355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Никки Донован » В оковах страсти » Текст книги (страница 7)
В оковах страсти
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 18:26

Текст книги "В оковах страсти"


Автор книги: Никки Донован



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 8

Николь вошла в кухню и обвела помещение взглядом.

– Ты не видел Джиллиан? – осведомилась она у одного из поварят.

Когда тот покачал головой, она озадаченно нахмурилась. Только что она проходила мимо зала, но не обнаружила там ни Фокса, ни его капитана, ни девушки. Решив, что служанка вернулась на кухню, Николь поспешила на ее поиски.

На пороге появилась Джиллиан. В руках она держала винный кувшин и кружки. При виде хозяйки на ее лице появилось выражение испуга. Девушка хотела скрыться, но Николь ее остановила.

– Джиллиан, погоди, – окликнула госпожа. – Ты куда собралась? Иди сюда, нам нужно поговорить.

Нехотя служанка повиновалась. Николь не могла не обратить внимания, что ее одежда в беспорядке, а лицо пылает.

– Ты выполнила мое поручение? Ты отнесла господину вино и послушала, о чем он толковал?

Девушка кивнула.

– Что стряслось? Они что, уличили тебя в подслушивании и отчитали?

Джиллиан покачала головой.

– Тогда в чем дело?

Она как будто собиралась с мыслями. Потом, облизнув губы, промолвила:

– Они говорили о местечке под названием Марбо. О смотрителе замка Фитцере, о том, как он поедет туда, чтобы позаботиться о защитных укреплениях крепости.

Николь обмерла, и у нее пересохло в горле.

– Но почему? – Она схватила служанку за руку. – Зачем Фитцеру ехать в Марбо?

– Не знаю. – Джиллиан снова покачала головой. Ее и без того огромные глаза стали еще больше и с беспокойством забегали.

Николь пристально на нее посмотрела. Она не сомневалась, что девушка сказала правду. Она только не могла понять, почему Джиллиан так сильно волновалась.

– К тебе кто-то приставал? – осведомилась госпожа. – Кто-нибудь из мужчин? Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда моих служанок кто-нибудь домогается. – Она имела в виду воинов, появившихся в Вэлмаре с приходом Фокса. Солдаты, прошедшие огонь, воду и медные трубы, не отличались манерами. Они привыкли к грубости, насилию и грабежам. – Расскажи мне. Обещаю, что я не дам тебя в обиду.

– Нет, ко мне никто не Приставал. И никто меня не обидел. – Девушка опять отрицательно мотнула головой.

Николь отпустила ее руку. Складывалось впечатление, что бедняжка натерпелась страху и не в состоянии поделиться своей бедой с хозяйкой. Николь могла ее понять. Она сама знавала времена, когда Мортимер содержал ее под стражей и она чувствовала себя одинокой и беспомощной.

– Если передумаешь, приходи поговорить, – предложила Николь. – Обещаю, что помогу тебе.

Покидая кухню, Николь размышляла об услышанном. Разговор с Джиллиан ее расстроил. Зачем понадобилось Фоксу отправлять Фитцера в Марбо? Если бы он ожидал нападения на замок, то отправился бы туда сам. Если в его намерения входило укрепить там свою власть, то он отправил бы туда кого-нибудь из своих людей.

Но Фитцер – Господи, спаси и сохрани! – из всех рыцарей Вэлмара единственный, кого Николь не переносила на дух. Она знала, что он осуждал ее за все, что она сделала с Мортимером, словно, будучи женщиной, обязана была терпеть жестокость и издевательства, сыпавшиеся на ее голову, и не помышлять о возмездии.

И теперь бессердечный мерзавец отправлялся в Марбо, туда, где жил ее Саймон. Известие о таком повороте событий ее чрезвычайно тревожило.

Николь шла через двор, размышляя над планом действий. Когда, интересно, Фитцер отбывает? Есть ли какой-нибудь способ предупредить Джилберта и Хилари? Но сумеет ли она улизнуть из Вэлмара незаметно для Фокса? Поскольку он ей не доверял, то мог в случае ее исчезновения предположить, что она отправилась в Марбо, чтобы строить против него козни.

Ей придется дожидаться удобной возможности покинуть замок тайно, чтобы Фокс ее не хватился: Если только такая возможность представится в ближайшее время. Ей необходимо повидать Саймона и убедиться, что с ним все в порядке. Пока она не увидит его дорогое ангельское личико, пока не прижмет его к груди, вряд ли сможет думать о чем-нибудь еще.

Она приподняла юбки и направилась к воротам. Стоял жаркий солнечный день. На ярко-голубом небе с легкими перистыми облаками сияло солнце. Во дворе крепости было тихо; воздух, пропитанный густым запахом человеческих тел и скота, оставался, практически недвижимым. Николь испытывала почти непреодолимое желание выйти за пределы замка, чтобы вдохнуть свежего воздуха и окинуть взглядом холмистый пейзаж с пестрыми лоскутами золотых хлебных полей, бледно-зеленых пастбищ и темно-зеленых лесов.

У ворот сгрудились телеги и толпился народ, суетились слуги, занятые разгрузкой клетей и корзин с луком, репой, горохом и прочим провиантом, привезенным из деревни. На глаза Николь попался знакомый странствующий торговец в долгополом ярко-красном облачении, подпоясанном широким зеленым поясом. Он сопровождал две повозки, крытые промасленной материей. Сегодня вечером, после трапезы, он наверняка постарается ей что-нибудь продать: шелка или фламандскую шерсть, а может быть, кожаные изделия, такие, как обувь и уздечки, или даже медные сосуды, или дорогие стальные инструменты. Узнав Николь, торговец попытался привлечь ее внимание, но она сделала вид, что не замечает его, и торопливо прошла мимо. Поднятые решетчатые ворота с острыми зубьями торчали над головой. На узком мосту она посторонилась, пропуская в крепость странствующего монаха на муле. Некоторое время спустя Николь уже шагала по хорошо укатанной дороге.

Наконец она вздохнула полной грудью, почувствовав себя пленницей, вырвавшейся на свободу. Мрачные стены Вэлмара остались за ее спиной. Она свернула влево от дороги и пошла по поросшему травой склону, но вскоре остановилась, не отваживаясь продолжать путь. Наверняка Фокс предупредил своих людей следить за ней, и часовые на сторожевой башне могут ее увидеть. Она была почти уверена, что, похоже, снова оказалась в роли узницы.

Сделав глубокий вдох и с наслаждением ощутив освежающий аромат пышной растительности и летнего цветения, ветра и солнца, она почувствовала, как постепенно угнетавшее ее беспокойство улеглось и смятенное состояние сменилось на умиротворенное. Причин для волнений за жизнь Саймона не существовало. У Хилари и Жильбера он был в безопасности. Они любили мальчика как своего собственного и его тайны ни за что не выдадут.

Николь устремила взор на стены замка, вернувшись мыслями к Фоксу. Она питала к нему неутолимое влечение, которое придавало ей решимости. Как только она убедится, что Саймону ничто не угрожает, она приложит все усилия, чтобы заманить Фокса в свою постель.

Вскоре она тронулась в обратный путь, чтобы не вызывать подозрений долгим отсутствием.

Фокс пересек двор, направляясь к сторожевой башне с намерением найти Фитцера и обсудить его скорый отъезд в Марбо, в том числе и сколько рыцарей он возьмет с собой.

Приблизившись к воротам, он увидел, как Николь вошла в крепость. На ней было незамысловатое платье и простая белая шапочка на голове. Но даже в незатейливом наряде она выделялась среди черни во дворе как редкостный цветок среди голых скал.

Она шла стремительной походкой, и он невольно задался вопросом, где она пропадала. Намереваясь узнать о ее пребывании, Фокс взбежал вверх по ступенькам сторожевой башни. Один из солдат стоял в тени навеса и наблюдал за дорогой, в то время как второй сидел на скамье и подбрасывал в ладони пару игральных костей. Оба охранника, страдая от жары, сняли шлемы и положили их на деревянный настил, хотя по-прежнему оставались в кольчужных рубахах и при оружии, висевшем на поясах. Фокс кашлянул.

Сидевший на скамейке рыцарь увидел лорда и тут же вскочил на ноги.

– Милорд.

Второй резко обернулся на голос и едва не споткнулся о связку стрел, лежавшую под его ногами.

– Вы видели, как леди Николь возвращалась в замок? – поинтересовался де Кресси.

Мужчины замешкались с ответом, потом тот, что был повыше ростом, с загорелым лицом и кустистыми светлыми бровями, сказал:

– Нет, милорд.

– Если вы не видели, как она вернулась в крепость, тогда, вероятно, вы не заметили, как она уходила, не так ли?

Стражники обменялись взглядами, потом тот, кто говорил ранее, покачал головой:

– Нет, милорд. Мы следим за появлением вооруженных людей или признаками подозрительного движения в долине. Одинокая женщина может запросто затеряться среди потока людей и повозок. – После минутной паузы он добавил: – У вас имеются причины, по которым мы должны за ней наблюдать?

Что он мог им ответить? Подумав немного, он понял, что к вечеру о предмете их разговора в крепости все равно узнает и стар и млад, и кивнул:

– Дело в том, что я со своей женой едва знаком. А вокруг нее ходит столько кривотолков.

– Вам стоит поостеречься, – посоветовал белобрысый воин. – Она умная и хитрая женщина.

– Будь она другой, не выжила бы с вечно пьяным и жестоким мужем, – возразил его напарник, мужчина постарше, с рыжими бакенбардами и тонкой шеей с острым, выступающим кадыком. – Я не смею винить ее в том, что она пыталась отомстить Мортимеру. Он был мерзким безбожником, недостойным сострадания.

Фокс задумался. Даже обитатели Вэлмара не имели однозначного мнения о своей госпоже. Что же тогда оставалось ему? Если она вызывала разногласия у них, то он и подавно затруднялся вынести о ней свое суждение.

– Вы не видели Фитцера? – осведомился он, вспомнив, зачем пришел.

– Загляните в рыцарские казармы, – посоветовал тот, что постарше.

Фокс спустился вниз и устремился через двор. Его внимание привлек юный паж Томас, вихрем влетевший в крепость. Томас сопровождал его в купальню. Он видел мальчика накануне и узнал по блестящим светлым волосам. Де Кресси помимо воли последовал за ним.

Он нагнал Томаса в зале. Паж разговаривал о чем-то с одной из служанок. Фокс предположил, что у мальчика имелось какое-то сообщение для Николь. Когда тот побежал между столами в сторону лестницы, Фокс его окликнул:

– Томас, постой!

Мальчик остановился как вкопанный. Фокс приблизился к нему вплотную. На лице пажа застыло выражение нескрываемого ужаса. Интересно, уж не вообразил ли он, что его съедят?

– Томас, тебя ведь так, кажется, зовут? Мальчик кивнул.

– Ты прислуживаешь леди Николь? У тебя есть для нее какое-то сообщение?

Паж снова жестом подтвердил догадку де Кресси.

– Как давно ты у нее служишь?

– Два года, милорд.

– А что ты о ней думаешь? Как по-твоему, она добрая госпожа?

Его расспросы вызвали у паренька еще большее смущение.

– Миледи очень добра, – ответил он и весь вдруг как-то переменился, словно, оставив надежду спастись бегством, он решил стоять насмерть до победного конца. – Я ради нее готов на все. – Он вызывающе вскинул свой маленький подбородок и расправил плечи.

Фокс с трудом поборол искушение расхохотаться. Можно подумать, что несмышленыш возомнил себя равным ему противником.

– Твои намерения очень благородны, Томас, – заметил он. – Я рад слышать, что ты верой и правдой служишь госпоже Николь. Но мне хотелось бы знать, что питает твою восхитительную преданность. Как благодарит она тебя за службу? Какие награды или знаки внимания ты от нее получаешь?

– Я бы предпочел не говорить, милорд. Фокс изумленно изогнул брови.

– Но я настаиваю, чтобы ты мне сказал. Видишь ли, дело в том, что я хотя и женился на леди Николь, но совсем ее не знаю. Поэтому и стремлюсь собрать о своей жене всю доступную информацию. Человек моего положения должен знать, кто его враги, а кто союзники.

– Но мне неизвестно, что леди Николь о вас думает. Когда вы прибыли в Вэлмар, она велела относиться к вам вежливо и со всевозможным почтением. Но она приказала бы обращаться подобным образом с любым из гостей.

– Меня заботит не то, что она думает обо мне, а то, что ты думаешь о ней. С именем леди Николь связано столько сплетен. Я пытаюсь выяснить, насколько они правдивы.

Мальчик сначала пришел в замешательство, но потом быстро восстановил вид независимого бунтаря.

– Госпожа Николь и в самом деле никогда не упускала возможности делать все наперекор лорду Мортимеру, чем вечно расстраивала его планы. Я слышал, что женщине не подобает так себя вести. Жена должна покоряться своему мужу, каким бы исчадием ада он ни представлялся. Но что касается меня, то я благодарен ей за смелость, ибо она спасла мне жизнь и бессмертную душу моего брата.

– Расскажи мне об этом подробнее, – попросил Фокс.

Мальчик, тяжело вздохнув, начал свою печальную повесть. Его брат Уилл появился в замке три года назад. Мортимер затащил парня к себе в постель, но тот не желал быть сожителем Мортимера и, не в силах вынести позор и унижение, бросился вниз с крепостных стен. Леди Николь сумела убедить священника, что мальчик погиб в результате несчастного случая. Его похоронили на церковном погосте. В противном случае его предали бы забвению, закопав в не освященной земле на перекрестке дорог, где обретают покой тела тех, чьи души осуждены на вечное проклятие.

Вскоре после происшествия родители отправили в замок Томаса. Он боялся, что его постигнет злая судьба его несчастного брата. Но госпожа Николь встала на его защиту. Она сказала Мортимеру, что не даст мальчика в обиду, и если он осмелится поднять на ее пажа руку, то она наведет на него порчу и сделает так, чтобы его мужское достоинство съежилось и отсохло.

Де Кресси выслушал рассказ Томаса с немалым удивлением. Если бы он не знал Мортимера, то мог бы принять историю за вымысел, но Фокс в правдивости услышанного не сомневался. До него неоднократно доходили слухи о том, что Мортимер был неравнодушен к мальчикам и брал их в постель для любовной услады, неизменно отдавая предпочтение светловолосым и пригожим.

Участие Николь в истории с мальчиком не вызывало у Фокса недоумения. Ее стремление заступиться за бедного Томаса, как и стремление оказать духовную поддержку семье несчастного погибшего мальчика, ему понятны, как и любому нормальному человеку. В обоих случаях она бросала вызов Мортимеру и противодействовала его замыслам. Кроме того, ее поведение свидетельствовало об искренней доброте и сочувствии. Судя по описанию Томаса, Николь представлялась не уязвленной и мстительной ведьмой, какой рисовали ее другие, но сердечной и сострадательной женщиной. Его госпожа никогда бы не подняла руку на собственного ребенка во имя возмездия. Она скорее изобрела бы какой-нибудь более хитроумный способ, как испортить честолюбивые планы лорда.

Фоке поблагодарил Томаса и отпустил его. Рассказ пажа заставил его глубоко задуматься. Как отчаянно хотелось ему, чтобы безобразные сплетни, окружавшие Николь, оказались ложью и домыслами, порожденными людской завистью и злобой. Но он пока не смел, не имел права терять бдительность. Ему стало ясно, что Николь что-то от него скрывала. После беседы с Томасом его уверенность еще больше окрепла. Он знал, что не сможет доверять ей, пока не выяснит, какие тайны она хранит.

Но разве его разыскания должны как-то влиять на любовные отношения с ней? Он вполне мог бы делить с ней ложе, тем более что она владела всеми его помыслами. Желание обладать ею жгло его денно и нощно яростным огнем. Но он боялся, что если их тела сольются в любовном экстазе и его самые смелые фантазии осуществятся, то он никогда не сможет смотреть на Николь бесстрастными глазами.

Рассуждая подобным образом, Фокс вошел в казармы. Фитцера он там не обнаружил. Вместо него ему на глаза попался Рейнар.

– Пойдем со мной, – позвал его де Кресси. – Нужно дойти до учебного плаца.

– Как тебе девчонка? – полюбопытствовал приятель и хитро подмигнул.

– Девчонка… ах, Джиллиан. Очень хороша.

– Но ведь не настолько, как твоя жена, правда? Фокс пожал плечами.

– Все еще не доверяешь Николь, да? – не унимался Рейнар. Фокс покачала головой.

– Ее имя окружает столько сплетен и тайн, что теряешься в догадках. Скажем, сегодня я узнал много чего интересного от Томаса, светловолосого парнишки, что ходит за ней по пятам. Его рассказ характеризует ее как сострадательную, сердечную натуру. Теперь я склонен думать, что всякие там кривотолки могут быть гнусной ложью.

И он поведал Рейнару обо всем, что услышал от Томаса.

– Боже правый, какая мерзость! Вот паскудный извращенец! – воскликнул Рейнар, когда де Кресси закончил грустную историю. – То, что он насиловал беспомощных мальчишек, еще хуже, чем его издевательства над леди Николь! Фокс кивнул.

– Она по крайней мере уже взрослая женщина, способная оказать хоть какое-то сопротивление.

Рейнар состроил гримасу.

– Мне поэтому непонятен такой человек, как Фитцер. Как мог он хранить преданность подобному ублюдку?

– Однако существует и иная точка зрения. Мортимер хоть и извращенец, но супруг Николь, и она как его жена должна ему безропотно подчиняться и быть покорной. Вспомни сам, когда мы служили под его началом, мы гордились своим господином. Он был доблестным солдатом, а для определенного числа людей одного этого уже достаточно, чтобы считать его достойным человеком. Я уверен, что и отношение к нему короля тоже определялось боевыми заслугами Мортимера, а не поведением в быту, и на его грехи государь взирал сквозь пальцы.

– Ну да, особенно если учесть, что и у самого монарха рыльце было в пушку, – заметил Рейнар с ухмылкой.

– Ричард по крайней мере спал с мужчинами, а не с детьми. И насколько мне известно, никого не принуждал. Они спали с ним добровольно. Вот что в первую очередь пробуждает такое отвращение к действиям Мортимера. Он развращал и губил невинных детей. Что может быть гнуснее?! – Фокс покачал головой. – Я повидал в жизни немало ужасов, но нарисованная Томасом картина заставляет душу содрогнуться: разбитое тело его брата, лежащее в канаве со сточными водами. Я бесконечно рад, что порешил Мортимера. Меня так и подмывает раскопать могилу и скормить его труп бродячим собакам.

Рейнар затряс головой.

– Если бы ты сделал так, то настроил бы против себя людей вроде Фитцера, которые приняли тебя в качестве нового лорда и до сих пор весьма благожелательны.

– Полагаю, ты прав, – согласился Фокс. – Пока мое положение еще шатко, я не должен принимать никаких поспешных решений, какими бы заманчивыми они ни представлялись.

– Теперь относительно укрепления твоего положения. – Рейнар сменил тему. – Как обстоят дела с подготовкой крепости на случай осады? Есть ли у тебя уже сведения от повара или управляющего насчет количества продовольствия и других припасов?

Только тут Фокс вспомнил, что дал задание кухонной прислуге сосчитать количество бочек с солониной и корзин с сельскохозяйственной продукцией, но так и не нашел времени, чтобы справиться о результатах.

– Послушай, я собирался отыскать Фитцера, – сказал Фокс, – чтобы выяснить, сколько солдат хотел бы он взять с собой в Марбо. Так что если он попадется тебе на глаза, будь добр, обсуди с ним этот вопрос. А я тем временем найду управляющего, чтобы оценить, насколько мы готовы к длительной осаде.

В поисках управляющего де Кресси обошел все кладовые и чуланы, но нигде никого не обнаружил, кроме слуги, при помощи веревки с узелками подсчитывавшего бочки с соленой рыбой.

– Где управляющий? – осведомился Фокс.

– Он ушел с леди Николь, – ответил мужчина.

– Ушел куда? В зал? На кухню?

– Не знаю, милорд.

Фокс почувствовал приступ раздражения. Он отдал распоряжение слугам, работавшим на кухне, заняться подсчетом провианта. Неужели Николь осмелилась отменить его приказ? Кипя от негодования, он устремился на кухню. В душе он сознавал, что должен успокоиться. В конце концов, острой необходимости в срочном получении сведений о припасенном продовольствии не было. Ведь в действительности нападения на крепость он не ждал. Просто он хотел себя чем-то занять, чтобы не думать о Николь.

На подходе к кухонной пристройке его нос уловил дух свежеиспеченного хлеба. Сколько раз в былые годы околачивался он там в ожидании, когда выглянет наружу какая-нибудь из благоволивших ему девушек, чтобы выклянчить у нее полбуханки умопомрачительно свежего, благоуханного хлеба. А теперь он стал хозяином всего богатства и мог при желании зайти туда безбоязненно, чтобы потребовать хоть дюжину буханок. Такая мысль помогла ему обрести внутреннее равновесие.

Но и на кухне управляющего Уоррина Фокс не обнаружил, правда, не устоял от соблазна взять мякоть. Он вонзил зубы в теплую, дымящуюся батон и решил продолжить поиски человека в зале.

Там его встретила женщина, выкладывавшая на столы толстые куски зачерствелого хлеба, служившие разделочными досками, и приветливо улыбнулась:

– Милорд, я могу вам чем-нибудь помочь?

– Я ищу управляющего. Ты не знаешь, где он может находиться?

– Он ушел с госпожой около часа назад. Должно быть, они в светлице. Обычно их встречи проходят там.

Фокса захлестнула волна необузданной ревности, но он сдержал себя. Ревновать к управляющему с его стороны нелепо. Старый и тощий управляющий скорее годился Николь в отцы, чем в любовники.

– Как пройти в светлицу? – спросил он.

Когда он служил оруженосцем, то не имел оснований разгуливать по частным чертогам замка. Исключение составляла опочивальня Николь. Да и теперь, став хозяином крепости, он пока не удосужился обойти свои владения. Женщина проводила его по узкой лестнице в ту часть замка, где он раньше не бывал. Там служанка показала, куда идти дальше, и Фокс двинулся вдоль коридора.

Достигнув светлицы, он замер в дверном проеме, ошеломленный открывшимся его зрению видом. Его взору предстали самые пышные покои из всех, что он видел. Комната представляла собой воплощение удобства, красоты и богатства. Вдоль одной стены просторного помещения тянулись высокие окна из зеленого стекла, пропускавшие с улицы свет и тепло. Все остальное пространство драпировали всевозможные ковры и ткани из бархата и других ворсистых материалов. Пол устилали овечьи шкуры с окантованными яркими кистями краями. Стены сплошь покрывали дорогие гобелены фламандской работы. У камина вокруг столика из резного дерева стояли пухлые кресла с шелковой и бархатной обивкой. Рядом высились чугунные канделябры с гладкими восковыми свечами. Бронзовая жаровня в виде огнедышащего дракона, придвинутая к стене, выделялась изысканной красотой. Вдоль стен стоял ряд разнообразных сундуков и буфетов.

Николь сидела у окна, занятая шитьем. Управляющий стоял напротив. Они что-то обсуждали. До слуха Фокса донеслись слова: «зерно», «горох». Чтобы заявить о своем присутствии, ему пришлось кашлянуть.

Увидев его, женщина вздрогнула, и на ее лице отразился испуг, но в следующий миг ее черты вновь приобрели свойственное ей бесстрастное выражение, скрыв эмоции под маской королевской элегантности. Рот управляющего скривился в беспокойной улыбке, и он нервно сомкнул костлявые ладони.

– Лорд де Кресси, что вам угодно?

Фокс хотел направиться к ним, но тут вспомнил о своих обросших жирной грязью сапогах. Первое его желание – бросить вызов всей роскоши убранства, пройтись по роскошному ковровому покрытию, оставляя за собой комья грязи, – растворилось в разумности доводов, состоящих в том, что он собирался испортить собственные ковры. Фокс наклонился, снял обувь и босиком пересек комнату.

– Мы с миледи обсуждаем пополнение продовольственных припасов, – пояснил управляющий. – По моим оценкам, мы располагаем двухмесячным запасом солонины и в избытке имеем горох и другие овощи нового урожая. Что же касается зерна, то его у нас явно недостаточно. Хотя сейчас, в такое время года зерно всегда приходится экономить. Подобная ситуация сохранится до жатвы.

– А когда наступит пора снимать новый урожай? – Фокс подошел к окну и выглянул наружу. Стекло оказалось волнистым и местами с трещинами. Поскольку светлица выходила во внутренний двор крепости, то смотреть особенно, было не на что. Но ему не составило труда осознать преимущества остекления – даже при закрытом окне солнечный свет спокойно проникал внутрь. Зимой комната будет райской гаванью, светлой и уютной по сравнению с ледяной стужей остальных помещений замка.

– Вдоль реки уже начали жатву. Но я затрудняюсь сказать, когда приступят к сбору урожая на других полях. За Уилфордом обычно на неделю или две запаздывают.

– Уилфорд? – Фокс повернулся. – Еще одна деревня? Часть угодий Мортимера… то есть моих?

– Да, милорд. Она меньше, чем Вэлмар, и урожай они снимают небогатый. Но их овцы дают много шерсти. – Управляющий на минуту запнулся. – Вам лучше обсудить такие вещи с Озбертом. Он лучше меня знает, какого урожая ожидать. Мне известно, что год выдался благоприятный и виды на урожай хорошие.

Фокс всем своим существом ощущал присутствие Николь, находившейся от него всего в нескольких футах. И как всегда в ее присутствии, он почувствовал, что все мысли куда-то испарились. Чтобы не поддаваться искушению, он отошел в сторону и переключил внимание на убранство покоев. На столе рядом с креслом, накрытым черно-белой коровьей шкурой, лежала шахматная доска с расставленными на ней фигурами из слоновой, кости и оникса. «Интересно, с кем она играла?» – всплыл в его сознании нечаянный вопрос.

Тотчас в его воображении возникла сцена. Он видел за шахматной доской Николь и неизвестного мужчину с расплывчатым лицом. Они весело смеялись и бросали друг на друга полные нежности взгляды. Он опустил глаза и представил на полу, застеленном овечьими шкурами, отделанными по краям кистями и тесьмой, их обнаженные тела, переплетенные в жарких объятиях.

Усилием воли Фокс заставил себя сосредоточить взгляд на управляющем.

– Я найду Озберта и попрошу его показать мне окрестности. Но все же мне бы хотелось получить более обстоятельные сведения о положении вэлмарской крепости. Как насчет фуража для домашней скотины? Хватит ли у нас для нее корма до того момента, когда наступит время пустить ее под нож? И есть ли у нас еще один колодец на тот случай, если неприятель найдет способ, как отравить главный источник воды?

Николь исподтишка наблюдала за беседой мужчин – худощавым седобородым управляющим и гладким, крепким рыцарем с буграми мышц, Фокс оживленно жестикулировал, размахивая изборожденными боевыми шрамами руками с длинными чувствительными пальцами. И ее пронзила дрожь желания. Она слишком хорошо помнила, что испытывала, когда его умелые руки проворно обследовали ее тело. Она сделала глубокий вдох. Ей нестерпимо хотелось придумать способ, как заставить его прикоснуться к ней снова, чтобы повторно пережить волшебные мгновения.

Она с упоением разглядывала его узкобедрую длинноногую фигуру и не могла не восхищаться грацией его движений. Мужчина напоминал ей серо-белого кота по кличке Гимлин. Грациозный зверь хозяйничал на верхних этажах замка, представляя смертельную угрозу для местных мышей. Мужчина и кот обладали гибкостью и стремительностью, не вязавшимися с их небывалыми размерами и исключительной физической силой. Она вспомнила, как держала на коленях Гимлина и гладила его мягкую шерстку, потом ее воображение нарисовало ей сцену, в которой она проделывала то же самое с Фоксом – перебирала его блестящие черные волосы, потом ласкала его колючий, поросший черной щетиной подбородок. Перед ее мысленным взором возник его впечатляющий торс, склоненный над ней, его широкие, как крылья ангела, плечи, мускулистая грудь, слегка затененная черным островом жестких курчавых волос, его плоский живот. О, как было соблазнительно и мучительно исследовать ладонями его твердые мышцы, туго натянутую шелковистую кожу, пробежать пальцами вниз по волосистой дорожке до… до его потрясающего мужского достояния из плоти… Взять его в руки и ощутить его силу и крепость.

Прошлой ночью она почти не имела возможности разглядеть его массивное, увесистое копье, обтянутое атласной кожей, но она чувствовала в себе его раскаленное древко, всю его невероятную протяженность. Женщина едва удержалась от стона и, заставив себя оторвать от него взгляд, сосредоточилась на работе. Она принялась сортировать разноцветные нитки и раскладывать их по цветам. Но ее женское естество уже отреагировало на откровенные видения, отозвавшись пульсирующей болью и выделением сока любви.

Она осмелилась поднять голову от вышивки, только когда Фокс и управляющий направлялись к двери. Не доходя до порога, Уоррин повернулся и склонился в легком поклоне.

– Миледи… – произнес он, прощаясь.

Фокс тоже повернулся и остановил на ней взгляд. Он ничего не говорил, но его темный, пристальный взгляд прожигал ее насквозь, оставляя в теле огненный след. Тогда Уоррин что-то промолвил, и Фокс отвернулся от нее, чтобы последовать за стариком.

Николь изо всех сил старалась сохранять самообладание. Ей нужно было как-то совладать с собственной похотью. Когда Фокс находился рядом, она забывала обо всем на свете и теряла бдительность. В его присутствии ее воля слабела, а мозги плавились, превращаясь в пудинг.

Когда дверь за мужчинами притворилась, Николь вскочила на ноги, охваченная страстью. Она должна во что бы то ни стало придумать, как завлечь его в свою постель. Больше ей от него ничего не нужно. Она не могла ни доверять ему, ни испытывать к нему каких-либо чувств; единственное, чего она хотела, ощутить его в себе. Наполнить свое лоно его большим, твердым и жгучим копьем, иначе она сойдет с ума.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю