355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Филатов » Танец с саблями » Текст книги (страница 5)
Танец с саблями
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:39

Текст книги "Танец с саблями"


Автор книги: Никита Филатов


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Нет, спасибо… Оставайся с нами!

– Да, разумеется. Мы очень признательны. – Посланник кивнул и после некоторой сценической паузы продолжил:

– Есть все основания полагать, что похищенное уже находится далеко за пределами нашей… нашей сферы влияния. Более того! Не исключено, что вскоре деньги окажутся там, откуда их уже невозможно будет вернуть законным владельцам.

– Под законным владельцем, я думаю, подразумеваются отнюдь не широкие народные массы?

– Я имею в виду тех… – парировал собеседник, – тех сугубо частных, но очень влиятельных лиц, которые обладают достаточными полномочиями для скорого возвращения домой десятков несчастных пацанов, находящихся в плену.

– Логично, – кивнул Генерал. – Но в случае…

Неожиданно что-то громыхнуло – раскатисто и неопасно: звук был приглушен то ли расстоянием, то ли толстыми стенами.

– Гроза?

– Нет, – хозяин согнал с лица улыбку и сверился с циферблатом старинных напольных часов. – Спектакль начинается. У нас изумительная балетная труппа… Не видели?

– Как-то не довелось! – сокрушенно покачал головой Посланник. Там, в зале, оркестр исполнял что-то красивое и торжественное, но восточное великолепие музыки достигало слуха собравшихся в кабинете лишь в виде тревожного рокота ударных инструментов.

– Вот так всегда: работа, работа, работа… – по-стариковски вздохнул Генерал. – А жизнь проходит мимо.

– Уже прошла, – уточнил хозяин.

Считается, что профессия накладывает отпечаток на характер человека, на его восприятие окружающего мира. Сказать так о кадровых сотрудниках спецслужб – значит не сказать ничего… Для этой категории людей просто рано или поздно перестает существовать что-либо вне их профессиональных интересов.

Любой собеседник оценивается лишь как источник возможной опасности или потенциальный обьект для вербовки. Дуплистые, изумительной красоты деревья в старинном парке начинают привлекать внимание в первую очередь в качестве тайников при бесконтактной передаче информации… и даже нехитрый рассказ ребенка, вернувшегося из школы, они воспринимают в одном ряду с сообщениями агентуры и доверенных лиц.

Ущербность сотрудников специальных служб как раз и заключается в том, что они этой ущербности не замечают. Так, хозяин и Генерал были не просто коллегами – но друзьями, друзьями молодости из тех, о которых говорят, что «старый друг лучше новых двух»… И с точки зрения их понятий о дружбе не было ничего странного и ненормального в том, что разведенные судьбой по разные стороны государственных границ они стали хладнокровными и беспощадными противниками в области профессиональной.

Посланник тоже подготовился к встрече и кое-что знал о взаимоотношениях сидящих сейчас напротив собеседников. Например, контрразведка сепаратистов располагала вполне достоверными сведениями о недавней акции, проведенной людьми Генерала: Москва тогда инспирировала жестокую и грязную кампанию по дискредитации местного, проамерикански настроенного министра обороны. В результате вопрос о вступлении стратегически важной для восточного соседа республики в НАТО отложился на неопределенное время… В ответ прибалты, руководимые сегодняшним гостеприимным хозяином, устроили автокатастрофу резиденту российской Службы внешней разведки и передали в Совет Европы деликатнейшие материалы о поставках сербам в обход санкций тяжелого вооружения бывшей Советской Армии.

Впрочем, как гласит ещё одна русская поговорка: «дружба дружбой, а табачек врозь!» Поэтому не удивительно, что именно – и только! – при таких взаимоотношениях партнеров Посланник мог чувствовать себя в относительной безопасности. И рассчитывать на успех возложенной на него деликатной миссии…

– Что значит – проходит? – всплеснул руками Посланник. – Что значит – прошла? Вах-х… У нас на Кавказе говорят, что вслед за молодостью приходит зрелость. А старость… Для настоящих мужчин всегда все впереди и никогда не поздно – жить!

Фраза получилась несколько театральной и здорово смахивала на тост. Но, в общем-то, вполне соответствовала представлению северян о манерах, присущих детям солнечных гор.

– Ладно, спасибо, – улыбнулся Генерал. – Если я…

Окончание его реплики потонуло в каскаде ритмически организованных звуков – то ли оркестр постарался на совесть, то ли просто где-то по коридору приоткрылась какая-то из многочисленных дверей и одной преградой для музыки стало меньше.

– Что это за балет такой громкий? – поинтересовался Посланник.

– «Гаянэ»… знаете? Практически на вашем, кстати, народном материале! – щегольнул эрудицией хозяин.

– Это там знаменитый ещё «Танец с саблями»? – по большому счету, Генерал плевать хотел на искусство, театры и разные там вернисажи, но согласно неписанным правилам советскому контрразведчику полагалось систематически повышать свой культурный уровень. Это даже в служебных характеристиках отражали…

– Может быть, продолжим?

Времени оставалось немного, тем более, что уровень шума за стеной неожиданно вернулся в разумные пределы.

– Да, разумеется… Слушаю.

– Нам удалось уже проделать определенную работу, Вкратце, её результаты сводятся к следующему…


* * *

Собачка была какой-то неопределенной породы – во всяком случае, Владимир Александрович затруднился бы сказать что-то конкретное о её родителях. Немного от спаниэля, немного от лохматого карманного шпица… Хвост колечком и длинная, с подпалинами, черная шерсть на боках.

Кинолог, парень в новеньком форменном комбинезоне, отдал команду и щелкнул карабином поводка. Чувствовалось, что волнуются оба – и он, и его четвероногая подопечная.

– Легендарная сука! – прокомментировал над ухом Виноградова голос с отчетливым местным акцентом. Собака тем временем двинулась в указанном направлении.

На большой деревянной скамье с поломанной спинкой расположилась кампания откровенно асоциальной ориентации – какие-то волосатики неопределенного пола и возраста, парни в коже с заклепками, татуированные девицы. В общей сложности – человек десять. И вели они себя соответственно принятьым в этой среде представлениям о свободе: сладковатый дымок, дешевое пойло в бутылках, стаканы, закуска не первой свежести… Трава вокруг была до неприличия изгажена плевками и окурками.

Пока собака преодолевала расстояние до скамейки, рядом с кампанией уже остановился полицейский «форд». Еще один патрульный наряд, пеший, перекрывал пути возможного бегства.

С места, где стоял Владимир Александрович, расслышать содержание разговора представителей власти с молодежью оказалось практически невозможно. Но и без того суть диалога сомнения не вызывала: полицейские требовали документы, а в ответ наталкивались на искреннее возмущение граждан, уже начавших привыкать к демократическим свободам.

Подбежала собака… Поначалу вид её вызвал только ухмылки и некоторое снисходительное оживление: кто-то громко, в расчете на испуг, крикнул, кто-то рассчетливо выпустил в нос четвероногому существу струю дыма.

Но на собаку это, кажется, не произвело никакого впечатления. Деловито, сосредоточенно обежав криминогенную кампанию, она даже для верности протиснулась между двумя потрепаннными «рэйверскими» рюкзаками – и села рядом с обычной дорожной сумкой на длинном кожаном ремешке. Подняла морду к небу и коротко тявкнула.

За долю секунды обстановка переменилась. Под прицелом полицейских пистолетов задержанные нехотя, но довольно дисциплинированно, улеглись на загаженную траву – недовольными лицами вниз. Тех, кто не очень спешил, без особых церемоний поторопили дубинкой.

Подождали кинолога… Подошедший вместе с ним из укрытия детектив в штатском ласково потрепал по загривку четвероногую помощницу и переставил находку поудобнее. Расстегнув молнию, извлек на свет божий, в числе прочего, большую банку с этикеткой всемирно известного растворимого кофе…

Собака опять утвердительно тявкнула. Детектив подцепил лезвием перочинного ножа крышку – и хорошенько потряс находку. Из банки выпал полиэтиленовый пакет чуть больше того, что выдают в фирменных поездах дальнего следования для гигиенических целей. Только на этот раз вместо салфетки и мыла в нем находился белый, похожий на мел порошок.

– Учтите, во всех сумках размещены сильнопахнущие продукты! – послышался тот же, что и раньше, негромкий голос. – Разный там перец, махорочный табак… чеснок.

В поисках последнего слова говорящий чуть-чуть замешкался:

– Да, правильно – чеснок!

– А как вы теперь докажете принадлежность наркотиков? Все же будут отпираться. Может получиться «бесхозка»… – несмотря на значительное расстояние до места действия, Виноградов старался отвечать почти шепотом.

– Их же много… Кто-то обязательно расколется, даст показания – а остальное уже, сами понимаете, дело техники. Кроме того, велась негласная видеосьемка, там обязательно зафиксировано, кто с какими вещами появился.

– Классно! – оценил работу коллег Виноградов.

Тем временем задержанных уже начали довольно бесцеремонно обыскивать и грузить в подошедший автобус с кокетливыми занавесочками на окнах.

– Жестко! Всегда так работаете, или…?

– Когда как…

Заплеванный пятачек опустел.

Виноградов уже собрался встать со своего наблюдательного пункта, как вдруг недостроенный дом напротив полыхнул изнутри пронзительно-ярким белесым пламенем, содрогнулся и осыпался на асфальт мелкой крошкой выдавленных наружу стекол. Насмотревшийся подобных фейерверков Владимир Александрович вмялся в пол и непроизвольно зашарил по бедру в поисках кобуры: опыт подсказывал, что вслед за первыми взрывами часто следует интенсивная перестрелка.

Так и произошло… Откуда-то справа, невидимый из-за металлических ржавых конструкций, заявил о себе пулемет. Короткими, злыми трассами он прошелся по пустынным оконным проемам – и не прекращал огня, пока под прикрытие стен, в «мертвую зону» не перебежало несколько угловатых фигурок в черном.

Одинаково экипированные и вооруженные, они не воспринимались, как отдельные персонажи разворачивающихся событий – скорее, это были великолепно отлаженные, сташие единым целым элементы наступательной машины. Практически не снижая темпа, они специальными средствами расчистили себе вход и одновременно исчезли в здании – кто-то через недостроенный второй этаж, кто-то низом… Некоторое время изнутри ещё доносились отчаянные пистолетные выстрелы и хлопки штурмовых гранат.

Потом все стихло. В угловом проеме что-то мелькнуло – и с высоты на кучу битого стекла вывалилось изогнувшееся в полете тело: джинсы, рубашка болотного цвета…

– Тьфу, блин!

Кто-то рядом облегченно выматерился:

– Во дают! Я уж было подумал…

Чучело выглядело настолько натурально, что обманулся не только Виноградов.

– Это что – национальный юмор? – поинтересовался он.

– Спецназ! – со снисходительной улыбкой пожал плечами представитель республиканского МВД.

Зрители постепенно приходили в себя от грохота и обилия впечатлений.

– Тут, в пресс-релизе, указано… Так, вот пункт: «демонстрация действий специального подразделения Министерства внутренних дел „Викинг“ по ликвидации вооруженной банды террористов». Это оно и есть? – подошедший корреспондент ИТАР-ТАСС приготовился записать – сдвинул на бок фотоаппарат и переложил бумаги в левую руку. Брюки его на коленях испачкались, плече было присыпано известкой.

– Да, совершенно верно!

– Скажите, случались ли в практике вашей полиции случаи реального применения этих навыков? И какого рода террористы имеются в виду – политические, уголовные?

– Знаете… На завтра запланирована пресс-конференция господина министра. Там будет и командир «Викинга» – лучше задать этот вопрос ему. Этот – и другие вопросы, ладно?

Корреспондент пожал плечами – что же поделаешь… В каждой избушке свои погремушки.

– Минуточку! – представитель МВД теперь стоял в окружении подопечных журналистов. – Все собрались?

Ответом был неорганизованный, но вполне миролюбивый гомон: пишущая и снимающая братия осталась вполне довольна «показухой».

– Сюрприз!

У противоположного края площадки невесть откуда появился внушительных размеров фанерный щит, выкрашенный в цвета национального флага.

– Спокойно… Прошу тишины.

Прямо над головами заинтригованных сотрудников прессы, едва различимые среди посторонних шумов, раздались частые хлопки.

– Что это?

– Обратите внимание… – до щита было метров пятьдесят, и теперь поверхность украсилась очень подробным, со множеством мелких деталей, изображением герба Министерства внутренних дел республики. – Это наша элита, снайперы Департамента по борьбе с организованной преступностью.

Работа была действительно неплохая – многочисленные дырки от пуль образовывали равномерные, словно простроченные на швейной машинке линии. Да и плотность огня…

Журналисты уже щелкали фотоаппаратами, но первыми рядом со щитом оказались ребята из сьемочных групп телевидения.

– Какое оружие используется вашими людьми?

– Можно ли встретиться с кем-нибудь из стрелков?

– Эти ребята – они бывшие спортсмены?

– Ведется ли отбор в элитные подразделения по национальному признаку?

Попавший в плотное кольцо прессы представитель МВД лишь загадочно щурил глаза и мотал головой:

– Все – завтра! Вот господин министр выступит…

Кто-то из особо активных корреспондентов уже лез туда, где по его мнению находилась огневая позиция снайперов.

– Господа! Прошу в автобус. Обед… Ждать не будем.

Волшебное слово умерило пыл вечно голодных журналистов, и Владимир Александрович вместе со всеми направился к выходу с полигона.

– Вам понравилось?

– Спасибо, очень неплохо…

После обеда Виноградов решил прогуляться по магазинам. И не то, чтобы его интересовало нечто конкретное…

В принципе, дома сейчас можно купить все, что хочешь – и даже больше. Потому что о существовании многих вкусных и красивых вещей до недавнего времени россияне и не догадывались. Плоды авокадо и текила с солью, часы «от Картье» и белоснежные джакузи изредка встречались в лексиконе дипломатов, подвыпивших моряков загранплавания и кремлевских функционеров… Но даже теоретически подкованная творческая интеллигенция, прочитав нечто подобное на страницах переводного романа, начинала паниковать и метаться в поисках словаря иностранных слов.

А широкие массы трудящихся легко обходились и без этого – как, впрочем, вынуждены обходиться и сейчас, на нелегком пути от развитого социализма к недоразвитому капитализму.

Словом, прогулка по магазинам носила для Владимира Александровича скорее познавательный, чем коммерческий характер. Тем более, что местные деньги выглядели почти как настоящие и, если верить обменному курсу, должны были покупательной способностью соперничать с долларом.

– Простите…

– Ничего! – Виноградов и сам не заметил, что отвечает по-русски. Высокая вращающаяся зеркальная дверь в супермаркете рядом с ратушей проектировалась, очевидно, каким-нибудь тайным человеконенавистником… Поэтому разойтись в ней двум встречным казалось почти невозможным.

– Саныч? Это ты, что ли?

– Вроде бы… – Владимир Александрович повнимательнее вгляделся в лицо собеседника.

– Какими судьбами?

К злополучной двери устремились потоком очередные потенциальные покупатели, и мужчинам пришлось отойти в сторону.

Отойти уже вдвоем. Вместе.

– Рад тебя видеть, Василий.

– Я тоже… Слушай, как удачно получилось!

Виноградов не верил в случайные совпадения. Он вообще уже давно ни во что не верил. И теперь ожидал продолжения.

– Так какими судьбами-то опять к нам? И вообще – где ты, что ты?

– О, это долгий разговор! – он ещё не определился с линией поведения и поэтому давал собеседнику возможность проявлять инициативу. – Столько лет прошло.

– Да уж, действительно, – кивнул человек, которого Владимир Александрович назвал Василием. – Торопишься?

– Как сказать…

– А то, может быть… Помнишь «Погреб»? В котором мы тогда…

– Разумеется, помню! – Вопрос собеседника прозвучал почти недвусмысленным напоминанием о старом, до сих пор не оплаченном долге и Виноградов отреагировал, как подобает офицеру и просто порядочному человеку.

– Ты пить ещё не бросил?

– Нет, пока употребляю.

– Вот и отлично – пошли! Расходы мои.

– Ну, раз так… – если кто-то действительно захотел пообщаться, то рано или поздно свое намерение осуществит. Только в следующий раз это может произойти в более грубой и неинтересной форме. А тут представлялась возможность сочетать безусловно приятное с относительно полезным:

– Я рад видеть тебя, Вася. Именно тебя!

И мужчины направились в сторону набережной…

Если сейчас прибалтийский национализм стал просто одной из привычных, характерных черт непомерно разбухшего государственного аппарата, то лет пять-шесть назад он то и дело проявлялся в каких-то выходящих за рамки приличий, показных, истерических формах… У работавшего тогда в транспортной милиции капитана Виноградова на руках было отдельное поручение – допросить подозреваемого в ряде серьезных преступлений гражданина Линдера, собрать данные, характеризующие его личность и выполнить ряд других, предусмотренных законодательством оперативно-следственных мероприятий.

Для чего Владимир Александрович и прибыл в столицу некогда Союзной, а в то веселое время только-только провозгласившей независимость республики. Прибыл – и почти сразу же убедился, что русских здесь ещё не режут, но уже демонстративно не любят. Причем активнее всего декларировали лояльность новой власти как раз те, кто долгие годы в президиумах конференций и собраний партийно-хозяйственного актива учил «новую общность – советский народ» пролетарскому интернационализму…

В Генеральной прокуратуре капитану Виноградову категорично и даже не слишком вежливо обьяснили, что ни о каких следственных действиях не может быть и речи! Это безусловная прерогатива местных правоохранительных органов, к которым и следует обратиться… но разумеется, не ниже чем на межгосударственном уровне.

Права человека – прежде всего, сообщили Владимиру Александровичу. А заодно намекнули, что пребывание на территории страны представителя спецслужбы соседнего государства в нынешней непростой обстановкне может закончиться дипломатическим эксцессом.

Или – ещё чем-нибудь похуже…

Это было не страшно, но до слез обидно. И если бы не отчаянный «русскоязычный» опер со странной фамилией, уехал бы Виноградов не солоно хлебавши. Благодаря же Васе Френкелю… Их совместные похождения заняли чуть больше суток, но вполне составили бы сюжет для лихого авантюрного романа. Здесь было все: ужин при свечах, очаровательная помощница из валютных проституток, психологические фокусы для «отмороженных» телохранителей и мелкие проказы с телефоном. Неизвестно, кто рисковал больше, но следующим вечером Владимир Александрович уже покидал негостеприимные балтийские берега, увозя в своем купе целую кучу необходимых бумаг и упившегося до беспамятства господина Линдера.

Прощаясь, новый приятель шутил – когда, дескать, совсем прижмет в этом национальном раю, приеду к тебе в Питер. Политическим эмигрантом… Лишь бы не беженцем, отвечал капитан: он видел кавказские погромы и толпы, бредущие по пыли обстреливаемых дорог.

Оба надеялись на скорую встречу – но судьба решила иначе… К осени девяносто третьего старший лейтенант Френкель уже вылетел из Департамента безопасности с формулировкой «за нелояльность и недостаточное владение государственным языком». Сведущие люди поговаривали и о его связях с коммунистическим подпольем – во всяком случае, в числе взятых в плен добровольных защитников Белого дома обнаружилась и Васина фамилия.

От амнистии Френкель отказался – чем доставил немало хлопот победителям. Делать для оппозиции ещё одного политического мученика в планы сторонников президента не входило, поэтому кто-то умный сообразил: без лишнего шума интернационалиста-практика выдворили за пределы страны. На родину. И хотя Вася не переставал заявлять, что паспорт у него выдан ещё СССР и в родной Прибалтике такие лица имеют статус только «временно проживающих» – заявление его о предоставлении российского гражданства, естественно, отклонили.

Последнее, что слышал о бывшем оперативнике ставший к тому времени майором Виноградов – это то, что разочаровавшись в законе и людях, призванных воплощать его в жизнь, Василий Маркович Френкель выехал на постоянное место жительства по израильской визе.

– Узнаешь? – расстояния здесь были такими, что по пути от супермаркета собеседники не успели обменяться даже парой фраз.

– Да-а… Эх – молодость, молодость! – они как раз поравнялись со скромной служебной дверью, упрятанной в тени арки.

Вход этот был устроен так, что случайный прохожий даже не обратит на него внимания. И не спроста – за дверью, в помещении электрощитовой, некогда располагался специально оборудованный пункт «технического контроля» КГБ. Отсюда можно было вести негласную фотосьемку и видеозапись происходящего за столиками, а повсеместно натыканные микрофоны решали проблему звукового сопровождения.

Название кафе приблизительно переводилось на русский язык как «Кирпичный погреб» – и использовалось контрразведкой для компрометации иностранцев. После провозглашения независимости обьект перешел по наследству к Министерству внутренних дел: формы и методы остались те жде, сменились только приоритеты. К прошлому приезду Владимира Александровича здесь как раз хозяйничал Френкель – и именно отсюда они вдвоем вывезли на вокзал бесчувственное тело подозреваемого.

– Кстати… чем закончилась эта история?

– С господином Линдером? – переспросил Виноградов и пожал плечами:

– Не помню уже. Сдал его дежурному следователю… Потом, кажется, все-таки осудили.

– Сейчас уже на свободе, наверное!

– Коне-ечно… Такие долго не сидят.

– Прошу!

На этот раз они воспользовались парадным входом. Кажется, ничего не изменилось: те же скатерти в клеточку, полумрак… Только вот администратор другой – помоложе, да на месте «волшебного зеркала», через которое можно было незамеченным наблюдать за всем залом, висит резное панно в национальном стиле.

– Все, можно не беспокоиться! – перехватил взгляд Владимира Александровича провожатый. – Еще при мне кафе приватизировали… Новые владельцы тогда предпочли обойтись без полицейской «крыши», пришлось все в спешном порядке демонтировать, вывозить незаметно.

Усаживаясь поудобнее, майор усмехнулся:

– Вот оно что… А я-то голову ломаю – чего мы сюда потащились!

– Да, здесь единственное место, в котором я уверен, – не стал отнекиваться собеседник.

Понимающему человеку эта фраза говорила о многом – и именно поэтому Виноградов предпочел пока промолчать.

– Выбери что-нибудь – на свой вкус!

Владимир Александрович даже не стал брать в руки меню:

– Спасибо, но нас сегодня так накормили…

Впрочем, сидящий напротив был, наверное, в курсе всех его передвижений по городу – «случайные» встречи вроде сегодняшней готовятся заблаговременно и не одним человеком.

– Выпьешь?

– Коньяк здесь приличный?

– Да, вполне. Значит, тогда ещё кофе и чего-нибудь… – Френкель подозвал официанта и сделал заказ. Судя по символическому количеству закуски, он также не успел проголодаться. – Так, какими судьбами?

– Случайно… – пожал плечами Владимир Александрович. Если собеседник хочет сначала для приличия поболтать о пустяках – это его право. – У вас здесь что-то вроде международной конференции.

– Вот как? Интересно!

– Да так себе… Мероприятие для галочки, в духе добрых застойных традиций.

– Что-то полицейское?

– Можно сказать… Тема такая: «Восточная Европа и проблемы организованной преступности».

– А у организованной преступности есть и проблемы? – поднял брови Френкель.

– Нет, это у Европы проблемы! – поддержал шутку Виноградов.

– И вы их будете здесь решать?

– Я же сказал – мероприятие для галочки. Много всяких слов, деклараций, программ по сотрудничеству и искоренению… А сегодня ваш «Викинг» даже целое шоу для прессы устроили!

– А ты-то каким боком? Раньше все больше по таким симпозиумам генералы катались, или племянники чьи-нибудь…

– Случайно! – повторил Владимир Александрович. Собеседник никак не отреагировал на запущенное им в последней фразе словечко «ваш» – или не расслышал, или не захотел расслышать. – Я же теперь в Главке что-то вроде референта по связям с общественностью… А всего – семь мест на Россию выделили! Из Москвы, конечно, четверо. Два места на Питер и одно – парню из Пскова, потому что пограничный город.

– Менты?

– Всякой твари… – пожал плечами майор. Лично он в данный момент представлял российскую милицию, а за остальных ручаться не следовало.

– Загружен? Работы много?

– Не-ет! Готовлю шефу разные справки для «круглых столов», кое-какую статистику… Доклад, который я ему набросал, вроде нормально восприняли – теперь пытаюсь организовать ещё парочку интервью.

– Ну-ка, давай – за встречу!

– Будь здоров, Вася!

Под коньячок Виноградов поведал собеседнику краткую каноническую версию последних лет своей жизни: про случайный арест, про медали и увольнение, про квартирку в уютном Стокгольме и возвращение домой… Рассказал, как вынужден был заниматься коммерческим шпионажем и частным сыском. Как восстановился опять в рядах доблестных органов внутренних дел – и что из этого вышло.

Рассказал – в красках, но придерживаясь, принципа разумной достаточности.

– А ты-то как? Ни слуху, ни духу… – кое-что о Френкеле Владимир Александрович, конечно, слышал, но в данной ситуации предпочтительнее было изобразить полную неинформированность. – Расскажи!

Зачастую по тому, о чем врет или просто умалчивает собеседник, намного проще докопаться до реального положения вещей.

Человек напротив со вкусом, не торопясь, отломил себе кусок черного, горького шоколада. Поднял рюмку, поморщился:

– Странное дело. Если бы не тот твой приезд… Может, я бы до сих пор был при погонах. Карьеру бы делал!

– Тебя что… ты уволился? – натурально изобразил неведение Виноградов.

– Уволили.

– Из-за этой истории?

– Нет! Позже… – Френкель опрокинул в рот коньяк и секунду посидел с закрытыми глазами. Потом продолжил:

– Понимаешь, я ведь такой был правильный мент… А тут, помогая тебе, все законы нарушил. Стал, понимаешь, пособником иностранной спецслужбы…Но в то же время, что это за законы дерьмовые!

Он усмехнулся:

– Не очень оригинально, да? Проблема выбора – или закон, или справедливость… А я ведь ещё пытался какое-то время так работать, чтобы и то, и другое! «Глухари» поднимал, докопался до самых верхов – даже на нашего президента материалы полезли. И в итоге? С начальством только переругался, да врагов нажил кучу. Пока шеф не умер – боялись тронуть. А потом он прямо в кабинете, от инфаркта…

– Это я слышал. Земля ему пухом! – Виноградов представил себе легендарного начальника республиканской транспортной «уголовки», так до самой смерти принципиально и не надевшего нововведенную форму со львами и серебряными погончиками. Его, говорят, и похоронили в милицейском полковничьем кителе при советских ещё орденах…

Выпили. Собеседник продолжил:

– Тут ведь ещё какое дело? Понравилось мне! Понравилось, что козлы из больших кабинетов остались дерьмо хлебать. Ты Линдера этого увез у них из-под носа – а они остались…

– С твоей помощью!

– Вот именно… Значит, подумал я, все эти крысы канцелярские, все бездельники и хапуги только считают себя хозяевами жизни? А если надо – то все будет так, как решаем мы!

– Тогда ты решил вести свою сольную партию? – в голосе Виноградова не было ни иронии, ни издевки.

И человек напротив это почувствовал:

– При погонах я многое мог! Мог и делал – не для денег, а из элементарного чувства обиды. Жаль, недолго… Они меня очень скоро выгнали.

– И куда ты подался?

– Да всякое было…

Собеседник выдержал паузу, и Владимир Александрович понял, что ответа не последует. Во всяком случае, не сейчас.

– А теперь чем занимаешься?

– Коньяк с тобой пью, Саныч.

Это граничило с хамством, но Виноградов даже не успел подготовить достойный ответ – Василий отставил рюмку и придвинувшись близко-близко спросил:

– Ты счастлив?

– В каком смысле?

– У тебя завидное положение? Друзья? Жена, дети?

– Ты ещё про зарплату спроси. И про машину с дачей! – Владимир Александрович даже не знал, как отреагировать.

– Хорошо… Считай, что спросил.

Виноградов почему-то не обиделся:

– Ну, мне уже под сорок… Было время понять, что счастье не в том, чтобы иметь все. А в том, чтобы хватало того, что имеешь.

– Это не ново. Нечто подобное я уже слышал.

– Пожалуй! В русском языке всего несколько букв и довольно ограниченный запас слов… Многие до меня переставляли их, как хотели – и запас неиспользованных комбинаций со временем истощился.

– Не злись. Я понял. Знаешь, поколение наше – это поколение системы. Мы все жили в ней: офицеры, пионеры, члены Союза писателей… Кто бы ты ни был – ты в первую очередь всего лишь составная часть чего-то целого и огромного.

– Ну, сейчас другое время. Нет?

– Ерунда! Все осталось по-прежнему. Государство, организованная преступность, церковь… Все это, в сущности, однородные системы – отличия только в деталях.

– Это ты, пожалуй, загнул! – беседа уходила куда-то в область высоких материй, а тут Владимир Александрович не был силен. – Тем более, что все равно – раз уж так сложилось…

– Система слаба. – Неожиданно твердо отчеканил Френкель. – Любая система слаба… и уязвима. Ее очень легко вывести из равновесия.

– И ты именно этим теперь занимаешься… – стремясь перевести все в шутку подмигнул майор.

– Не я – мы!

– Вы? – честно говоря, слолвоблудие утомило. Тем более, что в логике собеседника зиял приметный провал. – Если больше одного элемента – это ведь тоже система?

– Нет. Мы – не система… Мы – просто сообщество, вольное сообщество одиночек. Как у Киплинга, знаешь?

– Закон стаи… – внимательно посмотрев в глаза человеку напротив, он вдруг сообразил, что если у них там все такие, как Френкель, то это более чем серьезно.

Один сибиряк написал про волков, что – да, они опасны. Храбрые, сильные, злые… Но в генах каждого серого хищника таится древний, родовой страх перед человеком – странно пахнущим существом с непонятными обитателю леса повадками и множеством грохочущих смертоносных приспособлений.

А вот собаки! Не те, конечно, что верно служат за миску похлебки и теплую конуру, а другие, сорвавшиеся с цепи – то ли от голода, то ли от сытости, то ли от вечной тоски по свободе… Волки их ненавидят, и рвут, раздирают в кровавые клочья.

Однако, случается, отступник выживает в стае – если только клыки его остры, и когти не знают пощады. И тогда рано или поздно он становится вожаком… Гончие, натасканные на природную дичь, дипломированные сторожевые псы, – эти «друзья человека» великолепно знают повадки своих бывших повелителей, все их слабости и недостатки.

Собаки понимают, чего следует опасаться – и привычной оградой из красных флажков их не испугаешь… Знания, полученные от недавнего хозяина, обращаются теперь против него.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю