не только ознакомиться с базисным материалом по интересующей эпохе или событии, но и просмотреть альтернативные точки зрения.

   Документов конца двадцатого и начала двадцать первого века, что больше всего интересовало Петра Никифоровича, было особенно много: указы, постановления, законы, пояснительные записки, дополнения в уже принятые законы, протоколы заседаний правительства, Государственной Думы и Совета Федерации.

   Просматривая их, старик кипел от негодования. Солидные государственные органы, по сути, дублировали друг друга. А в Совете Федерации, похоже, вообще не интересовались серьезными государственными проблемами. Архив состоял сплошь из мелкотемья. Если и было обсуждение какого-либо серьезного проекта поступившего из администрации президента или из правительства, то сверху размашистым почерком уже было обозначено предлагаемое решение «Согласиться без обсуждения» или просто «Согласиться». И протоколы заседания подтверждали, что голосование было быстрым и единогласным.

   Особенно недоумение и возмущение Петра Никифоровича вызывало то, что на световом табло часто высвечивались записки, предложения, наброски проектов законов безымянных лиц. И, как ни странно, они облекались в законы, не имея даже ни юридических ни экономических обоснований. Получалось, что явно лоббистские законы проходили через государственные инстанции быстро и без широких обсуждений.

   Схема вырисовывалась до удивления простая и действенная одновременно. Группа лиц, явно заинтересованных в поблажках от государства, передавала в государственные органы свое предложение. И тут же свежеиспеченный документ плавно перекочевывал в какой-нибудь профильный комитет Думы с припиской:"Доработать и подготовить к обсуждению". Кто дорабатывал такие «документы», оставалось неясным. На них, как правило, не было даже заключения комитета.

   В связи с этим у Петра Никифоровича возник вопрос к профессору:

  –А при копировании документов, случайно, не оказывалось предпочтение вот таким, спорным документам?

  Иван Андреевич рассерженно засопел:

  –Разве то, что вы уже увидели, не говорит о беспристрастности подбора архивных материалов? Это в ваше время были подлоги. Мы тут головы сломали, чтобы установить истину, при изучении позднего периода советской эпохи и прихода к власти либеральных реформаторов. Некоторые бумажные документы оказались при внимательном изучении вовсе не историческими, а дешевыми подделками более позднего времени. Просветив их в специальном спектре света, выяснили буквально тонны подделок. Особенно про так называемый советский период. Последующее руководство, видимо, очень торопилась извратить историю, чтобы хоть как-то оправдать незаконный захват власти.

  –Я вот что думаю,– после некоторого молчания продолжил профессор,– Похоже, что люди, пришедшие на высшие посты в руководстве, сразу же включили таймер на развал и последующее уничтожение страны. А точнее, таймер был поставлен теми, кто привел их к власти. Эти подделки больше всяких слов говорят об этом.

   Выговорившись, Заднепровцев успокоился. Предложил вернуться к просмотру документов трехсотлетней давности, очевидцем эпохи которой был Петр Никифорович. Профессору не терпелось уточнить некоторые моменты истории непосредственно у него. А, чтобы разрядить возникшее между ними напряжение, рассказал, как им однажды пришлось решать вопрос, заносить документ из разряда лоббистских в архив или нет. Речь в нем шла о серьезных налоговых льготах для одной нефтяной компании.

  –На документе стояла всего лишь одна подпись: «Готовил Изя Пупкин»,– посмеиваясь рассказывал профессор.– Кто такой Пупкин мы так и не установили. Но поскольку документ был на бланке правительства, он благополучно прошел все стадии обсуждения и стал законом. Скорее всего свое коварное дело сделала магическая сила бланка. Мы сочли это за курьез. Документ, тем не менее, занесли в архив. А записку с подписью Изи Пупкина кто-то из коллекционеров древних артефактов взял себе. Надеясь, превратить ее когда-нибудь в целое состояние.

   Спустя какое-то время Петр Никифорович и вовсе взмолился:

  –Вы не поверите, но я больше не могу читать это безобразие. Мне дурно.– И грустно констатировал:

  –Скорее всего вы правы.Такое государство обречено на прозябание...

  Профессор только сочувственно согласился:

  –Конечно, больно такое узнавать. Но ваша страна уже к первой четверти двадцать первого века оказалась в труднейшем положении. Документы показывают, что в государственную машину проникли люди чуждого стране менталитета. Они расставили своих людей на все значимые посты. Одновременно активно принялись менять взгляд населения на историю, на общечеловеческие ценности, внедрять в сознание населения стремление жить по принципу «купи-продай». Иначе говоря, все нормальные человеческие качества стали активно подменять дешевой вульгарщиной. Впрочем, не мне это вам говорить. Вы, должно быть, на своей шкуре все это непотребство испытали?

  –Не скажите!– грустно возразил Иванов.– Похоже, прав были поэт, написав, что «большое видится на расстояньи». К тому же механизм принятия законов и постановлений чаще всего оставался неведом широкой общественности.– Помолчав, добавил: – И остается до сих пор. Это только мне судьба подарила возможность заглянуть в будущее так далеко, совершить путешествие в реальность. Но это, увы, не приносит радости. Узнать, что именно в это время уничтожается твоя страна, еще более тягостно.

   Желая хоть как-нибудь сгладить мрачное настроение старика, Заднепровцев предложил передохнуть.

  – На входе у нас есть специальная комната для отдыха. Местного чайку попробуйте. Уверен, ничего душистее и вкуснее вы там у себя не пробовали.

  –Так уж и не пробовал,– вяло попытался возразить Петр Никифорович.– Мне довелось побывать в некоторых южных странах. Вот там я понял, что такое настоящий чай на самом деле. Дома же, в России, приходилось пить что придется. А точнее готовить напитки из тех отходов, что наши предприимчивые коммерсанты выдавали за чай или кофе. Особенно в последние годы, когда, как я теперь понимаю, импортный рынок захватила кучка дельцов из чиновничьих и депутатских кабинетов.

  –Вот-вот!– оживился профессор. – А все почему? Барышами чересчур увлеклись. Между прочим, прекрасный чай можно готовить из отечественного сырья. Кстати, этот рецепт мы взяли из вашего времени. В его основе удивительное растение Иван-чай. А добавив к нему по вкусу такие травы как душица, мелиса, чабрец, мята, листья малины, черной смородины, цветы липы, получаем божественный напиток.

  – Пробуйте!– Иван Андреевич пододвинул дымящуюся неповторимым ароматом чашку к собеседнику.– Замечательно восстанавливает силы, возвращает бодрость.

   Чай и в самом деле оказался необыкновенно вкусным. Петр Никифорович вскоре почувствовал себя гораздо лучше. Печаль от полученной архивной информации о судьбе страны поутихла. Но горькие мысли остались.

  –Как же так, ведь невооруженным взглядом видна разрушительная политика, а народ все терпит?– не выдержал он.

  –Э-нет! Это вы, братец, зря так размашисто.

   Профессор допил чай, не спеша отставил чашку в сторону:

  –Много вы задумывались над судьбой страны просиживая там у себя на скамейке? То-то же оно! У людей много других забот: как выучить детей, найти нужную работу, прокормить семью, отдохнуть, в конце концов, узнать новости. И тут к твоим услугам телевидение, радио, газеты. Человеку некогда задумываться, что поставщик всей этой информации и есть тот класс, который хочет властвовать, хочет беспрепятственно обогащаться за счет народа. Естественно на телеэкраны и в другие средства массовой информации выдается только такая продукция, которая работает на власть. Простому человеку недосуг в этом разбираться. Да и что отдельный человек может сделать? Только лоб расшибить.

   Петр Никифорович и сам хорошо понимал это. Вспомнил, как неоднократно, оставаясь наедине со своими мыслями, ловил себя на невеселых размышлениях о делах в стране. Но у него всегда теплилась надежда, что в конце концов, там, наверху, опомнятся, начнут претворять другую политику. Какую – он не знал. У него был за плечами лишь опыт жизни в советский период. Он помнил то время. Не все, конечно, в нем устраивало, но было главное – защищенность. Даже самый маленький человек был под защитой и заботой государства. У человека всегда была гарантированная работа, жилище, право на образование и медицинское обслуживание, право на отдых. И все это предоставлялось государством бесплатно. И на все хватало денег.

   В последние же годы он только и слышал по телевизору сетования правителей, что денег нет. Это было тем более странно, что те же правители горделиво хвастались, что стали добывать из недр земли нефти, газа, драгоценных металлов и продавать их за границу больше и по более высоким ценам, чем в советские годы. Куда же девалось все это богатство? Тем более, что государство отказалось почти от всех обязательств по прежним льготам для людей. И при этом не забывало постоянно удорожать свои услуги.

   Наивным человеком Иванов не был. Исследовательская работа в архивах приучила его к анализу и умению выуживать полезные сведения даже, казалось бы, из незначительных фактов. А в последние годы в его распоряжении оказался такой мощный поставщик разносторонней информации, как интернет. Пенсионер посвящал ему львиную долю свободного времени, узнавал много из того, о чем не говорилось по телевизору. Только радости это доставляло мало. Особенно шокировал масштаб разграбления страны. Воровство чуть ли не стало основной забавой чиновников и бизнесменов. Ни в чем не уступало им и государство, выводило в зарубежные банки триллионы рублей. Вместо того, чтобы развивать свою экономику, оно щедро инвестировало деньги в экономики соперничающих, а чаще и просто враждебных стран.

   Петр Никифорович понимал, что этой информацией владеют куда более серьезные люди. Казалось, что вот-вот они поймут, что страну надо спасать, сядут за общий стол и договорятся о новых подходах по обустройству страны. Но этого не происходило. И вот теперь старик с горечью узнает, что страна неуклонно, пока он находится здесь, в далеком будущем, приближается к пропасти. Будучи дома, он воспринимал даже самые отвратительные факты иначе – как отдельные явления. Чертыхался, плевался по их поводу, но никогда не связывал с будущим страны. И вот теперь спрашивал сам себя:"Неужели надо было попасть в далекое будущее, чтобы разглядеть всю чудовищность и размах враждебной стране политики?"

   Вслух спросил, обращаясь к профессору:

  –Как же так случилось, что не уберегли страну? Ладно я, старый человек. Но ведь были же оппозиционные политики, патриотические объединения? Военные люди, наконец, которые присягали Родине беречь ее. Ведь могли же они остановить процесс разрушения?

  –Это вы у меня спрашиваете?– Иван Андреевич поднял удивленно-снисходительный взгляд на Иванова.– Не кажется ли вам, что это вы должны мне рассказать, почему страна оказалась в бедственном положении? В одном вы несомненно правы: время отшелушивает незначительное, оттого главное высвечивается более выпукло.

   Увидев, что Петр Никифорович снова разволновался, прервал себя на полуслове, предложил:

  –А давайте-ка еще по чашечке чая выпьем? Часы истории нам не подвластны. Тем более уже свершившейся.

   Петр Никифорович поднес было уже чашку к губам, как вдруг поставил ее обратно. Лицо его оживилось:

  –Послушайте, а что же мы хороним государство? – укоризненно произнес он.– Мы же с вами разговариваем, значит, страна живет?

  –Живет!– с каким-то особым нажимом в голосе произнес Иван Андреевич.– Но чего это стоило нашим предкам и вашим потомкам, одному Богу известно. Сколько судеб людей и народов изломано! Документы далеко не полностью раскрывают, что произошло. В смутное время их крайне мало уцелело.

   Профессор надолго замолчал. Возникшую тишину нарушало только легкое постукивание чайной чашки о стол. Дрожащие руки старика выдавали его напряжение. Но Заднепровцев не торопился. С явным наслаждением он несколько раз отхлебнул чай и только потом продолжил развивать мысль:

  –Да и страна наша совсем другая, уважаемый путешественник во времени. Мы не захотели повторять ваш губительный путь. Историки проанализировали ситуацию тех времен и пришли к неутешительному выводу. Ваша страна была обречена сразу после слома социалистической формации. Беспристрастная оценка документов тех времен четко показывает, что перед новой властью была поставлена одна задача: не допустить развития экономики. И в то же время вытряхнуть из страны все ее богатства. А поскольку все ключевые посты в руководстве заняли люди чуждые интересам страны или весьма недалекие, им это поручение выполнять было в удовольствие. Тем более, что появлялась возможность безгранично лично обогащаться.

  –А что же правящая элита? Правительство, президент? Неужели безучастно смотрели на все эти безобразия?

  –Так они же и сплели всю эту паутину, назвав ее вертикалью власти. Так что ловить, как кошки ловят себя за хвост, им вроде бы не с руки было. Естественно, они и не собирались делать этого. Со временем же контролировать эту гигантскую сеть стало еще труднее.

   Профессор с легкостью находил и выносил на световое табло документы, убедительно показывающие, что принимаемые решения со временем все масштабнее причиняли экономике страны все больший ущерб, подчиняли ее интересам отдельных групп людей, которые тесно сотрудничали с иностранными компаниями и банками. И в конце концов иностранный капитал стал контролировать большую часть экономики страны. Одновременно нарастало политическое давление извне. Экономические возможности страны резко стали снижаться.

   Влиятельные представители экономической и политической элиты стали спешно встраиваться в новые реалии. Идеи соглашательства разлетались по всем структурам власти, как тополиный пух в пору цветения. Проникли они и в научные учреждения. Там скопились «специалисты», которые за малым исключением, работали не на науку и не на страну. Пользуясь решающим большинством, даже самые яркие изобретения, которые сулили большой выигрыш, ставили под сомнение, осмеивали в научной печати. Пока не добивались того, что перспективное изобретение спускалось в архив. А там начинали действовать другие «крысы». Они портили архивы, затапливали или поджигали их. Предварительно, естественно, изымали перспективные изобретения и передавали или продавали в другие страны.