Текст книги "Волк 9: Лихие 90-е (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Зато я не один, Женя и Слава вооружены Сайгами, у захваченных с нами Артёма и Андрея помповики. Но пока не стреляли мясухинские, не стреляли и мы. Не хотят стрелять бандиты, боятся умереть в этой разборке, особенно, когда Череп их бросил. На это и буду напирать, ну а сам я в своих людях уверен, а они во мне.

– Знали бы вы, что в городе творится, – спокойно продолжал я. – Иса и его люди чуть не устроили здесь второй Будёновск, чуть посторонних людей на рынке не постреляли. Едва обошлось, – я кивнул на Мишаню. – В том числе благодаря ему, кстати. Но я не про это.

Мишаня лежал на льду, кряхтя от боли. Рядом с ним расплывалось кровавое пятно, он ранен то ли в бедро, то ли в живот. Но зато наглый боец ухмылялся через силу.

– Прав ты был, Волк, – простонал он. – Говорил же, что Череп обманет. И Душмана мне тогда не дал замочить. Я бы его… ну ничё-ничё… ещё ничё. Я ему столько подарочков оставил. Найдёт или нет?

– И вот я про что, братва, – сказал я, глядя на стрелков. – Череп вас тут оставил, а за нами сейчас едет СОБР, остальные. Вам конец. Но если свалите прямо сейчас – я вас не видел, и если что, скажу, что вы не с ним, к делу о терроризме не подошьют. Успеете свалить – вам же лучше. А Черепу уже и не до вас. Его или найдут, или…

– Кх, – Женя издал хрипящий звук, проведя пальцем левой руки у горла. Сайгу он так и продолжал держать в правой.

– Вы меня знаете, местные по крайней мере точно, а предлагаю я такое всего один раз, – я оглядел двоих охранников в костюмах. – Ну а вам за такое точно не платят, не рискуйте. Но пушки…

– Пушки мне, кхе, – Женя хмыкнул. – А то менты шмонать будут всех. Сегодня они все злые. Лучше их не доводить.

Про это мы не договаривались, но если Женя увидел огнестрельное оружие, то уже скоро оно будет в одном из его тайников. Он как хомяк, тащил себе всё, несмотря на все запреты.

– Только через мостик, – тихо сказал Мишаня. – Только через мост…

– Куда он поехал? – спросил я.

– Так там, в сторону Соловьёвска мусора, – один из братков показал рукой. – Через степь если только пойдёт, но там найдут. В обратку только если…

– Вон он!

Грязно-белая Нива возвращалась через посёлок. Кажется, Череп решил вернуться на тот берег и уйти по другому маршруту, ну или спрятаться где-то в городе. Думает, что успеет.

Женя собрался было бежать к джипу, чтобы броситься в погоню, но я схватил его за руку. И вовремя. Не зря Миша так напрягся, и его слова…

– Подожди! – крикнул я Женьке. – Он сейчас…

Нива заехала на мост, а потом…

Взрыв аж отдался где-то в животе, уши заложило, я едва устоял на льду. Женя потянул меня к себе, чтобы прикрыть, но обломки моста до нас не долетали. Даже лёд под нами не треснул.

Зато покорёженная машина свалилась на лёд и проломила его. Передок уходил в воду, задняя часть поднималась вверх. В сторону отлетело горящее колесо и прокатилось по льду до берега.

Ещё не смеркалось, но в некоторых окнах посёлка загорелся свет. Залаяли встревоженные собаки, но хозяева на улицу пока не выходили. И правильно делали, раз сначала появилась братва, а потом начались взрывы, лучше не рисковать.

– Эдик говорил, – Мишаня издал странный звук, одновременно похожий на стон, кашель и смех. – Эдик говорил… типа если на берегу ждать… то враги однажды мимо дохлыми проплывут… хах… сука, проплывут, б**. Какой-то древний философ, е*** его в рот, как-то так говорил.

– А если бы кто другой по мосту проехал? – спросил я, потирая левое ухо. – Или мы сами? Дурак ты, Миша. Хорошо, что лёд крепкий, не пришлось объезжать.

– Вот я и переживал, кх… думал, ты нарвёшься.

– Надо было взрывать, когда тепло, – Слава пожал плечами. Говорил он громче, чем обычно, его тоже слегка оглушило. – Тогда бы он и проплыл, а так просто утонет. Куда его, Мишаню этого, Волк? Раз уж нашли, теперь нет смысла помирать оставлять?

– В больницу, раз живой, – я показал на машину, а потом махнул рукой браткам. – А вы пушки Жене отдаёте и валите отсюда, пока милиция не приехала. Я уже сирену слышу.

Или это звенело в ушах после взрыва, но братки всё поняли с первого раза и разоружились. Я кивнул Славе, чтобы проверил, и он осторожно подошёл к раскуроченному мосту и заглянул в тонущую Ниву. Потом кивнул, показывая, что этот вопрос с Черепом закрыт.

Пусть Череп и не был нашим самым опасным врагом, неприятностей он принёс много. И что хуже, другие наши враги им воспользовались. Надо будет дать понять остальным, что мы им не по зубам.

Но пусть этот вопрос закрыт, оставались и другие вопросы, более сложные. И уже скоро настанет их время. Но пока надо было возвращаться в город и разбираться с последствиями этих дней.

* * *

Неделю спустя, Чита, Управление ФСБ России по Читинской области

– Я тут вам ещё кое-чего обещал, – сказал Ремезов, когда мы вошли. – Кому там наградной калаш полагался?

– В натуре? – Женя удивился и обрадовался. – Наградной калаш? Так просто?

– Ещё бы. На, пользуйся!

Слава засмеялся, а Женя достал из картонной коробки, которую Ремезов положил на стол, большую металлическую зажигалку в виде автомата Калашникова, установленного на деревянной подставке. Нажал на спусковой крючок, и из ствола вырвался огонёк.

Зато на подставке была металлическая табличка жёлтого цвета с гравировкой: «Ковалёву Е. В. от руководства УФСБ России по Читинской области». Сувенир, но такие в будущем не помешают, как и хорошие знакомства среди силовиков, которые мы активно заводили.

– Так просто калаши вам не достанешь, – Ремезов со смехом пожал ему руку. – Но хоть что-то. Это не всё, там ещё будет кой-чего, выбил вам там всякой мелочи и не только, чтобы с бюрократией потом не страдать. Но мне с вашим паханом поговорить надо немного.

– Подождите, парни, – сказал я. – Покурите пока, потом в ресторан уедем всей толпой.

– Вот тут, руководство мне отставило, – Ремезов подал им деревянную коробку коричневых сигарет. – В приёмной там можно подымить. Если что, я разрешил.

– Значит, новый кабинет, – я огляделся, когда все вышли. – Неплохой ремонт.

– Не жалуюсь, – Ремезов полез в тумбочку под столом и вытащил оттуда бутылку коньяка, лимон и разломанную шоколадку. – Давай-ка пока Ринчиныча помянем, нашего подполковника Латыпова, а то всё некогда было. Принципиальный мужик был, но ума острого. Не он, так бы… сам понимаешь.

– Понимаю.

– Но ты-то на волю случая редко когда что оставляешь, Макс, – полковник разлил коньяк. – А если с чем-то и повезло, то вцепляешься в это по полной, не отпустишь раньше времени. Вот за это тебя и уважаю. И Ринчиныч тоже сразу тебя приметил.

Выпили крепкого спиртного, я закусил лимоном, а Ремезов сразу налил ещё.

– Что там с адвокатами? – спросил я. – Их тут налетело на защиту Исы и остальных, целая толпа.

– Хотели выдать, будто бешеный сибирский ЧОП расстрелял уважаемых бизнесменов, – Ремезов усмехнулся. – Но начали разбираться, а там трое в федеральном розыске, и тот, за Будёновск, ещё кучу показаний дал. Попался, гадина, тут уже не подкопаешься. Да и повезло, что края далёкие, пока все эти журналисты приехали а у нас уже всё решено.

– А что сам Иса? – я подтянул к себе стопку и покрутил перед собой. – Говорит?

– Говорит, но то, что ему позволили, – полковник нахмурился. – И этого мало. С банком и Платоновым никак не свяжешь, и как груз уходил, тоже не выяснили, а Иса в этом замешан. Но сказал достаточно, чтобы нам отбиться от того, что там готовил Шелехов против нас. Так что пока держимся, ищем хвосты, отбиваемся. Да и сейчас всем не до Шелехова, а про того же Горбаня даже и не вспомнил никто. Забыли про него, совсем забыли.

Ремезов выпил, поднялся и отошёл к окну. Уже без костылей, после той аварии он уже почти восстановился, только прихрамывал.

– И что дальше? – спросил я. – У меня-то понятно – запуск комбината и поездка в Питер по весне. Посмотрим, как там дела делаются. А у тебя?

– Отпуск, – сказал он, глядя в окно. – Давно хочу. И по твоей теме тоже разузнаю, пока ещё время есть. Глядишь и восстановим старые контакты… о, кстати, – Ремезов отошёл к столу. – Закончилась судебно-психиатрическая экспертиза с тем вором, Эдиком.

– И что сказали?

– Да всё, невменяемый, – он отмахнулся. – Хотя, если у него раньше и были какие-то планы, то всё, спёкся в психушке, ворюга. Там даже здоровый свихнётся. Говорят, не понимает, что происходит, что происходило, и, короче, отпускают его. Сын его заберёт. У него, оказывается, сын есть.

– Может, Платонов подсуетился? – предположил я. – Всё равно как-то слишком быстро это всё прошло, и дело у вас на контроле было. Да и из психушки так легко не выпускают на дом.

– Может и так. Это же мелочь для Платонова. Да и что тебе этот Эдик? У него и авторитета поубавилось, да и банда его разбежалась вся. Чем теперь помешает?

– Уже ничем, – сказал я и покрутил новые часы с дарственной надписью, сверяя время с часами, висевшими на стене. – Надо только о себе Витьке Батумскому напомнить, а то он подумал, что раз Латыпова нет, то можно обо всех наших договорённостях забыть. Нет уж, не дождётся.

– Если что, подсказывай, напомним. И где архив Револьда? – с напускной строгостью спросил он. – Когда уже его отдашь?

– Что было полезного, отдал, – я усмехнулся, вспоминая ящик с бумагами в нашем тайнике, где было ещё много полезного. – Остальное – старый хлам.

Ремезов усмехнулся. Но пока это был мой трофей, и кто знает, когда он ещё пригодится в ближайшем будущем. И Ремезов его не забирал, оставил лазейку на случай крайних мер, если придётся применять необычные методы. У подполковника Латыпова был хороший ученик, который тоже понимал, что иногда надо уметь действовать нестандартно.

* * *

В это же время, Чита, областная психиатрическая больница

Недалеко от крыльца психушки стояли красные жигули четвёртой модели, а рядом с ними возился высокий человек в военной куртке и офицерской фуражке.

Эдик сидел прямо на ступеньках на постеленном для него одеяле, грызя спичку и глядя куда-то вперёд. У него отросла редкая седая борода, руки дрожали, взгляд совсем потух.

– Я рассказы читал, – тихим и слабым голосом сказал он. – Ирвинга, про Альгамбру. Вот бы там побывать, в тех местах, Лёша.

– Ты только что говорил, – отозвался военный, разбирая вещи на заднем сиденье машины.

– Это замковый комплекс в Испании, – продолжал Эдик. – Арабы строили. Красивое место. Я рассказы про него читал, Ирвинга, книжка у меня была. Смотри, кто едет, Лёша. Это ко мне?

Военный выпрямился, глядя, как к ним медленно подъезжала чёрная Тойота. Машина остановилась поблизости, из неё вылез Мишаня, и, сильно хромая, пошёл к ним.

– Чего надо? – военный встал у него на пути.

– Поговорить хочу с Эдиком… Эдуардом Владимировичем.

– А, ты из этих? – военный скривился. – Из блатных?

– Не совсем, – Мишаня посмотрел на погоны. – Разрешите, товарищ старший лейтенант? Хочу с ним попрощаться.

– Говори, – военный махнул рукой. – Всё равно он ничего не понимает.

Мишаня кивнул в знак благодарности и медленно подошёл к сидящему Эдику, чтобы сесть рядом с ним.

– Вот и увидел тебя ещё раз, – сказал он с усмешкой. – Похоже, в последний.

– Это ты, Лёша? – Эдик посмотрел на него. – Ты о чём? Ты же меня к себе забираешь. У тебя жить.

– А куда его девать? – военный повернулся к ним. – Отец же он мне всё-таки, чё поделать? Не бросать же здесь, у этих поехавших.

Он махнул рукой и полез в багажник.

– Почти как ты и сказал, – зашептал Мишаня. – Надо было подождать на берегу, и Череп сам мимо проплывёт. Как там говорил твой этот Марк Тулий?

– Марк Амврелий, – сказал Эдик, глядя поверх плеча Мишани. – Стоик. Философ.

– Походу, не помню. Только подтолкнуть пришлось, чтобы доехал до реки. Зажать в углу. Хотя чуть не сдох. А ты здорово нас выручил, Эдик. Не ты, так кабздец бы мне пришлось. Аж сам Платонов за меня вписался.

Эдик не ответил, продолжая смотреть вперёд.

– Не помнишь? – спросил Мишаня. – Эх, жаль.

– А кто это?

– Неважно. Но мало кто мне так помогал, как ты… мало кто. Не ты, так всё, ещё летом бы сгинул…

– А что я сделал? – Эдик медленно посмотрел на него.

– Ты крутым был, – Мишаня положил ему руку на плечо. – Вор в законе, сам Эдик Забайкальский. Тебя весь город знал, вся область. Все гадали, а что Эдик придумал, а что у тебя на уме. Да без твоего одобрения ничего не выходило. Большие дела вели с тобой. Жаль, не довели всё до конца. А я не вывезу в одиночку.

– Интересно, наверное, было, – прошамкал Эдик и тихо рыгнул. – Обед был сегодня, макароны. А ты, Лёша, читал про Альгамбру?

– Я там был, Эдик. И ты тоже.

– Разве?

– Да. Место это твоё было.

Мишаня с трудом приподнялся и отошёл к машине, где его ждал сын Эдика.

– Там если чё понадобится, – Мишаня полез в карман. – То вот…

– Не надо мне этих воровских денег, – офицер помотал головой. – Я…

– Не выделывайся, старлей, – Миша сунул ему пачку долларовых купюр в руки. – Как в Чечню нас кинули, так чё-то никто потом долги возвращать не пришёл. Так что мы сами взяли, что наше.

– Тоже был там?

– Да. Бери уже. За ним уход теперь нужен.

Алексей медленно убрал пачку во внутренний карман и пошёл забирать отца. Мишаня посмотрел на них, отвернулся, сел в машину и так быстро рванул с места, что аж забуксовал в тающем снегу.

Глава 10

29 мая 1998 года, Санкт-Петербург

– Так, террориста поймали, – с жаром рассказывал Павел Андреевич, когда мы проехали мимо очередного поста омоновцев на дороге. – Пришёл сегодня в Петропавловскую крепость с бомбой, прямо в собор, потребовал, чтобы ему дали выступить на радио или он взорвёт бомбу.

Голос у него мощный, как у генерала Лебедя. Будто он говорил в бочку.

– И что, дали? – спросил я, усаживаясь на мягком сиденье лимузина.

– Да, выступил, по Балтике крутили только что. Слушал, пока вас ждали. Поэтому экскурсию туда вам сегодня не организую, увы, – он развёл руками. – Может, завтра откроют? Хотелось вам город показать, а без Петропавловской крепости никуда. Но там суета в последние дни, скоро же останки царской семьи туда привезут. А ещё террорист появился.

– И что он говорил? Террорист этот?

– Про двадцать пятый кадр, – усатый седой мужичок отмахнулся. – Я сильно не слушал. Что вроде когда выборы были два года назад, показывали по телевизору Кавказскую пленницу, и в ней был двадцать пятый кадр, чтобы все голосовали за Ельцина. И что у этого мужика кассета есть с доказательствами. В общем, он всё это сказал и сдался. Потом у знакомых ментов спрошу, что и как.

– Это здесь? – Кирилл подсел ближе к окну, чтобы посмотреть на улицу.

– Нет, – терпеливо ответил Павел Андреевич. – Петропавловская вон там, на реке. Видите вот тот шпиль…

Для нас вызвали лимузин, встретивший нас в аэропорту. Сам полёт прошёл без проблем, да и я уже привык к самолётам. В последнее время летал в Москву и Питер чуть ли не каждую неделю, сопровождая Антонова или по делам охраны комбината.

В этот раз была долгая пересадка в аэропорту Екатеринбурга, а потом ещё ждали, пока получали наши вещи в службе безопасности питерского аэропорта. Среди вещей было оружие по описи, которое мы сдали ещё в Чите.

Перевозка стволов – дело сложное, но тогда и правила были помягче, да и когда среди друзей полковник ФСБ, всё вполне можно решить без особых проблем. Мне уже по статусу положена охрана с оружием, причём своя, а не та, которую дадут здесь. Тем более, ствол мне самому носить по законам нельзя, временное разрешение на ношение оружия местная разрешительная система мне больше не давала, а ПСМ я оставил дома.

Хоть и бывал я здесь часто, город ещё знал слабо. Поездка деловая и серьёзная, поэтому я взял совладельцев фирмы, Женю и Лёню, а ещё числившихся партнёрами Славу и Дениса Машукова. Ну и Кирилла, давно обещал брату эту поездку, чтобы он посмотрел город и выбрал себе университет, куда будет поступать. Хотел захватить Тамару, но в разгар сессии это сложно, возьму в следующий раз.

Все, кроме меня, были здесь впервые.

– У меня тут знакомый работает, – сказал Лёня. – Раньше в Чите у РУОП сидел. Созванивался с ним, договорились встретиться.

– У меня тоже знакомые есть, – добавил Денис. – Хотелось бы увидеться.

– Завтра без проблем, – согласился я. – А сегодня мы встречаемся с Белоглазовым и Вишневскими.

– Главное, – Лёня хитро посмотрел на Женю и Славу. – Вас двоих не оставлять вдвоём, а то устроите опять.

– Да чё ты, дядя Лёня? – возмутился Женя. – Я вообще не пью, Слава пьёт мало и только пиво. За собой смотри лучше.

– Во сколько встреча? – спросил я у охраны.

– Ну знаете, – сидящий на переднем сиденье блондин повернулся к нам. – Тут зависит от того, что господа Вишневские…

– В шесть вечера, – перебил его Павел Андреевич и закатил глаза. – Вот всегда так, вместо ответа льёт и льёт воду…

Блондин поморщился и повернулся вперёд. Этот молодо выглядящий парень – заместитель Семёна Белоглазова, бывшего майора ФСК, а ныне руководителя службы безопасности холдинга. Кто-то из Генеральной прокуратуры, но я особо не интересовался, мне этот парень сразу не понравился, какой-то он высокомерный.

А вот пожилого Павла Андреича мы знали хорошо. Он приезжал к нам часто, сопровождая Вишневских, знал в лицо половину крупных бандитов в стране, а ещё, по словам парней, хорошо дрался. Откуда он сам, Павел Андреич никогда не говорил и всегда уклонялся от ответа, но, скорее всего, он из КГБ. Раньше всегда был с Вишневскими как личный телохранитель, но сейчас он высоко поднялся в службе безопасности.

– В шесть вечера, – повторил Павел Андреич. – Будет большая встреча, и вас там ждут. Заодно и познакомите своих коллег с нашими безопасниками. Нам ещё долго работать.

– Это у нас, получается, будет уже полночь, – задумался вслух Лёня. – Ну, по нашему времени. А то как-то непривычно, у нас ночь, здесь день.

– Раз меня там ждут, – я посмотрел на охранника Вишневских. – Ожидаются какие-то сложности?

Я пересел ближе к нему, чтобы поговорить начистоту. А парни смотрели на город, который видели впервые вживую. Да и что скрывать, в первый раз Петербург действительно впечатляет. И не только в первый.

– Да что вы, Максим Михайлович, ну какие проблемы? – Павел Андреевич рассмеялся, но как-то неискренне. – Посмотрите хоть, как у нас делаются дела. У нас всё меняется.

– Не уверен, – сказал я. – Вот кого-то недавно расстреляли в Москве в центре города. И в Питере у вас на прошлой неделе один промышленник получил очередь из автомата в упор.

– Ну, тут да, вы правы. Но вообще, у холдинга хорошее положение, – Павел Андреич сел поудобнее. – У вас, в Сибири, всё перекрыто. Комбинат готовится к полноценному запуску, Антонов работает, ну а я не знаю хоть одного человека, который готов наехать на комбинат по месту производства, – он усмехнулся. – Никого не осталось из таких рисковых, все уже давно взвесили всё за и против. Да и друзей у вас стало много, влиятельных в ваших краях.

Павел Андреевич кивнул на мои наручные часы, будто знал, что с обратной стороны на крышке есть дарственная надпись от ФСБ.

– А что здесь? – спросил я, наклоняясь к нему. – В Питере? Как тут всё устроено?

– Тут ещё надёжнее. Увидите на встрече, кого мы заманили к себе, а об остальном расскажет Семён Андреевич. Но если что, – он посмотрел на меня и сказал тише. – Вишневские очень настаивали, чтобы вы сегодня приехали. Они сегодня собирают всех своих друзей, какие остались. Только никому.

Хитрит старикан, но не говорит напрямую. Или любит нагонять тайны, или не хочет раскрываться при своих коллегах, особенно при том блондинчике.

Лимузин остановился рядом с гостиницей. Пока ещё не мог сообразить, где именно это находится, но это центр, гостиница прямо на набережной реки. Однажды научусь их различать.

Сразу в глаза бросилась плотная толпа идущих по тротуару людей, очень большая и почти невозможная в нашем небольшом городке. Парни даже впали в небольшой ступор от такого обилия прохожих и шума, который они производили.

Заметив дорогую машину и наши костюмы, машину тут же окружили гостиничные носильщики в несуразной роскошной форме, чтобы выгружать и нести вещи. Среди чемоданов была одна клетчатая китайская сумка, в которую жена Лёни завернула мужу в дорогу всякой домашней вкуснятины. Там и соленья, и сало, и много чего ещё, без чего Лёня не мог прожить даже в короткой командировке. Он даже пошёл следом, глядя, чтобы щуплый паренёк, схвативший сумку, ничего не расколотил.

Павел Андреевич и его помощник с нами распрощались, пообещав заехать к шести вечера. Лимузин забрали, но оставили рядом чёрный Мерседес, если понадобится куда-то съездить, и охранника внутри. Он сразу спросил, понадобится ли в ближайшее время, и услышав, что нет, приступил к чтению газеты. На главной полосе большими буквами писали про ядерные испытания в Пакистане.

Для нас из-за разницы во времени был вечер, но в Петербурге ещё день, время обеденное. Пока оформлялись, некоторые из нас уже начали зевать. Но молодым хотелось впечатлений.

– Макся, – чему-то смутившийся Кирилл дёрнул меня за рукав пиджака. – А чё, можно погулять?

На шею он повесил сразу два фотоаппарата, Палароид и Кодак. Уж если снимать, то по полной, а плёнкой он закупился с запасом.

– А я бы сходил похавать, – Женя зевнул. – Пока соберёмся, пока то да сё, чё там в номере сидеть? К шести вернусь, а потом с Волком уеду.

– И вечером можно сходить? – Кирилл чуть не пританцовывал от нетерпения, глядя на стеклянные двери гостиницы и город за ними.

– Можно, – я кивнул. – Но в девять вечера чтобы как штык был в номере. Ты там деду обещал готовиться к экзаменам, помнишь? Он тебя с таким условием и отпустил.

– Да, – Кирилл закивал и шепнул мне на ухо: – Деда мне целую тысячу из пенсии дал, прикинь?

– За раз всё не трать.

Занудствовать я не хотел, брат впервые оказался в большом городе, хочется всё посмотреть, тут уж не до учебников. Да и парень неглупый, всё сдаст. Ну а и из-за разницы во времени скоро ему всё равно захочется спать, знаю по себе, так что долго бродить он не будет.

– Завтра тоже погулять можешь, потом с тобой съездим в пару универов, время найду. Ну а сейчас… одного вот только тебя не хочу отпускать.

– Да мы тут, Волк, пошаримся с ним вместе, – Слава проводил взглядом блондинку с зонтиком, идущую мимо. – Так, по окрестностям, чё тут есть, глянем. Да и вечером походим. Не хочу я в эти рестораны идти, на рожи их смотреть. А если чё, проблемы будут, зови.

Ну, хоть у Славы и есть талант тоже влипать в неприятности, но он никогда никого не задевает первым, его слушается Кирилл, да и при случае, уж кто-кто, а Слава за себя и остальных постоять может.

– Ладно, – я кивнул. – Побродите. Тут красиво.

– Деваху себе присмотри местную, Кирюх, кхе! – со смехом добавил Женя.

– У него же есть, – задумчиво сказал Слава.

– Ну так Волк-старший с одной всю жизнь так и будет, – Женя засмеялся. – А вот младший любит всех вместе и каждую по отдельности, знаю я его, – он похлопал смутившегося Кирилла по плечу. – Я тоже с вами ненадолго выйду перед встречей.

– А ты, Кирюх, – Лёня усмехнулся. – Смотри, чтобы эти два кадра никуда не влезли. Знаю я их. Только оставь их вдвоём, а потом: «Автомат нам верните», – он громко засмеялся.

– Вот и решили, – я кивнул. – Пейджеры вам дали, телефоны-автоматы тут повсюду, мой сотовый все знаете. Пока гуляйте, а вечером поедем на встречу. Машину вам дадут, если нужно. А пушки пусть будут у Дениса.

Обсудив всё это, Женя, Слава и Кирилл вышли в город. Лёня пошёл в номер подремать, со мной остался Денис Машуков, держа в руке металлический кейс, который он не доверил носильщикам.

– А сложности будут, Макс? – спросил он, поднимаясь вместе со мной на этаж.

– В нашем деле они всегда могут быть, сам знаешь, – сказал я. – И старикан чего-то недоговаривает. На словах всё отлично, но вид у него настороженный.

Машуков кивнул.

– Хорошо, что ты заметил.

С марта, когда нашими силами пришлось задерживать людей Исы и бороться с Черепом, много чего произошло. Но всё удавалось разрешить без стрельбы, угроз, компромата, только разговорами.

Большой криминальной войны в городе удалось избежать, местные банды, даже пивзавод, поняли, что мы им теперь точно не по зубам, а Ремезов, переживший и покушение, и интриги своих московских коллег, немало поднялся в области и получил влияние.

Полковник не загордился, не забыл, благодаря кому остался жив и на работе, да и наша помощь с арестом груза не прошла незамеченной, как и разборка с людьми Исы. Часть своего влияния Ремезов использовал, чтобы помочь нам отбиться от РУОП, налоговой и прочих местных органов власти, а с бандитами мы успешно говорили и сами.

Так что пока мы работали спокойно и готовили комбинат.

Но уже первого июня цеха начинали свою работу. Пусть и в ограниченном режиме, для выхода на полную мощность потребуется несколько лет, но трубы завода уже скоро начнут чадить. И этот дым заметят те, кто пока не лез на комбинат, ожидая начало работы.

Мне много чего надо было обсудить с питерскими. В основном с Белоглазовым, с ним надо решить вопросы о выделении дополнительного транспорта на север области, новую охрану для завода. Но ещё был и разговор с Вишневскими насчёт пары важных вещей.

– А с Вишневскими поговоришь? – напомнил Денис, когда мы зашли с ним в лифт. – Насчёт тех америкосов? Нельзя им верить, давно это знаю.

Он поморщился. Капитан Машуков – ветеран Афганистана и Чечни, американцев очень не любил, постоянно припоминал их оружие в руках душманов и чеченских сепаратистов. У него даже был трофейный Ка-Бар, нож американских морпехов, а ещё военный рюкзак, захваченный во время операции, его он всегда брал для вылазок на природу.

И вот, несколько американцев, солидно выглядящих бизнесменов, недавно приезжали на завод на севере области и к нам на комбинат. Они готовы были предоставить инвестиции на 100 миллионов долларов, но на короткий срок.

И в то же время какой-то мутный банк, связанный с американской фирмой, предлагал кредит на такую сумму. В обоих случаях именно в долларах, то есть в у.е., а не по курсу в рублях.

Сумма большая, но я-то знал, что после августа эта сумма станет намного больше, и Вишневские этот комбинат могут просто-напросто потерять, не сумев выплатить всё в срок. Но оба брата не знали и не могли знать, что будет в августе. Будь кредит в рублях, было бы проще.

Зато этим моим знанием про август можно и нужно было воспользоваться. Про это я не забывал и готовился, раз уж вышла передышка. Заветная дата всё ближе, а у меня всё же пока оставалась возможность прямого разговора с Вишневскими благодаря акциям, которыми я владел.

Будь я в прошлой жизни не железнодорожником, а экономистом, было бы проще. Зато в этой у меня было множество знакомств, которых не было тогда.

Так что я готовился, просматривая разные варианты, как нам пережить то время. А их было много…

– Насчёт них, да, и не только, – сказал я. – Нам нужно работать вдолгую, Денис, а не просто срубить денег на контракте. Комбинат будет работать.

– Да, – он только пожал плечами. – Тут уж ты думай, у тебя хорошо получается.

В номере я помылся, немного полежал на мягкой кровати, посмотрел в окно на реку и серое небо, созвонился с Тамарой, потом оделся и вышел. До встречи ещё было полно времени, но мне хотелось пройтись и подумать.

Своих я встретил у реки недалеко от гостиницы. Женя прислонился к оградке набережной, поедая мороженое в вафельном стаканчике, Слава смотрел через реку на большой храм, держа в руках шаверму, а Кирилл перебирал готовые фотографии из Полароида.

– А он же реально чукча, – рассказывал Женя. – Письмо недавно пришло, он с ним фотки вложил. В чуме там сидел, на моржей охотится, на китов. Написал ему, к нам позвал, чё ему там на Чукотке жопу морозить. Ну чё, Волк, поспал?

– Нет, – я встал рядом с ним. – О чём разговариваете?

Мимо прошла толпа молодёжи, которых в наших краях в то время почти и не было. Все в кожанках со стальными набивками, у одного солидных размеров панковский гребень зелёного цвета, у другого – пирсинг на лице. Женя так удивился их внешнему виду, что даже ненадолго отвлёкся от мороженого.

– Да это, – он откашлялся и доел стаканчик. – Пацанов вспоминаем, кого ещё позвать можно. Расширяемся же. Слава, а помнишь Цырендоржиева, бурята? Он как на стрельбище пришёл, так ему сразу СВД дали, так чётко по мишеням палил. Волк, прикинь, стрелял, как этот твой Номоконов. Книжка-то ещё была, Трубка снайпера, помнишь? С тобой в школе читали. И вот Цырендоржиев мог сигарету отстрелить у человека так, что…

– Спился он, – Слава покачал головой. – Спился и помер. Сгорел от китайской водки. Я на похороны к нему ездил в Могойтуй.

– Жалко, приколист он был. А этот, второй бурят, с ним всё время ходил?

– Кончили его ещё той весной. С братвой связался. Сначала ходил, пальцы гнул, а потом исчез с концами.

– А Ромка Лебедев? Я вот не помню, что с ним стало. Тоже вроде помер? Бухал же я тогда, пока Волк меня не вытащил.

– На пивзавод он работал, у Фрола ещё. Кто-то с обреза его вальнул, не нашли.

– Это нам ещё с тобой повезло, – Женя начал копаться в карманах пиджака, и нашёл там семечки. – Что при деле оказались. И много кого ещё вытащили. Может, ещё кого найдём. А где, кстати, Мишаня, интересно? Пропал, будто и не было.

– Хотелось бы знать, – Слава хмыкнул. – Уехал и пропал. Хитрый жук.

* * *

– То есть, это стрелка? – спросил я. – Простая стрелка с бандитами?

– Ну Максим Михайлович, – Семён Белоглазов всплеснул руками и потянулся к бутылке виски. – Это Санкт-Петербург, здесь всё иначе, не как у вас.

– Как ни назови, суть не меняется. Вам, кстати, привет от Серёги Ремезова.

– Передавайте ему тоже наши лучшие пожелания, – Белоглазов улыбнулся, но взгляд стал недовольным.

Служба безопасности холдинга считала Ремезова союзником и одно время даже рассматривали его главой СБ комбината, а Белоглазов знал его ещё по работе в КГБ. Но сейчас Ремезов был нашим другом, а не их, мы завязали его на себя, как я давно и хотел.

Я не ждал подставы от холдинга с нашей внезапной заменой на другую фирму, да и теперь она вообще невозможна. Или они работают с нами, или этот комбинат просто захватит себе местная братва или кто-нибудь ещё, кто не лезет, пока там мы. Так и работает репутация. Да и мы с холдингом заодно, все хотели, чтобы комбинат запустился. От этого зависело многое.

Ресторан сняли для встречи целиком, внутри сидели только люди, связанные с холдингом и комбинатом. Как и водится, всё хотели сделать «дорого-богато», так что на еду и выпивку не скупились. Даже пригласили музыкантов на сцену, и пузатый небритый мужик в белой рубашке пел грубым голосом: «Не сыпь мне соль на рану».

С Белоглазовым мы расположились отдельно, чтобы обсудить дела службы безопасности, к нам подсел Павел Андреевич и ещё пара человек прокурорского вида.