Текст книги "Хивинский поход 1873 года. Действия кавказских отрядов"

Автор книги: Николай Гродеков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава VI

Наем верблюдов на Мангишлаке и приготовления к походу в форте Александровском. – Выступление войск из форта Александровского в Киндерли. – Высадка в Киндерли. – Реквизиция верблюдов. – Перевозка войск из Чекишляра и Петровска в Киндерли. – Дух войск. – Занятие Биш-акты колонною капитана Бек-Узарова. – Командирование майора Навроцкого к заливу Кайдак для добывания верблюдов. – Следование верблюжьего транспорта из форта Александровского в Киндерли. – Количество перевозочных средств. – Размер дневной походной дачи людям и лошадям мангишлакского отряда. – Количество поднятого войсками продовольствия и фуража. – Водоподъемные средства. – Обувь.

Распоряжение о сформировании мангишлакского экспедиционного отряда получено было в форте Александровском 4 марта, в самое неблагоприятное время и при самых неблагоприятных обстоятельствах. Хотя, по возвращении отряда в форт Александровский, население само собою успокоилось, но надежда на получение с жителей верблюдов была весьма слабая: они частью откочевали к востоку от залива Кара-кичу и Биш-акты, частью следовали на летние кочевья к р. Эмбе, так что собственно на Мангишлаке осталось весьма немного кочевников, большею частью бедных, не имеющих скота. Между тем время выступления отряда было уже близко. Когда отряд возвратился в форт из зимнего похода, то он привел с собою всего 522 верблюда. По доставке Филиповым 30,000 рублей, представилась возможность купить, по 25 марта включительно, только 290 верблюдов. Кроме этих 812 верблюдов, туркмены, кочующие по берегу Каспийского моря от Александр-бая до Карабугазского залива, обязались доставить в Киндерли около 200 штук и киргизы обещались привести туда же до 300; но в доставке этих последних сильно сомневались; так что при всех расчетах о числительности и составе экспедиционного отряда приняты были за основание 1,000 верблюдов, поднимающих каждый до 15 пудов груза, и около 30 повозок, поднимающих каждая от 25 до 30 пудов.

Возвратившиеся из зимнего похода и пригонявшиеся в последствии в форт Александровский верблюды были большею частью без седел. Все, что было на верблюдах в январском походе, оборвалось и пришло в негодность к употреблению. Вообще вся материальная часть войск в Александровском форте была после зимнего похода в весьма неудовлетворительном состоянии; не было сухарей для перехода войск из форта Александровского в Киндерли. Все необходимо было немедленно исправить, достать или сделать. Небольшое население форта и Николаевского рыбачьего селения принялось за работу. Здесь делали арчаки для седел, кроили из войлоков седельные подушки, трепали из рогож мочалу, набивали подушки, простегивали их, пригоняли на верблюдов; там принимали верблюдов, лошадей и баранов чинили конскую сбрую и повозки, все мастеровые, умевшие сколько нибудь владеть топором, заняты были поделкою седел и исправлением обоза все портные чинили палатки, холщовые мешки, кибиточные войлоки; во всех печах сушились сухари.

Сам начальник отряда занят был сбором надежных проводников и рассыльных, как для указания пути, так и для поддержания сношений с Каспийским морем, опорными пунктами и отрядами красноводским и оренбургским. Дело это, в то время и при тогдашних обстоятельствах, было трудное; но затруднения преодолели, и ко времени выступления войск имелось достаточное число проводников.

13 марта от командующего войсками Дагестанской области получен был проект предположения о движении и действиях мангишлакского отряда; 15 числа помощник главнокомандующего составил инструкцию начальнику этого отряда, а 16-го, в то время, когда Золотарев, как сказано выше, командирован был в Чекишляр, подполковник Гродеков отправился в Темир-хан-шуру с этою инструкциею. Отправляя Гродекова, князь Святополк-Мирский дал ему следующее словесное приказание, которое он должен был передать по принадлежности: «Мангишлакский отряд должен дойти во что бы то ни стало. Отряд выполнит свою роль, если придет к генералу Веревкину в составе шести рот пехоты. Оренбургский отряд силен кавалерией и слаб пехотою, которой у него всего девять рот. Если из этого отряда будет оставлено в тылу, на опорных пунктах, три – четыре роты, то в пределы ханства вступят только 5–6 рот. Имея такое незначительное количество пехоты, Веревкин не будет энергически наступать. Тогда может даже случиться, что и переправа туркестанского отряда чрез Аму будет затруднена. Таким образом экспедиция против Хивы может рухнуть; все издержки, до сих пор на нее употребленные, пропадут даром; придется поход отложить до будущего года. Тогда хан будет иметь в своем распоряжении целый год впереди; вышлет шайки в наши пределы и поднимет все кочевое население. Из этого видно, какая серьезная задача предстоит мангишлакскому отряду. Но чины этого отряда не должны ожидать впереди, даже и в случай успешного исхода их движения, славных военных действий. Если бы подобные действия и были, то они сами по себе ничего не прибавили бы к славе громких военных подвигов русских войск, в виду столь слабого противника. Степень настоящей заслуги и славы мангишлакского отряда может соразмерять только с степенью трудностей и лишений, кои предстоят ему при движении чрез безводную и бесплодную пустыню, под знойным солнцем, при недостаточных средствах и, как следствие последнего, при недостаточном продовольствии. Еще раз повторяю: отряд должен дойти во что бы то ни стало.» Эти слова, полные энергии, переданные Гродековым, прибывшим в Темир-хан-шуру 20 марта, по принадлежности, отразились на всех исполнителях.

Отправляя Гродекова в форт Александровский к начальнику мангишлакского отряда, князь Меликов отдал ему следующие приказания. Так как туркмены, кочующие между Александр-баем и Карабугазским заливом, обещали Ломакину доставить для похода 200 верблюдов, то в день прибытия Гродекова в форт, т. е. 23 марта, начальник мангишлакского отряда должен послать им приказание, чтобы они гнали этих животных в Киндерли; затем Ломакину как можно скорее прибыть на шкуне в Киндерли с ротою апшеронского полка, полусотнею казаков и довольствием, сколько можно будет его поднять на судно, а собранных верблюдов, под прикрытием 1 1/2 сотен кавалерии[141]141
  4-й Дагестанского конно-иррегулярного полка и полусотни 4-й сотни кизляро-гребенского полка..


[Закрыть] и другой роты апшеронского полка, отправить сухим путем тоже в Киндерли. Так как верблюды, обещанные туркменами, придут в Киндерли числа 26–27, то на них, никак не позже 29 марта, должно быть отправлено в Биш-акты продовольствие и фураж, примерно 3,000 пудов. По перевозке этих продуктов, верблюды должны возвратиться в Киндерли. Приказание о заблаговременной перевозке довольствия в Биш-акты отдано было в том расчете, что командующий войсками предвидел недостаток верблюдов для поднятия всего того количества войск, которое предполагалось сосредоточить в Киндерли и потому положенная им мера хотя отчасти должна была пополнить этот недостаток.

23 марта Гродеков прибыл в форт Александровский. Весь день 24-го и до полудня 25-го в форте шли деятельные приготовления к выступлению в поход: доканчивали постройку верблюжьих седел, собирали юламейки и кибитки, грузили на шкуну разного рода довольствие; не забыли приготовить и пасхальное разговенье. В то же время киргизы, записавшиеся на службу, снаряжались в путь и послано приказание туркменам, кочующим у Александр-бая, привести верблюдов в Киндерли. 25 числа, в 4 часа пополудни, в годовщину убиения полковника Рукина и его казаков в 1870 году, отслужено было напутственное молебствие; войска уселись на шкуну «Шах-иран» и отплыли в Киндерли. В тот же час выступили из форта Александровского, сухим путем чрез Александр-бай, верблюжий и повозочный транспорты, под прикрытием роты и двух сотен кавалерии.

После благополучного плавания, шкуна пришла в залив Киндерли на другой день вечером и застала уже там две паровые шкуны «Армянин» и «Волга», привезшие из города Петровска две роты самурского полка и 1 1/2 сотни казаков. 27 марта, утром, рота апшеронского полка, бывшая уже в Киндерли в осеннюю рекогносцировку 1872 года, следовательно знакомая с местностью, первою была высажена на берег, чтобы отыскать колодцы и расчистить их. От прошлогоднего бивака сохранились еще следы, и хотя все колодцы были засыпаны песком, но определить места, где копать землю, не стоило никаких затруднений. До воды докопались скоро, на глубине 1 1/2 сажен; вода оказалась солоноватая, с запахом сернистого водорода, который при кипячении исчезает. Грунтовая вода здесь очень близка, и где ни копать, она скоро показывается. Колодцы носят название Порсу-бурун, т. е. гнилой нос; название это дано потому, что невдалеке от них, на косе, растет камыш и выбрасывается много морской травы, которая, разлагаясь, производит зловоние. После апшеронской роты высадились две самурские роты и казаки. Тотчас по высадке приступили к устройству лагеря. Работы шли безостановочно. Вскоре на морском берегу, состоящем из глубокого песку, появились кибитки, юламейки, палатки и пустыня оживилась видом военного лагеря. Отведено было удобное место для устройства продовольственного магазина и для помещения всех складов отряда, доставляемых с западного берега Каспия, и бунты с сухарями, крупой и овсом начали быстро расти. Киндерлинский залив, имеющий площадь более ста квадратных верст, закрыт со всех сторон; он весьма глубок и представляет отличную якорную стоянку для больших судов, так как имеет глубину до 24 футов; зимою, вследствие своей замкнутости, залив замерзает. Узкая коса Агыз-ада, окружающая залив со стороны моря, с каждым годом удлиняется и вход в залив поэтому суживается. Во время сильных ветров, южного или северо-западного, вход судов в залив затруднителен, так как приходится менять курс в узком пространстве, идя сначала на северо-восток, а по том у самого берега поворачивать на юго-восток. Вероятно, со временем Киндерлинский залив совсем закроется, а за тем с ним будет то же, что и с другими заливами Каспийского моря: Хивинским и Бектурли-ишан или Ащи, т. е. он высохнет. Уже теперь в трех верстах от колодцев Порсу-бурун есть соленое озеро, где соль лежит пластами, толщиною в фут и более. Озеро это некогда составляло часть Киндерлинского залива. Коса Агыз-ада еще в 1763 году была островом, судя по описанию инженер-майора Ладыженского[142]142
  Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генерального штаба. Киргизская степь Оренбургского ведомства, Л. Мейера. Географическое описание киргизской степи, стр. 44.


[Закрыть].

Выгрузка судов сначала была весьма затруднительна. Шкуны останавливались саженях в 80 от берега, а шлюпки, на которых перевозили грузы со шкун, останавливались от берега в 10 саженях, так что довольствие и разные предметы пришлось перетаскивать на руках, а бочки со спиртом, капустою и маслом бросать в воду и катить их к берегу. На первое время, из кустарника, морской травы и песку сделали небольшую дамбу, к которой хотя приставали лодки. Дня чрез два по высадки на берег, Ломакин отправил мелкие команды казаков в разные стороны для сбора верблюдов. Одна из них, под начальством генерального штаба подполковника Скобелева, захватила у колодцев Он-каунды 50 верблюдов; другая, посланная к Карабугазскому заливу, к колодцам Дюль-дюль-ата, привела 50 верблюдов, и третья, посланная к колодцам Чинджир[143]143
  Подле колодцев Узень-кудук, находящихся между заливом Александр-бай и колодцами Сумса.


[Закрыть], привела 30 верблюдов. В то же время начальнику колонны, следовавшей сухим путем из форта Александровского, послано было приказание рассылать также в стороны казачьи разъезды для сбора верблюдов.

Между тем с западного берега Каспийского моря войска мало-по-малу прибывали в Киндерли. Полковник Золотарев, приехавший из Красноводска в Петровск, приступил к распоряжениям по нагрузки сосредоточившихся уже там пяти паровых шкун шестью ротами апшеронского полка, хором музыки этого полка, 1 1/2 сотнями казаков и шестью орудиями. 31 марта и 1 апреля все эти пять шкун отплыли из Петровска. С войсками отправился в Киндерли и Золотарев. 3 апреля, по прибытии в Киндерли, он застал уже там шкуну «Каспий», пришедшую из Астрахани с полным запасом двухмесячного довольствия для восьми рот и четырех сотен кавалерии.

Вскоре после того пришла и парусная шкуна «Эльборус», доставившая построенную в Баку пристань и две большие лодки. Лодки эти предназначались для скорейшей нагрузки судов, пока не будет поставлена пристань, так как выгрузка на небольших шлюпках шкун шла весьма медленно. Пристань, длиною сажен в 100, войска выгружали дня два и, по мире выгрузки, она устанавливалась. При установке ее пришлось, применяясь к морскому дну, почти все ноги козел отпиливать. Тем не менее в течение шести дней пристань, шириною 8 фут. между пажилинами, была выведена вперед на 98 сажен; здесь глубина оказалась 8 1/2 фут., и последние прибывшие в залив две шкуны выгружались уже без помощи лодок, приставая бортами к пристани. Работами по постройке пристани заведовал саперный подпоручик Маслов.

С 5 апреля начали прибывать в Киндерли войска из Красноводска и Чекишляра, бывшие в составе красноводского отряда. На семи судах были доставлены 8 рот ширванского полка, 3-я сотня дагестанского конно-иррегулярного полка, два нарезных орудия без упряжи и три ракетных станка с боевыми ракетами. С войсками, независимо полного четырех месячного довольствия для людей и лошадей, были доставлена из красноводского продовольственного магазина еще значительное количество продуктов.

10 апреля прибыл в Киндерли полевой взвод от 2-й батареи 21-й артиллерийской бригады; это была последняя часть, назначенная в мангишлакский отряд, состав которого с прибытием ее, был следующий: 18 рот пехоты, 6 сотен кавалерии, саперная команда, 10 орудий и 3 ракетных станка.

Всего в эту транспортировку, в течение двух недель, считая в том числе и время для сосредоточения судов в пунктах нагрузки и самую нагрузку, было перевезено морем на расстоянии от 400 до 550 верст, на 13 паровых судах, одном парусном и одном транспорте, свыше 3,000 человек, 600 лошадей, 10 орудий и свыше 30,000 пудов груза.

За все время сбора войск у Киндерлинского залива, в течение слишком двух недель, здоровье людей было в удовлетворительном состоянии. Бодрость духа и веселое настроение людей были общими. Все собрались как на какой нибудь веселый пир; все ждали чего то радостного; все были уверены, что экспедиция окончится благополучно. Музыка и песни не умолкали днем и ночью. Самым большим наказанием считалось оставление от похода. 4 апреля, в годовщину счастливого избавления императора Александра П от руки убийцы отслужено было молебствие в присутствии всего отряда. В тот же день начальник отряда давал обед, на котором кроме офицеров, присутствовали командиры прибывших шкун. После обеда устроены были скачка и пляска казаков с обнаженными кинжалами. В день пасхи, после заутрени, в походной церкви, устроенной из подтоварин, покрытых войлоками, все разговлялись у начальника отряда, возле кибитки которого расставлены были столы с различными припасами для офицеров и нижних чинов, выбранных от частей войск. Целый день в лагере раздавались звуки музыки и песни солдат, радостно встречавших праздник. К пасхе совершенно случайно одна из коммерческих шкун завезла в Киндерли актера и актрису из Астрахани. Наскоро сколотили подмостки, орых участвуют только два лица: «Не бывать бы счастью, да несчастье помогло», «Голь на выдумки хитра», «Взаимное обучение» и пр. В одной пьесе надо было третье лицо и роль его принял на себя один из судовых механиков, который в афишах значился под фамилией Киндерликин. В оба представления партер был набит битком; стоявшие же сзади нижние чины составляли бесплатный раек. Эти спектакли еще более поддерживали общее веселье и хорошее расположение духа, а ко дню выступления отряда почти все запасы у маркитантов были уничтожены.

Предположение командующего войсками Дагестанской области о перевозке части довольствия в Биш-акты могло быть приведено в исполнение только отчасти, вследствие крайней слабости верблюдов. Это обстоятельство было причиною, что в Киндерли прибыло не 200 верблюдов, а только 130, и что эти 130 верблюдов могли поднять только половину грузов, предназначенных в Биш-акты. Но и перевезенным довольствием отряд, при движении из Биш-акты в Хиву, не воспользовался, так как оно частью было употреблено Биш-актинским гарнизоном, а частью летучею колонною майора Навроцкого во время набега его на кочевников у залива Кайдак для добывания верблюдов. Без биш-актинского склада он весьма бы затруднился довольствовать свой летучий отряд, выступивший из Киндерли без всякого обоза.

Туркмены пригнали верблюдов в Киндерли 29 марта; на 2 апреля назначено было выступление колонны, долженствовавшей конвоировать вьюки в Биш-акты, занять этот пункт и устроить там укрепление. Для этого были назначены: две роты и 50 казаков, под начальством капитана Бек-Узарова. Обеим ротам и 10 казакам, которые, по занятии Биш-акты, должны были там остаться, приказано взять довольствия на 16 дней, считая со 2 апреля, а 40 казакам, которые должны были конвоировать порожних верблюдов от Биш-акты до Киндерли, только на 9 дней, предполагая 8 дней на движение в оба пути и один день на дневку в Биш-акты. Ротных котлов не взяли, палаток также.

2 апреля, утром, колонна Бек-Узарова начала навьючивать верблюдов. Из 130 животных, едва дошедших до Киндерли, только 93 могли поднять вьюки; прочие до того. были слабы, что не могли нести никакой тяжести, а никоторые, подняв пуд-два, не больше, пройдя нисколько шагов, падали, и затем, не смотря на все усилия, не удалось заставить их встать; в нескольких шагах от лагеря валялись верблюжьи трупы. К этому присоединилось еще одно обстоятельство: большая часть туркменских верблюдов оказалась без седел; заготовленные в форте Александровском седла везлись сухим путем и еще не прибыли, а в Киндерли не было никаких средств, чтобы построить седла. Это очень затруднило навьючку верблюдов и замедлило выступление колонны Бек-Узарова. Пришлось поневоле обратиться к кибиточным кошмам, привезенным на шкуне из форта Александровского: сложенная вдвое и втрое, оне заменили седла, и верблюды были навьючены 185 мешками овса и 27 мешками сухарей. 18 подъемных лошадей подняли 9-ти дневный запас фуража для себя и казачьих лошадей и довольствие на людей[144]144
  Приказание по отряду, 1 апреля 1873 года, № 2.


[Закрыть]. Только в полдень выступила колонна. Войска двигались очень тяжело, так что к колодцам Он-каунды (21 верста) пришли только на другой день, закопав в разных местах 9 четвертей овса и бросив на пути пять приставших верблюдов. 3 апреля, поздно вечером, колонна как доносил Бек-Узаров, едва дошла до колодца Арт-каунды, бросив на пути 13 мешков овса. Идти далее с такими тяжелыми вьюками, с какими выступили из Киндерли было невозможно. «Есть верблюды, доносил Бек-Узаров, которые не в состоянии тащить по одному мешку; некоторые нейдут без тяжестей и вообще едва передвигают ноги, так что колонна делает не более 2 верст в час, постоянно останавливаясь для перевьючки верблюдов». Поэтому он решился оставить в Арт-каунды 96 мешков овса. Там же было оставлено пять измученных верблюдов, под присмотром одного киргиза[145]145
  Бек-Узаров Ломакину 4 апреля 1873 г.


[Закрыть]. Большой безводный переход от Арт-каунды до Сенека (70 1/2 верст) был весьма тяжел, не смотря на прохладную погоду и на то, что по пути попадались лужи с дождевою водою. Только утром 6-го числа колонна дошла до колодцев Сенек; люди сильно подбились. На этом пути пристало 19 верблюдов, что, впрочем, не повлекло за собою оставления вьюков с довольствием. 7 апреля колонна пришла в Биш-акты.

Таким образом расстояние в 110 верст колонна шла в течение шести дней, потеряв 29 верблюдов и оставив в пути 118 мешков овса, так что всего доставлено было в Биш-акты 67 мешков овса и 27 мешков сухарей[146]146
  Бек-Узаров Ломакину 6 апр. 1873 г.


[Закрыть].

На другой день по прибытии в Биш-акты, Бек-Узаров приступил к устройству укрепления, которое было окончено в течение 4 дней.

Между тем с первых чисел апреля от начальника колонны, шедшей в Киндерли из форта Александровского с верблюжьим и повозочным транспортами, каждый день получались самые неутешительные известия: «верблюды падают и пристают десятками; большое счастье, если в Киндерли их прибудет только половина всего количества, выступившего из форта». А в отряде главным образом возлагали надежды именно на этот транспорт. Для восполнения утрат, уже происшедших и имеющих еще произойти, пришлось опять прибегнуть к реквизиции верблюдов. Кабак Ермамбетов, уже несколько раз оказывавший большие услуги русским, помог и теперь. Он сообщил начальнику отряда, что утраты в верблюжьем транспорте можно пополнить, если послать легкую колонну к заливу Кайдак. Там скопились большие массы адаевцев, которые, узнав, что из Оренбурга идет отряд на Хиву и что передовые войска мангишлакского отряда выдвинуты в Биш-акты, не решаются идти на р. Эмбу, место обычных своих летних кочевок. Мера была, конечно, крутая и могла в будущем отозваться; но в данную минуту отряд не мог двинуться вперед, а ему приказано дойти до ханства во что бы то ни стало. Ломакин решился немедленно же послать часть кавалерии к заливу Кайдак. 11 апреля утром, дано было приказание сформировать две сборные сотни от всей кавалерии, из числа людей, предназначенных к оставлению на опорных пунктах, всего около 200 коней. Начальником экспедиции назначен был майор Навроцкий Колонне предстояло сделать 300 верст к бывшему укреплению Ново-Александровскому, на берегу залива Кайдак. При ней не было никаких перевозочных средств и фураж на двое суток люди взяли на себе, а при дальнейшем движении до Биш-акты чрез Арт-каунды кавалерия должна была довольствоваться оставленным в тех пунктах фуражом. Чтобы киргизы, находящееся в лагере, не дали знать своим о движении русских войск к заливу Кайдак, по просьбе Кабака Ермамбетова, в первые два дня по уходе Навроцкого, их ни одного не выпускали за аванпостную цепь.

Навроцкий успешно выполнил данное ему поручение. В тот же день, 11 апреля, в 4 часа пополудни, он выступил из Киндерли и к 10 1/2 часам вечера прибыл в Арт-каунды. В этот день у двух казаков его колонны пали лошади. Большой безводный переход к колодцам Сенек кавалерия сделала в два дня и прибыла в Биш-акты 14 апреля. Не доходя этого пункта, начальнику колонны дано было знать, что в стороне от дороги находится несколько киргиз (7 человек). По требованию Навроцкого, они все явились к нему в Биш-акты и объявили, что едут в Киндерли к начальнику отряда, по его приглашению. Опасаясь, чтобы они не дали знать кочевникам о движении его колонны. Навроцкий всех их заарестовал; одного же киргиза, по имени Джарты, взял с собою, чтобы он указал ему, под страхом смерти, кочевья киргиз.

Так как при дальнейшем движении Навроцкому предстояло сделать около 200 верст в два дня, то 14 число посвящено было отдыху. Запасшись овсом и оставив 13 казаков с подбившимися лошадьми, Навроцкий 15-го числа в 3 часа утра выступил из Биш-акты к бывшему Ново-Александровскому укреплению[147]147
  Донесения Навроцкого 11 и 14 апреля 1873 г.


[Закрыть]. О дальнейших его действиях будет сказано в своем месте.

Судьба верблюжьего и повозочного транспортов, вышедших из форта Александровского, была следующая. Транспорты эти, а также бараны, купленные в форте, выступили оттуда 25 марта вечером. Верблюдов, чрезвычайно слабых, было 718. На пастьбе в окрестностях форта корма не было, а отпуск им сена, заготовленного для лошадей, был недостаточен. Поэтому с первого же перехода, не смотря на то, что они везли только верблюжьи седла (1,055 штук) и запас довольствия для конвоировавших их войск, верблюды начали приставать и падать. В 5 верстах от форта был первый ночлег, где не имелось никакого корма, вследствие чего начальник колонны послал к коменданту форта за сеном для баранов, которых в первый переход пало шесть штук. Ему выслали 20 тюков прессованного сена, которое в первые дни движения, когда еще не показалась трава, поддержало баранов. Колонна двигалась весьма медленно, делая по 15 и самое большое по 20 верст в сутки. Не смотря на это, верблюды каждый день приставали в большом количестве.

До 1 апреля средняя цифра присталых верблюдов в день достигала 19 штук, с 1 же апреля их стало падать в день средним числом по 28 штук. 7 апреля вечером. из числа 718 верблюдов, выступивших из форта, прибыло в Киндерли всего 408 верблюдов.

Попытка покупать верблюдов на пути у прибрежного населения не удалась, не смотря на то, что ему было объявлено, что за все приведенное будут немедленно расплачиваться. Жители, при приближении русских, прятали своих верблюдов и баранов, так что всего было куплено 2 верблюда, 7 быков и 5 баранов. Пришлось прибегнуть к реквизиции. Но и эта мира не привела к желаемым результатам: посредством нее приобрели только 20 верблюдов. С этими верблюдами, к 8 апреля, когда из числа приставших в пути было пригнано в Киндерли 7 штук, состояние верблюжьего транспорта выражалось цифрою 437[148]148
  Донесения с пути Сущевского Ломакину, вед. о состоянии транспорта к 10 апр. 1873 г., Архангельский кн. Меликову и Ломакину 30 марта и 15 мая 1873 г.


[Закрыть]. Затем, ко дню выступления отряда в поход, из числа приставших верблюдов было приведено в Киндерли 70 штук, да киргизы разных отделений выставили около 200 штук. Таким образом, весь верблюжий транспорт состоял из 900 животных, 478 приведенных из форта, 64 туркменских, уцелевших из похода Бек-Узарова в Биш-акты, 160 добытых посредством реквизиции и 200 выставленных киргизами.

Хотя распоряжениями князя Меликова в Киндерли доставлены были разного рода продукты для довольствия отряда во время похода на Хиву в достаточном количестве, более того что понадобилось отряду для поднятия двухмесячной пропорции а довольствие, перевезенное из Чекишляра, обеспечивало экспедиционный отряд и на третий месяц, тем не менее многие продукты не могли быть подняты вовсе: одни по неимению перевозочных средств, а другие по неимению посуды, в которой они должны были везтись.

Дача войскам мангишлакского отряда, установленная еще в 1870 году, когда кавказские войска были впервые на восточном берегу Каспия, для подавления киргизского восстания, заключалась в следующем: в день сухарей 2 ф., круп 1/2 ф., мяса 1 ф., капусты 50 золотников, соли 13 золотников, перцу и лаврового листу по 0,16 золотников, муки пшеничной 2-го сорта 4 золотника, масла коровьего 5 золотников, луку 8 золотников, гороху или фасоли 32 золотника, 1 чарка полугару и по 5 чар в месяц уксуса.

Дача эта отпускалась войскам и во время стоянки отряда на берегу Киндерлинского залива; на время же предстоявшего движения в пределы Хивинского ханства установлена была следующая суточная дача продовольствия для людей и лошадей:

Сухарей	1 1/2 фунта.	Взамен сухарей и круп, всадникам дагестанского конно-иррегулярного полка и милиционерам из киргиз и туркмен – по 2 ф. муки
Круп.	1/2 фунта.
Сала	10 золотников
Соли	13 золотников
Перцу	18/100 золотников
Мяса	1 фунт.
Спирта по	6 1/4 чар. в месяц.
Уксуса по	6 1/4 чар. в месяц.

Казачьим и подъемным лошадям – по 4 гарнца овса.

Артиллерийским лошадям – по 5 гарнцев овса.

Дача эта, как видно, уменьшена против того, что войскам отпускалось на берегу, на том основании, что перевозочные средства были весьма неудовлетворительны. В последствии и эта дача подверглась следующим изменениям. Так как в отряде имелось весьма малое число бочонков для поднятия воды, не говоря уже об уксусе, то когда из Чекишляра привезли фруктовую кислоту, весьма удобную для перевозки, войскам предложено было, вместо уксуса, взять этот продукт; причем размер его определен, по примеру дачи, отпускавшейся в красноводском отряди, в 1 3/4 золотника в сутки на человека. Наступившие пред самым выступлением отряда в поход сильные жары, а также недостаток бочонков заставили начальников частей войск ходатайствовать о том, чтобы отпуск спирта во время движения был уменьшен до трех чар в месяц. Это было разрешено. По недостатку в магазине сала в количестве на весь экспедиционный отряд, его не взяли вовсе; заменить же сало маслом признано было неудобным и ненужным, по следующим причинам: 1) по недостатку бочонков, 2) вследствие того, что масло от жары будет таять, течь и портиться, и 3) наконец потому, что так как отряд не взял вовсе ротных котлов, по неимению перевозочных средств, а ограничился одними ранцевыми котелками, то и не предполагалось варить кашу, для которой собственно и нужно было масло или сало[149]149
  Приказы по мангишлакскому отряду 3 июня 1870 г., 2 и 11 апр. 1873 г. Ломакин кн. Меликову 15 апр. 1873 г.


[Закрыть]. Распоряжения эти, обусловливаемые недостатком вообще перевозочных средств, позволили уменьшить количество верблюдов в каждой роте на двух, что дало сбережения на весь отряд около 30 верблюдов.

Независимо сего, пред самым выступлением войск, им роздан был чай и сахар, в размере 12 4/5 золотника чаю и 1 фунта сахару на человека, на два месяца.

Таким образом, пред выступлением отряда в поход, Дневная дача определилась в следующем виде:

Сухарей	1 1/2 фунта.	Всадникам дагестанского полка и киргизам – 2 ф. пшеничной муки.
Круп.	1/2 фунта
Фруктовой кислоты	1 3/4 золотника.
Соли	13 золотников.
Мяса	1 фунт.
Спирту	3 чары в месяц.

Как видно из сравнения этой раскладки с тою, которая существовала на Мангишлаке с 1870 года, войска не взяли с собою капусты, гороху и картофеля, главным образом по недостатку перевозочных средств. Горох во всяком случае неудобно было брать с собою, так как он весьма трудно разваривается в местной соленой воде с большою примесью известковых частиц.

Хотя при выступлении из Киндерли, отрядом и было взято сухарей по 1 1/2 фун. в сутки на человека, но после сильного падежа верблюдов до колодцев Сенек, вследствие которого множество всякого рода довольствия было оставлено в пути, дача сухарей, несмотря на уменьшение экспедиционного отряда почти на половину, определена была только в один фунт с четвертью. Хотя при сильных жарах, сопровождавших движение отряда до самого ханства, аппетит у людей был вообще мал, но так как при быстроте движения и недостатке воды, люди редко могли иметь горячую пищу и приходилось ограничиваться только сухарями, то не только дача их в 1 1/4 фун., но и в 1 1/2 фун., с которою, по предположению, отряд должен был следовать, оказалась крайне не достаточною.

Сухари везлись в рогожных кулях. По настоянию князя Меликова, для перевозки этого продукта доставлены были в Киндерли холщовые мешки. Но так как они прибыли за три дня до выступления отряда в поход, то войска не успели ими воспользоваться, и сухари таким образом везлись в рогожных кулях, которые, под конец движения отряда к пределам ханства, настолько истрепались и раструска от этого была так велика, что людям не приходилось получать в день даже по фунту сухарей.

В крупе отряд нуждался менее всего, так как ротных котлов не было взято, а ограничились одними котелками только для варки супу, и самую крупу взяли собственно для приправы к нему. Принимая во внимание ненадежность верблюдов, а также возможность обойтись меньшим количеством круп против назначенного, в приказе по войскам объяснено было: «если верблюды во время похода станут приставать, то начальнику эшелона разрешается сваливать до двух третей всего количества круп»[150]150
  Приказ по войскам мангишлакского отряда, 13 апреля 1873 года, № 7.


[Закрыть].