Текст книги "Тихий остров (сборник)"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Но Рая ничуть его не испугалась и спокойно уведомила:

– Я сейчас позову мужа, и он тебе уж точно ума вставит как надо. И еще вот что. Я ребенка жду от своего законного супруга. Понял? А ты давай катись к своей мамочке, ее ублажай!

Услышав это, перец из багрового стал зеленым.

– Что ты этим хочешь сказать? – почти прошипел он.

– То, о чем знаю, да не хочу свой язык поганить всякой гадостью, – презрительно проговорила Рая.

Недоумок, уходя, злобно пообещал:

– Я с тобой еще посчитаюсь, сучка!

Нина рассказала Льву Ивановичу об этом инциденте и добавила:

– Я Раю спрашивала, чем это она так разозлила этого поганца, но она говорить не захотела. Сказала лишь: «Нина, это такая мерзость, что даже вслух говорить неудобно!»

– А этого перца не Борисом Цымасовым звали? – поинтересовался Гуров.

– Я точно не могу сказать. – Нина развела руками. – В лицо-то знаю – поселок маленький, видела не раз, а вот чей он, не интересовалась. Да и на кой ляд он мне нужен?

– А вы сюда на время переехали или насовсем? – спросил Лев Иванович, собираясь завершать разговор.

Нина с грустинкой улыбнулась и призналась, что остаться здесь решила навсегда.

– Когда Раи не стало, я на ее похороны не успела – штормило, самолеты не летали. Попала только на девять дней. Приехала, а Олег – Раин муж – совсем никакой. С горя запил, дома хаос, Пашка с Дениской невесть где шлындают. Я навела порядок, поминки устроила, с родней повидалась. А тут Олегу надо с артелью на промысел идти. Он попросил меня с ребятами посидеть. Я неделю пробыла с ними. Олег вернулся с промысла – совсем другой человек. Прежде хоть самого в гроб клади, а тут посветлел, глаза ожили. Тут и его, и моя родня на меня насели. Мол, оставайся! Со своим-то я к той поре уже почти развелась. Ну а что? Пьет, не работает, детей нам с ним Бог не дал.

– Абсолютно согласен, – кивнув, резюмировал Гуров. – В той ситуации это было самым разумным.

– Это-то понятно, но перед сестрой было неловко. Ведь только-только ее похоронили. Пошла я к батюшке за советом. Он и сказал: «Скорбь скорбью, а детям живая мать нужна. Вот и стань этим сиротам матерью. Как у вас с Олегом сложится – это только ваше дело. Я думаю, что молодой и здоровый мужчина все равно не удержится и кого-то будет себе искать. Так зачем ему путаться с какими-нибудь непотребницами, если честнее и приличнее будет жить с тобой?» Пошла я на кладбище, попросила у Раи прощения, что не стали мы ждать года. Вот так теперь и живем. Ну а если вы найдете того, кто в смерти ее виноват, то от всех от нас огромное вам будет уважение и благодарность.

Лев Иванович пообещал сделать все возможное и даже сверх того, а потом отправился на улицу, носящую имя капитана Тимофеева – Героя Социалистического Труда, одно время жившего в Тихом.

Крепкий дед, открывший ему дверь квартиры, сообщил, что он ее новый хозяин, купивший жилплощадь у вдовы Романа Шорохова. Потеряв мужа, она решила уехать с Шумбумаи на материк. С ней отправились два сына и дочь-старшеклассница. О том, что случилось с Романом Захаровичем, новый жилец знал. Но детали трагедии и обстоятельства, предшествовавшие этому жуткому событию, ему были неизвестны.

Гуров достал из кармана список, хотя это было излишним. Цепкая память опера держала весь этот поминальник от начала до конца.

Теперь Лев Иванович направился на улицу Освобождения. Там ему предстояла встреча с родственниками парня, пропавшего без вести. В прошлом году молодой человек отправился за хризолитами на Рогатую и исчез, словно растворился в утреннем тумане.

Глава 10

Крячко для блезира прошелся по паре адресов. По одному из них некоторое время назад проживал дед, насмерть угоревший от дровяной печки, по другому – рыбопереработчик, разбивший голову вследствие случайного падения.

Потом Крячко поспешил на улицу Горную. Он вошел в крайний правый подъезд двухэтажного дома и позвонил в дверь квартиры номер шесть. Ждать ему пришлось недолго.

Внутри квартиры послышались шаги, и чей-то довольно неприветливый голос весьма неприязненно спросил:

– Кто там?

– Алла Фоминична, это оперуполномоченный, прибывший из Москвы. Мы опрашиваем родственников жителей Тихого, которые пропали без вести или стали жертвами несчастного случая.

Немного подумав, хозяйка квартиры наконец-то смилостивилась и открыла дверь.

– Заходите! – все так же неприветливо пригласила она Стаса.

Делая вид, что ничего этого не замечает, Крячко вошел в прихожую, обставленную очень даже небедно. Он снял туфли и прошел следом за хозяйкой в зал, тоже оформленный весьма роскошно, с преобладанием японских мотивов.

Сама хозяйка также была одета в халат, напоминающий кимоно гейши. В вольном переводе с японского подобный стиль называется «покров волнующей тайны» или как-то в этом роде.

Хозяйка взглядом указала гостю на стул, тоже присела у стола, стоящего в центре комнаты, и с некоторой желчностью обронила:

– Я готова ответить на ваши вопросы. Что вас интересует?

По-прежнему усиленно изображая туповатую невозмутимость, Крячко сообщил, что ему хотелось бы узнать о друзьях и недругах Бориса. Кто был с ним в самых лучших, тесных отношениях, а кто, наоборот, желал бы, чтобы с Борисом произошло несчастье?

Выслушав его, хозяйка квартиры недовольно скривила губы и заявила:

– Должна вам сказать, что в этом заповеднике лузеров и быдла моего мальчика очень многие воспринимали неадекватно. Дикари завидовали его красоте, уму и самообладанию, разносторонним дарованиям и талантам. Из-за этого довольно часто ему устраивались всякие пакости, распускали сплетни, вешали ярлыки.

– Он чем-то увлекался?

– Да, сын занимался спортом, ему нравились дзюдо и карате. Он очень хорошо рисовал, писал стихи. – Цымасова горестно вздохнула. – В нормальной стране мой мальчик мог бы стать великим человеком. А у нас это невозможно!

– Понимаю. – Стас утвердительно кивнул. – Пробиться у нас непросто. А это, я так понимаю, его комната? – Он указал на дверь, украшенную силуэтом самурая, замахнувшегося мечом-катаной.

– Да, это его комната. – Хозяйка квартиры издала еще один тягостный вздох.

– А мы могли бы ее посмотреть? – указав взглядом на дверь с самураем, поинтересовался Крячко.

Цымасова, явно не ожидавшая подобной просьбы, несколько растерялась.

– А зачем это вам нужно? – настороженно спросила она.

– Видите ли, мы будем искать негодяев, виновных в исчезновении Бориса, – с сочувственной миной пояснил Станислав. – Очень даже нередко бывает, что причастными к гибели хороших людей оказываются те сволочи, с которыми они были знакомы. Возможно, в его записях, фотографиях, каких-то письмах есть информация о тех персонах, которые являются реальными виновниками беды, случившейся с ним.

– Вы что-то надеетесь найти по прошествии двух лет? – собеседница Крячко изобразила не очень искреннюю саркастичную усмешку. – Простите, но я не особо доверяю нашим пинкертонам. Ваши коллеги уже явили себя во всей красе. Мне думается, что нет никакого смысла, да и необходимости обшаривать комнату моего мальчика. Пусть там все останется так, как было в тот страшный день, когда он ушел и не вернулся.

Слушая Цымасову, Стас однозначно понял, что эта особа почему-то фальшивит и что-то скрывает.

Он тут же задал очередной вопрос:

– А вы не могли бы рассказать о событиях того дня? Было бы очень важно узнать, куда, в какое время и с кем ушел Борис.

По лицу хозяйки квартиры пошли красные пятна, и она заговорила с желчью в голосе:

– Мужчина, я только-только начала приходить в себя после пережитого, а вы пришли, чтобы снова бередить мои душевные раны. Все! Довольно об этом. Было приятно побеседовать с вами. До свидания!

Крячко со все тем же невозмутимым, туповатым видом поднялся со стула, попрощался и вышел из квартиры. Он буквально кожей чувствовал взгляд своей собеседницы, которая притаилась за дверью и наблюдала за ним через глазок.

Поэтому Стас совершенно спокойно, как если бы и собирался так сделать, неспешно вышел из подъезда. Он некоторое время постоял на улице, вернулся обратно, почти на цыпочках поднялся на второй этаж по деревянным ступенькам и негромко постучал в дверь квартиры под номером двенадцать.

На пороге появилась особа лет тридцати пяти, по донжуанской классификации Крячко – ни то ни се.

– Вам кого? – с нарочитой значительностью чуть нараспев поинтересовалась она.

Явив смекалку Остапа Бендера, прибывшего к Эллочке Щукиной за одним из двенадцати стульев, Стас с видом прожженного эстета и с долей восхищения в голосе лаконично констатировал:

– Такой я вас себе и представлял! Вы ведь Марианна?

– Да, я Марианна! – все так же манерно, с некоторым жеманством ответствовала хозяйка квартиры. – Какой же именно вы меня представляли? Вы кто будете?

– Столичный пинкертон, – ухарски подмигнув, интригующим полушепотом сообщил Стас. – Прослышал о красоте и обаянии обитательниц острова Шумбумаи и приехал убедиться в этом лично. Теперь вижу, что меня не обманули. Вы обворожительны и очаровательны! Вы – несравненны! Вы – само обаяние!

Судя по лицу Марианны, столь пышных комплиментов в свой адрес она не слышала еще никогда.

Просияв безудержной улыбкой, хозяйка квартиры приятно порозовела и промурлыкала:

– Проходите! Вы тоже очень интересный, весьма обаятельный мужчина.

Крячко прошел в прихожую, не столь богатую, как у соседки снизу.

Здесь он оседлал любимого конька и продолжал вешать лапшу целыми охапками:

– Видите ли, мы с напарником приехали сюда по нескольким причинам. Основная, разумеется, – расследование аномальных случаев исчезновения и гибели людей. Есть предположение, что у вас здесь орудует целая эскадрилья летающих тарелок, похищающих людей. По одной из версий, они прилетают с… Полярной звезды! – Стас удачно вставил первое же название объекта ночного неба, встреченное в памяти, и с жаром продолжил: – Этим делом уже заинтересовалась Академия наук. Если версия об инопланетянах подтвердится, то сюда прибудет большая экспедиция. Кстати, это закрытая информация, поэтому к вам огромная просьба. Все должно остаться строго между нами!

Марианна слушала его с широко раскрытыми глазами и охотно закивала в ответ, подтверждая свое согласие строго хранить тайну, доверенную ей столичным пинкертоном. Станислав соврал про инопланетян и академическую экспедицию по одной простой причине.

Допустим, Цымасов жив, и она об этом знает. Эта молодуха не должна догадываться о том, что опера сомневаются в его гибели и в какой-то мере уже начали охоту за ее Борюсенькой. А фантастическая хохма позволяла Крячко задавать ей любые вопросы, не опасаясь того, что Марианна догадается об их реальной подоплеке и начнет уходить от разговора, как ее соседка снизу.

Дамочка пригласила Стаса на «рюмку чая», поставила на стол бутылку какой-то самодельной настойки и несколько тарелок с закуской. Крячко оценил спиртное, вполне приятное на вкус. Опрокинув по стопке, собеседники продолжили свой разговор. Станислав очень умело подвел его тему конкретно к исчезновению Бориса Цымасова.

Он не поскупился на комплименты в адрес принца датского.

– Парень-то он, говорят, был одаренный, можно даже сказать, талантливый. И спортсмен, и художник, и поэт. Может, именно поэтому инопланетяне на него и покусились? – заявил Стас, поддевая вилкой салат с колбасой и морской капустой.

– Да, Борис очень одаренный. То есть был таким! – Марианна с жаром подхватила эту тему. – Знаете, он самостоятельно выучил японский язык, несколько раз с флотилией дружбы бывал в Японии, где гостил и по неделе, и больше. Рассказывал много чего интересного. Я тоже хотела там побывать, но как-то не сложилось. У него отличная коллекция японских миниатюр. Он в Японии научился фехтовать катаной – ему подарили эту саблю какие-то японские друзья. И стихи! Он писал такие классные хокку! Вот, например, мне он посвятил такие строки: «Синее море упало в синее небо. Я утопаю во взгляде твоем». Правда, здорово?

– Бесподобно! Это был даже не талант, а талантище! – с некоторым пафосом заявил Крячко. – А вы не припомните тот день, когда он исчез из этого мира? Каким вы его запомнили и что вообще происходило?

Марианна наполнила рюмки, предложила выпить и продолжила:

– Это случилось в позапрошлом году. Боря собирался сходить на рыбалку. Он любил посидеть с удочкой, даже если ничего и не клевало. Знаете, Борис писал русское бусидо. Да, представьте себе! Он знал кодекс самурая почти наизусть, поэтому решил, что должен создать его русский аналог. Первую главу он написал по-японски и показал ее своим тамошним знакомым. Им его работа очень понравилась.

– Вы были близкими друзьями? – с деликатными интонациями уточнил Станислав.

– Вот, вы очень правильно поставили вопрос! – Его собеседница авторитетно вскинула указательный палец и тут же снова поспешила наполнить рюмки. – Мы действительно были друзьями. Именно так. Если бы между нами что-то произошло!.. Вы, конечно, понимаете, о чем я. Люди-то мы взрослые. Так чего бы я таилась-то? Честно скажу, он мне очень нравился, и я его хотела. Но Борис принял решение стать чем-то вроде воина-монаха. Вот в самый тот день он ушел, и больше его никто не видел. Будто Бориса и в самом деле украли какие-нибудь инопланетяне. Лодка, с которой он рыбачил, была на месте, спиннинг лежал в ней. А сам он исчез бесследно.

– Грустная история. – Крячко сочувственно вздохнул, огляделся и добавил: – Уютно у вас. Вид какой красивый из окна! На лоджию выйти можно?

– Конечно! – Марианна кивнула с какой-то многозначительной улыбкой и плотоядным блеском в глазах. – Вот, давайте-ка еще по маленькой, и отправимся туда.

С лоджии, застекленной и застеленной толстой ковровой дорожкой, и в самом деле открывался дивный вид – сопки, зелень, скалы, океан. Да и поселок отсюда смотрелся необычайно живописно.

Делая вид, что любуется красотами, Стас, уже основательно захмелевший, достаточно быстро разыскал взглядом трехэтажное здание школы. С этой точки обзора она была как на ладони. Даже без бинокля были видны детали здания, маленькие фигурки людей у входа и боковая стена с пожарной лестницей. С лоджии открывался идеальный сектор ведения огня и любых иных форм воздействия на людей.

– Красотища! – с искренним восхищением объявил Станислав и заметил нечто очень любопытное.

Ближе к глухой стенке лоджии половик почему-то несколько топорщился. Под ним явно находилась квадратная крышка люка, устроенного в полу.

«Ни хрена себе! – мысленно отметил Крячко. – Оказывается, тут есть лаз между первым и этим этажом. Интересно, кем, для чего и когда он был устроен? Возможно, что и в квартире Цымасовой тоже может быть какой-то секретный выход на улицу? Как бы это проверить?»

К этому моменту Марианну явно основательно разобрало. Она неожиданно взяла его под руку и решительно притянула к себе.

– Ладно, полюбовались, и будет! – объявила дамочка. – Идем, докончим настоечку и…

Последнее «и» было выделено ею императивной, многозначительной интонацией с явным намеком на нечто неудобопроизносимое вслух.

Стас вдруг понял, что явно перегнул по части комплиментов. Вообще-то, можно было и не столь щедро ими раскидываться. Да и по части спиртного он тоже заметно превысил свою ПДН, то бишь предельно допустимую норму. Ну а теперь деваться некуда. Надо как-то выкручиваться из этой щекотливой ситуации.

Крячко решил сыграть в поддавки и с показной охотой объявил:

– Настоечку? А почему бы нет? Давай докончим!

При этом он решил, что опорожнит еще одну стопку и прикинется перебравшим, а потому абсолютно неспособным на гусарские подвиги. Однако его расчеты не оправдались.

Стас со смущенным видом объявил, что, дескать, зря выпил последний стопарь. Это в корне подорвало его естественные возможности. Но Марианна подобное дезертирство встретила в штыки.

– Ты чего это, Стасик? – обиженно проговорила она, крепко схватила его за руку и бюстом приперла к стенке. – Наговорил мне медовых слов, разжег меня, распалил – и в кусты? Некрасиво это, не по-мужски. Сам же сказал, что я – само обаяние, и тут же от меня шарахаешься как от чумы болотной! Нет уж, голубчик, теперь просто так от меня не уйдешь. Огонь горит – туши, пожарник хренов!

Крячко вынужден был покориться неистовому натиску. Он обреченно потащился в спальню вслед за шумбумаийской очаровательницей.

Через какое-то время Марианна накинула на себя легкий халатик и принесла подносик с двумя чашками свежесваренного кофе. Она села на постель и отхлебнула горячий ароматный напиток.

Стас тоже пригубил кофе и заявил:

– Божественно!

– Божественно – это только кофе или еще и то, что ты получил со мной? – хитро улыбнувшись, уточнила Марианна.

– И то, и другое, – дипломатично ответил Крячко.

В это время он мысленно прикидывал, признаваться ли Гурову в своем очередном грехопадении. Господи, какое же оно по счету?!

– То-то же! – Марианна ласково погладила его ладошкой по голому плечу. – Вот и Борюська точно так же. Мол, не могу, я – воин-монах. Ну раз посидели с ним вхолостую, другой, третий, пятый, десятый. Вижу – ласки от него хрен дождешься. Думаю, была не была! Пришел он ко мне, а я на диван его повалила и сама все как надо сладила. Ему так понравилось!.. Оказывается, он только так и мог. Нет, в самом деле, что-то мужики пошли какие-то квелые! Вот мой бывший – вроде все при нем, весь в делах, в работе. Ну а вечер настает, я развожу ногами, а он – руками! Так и развелись.

– Постой-постой!.. – Стас недоуменно почесал кончик носа. – А ты же говорила, что с Борисом вы были просто друзьями.

– Да, говорила. – Молодая женщина повела плечом. – Мы и в самом деле сначала были просто друзьями. Потом уже у нас вышло по-другому. Что поделаешь? Жизнь так устроена!

– Люди говорят, будто он тут какую-то Олю соблазнил, из-за чего от нее жених ушел, – продолжал недоумевать Крячко.

– Это Борька-то? – Его собеседница так расхохоталась, что даже немного облилась кофе. – Да ничего у них там не было! Вот из-за этого он и обозлился, что сам по себе ничего не смог. А Васька ей не простил того, что она легла в постель с другим. Пусть там ничего и не было. А ты бы как поступил? Все вы, мужики, на одну колодку шиты!

Выйдя от Марианны, Станислав обрадовался тому, что никого в этот момент не оказалось ни на лестнице, ни у дома. Он поспешил от него удалиться и с часок посидел на лавочке, под свежим потоком морского бриза.

Очухавшись, Крячко направился по очередным адресам из списка. Свои дома он закончил обходить часам к двум дня. В трех местах поговорить ему ни с кем не удалось, поскольку дома никого не оказалось. Какие-то результаты он получил лишь в семье Синевых, у которых год назад без вести пропала дочь.

Стас почувствовал, что пора бы и перекусить, и решил сходить в столовую. По пути он заглянул в гостевой дом, в котором они жили, но входная дверь оказалась запертой. Крячко вышел на улицу, огляделся и увидел Гурова, который шел в его сторону.

– Так что, мы идем на обед? – дождавшись приятеля, бодро спросил Крячко.

– На обед и никуда больше! – Лев Иванович, не останавливаясь, махнул рукой, и они вместе зашагали к столовой. – Ну и что там у тебя интересного?

– Результаты неоднозначные. – Стас чуть наморщил левую половину лица, прищурил глаз. – По поводу Цымасова Синевы кое-что сказали. Ты знаешь, что у них дочь исчезла. Отец и мать говорят, что к ней этот принц датский клеился, но получил от ворот поворот.

– Ну вот! Чем не результат? – Гуров вопросительно покосился в сторону приятеля.

Крячко хмуро усмехнулся и сказал:

– Видишь ли, Лева, если считать Цымасова виновником исчезновения девушки в плане того, что она была им похищена с целью сексуального насилия и последующего убийства, то первый пункт из этих двух можно выбросить, даже не рассматривая.

– С чего бы это вдруг? – осведомился Лев Иванович.

Немного помолчав, Стас обреченно, с грустинкой вздохнул и маловразумительно буркнул:

– Тому есть свои причины. Марианна Кусако рассказала, что с Цымасовым она встречалась, но между ними какое-то время ничего реального в смысле интима не было. Борис плел ей про то, что он какой-то там японский воин-монах, которому до женщин никакого дела нет. Поэтому отношения у них до поры до времени были чисто платонические.

– Занятно. Тем не менее?.. – Гуров начинал догадываться, к чему клонит Крячко, но говорил без тени улыбки.

– Тем не менее однажды они оказались в постели. Причем Марианна, если верить ее словам, к интиму его, по сути, принудила. Впрочем, ему это дико понравилось. В дальнейшем именно так все у них и происходило. Оказывается, по-другому с женщинами он не мог вообще. Вот так-то! Думается, на его психику повлияло излишне авторитарное мамочкино воспитание.

Станислав в общих чертах рассказал о своей встрече с Аллой Цымасовой и Марианной Кусако. Разумеется, он опустил некоторые моменты второго свидания. Но его ухищрения были напрасны.

– Стас, если не в обиду, ты ведь с Марианной не только поговорил, да? – выслушав его, спросил Лев Иванович все с тем же наисерьезнейшим видом.

– Что было, то было… – неохотно подтвердил Крячко. – А ты как догадался?

– Как всегда – чисто интуитивно. От тебя попахивает спиртным. Вот я и понял, что подробности своих взаимоотношений с Цымасовым Кусако поведала тебе лишь после того, как и у вас с ней произошло нечто подобное, что создало определенную доверительность. Подозреваю, она и тебя оприходовала принудительным путем, не спрашивая согласия?

– Японский городовой! Да, где-то так оно и вышло. Я теперь вот думаю, местные-то как на это отреагируют? – Стас конфузливо наморщил нос. – В том, что об этом скоро будет знать каждая собака, я почему-то нисколько не сомневаюсь.

– Теперь-то зачем об этом сокрушаться? Тебе остается, как выражались в годы нашей юности, морду ящиком, и на мины. Ну и дела!.. Всех своих я тоже прошел. Получил несколько подтверждений конфликтов с Цымасовым. Причем весьма серьезных. Нина, сестра Раисы Белевич, рассказала о том, как в ходе перепалки Раи с принцем датским та что-то такое намекнула насчет его матери. Возможно, она имела в виду, что мамочка Алла сынулю Борю держала, как пуделя, на коротком поводке. Отсюда и все его вывихи в мозгах.

Их появление в уже почти пустой столовой сразу же было замечено и озвучено женщиной, старшей по обеденному залу.

– Ну вот, наконец-то! – отметила она, начиная накрывать на стол. – А то наши девчата в сомнении – что ж это наши гости на обед не пришли? Может, готовим невкусно, поэтому и идут с неохотой?

– Нет-нет! – заверил ее Станислав. – Готовите замечательно, нам очень нравится. Работа, знаете ли…

– Да уже видим! – заявила повариха, выглянувшая из кухни. – Все говорят, что вы спецы каких поискать. Рассказывали, будто сегодня ночью у вас там была перестрелка. Это правда?

Садясь за стол, Лев Иванович коротко кивнул.

– Да, было немного, – скромно пояснил он, приглушил голос и добавил: – Во дают! Уже и об этом знают! Английская разведка завистливо чешет репу.

Стас в ответ лишь досадливо вздохнул и многозначительно хмыкнул. Как видно, он заранее предвкушал возможные пересуды по поводу его сегодняшнего приключения в стенах квартиры Марианны Кусако.

Покончив с обедом, приятели вышли из столовой и прямо у ее крыльца увидели Валентину Семеновну и Эдуарда Рыдалова, судя по всему, поджидавших их. У частного детектива на плече висела увесистая сумка с чем-то угловатым. Комендантша пришла сообщить о том, что простреленные оконные стекла и занавески уже заменены. Порядок в доме наведен, и уважаемые товарищи сыщики могут проживать и дальше в комфортной обстановке.

Рыдалов дождался, когда та закончит свой спич и неспешно удалится.

Потом он многозначительно улыбнулся и негромко сообщил:

– Все-таки я его поймал! В смысле, в объектив видеоустройства. Вы сейчас к себе? Ну и отлично! Идемте, у меня с собой видеоплеер, посмотрим на него вместе. Правда, лица не видно, преступник в маске, но и то, что есть, – уже результат.

– Вот и замечательно! – одобрительно отозвался Гуров. – Как же это тебе пришло в голову? Как удалось сделать?

Эдуард скромно улыбнулся. По его словам, после их вчерашнего разговора он решил попытать удачи со своим видеорегистратором. В поздних вечерних сумерках Рыдалов незаметно пробрался на улицу Хризантем и в густом колючем кустарнике, рядом с гостевым домом, установил видеоустройство и аккумулятор. Забрать электронику утром оказалось еще сложнее. Теперь стоял ясный день, и его могли заметить прохожие. А Эдуарду не хотелось, чтобы о его затее знали посторонние люди.

Дома он сбросил отснятый видеоматериал на свой компьютер, обработал его и поместил на компакт-диск. Предполагая, что в гостевом доме едва ли найдется цифровой видеоплеер, он захватил с собой свой.

Рыдалов щелкнул пультом управления плеером и вывел на экран телевизора темную картинку ночного сада, едва освещаемого молодым месяцем и звездами. Из динамиков раздавались крики ночных птиц, жужжание каких-то насекомых и отдаленные голоса молодежной компании, гуляющей по улицам поселка.

Неожиданно на мониторе появился черный угловатый силуэт. Мужчина крался в сторону дома, неся в руке какой-то предмет, напоминающий большой футляр, тубус для чертежей.

– Останови-ка изображение! – попросил Лев Иванович, всмотрелся в замершую картинку и задумчиво отметил: – Судя по конституции и складу фигуры, это явно не старик. Ему не более двадцати-тридцати лет. Рост приблизительно метр семьдесят пять, может, чуточку больше. Среднего телосложения, мосластый. Лицо прямоугольное.

– Между прочим, Цымасов полностью соответствует этому описанию, – снова включая движение картинки, подтвердил Эдуард. – Из тех людей, который пропали без вести, он один такой. Вот, смотрите! Этот тип наводит на окно свою трубу.

Мужчина действительно остановился напротив окон дома и нацелил один из торцов цилиндрического предмета на окна спального помещения. Почти сразу же раздалось негромкое басовитое гудение, как будто где-то рядом появился шмель. Так длилось минуты три.

Неожиданно в доме раздались отрывистые приглушенные хлопки, сопровождаемые звонким цоканьем оконных стекол, пробиваемых пистолетными пулями. С ближних деревьев с тревожными криками сорвались птицы, ночевавшие на них.

Неизвестный мужчина испуганно дернулся, едва не выронил свою трубу и метнулся прочь, не разбирая дороги. Раздался хруст сухого дерева. Тут же послышалось приглушенное ойканье ночного визитера. После чего он исчез из кадра, куда-то поспешно удрал без оглядки.

– Вот в этот-то момент морду он себе и разодрал! – Станислав язвительно рассмеялся, глядя на себя самого, выбежавшего с пистолетом в ночной сад.

– Я так понимаю, эту видеозапись мы можем оставить себе? – спросил Гуров, указав взглядом на экран телевизора.

– Да-да, конечно! – сказал Рыдалов, выключая видеоплеер. – Для этого я ее и принес. Надеюсь, она поспособствует тому, чтобы вы смогли взять этого субчика. Пусть он сполна получит свое. Заслужил!.. Сколько можно терроризировать целый поселок?!

– Значит, это все-таки и в самом деле Цымасов! – категорично определил Стас. – Я больше чем уверен, что и его маменька, и Марианна Кусако об этом прекрасно знают. Но к ним ни с какого боку не подъедешь. Надо искать какие-то иные пути. Но как?

Лев Иванович взял у Эдуарда компакт-диск, извлеченный из видеоплеера, и сунул его в пластиковый конвертик, который положил в ящик стола.

– Наверное, пора провести рекогносцировку на местности, – с утрированным пафосом объявил он, доставая из своей дорожной сумки десантный камуфляж и берцы. – Сейчас попробуем мобилизовать Евгения Федоровича и вместе с ним пройдемся по окрестностям Тихого.

Рыдалов, уже собиравшийся уходить, неожиданно вернулся и с чуточку залихватскими интонациями предложил:

– А давайте и я с вами похожу? Во-первых, я уже давно не выбирался на природу. Во-вторых, может, и там чем-то смогу оказаться вам полезным? Да и вообще, мне было бы очень интересно поработать с профессионалами.

Гуров усмехнулся, утвердительно кивнул и сказал:

– Без проблем! Есть желание – пожалуйста.

– Слушай! – Стас обернулся к товарищу и ткнул пальцем куда-то в угол. – Что же мы сразу-то не глянули? Тут же есть проводной телефон! По-моему, должен быть и справочник.

– Точно! – удивленно подтвердил Гуров. – Телефон! Если он еще и работает, то это уже настоящая цивилизация.

Как оказалось, справочник в комнате имелся. Лев Иванович нашел в принтерной распечатке фамилию краеведа, снял трубку и набрал на диске тройку и две семерки.

– Сто лет таким телефоном не пользовался, – слыша в трубке заунывные гудки вызова, прокомментировал он.

– А вы куда звоните? – осведомился частный детектив.

– Конечно, ему на дом, – ответил Гуров и пожал плечами.

– Звоните в Дом культуры. Он там сутками пропадает, – посоветовал Эдуард. – Наберите пять-пятнадцать.

Рыдалов оказался прав. Брыгин почти сразу же откликнулся, узнав, что московским гостям требуется проводник, и охотно согласился помочь. Отправляться было решено из Дома культуры.

– Эдуард, через полчаса встречаемся там. Оттуда и идем в сопки, – объявил Лев Иванович, взглянув на часы.

Они вышли за границу поселка и сразу же оказались в окружении диких кустарников, вьющихся по склону сопки. Впрочем, метров через сто подъема эта неприятность заканчивалась, а чуть выше не росла даже трава. Поэтому сопка и именовалась Голой.

Шагая по ее склону, где-то относительно пологому, а в иных местах весьма круто уходившему вверх, опера внимательно озирали окрестности. Поселок теперь был виден как на ладони.

– Согласитесь, Лев Иванович и Станислав Васильевич, какая тут у нас красота! – Краевед взошел на каменную вершину сопки и огляделся по сторонам.

Вид отсюда и впрямь открывался впечатляющий. Широкая подкова острова в одних местах вздымалась холмами, поросшими зеленью, в других – прогибалась каменистыми долинами. В них со склонов сопок сбегали многочисленные ручьи. Примерно в паре километров отсюда из разлапистой синей кляксы большого озера выбегала извилистая ленточка речушки. Она пряталась под зеленью, извивалась меж громадных красноватых валунов.

За пределами острова от края до края горизонта простирались морские просторы. На запад – Охотское море, на восток – Тихий океан.

Опера тоже огляделись и полностью согласились со своим проводником. Красота необыкновенная!

Рыдалов по случаю этой прогулки нарядился в какой-то костюм-сафари цвета хаки. Он озирал открывшиеся просторы с широкой счастливой улыбкой.

– Костюмчик-то какой шикарный! – оценив его наряд, прокомментировал Крячко. – Японского производства?

– Где там! Маришка Кусако сшила. Вы что, не в курсе? Талант, настоящий самородок. Она любого Версаче за пояс заткнет. Работает портнихой-надомницей, обшивает чуть не половину Тихого. За работу берет по-божески. Если бы жила на материке, давно бы уже стала знаменитостью.