Текст книги "Каноны каратэ. Формирование духовности средствами каратэ до"

Автор книги: Николай Каштанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

5.5. Даосизм

Даосизм – древнейшее философское учение Китая, которое пытается объяснить основы построения и существования окружающего мира и найти путь, по которому должны следовать человек, природа и космос.

Сам по себе даосизм в Японии никогда особой популярностью не пользовался. Тем не менее, влияние китайских даосских легенд на японскую культуру и литературу весьма значительно.

Даосизм, или «даоцзяо» в китайском варианте произношения, – это мощнейший пласт культуры. Наряду с двумя другими религиозно-культурными традициями, конфуцианской и буддийской, даосская оказывала глубокое и многогранное влияние на умы китайцев в течение многих веков.

Основой учения Дао считается труд китайского философа Лао Цзы «Дао дэ дзин».

Даосы искали способ обретения гармонии в рамках всего мироздания, они не отделяли себя от космоса, а жили в единении с ним. Они разработали сложнейшие и в то же время очень практичные системы психофизического тренинга.

Что мы знаем об отшельниках древности, которые искали для человека пути достижения гармонии и совершенства? К сожалению, не очень много. Известно, что основными понятиями даосизма являются «Дао» и «Дэ».

Дао имеет два значения:

1) путь, по которому в своем развитии должны идти человек и природа, универсальный мировой закон, обеспечивающий существование мира;

2) субстанция, от которой произошел весь мир, первоначало, которое представляло собой энергетически емкую пустоту.

Дэ – благодать, исходящая свыше; энергия, благодаря которой первоначало «Дао» преобразовалось в окружающий мир.

Философия даосизма несет в себе ряд основных идей:

· все в мире взаимосвязано, нет ни одной вещи, ни одного явления, которые не были бы взаимосвязаны с другими вещами и явлениями;

· мировой порядок, законы природы, ход истории незыблемы и не зависят от воли человека, следовательно, главный принцип жизни человека – покой и недеяние («у-вэй»);

· познать «Дао» и получить «Дэ» можно лишь при полном соблюдении законов даосизма, слиянии с Дао;

· путь к счастью, познанию истины – освобождение от желаний и страстей;

· необходимо во всем уступать друг другу.

Автор изданной в 1970 году книги «Что такое даосизм?» Х. Грил не без иронии пишет: «Я не буду столь глуп, чтобы пытаться дать единое самостоятельное определение того, чем является даосизм. По сути, чем более изучаешь даосизм, тем яснее становится, что он означает не школу, а целое сплетение доктрин».

Действительно, при более широком взгляде позволяющем окинуть разом всю панораму даосской мысли, проступают две, казалось бы, совершенно независимые величественные вершины – даосизм философский и даосизм религиозный. Поэтому китаеведы пишут, что понятие даосизм «оказывается столь широким, что взятое само по себе, оно практически ничего не означает».

Лао Цзы считал, что все установления человеческие – ерунда, поэтому надо подражать природе. Высшая цель человека состоит в том, чтобы познать Дао, следовать ему и слиться с ним. Мироздание с точки зрения даосизма существует за счет неизъяснимого Дао («Пути»), движущего и управляющего всем сущим.

Даосская философия получила свое название потому, что она использует термин «дао» для обозначения целостной реальности. А с древнейших времен это же понятие «дао» использовалось и для обозначения методов, с помощью которых стремились достичь бессмертия.

Философский даосизм заключал, что жизнь не стоит того, чтобы за него цепляться, ибо умирая человек лишь возвращается к Единому.

Религиозный даосизм наоборот, неустанен в поисках путей к бессмертию.

Дао – это Путь, дорога и одновременно высший закон, которому подчиняется все сущее, вся жизнь во Вселенной, являющей собой текучее бытие, в основе которого взаимодействие и постоянный переход в свою противоположность двух начал – светлого, мужского – ЯН, и темного, женского – ИНЬ.

«Учение об инь и ян» сформировалось в древности на основе длительных наблюдений за вещами и явлениями окружающего мира как комплекс представлений о дуальности природы, о наличии в ней множества пар противоположностей – неба и земли, солнца и луны, воды и огня, мужского и женского начал, жесткого и мягкого, движения и покоя и т. д. В основу концепции инь-ян легли представления о смене дня и ночи, холодного и теплого периодов, формировавшей ритм человеческой активности и отдыха как чередования «движения и покоя», а также представления о смене «движения и покоя» в природе.

Согласно «учению об инь и ян», мироздание состоит из ци. Благодаря превращению ци в «семя» образуются различные «имеющие форму» вещи. Все они включают два аспекта – «семя» инь и ци ян. Концепция взаимодействия инь и ян служила для объяснения всех процессов и явлений во Вселенной, будучи проявлением стихийного материализма и наивной диалектики.

К категориям инь и ян принято относить самые разнородные качества и явления. Например, к категории ян причисляют движущееся, находящееся вверху, восходящее, находящееся снаружи, ясное и светлое, теплое и горячее, жесткое и сильное, легкое и чистое, активное, прогрессирующее и т. п. К инь относят находящееся в покое, внизу, опускающееся, внутреннее, темное и мрачное, холодное и прохладное, мягкое и слабое, заторможенное и т. п. Применительно к человеческому организму с ян соотносятся все верхнее, проявленное, внешнее, спина, ци, охранительные функции, «дух» (шень) и т. д.; к инь – все нижнее, скрытое, внутреннее, живот и грудь, кровь, «семя» (цзин), питающие функции и т.д. Причем следует помнить, что «в инь содержится ян, а в ян – инь». Инь и ян поддерживают подвижный баланс между собой, противостоят друг другу и в то же время связаны отношениями взаимозависимости, взаимопреодоления и взаимопревращения.

Черное и белое олицетворяют в модели Вселенной вечно противостоящие друг другу, но не способные существовать одно без другого земное начало инь и небесное ян. Их противоборство вершит судьбы мира, где при всем внешнем хаосе побеждает все-таки стремление к гармонии.

Подлинный мудрец, стремящийся к дао, а не внешнему признанию способен все постигать не глядя в окно и не выходя из дома. Его познание – духовный труд, высвобождающий внутренний мир человека из паутины ненужных привязанностей и «внешних впечатлений». Это познание позволяет проникнуть туда, где успехи и печали, восторги и беды, и даже жизнь и смерть начинают восприниматься как нечто единое, целостное, подчиненное неуклонному дао и потому неспособное вывести из равновесия подлинного мудреца – Естественного Человека. Ведь не выводит же никого из равновесия постоянная смена неразрывно связанных друг с другом дня и ночи.

Тот, кто нащупал Путь, освобождается от мирских бед. Для истинно мудрого познание Пути – это прежде всего обретение себя.

Один из стержневых и самых многозначных понятий даосизма – понятие «недеяние».

Недеяние (у-вэй) – ненарушение естественного хода процессов, вселенского порядка вещей, определяемого Дао.

Деяние – это мышление, недеяние – отсутствие мыслей.

Недеяние – это состояние забвения и памяти одновременно, выход из круговорота жизни и смерти, в нем только дух и нет мысли, нет формы, нет постоянства. Недеяние – это просветление, озарение. Давно известно, что способ без способа – это великий способ, совершенствование без совершенствования – это великое совершенствование, обретение без обретения – это великое обретение.

Во время занятий каратэ часто происходят удивительные вещи. Случается, что люди, которые занимаются каратэ не очень усердно, вдруг добиваются очень больших результатов, а другие, усердно постигающие технику каратэ, не могут похвастаться заметными успехами. Тех, кто с успехом занимается каратэ, можно назвать людьми которых обучает само каратэ. Когда каратэ обучает человека, это и есть реализация принципа «недеяния», когда же человек учит каратэ, это пример принципа «деяния». Если следовать принципу «деяния» в каратэ, то, к сожалению, результаты будут невысокими. Поэтому во время занятий каратэ необходимо как можно скорей от «деяния», когда осуществляется контроль за дыханием и сознанием, переходить к «недеянию», то есть освободиться от мыслей, беспокойства. Освобождение от беспокойства связано с нравственным воспитанием, ведь чтобы не было причин для беспокойства, не следует совершать плохих поступков. Считается, что обладающий нравственностью владеет каратэ, то есть нравственное самосовершенствование есть Путь к достижению целей каратэ. Высоконравственные люди следуют принципу недеяния и освобождаются от суетных мыслей. «Когда нет сознания, нет вещей вокруг, то тела тоже нет, и можно осознать, кем был ты до рождения, и освободиться от суетности».

Идея недеяния распадается на два основных русла и разные модели поведения. Первая модель – это совершенный человек, способный скользить по волнам бытия. Никакие пучины ему не страшны. Ни болезни, ни страхи не поколеблют его, ибо «форма изнашивается, а дух не подвержен изменениям».

Двигаясь дальше по истинному Пути, упорнейшие из мудрейших сдирают с себя все внешнее, освобождаясь в итоге и от своего внешнего «я», от привычной телесности и, таким образом, сливаясь с Космосом. Тем самым осуществляется переход к иному, более глубинному естеству.

По сути «недеяние» – это отказ не от действия, а от насилия, как над собственной природой, так и над природой в целом. Путь дао неизменен. Использовать дао – это значит умело использовать познание природы: понять себя, и быть собой и на своем месте.

И здесь мы соприкасаемся с еще одной существенной чертой даосизма: знания Пути, как и всякие иные богатства, должны передаваться людям. Стремление утаить их, так и не разделив с учениками, одно из самых страшных преступлений.

Когда же человек, постигший дао, оказывается правителем (еще одна модель), то он точно так же учитывает природу подданных, уподобляясь мастеру. Он понимает людей, умеет выслушивать их советы, не полагаясь лишь на себя. Следовательно, дао требует достойным образом понимать других.

Таким образом, и у дао, и у уподобившегося ему мудреца должна отсутствовать целенаправленная деятельность, противоречащая естественному миропорядку, основанному на спонтанности самого Дао. Мудрец не должен, исходя из собственных субъективно ограниченных желаний, страстей и интересов, противодействовать природе окружающих его вещей, существ, бороться с обстоятельствами.

Напротив, он должен «следовать вещам» (шинь у). Постижение природы вещей, согласованность с ней позволяет «мягкому побеждать твердое», «слабому превозмогать сильного».

Японцы меньше склонны, по сравнению с китайцами, к абстрактным рассуждениям о потусторонней жизни. Они, придерживаясь прагматической точки зрения, сделали Дао по-японски До – более реалистичным понятием, которое можно использовать применительно к социальным отношениям между людьми. Японцы предпочли конфуцианскую интерпретацию Дао.

Таким образом, Дао в виде До было воспринято японцами как «Путь» или «дорога», чтобы по ней следовать в течение жизни.

Этот Путь бесконечен и необозрим, он долог и труден. Им нужно пользоваться как средством саморазвития, и в конечном итоге он ведет к совершенству. Концепция До многообразна и изменчива. Она охватывает практические, активные виды деятельности или дисциплины, иначе называемые формами или разновидностями ДО, которые тесно связаны с традиционной светской жизнью Японии. Все эти дисциплины представляют собой сложные и запутанные системы испытаний в поисках лучшего образа жизни и утверждают, что нельзя считать себя полностью сложившейся личностью, если не обладаешь опытом следования по Пути До.

Формы деятельности До развились на стыке философии и этики и выполняют роль соединительного звена между ними. Смысл этого заключается в том, что в основе Пути лежит духовное начало, которое проявляется и находит свое воплощение в обучении, проводимом по предписанной схеме и направленном на достижение идеала человеческого поведения, что, в свою очередь, служит повышению уровня духовного развития личности и общества, в котором эта личность живет. Предназначение всех форм До заключается в устранении традиционных предрассудков в сфере человеческих отношений.

Личность человека оценивается в зависимости от того, какими моральными принципами он руководствуется в своих поступках и какими моральными качествами обладает.

Все, чему вас обучили на тренировках, присутствует в вашем сознании, но ваш ум (син) совершенно этого не осознает. Ум не знает, где все это находится. При достижении подобного состояния, когда все знания и тренировки полностью забыты, а ум работает без осознанной оценки своей деятельности, когда ваше «я» исчезает неизвестно где, только тогда искусство каратэ достигает своего совершенства, а тот, кто им обладает, называется мэйдзин (мастер своего дела).

Мэйдзин всегда скромен. Он является живым примером того, что может достичь человек с помощью практической деятельности, строгого самоограничения и самодисциплины. Он обладает не только физическим, но и духовным, психическим зрением, проникающим в суть вещей.

В отличие от мэйдзин, новичок совершенно неопытен, поэтому он видит только глазами. Он подражает действиям своего учителя, имитирует их, не зная принципов, на которых они базируются. Мастер относится к новичку, как к человеку, недостигшему зрелости в техническом смысле. Пока успех ученика зависит от имитации действий учителя, его нельзя назвать мастером, даже если его подражание идеально. Только когда действия занимающегося приобретают индивидуальную окраску и становятся частью его самого, он заслуживает звания мэйдзина.

Кредо даосизма

Удали то, что расстраивает волю: освободи сердце от неясности; удали то, что обременяет свойства; убери с пути все препятствия. Богатство и знатность, почет и величие, слава и выгода – эти шесть расстраивают волю; внешность и поза, красота и хитроумие, дыхание и чувства – эти шесть опутывают сердце; ненависть и любовь, радость и гнев, печаль и наслаждение – эти шесть обременяют свойства; согласие и отказ, займы и возврат, знания и способности – эти шесть преграждают путь. Когда эти четыре шестерки не волнуют грудь, приходит беспристрастие. Беспристрастие ведет к покою, покой – к ясности, ясность – к пустоте, пустота – к недеянию, которое все совершает.

Итак, обучение молодого воина строилось на буддийском безразличии к смерти, конфуцианском культе сыновней почтительности и синтоистской верности своему учителю, хозяину.

Изучая развитие разных религиозных направлений в Японии можно убедиться в том, что именно под влиянием синтоизма, буддизма, конфуцианства сформировалось понятие «Мити до» – жизненный путь, истинной целью которого является познание истинной цели жизни.

Глава 6. ШКОЛЫ КАРАТЭ (РЮ)

Термин рю переводится как «школа» или «стиль». Например, когда мы говорим о стиле Вадо рю, мы подразумеваем каратэ стиля Вадо.

Школы боевых искусств (будзюцу рю) представляли собой школы, в которых общепризнанный мастер обучал своих учеников стратегии использования определенного вида оружия, в определенном стиле и в соответствии с определенной концепцией. Каждая школа идентифицировалась по фамилии ее основателя (сокэ) или родоначальника определенного боевого стиля, преподаваемого в этой школе; по названию клана, под эгидой которого рю получило официальное признание. При этом школы подразделялись на несколько видов: 1) школы, в которых обучение проводили сами основатели боевого стиля или их собственные ученики под прямым наблюдением наставника; 2) школы, которыми руководили инструкторы и учителя, обучавшиеся у других мастеров данного стиля; 3) наследственные рю – школы, которые действовали под управлением одной семьи учителей, где передача накопленного опыта в области будзюцу происходила напрямую, от отца к сыну, на протяжении многих поколений; 4) общественные школы имели разрешение властей проводить обучение в определенном месте и получали гарантированный доход либо в виде продукции с закрепленного за ними участка земли, либо в виде содержания, выплачиваемого рисом; 5) частные школы действовали без официального разрешения и не получали содержания, поскольку игнорировались властями.

Каждый военный клан феодальной Японии имел собственные центры специализированной боевой подготовки. Особняки, принадлежащие букё, всегда имели на своей территории площади, специально отведенные для практических занятий различными специализациями будзюцу. Даже самый скромный военный клан содержал отдельного учителя по каждой боевой специализации, который получал в свое распоряжение тренировочный зал. Ученики обычно подразделялись на две категории. К первой из них относились те ученики, которые не только были преисполнены решимости достигнуть высшей степени мастерства, но и сами собирались стать профессиональными учителями. Им разрешалось жить в помещениях самой школы, где они постоянно тренировались и помогали вести хозяйство. Ученики из второй группы просто посещали занятия, а затем возвращались в свои дома.

Характерной особенностью обучения в боевых рю была атмосфера секретности, доминировавшая почти в каждой школе. Обязательным предварительным условием принятия в школу была клятва хранить тайну, которую давал каждый ученик, отдавая себя на попечение учителя. Слова хидэн («тайные традиции», окуги («тайные искусства», хидзуцу («внутренние тайны») всегда в Японии были на слуху.

6.1. Хидэн

В японских боевых искусствах то, что мы называем «секретами», именуют «хидэн» – «тайная традиция» или «тайная передача», «нечто, передаваемое в тайне». Это может быть какой-то специфический удар или комбинация, техника исполнения приемов, специальные методы боевого дыхания, духовное учение религиозного или философского плана, медитативные техники. Иными словами, секреты бывают разные, и мерить их всех одним аршином, наверное, неправильно. Можно разделить все хидэн японских боевых искусств на две группы: техническую – разнообразные засекреченные приемы с оружием или без него, и группу паранормальных (сверхъестественных) способностей.

Главное различие этих двух групп состоит в том, что приемы могут быть освоены за относительно короткий срок при наличии соответствующей информации, в то время как развитие сверхъестественных способностей требует десятилетий специфической тренировки и, вероятно, природного дара. Действительно, многие «секреты» технической группы уже давно стали достоянием гласности. Например, некогда иай-дзюцу – техника мгновенного обнажения меча для атаки или защиты – считалась «тайной передачей». Сегодня же практически каждый поклонник японских воинских искусств знает, что мечом можно нанести удар не только из боевой позиции, но и прямо из ножен. Или вот еще: в каталогах техники некоторых школ кэн дзюцу значится прием «хикэн» – «тайный меч». К настоящему моменту ничего особенно «тайного» в этом «мече» не осталось – речь идет о неожиданном броске ножа или специального метательного лезвия во время схватки. Наконец, «абсолютно секретные знания» смертельных точек человеческого тела могут быть почерпнуты из любого приличного анатомического атласа, пособия по аккупунктуре или «секретного» учебника «Сёриндзи кэмпо кёхан» («Учебник по Сёрин-дзи кэмпо»). Иначе обстоит дело с группой паранормальных способностей. Несмотря на обилие на лотках всяческих пособий по медитации, магии, цигуну и проч., по сей день людей, способных показать что-нибудь интересное, как и в прежние времена, – считанные единицы. Хотя «технические» и «паранормальные» хидэн – явления явно разного уровня, традиционно считалось, что и те, и другие наделяют бойца каким-то сверхъестественным могуществом, дают ему огромное преимущество в бою над противником, не получившим «тайной передачи», ставят его на качественно иную ступень. Мастер, получивший хидэн, считается не просто человеком, который лучше освоил технику боя, он может совершать то, что не под силу другим последователям той же РЮ.

Понятие «хидэн» появилось в японской культуре очень давно, еще в 1-м тысячелетии н. э. Оно получило широкое распространение в школах будзюцу – воинских искусств феодального периода, носителями которых были в основном представители военного сословия самураев. В школах будзюцу хидэн – неотъемлемая часть программы обучения. Особенность РЮ бу дзюцу состоит в том, что в них вся программа разбита на ряд ступеней (их может быть от 3-х до десятка, а, возможно, и более), которые изучаются последовательно. Ученику не только не дозволяют перепрыгивать через ступени, но и вообще не показывают ему технику более высокого уровня. Кроме того, он переходит с уровня на уровень не естественным образом, автоматически, по мере созревания мастерства и сдачи технических экзаменов, а только с разрешения наставника, который принимает во внимание не только и даже не столько уровень овладения приемами, сколько морально-этический облик, особенности характера ученика. «Верхний этаж» такого «здания» знаний школы будзюцу и занимает «тайная передача» – хидэн (эта ступень известна также как окудэн – «глубинная (сокровенная) передача» или гокуидэн – «передача высшего сокровенного секрета»). У каждой школы будзюцу имелись свои хидэн, и даже просто перечислить все эти «секретные традиции» здесь не представляется возможным. В теории, эта высшая ступень знания РЮ, завещанная мастерами прошлого, доступна лишь лучшим и наиболее совершенным в физическом, техническом и морально-этическом отношении ученикам, прошедшим через все горнила экзаменов и иных проверок.

Таким образом, «секретные учения» по определению известны лишь чрезвычайно узкому кругу посвященных из числа мастеров различных школ будзюцу, которых можно пересчитать по пальцам.

Если сравнить программы обучения старинных школ будзюцу с программами современных направлений будо, мы узнаем, что, например, ни в дзюдо, ни в кэндо такого раздела как хидэн попросту нет. Оно и понятно: и то, и другое направления развивались как общенациональные виды физической культуры, т. е. изначально были предназначены для массового распространения, что совершенно противоречит самой сути «тайных традиций», знание или незнание которых делит людей на две категории – немногих посвященных и множество непосвященных. Нечто подобное хидэн существует в некоторых школах айки до и каратэ до. Это связано со спецификой исторического развития этих направлений будо, которые, в отличие от дзюдо и кэндо, развивались спонтанно, без поддержки государства и не предназначались для использования в качестве национальных видов физической культуры. Именно поэтому и айки до, и каратэ до оказались расколотыми на многочисленные стили, школы и группы. Это разделение неминуемо требует от них обоснования своей исключительности, что выражается в использовании некоторыми школами различных концепций и технических приемов, неизвестных представителям других школ. Это уже нечто похожее на хидэн, но все же не «тайная традиция» в чистом виде. Проблема заключается в том, что в этих школах будо не проводится четкой грани между «открытым» и «закрытым» разделами, и упомянутые концепции и технические приемы не составляют отдельного, секретного раздела для посвященных, а лишь определяют специфику конкретной школы. Итак, «тайная передача» – явление присущее старинным будзюцу, в которых его носителями являются единицы крупнейших мастеров, и не характерное для современных будо. Означает ли это, что будо по определению должны быть поставлены ниже будзюцу? Вряд ли. Многие элементы хидэн старинных будзюцу в современных будо попросту рассекречены. Например, те же уязвимые точки, некогда считавшиеся совершенно секретными, показаны практически в любом учебнике по каратэ. Наконец, все направления будо были созданы крупнейшими знатоками будзюцу, а индивидуальные достижения таких его «столпов» как Уэсиба Морихэй (айки до), Ямагути Гогэн (каратэ до), Эгами Сигэру (каратэ до), Сиода Годзо (айки до), Сайго Сиро (дзю до), Со Досин (Сёриндзи кэмпо) и др. вполне сравнимы с достижениями величайших мастеров прошлого. Так зачем же нужен такой институт как хидэн? Почему же он развился и получил повсеместное распространение в школах старинного будзюцу?

Японский исследователь старинного дзю-дзюцу Хираками Нобуюки в своей книге «Хидэн корю дзю-дзюцу гихо» («Передаваемая в тайне техника старинных школ дзю-дзюцу») выделил 4 функции и одновременно причины, которые предопределили выделение в традиционных РЮ особого, тайного раздела: 1) необходимость ступенчатого обучения боевому искусству; 2) опасность приемов, включенных в хидэн; 3) необходимость создания предпосылок для морально-нравственного совершенствования ученика; 4) необходимость защиты наставником собственных интересов. Попробуем проанализировать эти функции-причины.

Одной из причин выделения «тайной передачи», возможно, явилась потребность выработки эффективной методики обучения боевому искусству. С этой точки зрения, в функциональном отношении хидэн – это своеобразная уловка, способствующая повышению эффективности тренировки. Суть дела проста.

В любой боевой системе существуют приемы простые и сложные, особенно эффективные и не очень надежные. Любая система будзюцу строится на принципах перехода от простого к сложному, от отдельных элементов к их комбинациям в сложных приемах, от тренировочных вариантов к практическим, боевым вариантам. Потому в обучении и выделяется несколько ступеней. Сначала подготавливаются соответствующим образом тело и дух, затем изучаются основы техники, а после них собственно боевые приемы. Всякая попытка перепрыгнуть через начальные ступени, перейти к овладению более высокими, закрытыми разделами оказывается обреченной на провал и только мешает совершенствованию мастерства. С этой точки зрения, недопущение учеников к боевым приемам более высокой ступени оказывается эффективным методологическим средством обучения, поскольку в этом случае они не имеют возможности перепрыгивать через уровни и вынуждены последовательно овладевать техникой школы, укрепляя нужным образом тело и дух и формируя необходимые навыки, что, в конце концов, создает возможность для качественного усвоения всей техники РЮ. Против этой идеи поэтапного изучения боевого искусства трудно что-либо возразить. Но трудно и найти такую систему, которая бы не следовала основополагающему методологическому принципу перехода от простого к сложному. Система тренировок в любом направлении также опирается на этот принцип, но при этом, как говорилось выше, не выделяет особо «тайную передачу». Поэтому вряд ли можно рассматривать необходимость организации ступенчатого обучения боевому искусству как основной фактор в возникновении традиции хидэн. Если он и сыграл какую-то роль, то только второстепенную.

Еще одной причиной засекречивания части приемов школы будзюцу, предположительно, явилась их особая опасность. Считается, что «секретные традиции» включают наиболее опасные приемы, технику убийства в чистом виде. Соответственно разрешение доступа к ним лишь очень немногим наиболее преданным ученикам, доказавшим свою моральную чистоту за десятилетия служения школе и общения с наставником, позволяет предотвратить использование этих приемов преступниками во вред обществу. Несмотря на всю свою религиозно-мистическую и морально-этическую окраску, будзюцу, прежде всего, – искусство убивать. Оно, как и меч, – всего лишь орудие, и то, как им воспользуются, напрямую зависит от его носителя-хозяина. С точки зрения идеала будзюцу, боевым приемам нельзя обучать всех без разбора, так как это может принести колоссальный вред обществу. Именно поэтому воины древности столь большое внимание уделяли личностным качествам претендента и, даже если он владел техникой школы на должном уровне, сознательно ограничивали доступ к приемам более высоких уровней, если возникали какие-то сомнения относительно его характера, нравственных качеств.