Текст книги "Теория заговора для хипстеров"

Автор книги: Никита Балашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Когда кубок будет наш

Говорят, для того, чтобы стать чемпионом мира, России необходимо принять католицизм. Мол, тогда шансы появятся. Не знаю, правда это или нет. Но верю, что когда-нибудь нам удастся добиться того, чтобы правду о футболе узнал весь мир. Тогда наступит совсем другая игра.

– Ну как?

– Феноменально. – Сакэ подействовало как надо, и хипстерша сияла от восторга. – Я теперь своему парню все расскажу. Хрен он теперь будет хвостом крутить, что я в футбике не разбираюсь.

– У тебя есть парень? – поинтересовался философ-славянофил.

– Конечно, – обиделась хипстерша.

– Из таких же, как ты?

– Нет.

– Правозащитник, значит. Или журналист.

– Что-то между. В сетевом издании работает.

– Бросай его. Да лучше побыстрее. Скоро без работы останется.

– Кроме того, как на страну клеветать, небось не умеет ничего, – заржал афганец-казак.

– Какая клевета? – возмутилась хипстерша. – Вообще, свободная пресса – это основа всего. Совсем всего.

– Да с какого ляду-то она свободная? Пишут ровным счетом все, что говорят.

– Он не такой. А между прочим, была бы пресса нормальная – рассказали бы людям правду? Про все?

– Да когда им правду-то рассказывали? И кому нужна эта правда?

– Людям. Если б они знали правду, сколько у нас тех же гастарбайтеров живет, – они бы подумали. А если бы люди знали правду про тот же ГУЛАГ, то все было бы по другому.

– Ой-ой-ой, – покачал головой тот, который понятно из какой организации, – а что ж ты, болезная-то, про ГУЛАГ-то знаешь? То, что Солженицын писал?

– А что, мало?

– Да нет, не мало. Даже слишком много. Да только совсем не то. И совсем не о том. Знаешь, чьим продуктом был Солженицын?

– Если ты скажешь, что ему платил Госдеп – я прямо сейчас уйду, – возмутилась хипстерша.

– Нет, милая моя, не Госдеп. Как раз наоборот, Солженицын был главным червяком, которого они захватили и сожрали. До сих пор хавают. А обо всем остальном и не знают.

– А что там может быть? Что расстреляли не шестьдесят миллионов, а больше?

– Да никого там не расстреляли. Хочешь правду?

– Хочу.

– Только имей в виду: правда совсем не каноническая.

– Давай.

– Только дай слово, что никому не расскажешь. Это почти военная тайна.

Хипстерша кивнула и прямо впилась глазами в человека из организации:

– Да чтоб мне депутатом Госдумы стать.

– Ну ладно. Тогда слушай. Только сначала хряпнем? Что будешь?

– Сакэ.

– Тю, ну какое сакэ? Это ж тебе не футбол. Давай что-нить другое.

– В твиттере пишут, что мешать нельзя.

– Ну так это обычным людям нельзя. А хипстерам можно. Давай бельгийское вишневое пиво. Традиционный хипстерский напиток.

– Давай. Кстати, в Совке не было ни вишневого пива, ни бельгийского.

– Смотря где. Ты, главное, пей и слушай, про…

Заговор третий.
Закрытые города

Секреты социалистической экономики

Есть люди, которые последние лет двадцать занимаются тем, что мечтают, чтобы СССР возродился. И периодически начинают знакомить своих собеседников с тем, что они считают достижениями СССР: сколько было произведено стали, башмаков, телевизоров, сколько собрано картошки, пшеницы, произведено мяса, молока и т. п. Цифры впечатляют. Если им верить – на каждого из нас полагалось столько еды и товаров… Но каждый, кто жил в то время, помнит тотальный дефицит. Дефицит всего. В очередях стояли за мясом, маслом, мылом. Чтобы купить телевизор, записывались за несколько месяцев. Чтобы купить машину – за несколько лет.

Разве это не странно? Выпускалось всего и помногу, но ничего не было.

Говорят, СССР много производил, но много и поставлял братским народам. Существовал черный рынок, где, напротив, было все. Много произведенной продукции уходило сразу в брак. Собранный урожай почти наполовину сгнивал на полях и базах. Происходило это из-за незаинтересованности отдельных работников и порочности социалистической системы в целом.

Но дело не в ней. И не сгнивал урожай на складах. Система народного контроля работала не так уж плохо, и хоть времена были уже не сталинские, за такое разбазаривание народного имущества можно было и ответить.

Куда же тогда девались продукты?

Говорят, что СССР оказывал братскую помощь другим социалистическим странам, а именно отсылал им на халяву кучу всего только за то, что они пообещали читать труды Ленина.

Это правда – братская помощь была огромна. Но поставляли в основном тракторы, машины, сталь, нефть, на худой конец – одежду и специалистов. Но поставлять провизию в другие страны соцлагеря было по меньшей мере глупо. Ведь урожаи в СССР были куда хуже, чем в других соцстранах. Это на Кубе можно палку в землю воткнуть – и она урожай даст. А у нас урожаи были хуже, чем в Польше и Венгрии!

Еда куда-то уходила, но куда – непонятно. Непонятно, куда девались рекордные тонны стали, кубометры спиленной древесины. В перестройку начали говорить: дескать, древесина сгнивала, засоряя реки, а сталь хранили под открытым небом и она разворовывалась и так далее. Возможно, доля правды в этом есть.

Но изначальные цифры были слишком высоки – столько не разворуешь.

Еще более непонятно, куда девались люди. Много людей. Сколько их сгинуло в СССР – не будет подсчитано никогда. Взять те же сталинские репрессии и ГУЛАГ.

Одни говорят, что в сталинские времена сажали за неосторожное слово; за сомнительных родственников; за неправильную фамилию; сажали просто так, для статистики.

Другие утверждают, что все было наоборот – сидели только виноватые и суды были справедливые. А если бы репрессий не было, СССР проиграл бы войну и рухнул намного раньше. Именно эти люди приводят статистику, что в ГУЛАГе сидело совсем немного – в среднем, около 3 млн людей ежегодно. На момент амнистии 1953 года численность заключенных составляла всего 2,5 млн человек – при общем населении более 200 млн.

И, дескать, смертность в ГУЛАГе была тоже небольшая – 1,5—2% заключенных. Наибольший процент в военные годы – до 10%. И в этом есть зерно разума. Ведь в далеких северных лагерях, по мнению многих исследователей, смертность была сравнительно невысокой. Планы руководству лагерей спускали очень высокие, а «поставлять» новых заключенных было возможно не всегда. Во многие места в Красноярском крае или под Воркутой даже добраться, особенно зимой, было нелегко. Поэтому заключенных, как ни странно, использовали бережно. Лучший стимул для человека в заключении – это шанс, что он может выйти оттуда живым. Только на одном рабском труде сталинские подвиги индустриализации были бы невозможны.

Но ряд других исследователей считают, что масштабы репрессий были значительно занижены. На самом деле в ГУЛАГе сидело до 40 млн человек ежегодно, и смертность там была гораздо выше.

Подтверждение этим словам ищите в книге Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» – там про всякие ужасы и невероятную смертность в лагерях рассказано много. И многое неправда. Солженицына не раз ловили на фальсификациях. В одной из глав он описывает, как конвой загонял заключенных рабочих в костер, и они там сгорали. Любой человек, который хоть раз обжигал руку, легко опровергнет, что такое возможно. Смерть от пули охранника, которую получишь, если в костер не полезешь, – это легкая смерть по сравнению с тем, чтобы быть заживо сожженным. Любой заключенный выберет простой способ – броситься на охранника и получить пулю вместо того, чтобы заживо гореть в костре. Да и потом, сжечь человека на костре не так просто. В крематории в специальной печи человек горит почти час. А тут – на костре, зимой, в лесу. Что-то здесь не то.

Итак, слишком большие расхождения между официальными и неофициальными цифрами – почти в 10 раз. Причем во всем. И в количестве погибших во время Гражданской войны, и в количестве жертв голодомора на Украине, и в количестве погибших во время Великой Отечественной войны (изначально было озвучено число в 7 млн человек, затем оно выросло до 20 млн, теперь исследователи говорят о 27 млн человек, но даже это количество некоторые считают заниженным и называют число в сорок и более миллионов человек).

Запомним эту большую разницу в людских потерях. Кто же прав?

И те и другие правы и неправы одновременно. Как такое может быть? А вот как. С одной стороны, репрессировано было гораздо больше людей, чем сказано в официальной статистике. Но с другой стороны – далеко не все эти люди погибли. И далеко не все они вернулись. Так что же с ними случилось?

Великие стройки коммунизма

Несмотря на то, что тайны ГУЛАГа уже не тайны и большинство документов давно рассекречены и опубликованы, остается слишком много вопросов. Для начала хочется разобраться с количеством самих лагерей и заключенных. По официальным данным, за все время существования ГУЛАГа (с начала тридцатых и до конца пятидесятых) общая численность лагерей, тюрем и поселений составляла не менее 30 тысяч. Конечно, они существовали не одновременно. Но тем не менее цифры впечатляют. Сколько же людей находилось в каждом из 30 тысяч учреждений ГУЛАГа?

Лагеря были разного размера. По данным общества «Мемориал», чаще всего они были рассчитаны на 500—1000 человек. Конечно, за время отсидки многие заключенные побывали не в одном и не в двух лагерях.

Что же все эти люди делали?

Солженицын и другие источники утверждают, что заключенных уничтожали просто так, дескать, конвой просто стрелял по колоннам. ГУЛАГ был велик, и можно согласиться, что происходило разное.

Но другие авторы утверждают иное. Иван Солоневич в своей книге «Россия в концлагере» рассказывает, как он организовывал спортивные соревнования между заключенными разных лагерей. Если верить тому, что он пишет, то он мог спокойно выходить из лагеря, благодаря чему и бежал. Варлам Шаламов говорит, что на Колыме встречался с подпольными миллионерами. Есть и много других «неканонических» версий того, как все было.

Это отдельная тема. Мы сейчас сделаем вывод: заключенных было много, большинство из них работали, в лагерях было хоть и тяжело, но жить было можно.

Теперь рассмотрим темпы строительства в период с 1930 по 1953 год. Они были огромны. Знаменитый Беломорканал был построен всего за 20 месяцев. А это 227 километров, включая 19 шлюзов. За время строительства было выполнено земляных работ объемом 21 млн кубометров, сооружено 37 километров искусственных путей. Была перенесена Мурманская железная дорога – она мешала стройке. Работы проходили в суровых северных условиях. Зимой – леденящий мороз, летом – мошкара, весной и осенью – распутица. Все делалось практически вручную, кирками и лопатами. На стройке трудилось более 300 тысяч человек (зэков и вольнонаемных).

Был построен канал имени Москвы – 128 километров пути, включая 11 шлюзов и более 240 различных гидротехнических сооружений. Его строительство заняло 4 года и 8 месяцев.

Параллельно в авральном темпе шло строительство Норильского горно-металлургического комбината. Это гигантский градообразующий промышленный комплекс, размеры которого поражают и сейчас. В отличие от канала, который представляет из себя канаву с водой, металлургический комбинат – это сложнейшее производство. Его построили за 4 года – в условиях Крайнего Севера, куда приходилось завозить решительно все, от еды до кирпичей! И ничего, построили. К 1950 году Норильский комбинат производил 35% никеля, 12% меди, 30% кобальта и 90% платиноидов.

Не меньшим был и Магнитогорский металлургический комбинат, построенный с 1929 по 1934 год, причем речь идет о досрочно завершенном строительстве.

А Челябинский тракторный завод, который был возведен в период с 1929 по 1933 год?

Во всех случаях речь идет о гигантском производстве. Ничего подобного в мире не было.

Да что там заводы – в то время было основано несколько крупных городов: Комсомольск-на-Амуре, Магадан, Абакан, Березники и те же Магнитогорск и Норильск.

Как говорил Черчилль: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с ядерной бомбой». И кроме промышленных строек работы хватало. Большая их часть возводилась руками зэков в довоенное время.

А потом вдруг все стихло. Какие крупные послевоенные стройки можно назвать? Волго-Донский судоходный канал, Куйбышевскую и Сталинградскую ГЭС, сталинские высотки в Москве – но уровень уже не тот. Конечно, очень много ресурсов уходило на возрождение страны после войны – пришлось почти заново отстраивать Минск и Харьков, Донбасс и Сталинград.

Это так. Но для этой работы были свои строители – после войны СССР получил достаточное количество дармовой рабочей силы в виде пленных немцев, которых было почти полтора миллиона. Работали они, кстати, неплохо. В каждом городе есть дома и целые районы, которые возводились пленными немцами. У этой рабочей силы был только один недостаток: их нельзя было использовать на строительстве военных объектов (из соображений секретности).

Но ГУЛАГ-то никуда не девался. Заключенных меньше не становилось. После войны было достаточно «материала» для лагерей: первым делом это, конечно, жители оккупированных территорий, их родственники и знакомые. Потом переселение народов, когда в Казахстан и Сибирь ссылались чеченцы, ингуши.

В начале тридцатых годов система использования труда заключенных только набирала обороты (например, в двадцатые годы на Соловках большинство заключенных вообще не работали – работы просто не было), в сороковые же годы эта система работала на полном ходу.

Где же результаты? И почему большинство послевоенных строек были тайными?

Ведь строительство Беломорканала широко освещалось и прессой, и писателями. На открытии присутствовали Горький, Катаев, Зощенко, Шкловский.

Наиболее известный пример – знаменитая Трансполярная магистраль (или «стройка 501—503», или «Мертвая дорога») строилась в строжайшей секретности. По масштабам она была куда значительней Беломорканала. 1482 километра железнодорожных путей от Чума и Салехарда до Игарки, по вечной мерзлоте, за Северным полярным кругом. Это ли не трудовой подвиг? Но подвиг почему-то скрыли. Хотя что там было скрывать? Понятное дело, когда скрывают строительство города Арзамас-16, где разрабатывается и производится ядерное оружие. Но зачем и как скрывать железную дорогу длиной в тысячу с лишним километров? А скрывали настолько хорошо, что до сих пор у исследователей нет ни одной подробной карты строительства – есть только любительские работы.

Что же там было скрывать? Что эту дорогу зэки строили? Так ни для кого не было в этом секрета. О том, что Беломорканал строили они – знала вся страна. Зэк, кстати, это аббревиатура – заключенный каналоармеец. Более того, пресса всячески муссировала информацию о том, что благодаря ударному труду на Беломорканале многим были сокращены сроки, а были и такие, кого амнистировали.

В обществе «Мемориал» до сих пор идет работа над составлением общего списка лагерей и строек. Она идет очень медленно и вряд ли когда-то будет полностью закончена. Но кое-что известно. Интересная тенденция: к концу тридцатых годов почти каждая крупная стройка имела свой порядковый номер. При стройке создавались лагеря, которые по окончании стройки расформировывались.

Так, например, строительство 200 – это строительство военно-морской базы Балтийского флота «Ручьи». Стройка продолжалась с 1937 по 1941 год.

Стройка 201 проходила на противоположном конце страны – заключенные занимались гидротехническим строительством и дноуглубительными работами в Амурском лимане.

А сколько же всего было таких строек? Список общества «Мемориал» заканчивается на цифре 1418. При этом там перед цифрой 1418 идет 1001, а до этого – 994. И все это секретно до сих пор. Даже если есть номер стройки и название, не факт, что есть информация о местонахождении лагеря.

Трансполярная магистраль имела номер 501—503, и решение о ее строительстве было принято в 1947 году. Это означает, что в период с 1947 по 1953 год (год смерти Сталина, между прочим) было затеяно еще минимум 1000 строек. Неплохой масштаб, правда? Где же информация о трудовых подвигах? А нет ее. Ни в газетах, ни в воспоминаниях, ни в архивах.

Справочники отмечают, конечно, уникальную Куйбышевскую ГЭС и Куйбышевский гидроузел, который строился как раз в период с 1950 по 1957 год. Но в строительстве Куйбышевской ГЭС принимали участие «всего» 46 600 заключенных. Это в шесть раз меньше, чем количество строивших Беломорканал, да и относительно общего числа заключенных тоже очень мало. Даже если прибавить сюда Сталинградскую ГЭС и еще десяток подобных строек – все равно количество заключенных никак не сходится.

Дальше отметим следующие странности: после войны суды стали значительно увеличивать сроки заключенным – по крайней мере, как утверждал Солженицын. «Теперь десятка была сроком детским, в ходу была сталинская четвертная» – то есть сроки для заключенных увеличивали почти в 2,5 раза. Это при том, что в стране после войны была катастрофическая нехватка мужчин, плюс огромное количество людей имели боевые ранения, нередко тяжелые, соответственно работать в полную силу не могли. И при такой обстановке в стране людей забирали на целых 25 лет.

Приводят контраргументы, дескать, главная задача ГУЛАГа – истребление людей. У Солженицына даже глава такая есть – «Истребительно-трудовые». Поэтому и давали 25 лет, чтоб наверняка. А тем, кто уже сидел, накидывали сроки – тому же Шаламову, например.

Но ведь ясно, что это глупость: если уж ставилась задача выжать все соки из человека, то и десяти лет вполне достаточно. Чтобы из здорового человека сделать больного доходягу, достаточно года-двух изнурительного труда на севере. Прибавьте сюда плохое питание, и результат гарантирован. 25 лет просто не нужны. Значит, увеличение срока заключения выполняло совсем другие задачи.

Именно в послевоенное время начался расцвет так называемых «шарашек» – закрытых научно-исследовательских институтов, где зэки занимались научной деятельностью. До войны профессора и академики благополучно гнили на общих работах, на лесоповале и на других великих стройках коммунизма. А после войны им стали находить более подходящее применение. Заставлять профессора математики пилить деревья – это такое же расточительство, как микроскопом забивать гвозди. Неужто товарищ Сталин этого не знал? Пока запишем в загадки.

Но главная загадка впереди. Почему сразу после смерти Сталина великие стройки стали сворачиваться, притом резко?

Весной 1953 года, почти сразу после смерти Сталина, было принято решение о прекращении строительства. Сначала его хотели законсервировать, и работы по консервации продолжались два месяца. Затем, подсчитав стоимость консервации, ее также прекратили, и стройку решили просто бросить. Часть оборудования и техники была вывезена, часть оставлена на месте. Брошенное оборудование портили, чтобы его уже никто не смог использовать. Разрезали автогеном паровозы, жгли в топках валенки, протыкали дырки в мисках, рубили топорами сапоги.

А. Володарский, «Мертвая дорога»

Спрашивается – зачем? Некоторые исследователи считают, что это связано с амнистией 1953 года. Но решение о приостановке стройки было принято 25 марта 1953 – то есть спустя всего 20 дней после смерти Сталина. А амнистию объявили только 27 марта 1953 года. Под нее попадали заключенные, чей срок не превышал 5 лет. В первую очередь из лагерей освобождались несовершеннолетние, женщины беременные и имеющие малолетних детей женщины, заключенные преклонного возраста и инвалиды. Много ли таких заключенных работали на стройках 501—503?

Если нет – тогда почему же стройка была заморожена? Тем более что на отдельных участках уже началось движение паровозов. Но до сих пор никто не знает об истинных целях строительства этой дороги.

Но строителей явно берегли. Условия для заключенных были более-менее хорошими. Зоны для «малосрочников» располагались вблизи с постоянными гражданскими строениями, заключенные общались с вольными. Начальник строительства относился ко всем заключенным так же, как и к вольнонаемным, и если человек был полезен для дела, то он мог помочь ему в любом вопросе. Такого же отношения к зэкам он требовал от всех своих подчиненных. Питание было значительно лучше, чем в других лагерях. За выполнение планов давали дополнительный паек и даже уменьшали срок.

Кормили очень хорошо, 900 грамм хлеба на день, большая чашка каши, перловой в основном или что-то другое. Разносолов особых не было, но кормили сытно. Если выполнишь норму на 150% – добавляли свинину, окорочка, колбасу. Баня была обязательно раз в неделю. За этим тщательно следили. Питание и баня – это было главное.

Басовский В. Д., из книги «Стройка №503 (1947—1953) »

Не удивительно, что смертность на стройках Трансполярной магистрали была очень низкой – 0,02—0,08% в месяц от общего числа заключенных. Почему их так «бережно» использовали?

Мы ответим на этот вопрос – но сначала перенесемся на юг СССР. Там в 1950 году началось строительство Главного Туркменского канала. И это был не менее амбициозный проект, нежели Трансполярная магистраль. Решение о сворачивании стройки было также принято 25 марта 1953 года тем же самым Берией. Куда же так спешил Лаврентий Павлович?

И это еще не все. Тогда же был свернут третий амбициозный проект – Сахалинский тоннель под Татарским проливом, длина которого должна была составить 327 километров.

Весной 1953 года умер Сталин. А спустя некоторое время стройку закрыли. Не свернули, не законсервировали, а именно закрыли. Вчера еще работали, а сегодня сказали: «Все, больше не надо». Проходку тоннеля мы так и не начинали. Хотя для этой работы все имелось: материалы, оборудование, техника и хорошие квалифицированные специалисты и рабочие. Многие утверждают, что крест на тоннеле поставила последовавшая после похорон Сталина амнистия – продолжить стройку было практически некому. Это неправда. Из наших восьми тысяч досрочно освобожденных уехало не более двух сотен. А остальные восемь месяцев дожидались приказа о возобновлении строительства. Мы об этом писали в Москву, просили и умоляли. Я считаю прекращение строительства тоннеля какой-то дикой, нелепой ошибкой. Ведь в тоннель были вложены миллиарды рублей народных денег, годы отчаянного труда. И самое главное – тоннель действительно необходим стране…

Ю. А. Кошелев – инженер и участник строительства тоннеля

Это только самые крупные проекты; сколько было мелких – никто не считал. И никто не объяснил – почему. Ясно одно – со сворачиванием данных объектов очень торопились. А если учесть модную нынче теорию, что Сталин умер не своей смертью, а был убит, и то, что среди главных виновников убийства чаще всего возникает имя Берии… То возникает вопрос – а не за этим ли убили Сталина, чтобы срочно прекратить великие сталинские стройки? Значит, были на то причины…

А какие причины разоблачать эпоху ГУЛАГа? Конечно, на это есть простое объяснение: дескать, после смерти Сталина Хрущев боролся за власть, а на войне все средства хороши. Именно поэтому был и ХХ съезд, и вынос тела Сталина из Мавзолея, и антисталинская кампания, и оттепель. Для многих публикация книги Солженицына «Один день Ивана Денисовича» является логичным продолжением политики оттепели. Но это не так. Как таковая оттепель на тот момент уже закончилась. «Иван Денисович» был опубликован в 1962 году, а двумя годами позже Хрущев был отстранен от власти. И вообще, вся история появления этой повести в печати похожа на сказку про Золушку. Вот как об этом говорится в Википедии.

После речи Хрущева на XXII съезде КПСС машинописный экземпляр рассказа был передан Солженицыным через Раису Орлову, жену друга по камере на «шарашке» Льва Копелева – в отдел прозы редакции журнала «Новый мир», Анне Самойловне Берзер. На рукописи автор указан не был, по предложению Копелева Берзер вписала на обложку «А. Рязанский» (по месту жительства автора).

8 декабря Берзер предложила ознакомиться с рукописью появившемуся после месячного отсутствия главному редактору «Нового мира» Александру Твардовскому. В ночь с 8 на 9 декабря Твардовский читал и перечитывал рассказ.

9 декабря Копелев сообщил телеграммой Солженицыну: «Александр Трифонович восхищен статьей».

11 декабря Твардовский телеграммой попросил Солженицына срочно приехать в редакцию «Нового мира».

12 декабря Солженицын приехал в Москву, встретился с Твардовским, Берзер в редакции «Нового мира» (на встрече присутствовал и Копелев). Рассказ, который изначально назывался «Щ-854. Один день одного зэка», было решено назвать повестью «Один день Ивана Денисовича». Между редакцией и автором был заключен договор.

В декабре 1961 года Твардовский дал рукопись «Ивана Денисовичу» для прочтения Чуковскому, Маршаку, Федину, Паустовскому, Эренбургу.

В то же время «Иван Денисович» начал распространяться в рукописных и машинописных списках-копиях.

В июле 1962 года Твардовский, чувствуя цензурную непроходимость рассказа в печать по политическим мотивам, составил краткое предисловие к рассказу и письмо на имя Хрущева с краткой оценкой произведения.

6 августа Твардовский передал письмо и рукопись «Ивана Денисовича» помощнику Хрущева В. Лебедеву.

В сентябре Лебедев в часы отдыха стал читать рассказ Хрущеву. Хрущев был потрясен и распорядился предоставить в ЦК КПСС 23 экземпляра «Ивана Денисовича» для ведущих деятелей КПСС.

15 сентября Лебедев передал Твардовскому, что рассказ Хрущевым одобрен.

12 октября 1962 года под давлением Хрущева Президиум ЦК КПСС принял решение о публикации рассказа.

В период с 1 по 6 ноября появилась первая журнальная корректура рассказа.

18 ноября 1962 года тираж журнала «Новый мир» №11 с «Одним днем» был отпечатан и стал распространяться по стране. Вечером 19 ноября около 2000 экземпляров журнала были завезены в Кремль для участников очередного пленума ЦК КПСС. Первоначально тираж журнала составлял 96 900 экземпляров, но по разрешению ЦК КПСС было отпечатано еще 25 000. В январе 1963 года рассказ был переиздан «Роман-газетой» (тираж 700 000 экземпляров) и – летом 1963 – отдельной книгой. Тираж 100 000 экземпляров. В библиотеках появились огромные очереди желающих прочитать повесть. Весть об этом облетела весь мир. Солженицын сразу стал знаменитостью.

28 декабря 1963 года редакция журнала «Новый мир» выдвинула «Один день» на соискание Ленинской премии по литературе за 1964. Но 14 апреля 1964 года при голосовании в комитете кандидатура была провалена.

Ну а дальше история разворачивается в обратном направлении. В 1971—1972 годах все издания «Ивана Денисовича» негласно изымались из публичных библиотек и уничтожались. А затем… Мы знаем, что Солженицын получил Нобелевскую премию, его «Архипелаг ГУЛАГ» стал одним из наиболее издаваемых произведений за рубежом, в 1974 году он был выслан из СССР, и так далее.

Вам не кажется, что во всем этом много странностей? Даже слишком много. История вырисовывается сказочная. Можно, конечно, сказать, что повесть была настолько гениальна, что все сразу оценили ее масштаб. Но если сравнивать – именно с литературной точки зрения – авторов, писавших о лагерях, то Варлам Шаламов как писатель на несколько порядков выше, чем Солженицын, это вам любой литературовед подтвердит. Достаточно просто сравнить «Ивана Денисовича» с любым наугад взятым «колымским рассказом». Только почему-то «Колымские рассказы» не были опубликованы ни во время оттепели, ни после – первые публикации «Колымских рассказов» случились уже после перестройки. Да, Шаламов был членом Союза писателей, но в официальной прессе выходили исключительно его стихи – а из прозы ничего. Почему?

Не кажется ли странным, что, когда наступила хрущевская оттепель, по амнистии из лагерей вышло огромное количество людей, включая достаточное количество интеллигенции, – но мемуаров почти нет? Спросите первого попавшегося, какие книги о сталинских репрессиях ему известны, – ответ будет стандартный: «Архипелаг ГУЛАГ», в очень редких случаях – «Колымские рассказы». И больше ничего. Как будто ничего и не было.

Мемуаров о ГУЛАГе катастрофически мало. Достаточно прийти в любой книжный магазин: целые шкафы посвящены Сталину, Берии, тридцать седьмому году, описанию процессов, битве за власть. Но о том, что происходило в это время в лагерях, – пустота. Отчего же?

Складывается ощущение, что «Архипелаг ГУЛАГ» просто подвинул всю литературу подобного рода. Как будто нет больше ничего. Сейчас «Архипелаг» даже в школьную программу включили, в то время как рассказы Шаламова, гораздо более интересные с литературной и нравственной точек зрения – и гораздо более простые для понимания, – нет. Почему же? Может быть, не хотят афишировать преступлений?

Но в «Архипелаге» зверств кровавого режима описано более чем достаточно. Описано достаточно талантливо, так что многие верят каждому слову. То, что многое там – художественный вымысел, уже не столь важно. В любом случае читаешь и думаешь: ну как же так, столько народу сгубили.

Создание романа очень интересно – ведь он писался тайно. С 1958 по 1967 год. Информацию для этой книги предоставили 227 человек. Сам по себе труд впечатляет – три толстых тома… В рукописях это составляло бы несколько больших папок, а если включать черновики, письма, свидетельства – то это огромный объем. И все это Солженицын умудрялся прятать. Так, что чуть ли не до 1967 года об этом никто не знал.

Например, Евгения Гинзбург, которая в те же годы работала над книгой «Под сенью Люциферова крыла», уничтожила рукопись и все черновики в 1965 году, опасаясь нового ареста и ссылки.

Хотя ее труд был только личными мемуарами, никакие 227 человек с ней не делились воспоминаниями и свидетельствами. Уже позже, в семидесятые годы, воспоминания Гинзбург все-таки были написаны, и сейчас они известны как «Крутой маршрут».

Евгения Гинзбург боялась, что ее арестуют. А Солженицын писал глобальнейший труд и умудрялся сохранять это в тайне. С учетом того, что стукачество в то время в СССР было поголовным. А когда Хрущев принимал решение о том, чтобы роман пустили в печать, то уж товарищи с Лубянки явно должны были доложить ему все, что было известно об авторе. А то, что после публикации «Одного дня» такой автор, как Солженицын, был окружен стукачами и агентами КГБ, не вызывает сомнений. Но тем не менее ему удавалось работать тайно.

Конечно же, все это – легенда. На самом деле все было по-другому. Конечно же, о том, что Солженицын пишет «Архипелаг ГУЛАГ», было известно кому нужно, и явно самому Хрущеву. И главы из книги явно читали где надо – возможно, без ведома самого Солженицына. Читатели сделали вывод – это очень сильная книга, которая убедит весь мир в том, что основной целью сталинских репрессий было уничтожение миллионов неугодных. И что все стройки, лагеря разворачивались просто потому, что там было удобнее всех уничтожать. Что репрессии происходили оттого, что Сталин был параноиком, а все великие стройки коммунизма по большому счету не имели никакого смысла.