Текст книги "Пока горят костры (СИ)"
Автор книги: Ника Верон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
Глава 21. На завершение купаний
Глава 21. На завершение купаний
Венки из трав и цветов по озеру растянулись. Удивительно, как купающимся не мешали. Впрочем, озеро далеко не маленьких размеров. Это еще постараться надо, чтобы наткнуться на венок. Да и красиво…
Иверский издали наблюдал, как купание в озерной воде проходит. Дальнейшие свои действия обдумывал. Как там бабушка Алёнкина сказала? Пока горят костры? И один из охранников, нечто подобное обронил. Пока горят… Пока – горели. Еще горели.
Ребята из озера первыми выходить начали. Девчата… Ближе подойдя, усмехнулся. Понятным стало, почему ночное купание по раздельности происходило. А не скрывали рубахи женские, практически ничего. Как вторая кожа. Только что – белые. Вообще, интересный ритуал. Стариной попахивает. Когда девицы либо нагишом в воду входили, либо вот так, как сейчас…
Замерев около деревянной фигуры Русалки, что в воде находилась, Аленка глянула на остановившегося на берегу, Иверского. Не ушел, как просила. Снова. Да, что ж ты будешь делать?
– И долго там стоять собираешься? – поинтересовался достаточно громко Дмитрий. Определенно с таким расчетом, чтобы услышала. Услышала. Отлично!
– А ты? – прилетело в ответ. – Мы в рубахах одних!
Что ему сказать пыталась? Усмешку сдержал. Успел заметить, в чем проблема. Парочка «нимф» выпорхнуло уже при нем из воды. Вид пришлось сделать, что в стороне что-то вдруг заинтересовало. Девчонок смущать не хотелось. Хотя вот посмотреть было, на что. Фигурки…
– А я что-то не видел? – отозвался, усмешки беззлобной не сдерживая. – А если ревнуешь и не хочешь, чтобы у меня перед глазами столько красоты женской мельтешило, сама выходи давай. Желание твое исполнено.
Пауза. Придерживаясь за постамент Русалки, Алёна подозрительно посмотрела на Иверского, стараясь припомнить, что она там желала. А, точно, папоротник. Цветущий. Желание – выполнено? Интересно, это, каким таким образом? Точно знала, не цветет сие растение. И не может зацвести.
– Это ты, о чем сейчас? – тем не менее поинтересовалась вслух.
Почему не ушел? Всё же сделала для того, чтобы просто исчез. На всегда! Или, не слишком убедительно?
– Сама-то, как думаешь?
Отличный вопрос! Он, что, решил в угадайку поиграть? Ждет, пока Шерстнев тут появится? В последнюю очередь хотела бы увидеть. Те сообщения, что летели совсем недавно…
– Дмитрий Равильевич, я уже сказала, что…
– Алёна, может, достаточно? – поинтересовался Иверский достаточно резким и, в то же время, совершенно не раздраженным, тоном. – Не верю я в то, что враз всё умерло, – добавил, у самой кромки воды останавливаясь. – Сама не выйдешь, вытащу. Поверь, войду в воду в том, в чем есть. У тебя две минуты на раздумья, – добавил, не переставая за ней наблюдать.
Две минуты… Много. Очень. Для принятия судьбоносного решения. И крайней мало, чтобы обдумать последствия. Какими те могут оказаться? Кто пострадает? Или, никто? Или у Дмитрия Иверского хватит сил справиться с самодурством отца? А Шерстнев? А Ира?
– Скажите, Дмитрий Равильевич, вы всегда до такой степени упрямы?
Очевидные вещи спрашивала. Усмехнулся, глянув на нее с легким прищуром. Совершенно непривычный жест.
– Скажу по-другому – я всегда добиваюсь поставленной цели, – поправил он Аленку, в данный момент времени медленно приближающуюся к берегу. Все же решила избавить его от купания. – Отличное, кстати говоря, качество. Очень сильно помогает в бизнесе. Да и по-другому не получилось бы подняться туда, где нахожусь сейчас.
– Олимп, – добавила Алёна, замирая в нескольких шагах от берега.
Рубашка облепила её тело, подчеркнув каждый изгиб. Иверский смотрел, глаз не в силах отвести. Видел. Не впервые. И не только в рубашке мокрой. Но было сейчас в любимой его девочке что-то особенное, колдовское. Природное. В свете луны и костров…
– Этот Олимп дает мне свободу и право действовать так, как считаю приемлемым для себя. Никого не спрашивая, – проговорил тихо, на пару шагов отступая в глубь берега. – У тебя есть пять минут, чтобы переодеться, – добавил, словно завороженный, наблюдая за её выходом из воды.
Как та царевна-лебедь. Медленно, плавно. Давая себя рассмотреть. Ему. Только ему? Даже по сторонам огляделся. Никого. Девчонки по кустам разбежались, видимо, переодеваются. Ребята уже к кострам подтягиваться начали.
– А тебя что-то не устраивает? – поинтересовалась, неторопливо до максимума сократив расстояние.
Издевалась? Черт, понять бы, что у нее вообще, в голове?
– Будь мы одни, устроило бы все, – в тон ей, только совсем тихо, проговорил, руки в карманы брюк пряча. На всякий случай. Кто его знает, как среагировать может на прикосновение. А очень хотелось прикоснуться. Обнять, да покрепче. Соскучился. – Но моя женщина красуется перед парнями, которых едва знаю. Да, даже, если бы и хорошо знал…
– Я не твоя собственность, – вставила тут же.
– Нет. Не моя. Собственность, – согласился, с расстановкой каждое слово произнося. – Моя будущая жена. Поэтому, марш в кустики, будущая жена. Переодеваться. И идем смотреть на чудо. Пока светать не начало. Костры потухнут, чуда не случится. Желание не исполнится. А оно у тебя, догадываюсь, тоже есть.
Чудо. Вот уж точно, чудесная ночь. Для него уж точно. Когда б еще, вместо ночного клуба, под звездным небом и в окружении костров отдыхал. Где-то Шерстрневу с его интригами и благодарность выразить можно…
Глава 22. И зацвел папоротник
Глава 22. И зацвел папоротник
Деревянная скульптура Русалки установленной в воде озера:
Переодевалась, наверно, бегом. Пакет с мокрой рубахой, бросив в общую кучу (интересно, и куда потом эти пакеты , – пронеслась секундная мысль), остановилась перед Иверским, терпеливо ее дожидавшимся.
– Я готова, – сообщила, нарушая возникшее вдруг молчание. – Удивляй.
Взглядом по девичьей фигурке скользнув, улыбнулся, произнеся вслух:
– Идем…
Лес… Не самая чаща. Буквально пара метров в глубь. В недоумении оглянулась. Да, папоротник. Настоящий. Чуть освещаемый луной… Темно зеленые листья сложно различимые в темноте. Хотя, в этот момент как раз луна кокетливо выглянула из-за туч. Странно, звездным, безоблачным небо всё гулянье было. Откуда вдруг набежала…
– Дима, мы говорили о цветущем папоротнике, – напомнила совсем тихо, словно от громкости фразы что-то зависело.
Отлично помнил условие. Собственно, марш бросок сестры с одним из его ребят-охранников в сторону небольшого городка, именно с исполнением пожелания Вешневой и был связан.
– Ты на растение смотри, а не на меня, – не пряча улыбки, посоветовал Иверский, с теплотой в тоне продолжая, – Цветет-то всего ничего.
Вот чего от самого себя не ждал! Взрослый мужик, а игру затеял. Или, все их, а если и не все, так уж точно многочисленные, проблемы от того и есть, что, взрослея, в игры играть перестают? Слишком рационально ко всему подходить начинают? Как с тем же папоротником…
Алёнка словно завороженная, наблюдала за происходящим. На одном из раскидистых кустов началось мягкое свечение, постепенно увеличивающееся. А затем куст заиграл переливами света. В темноте леса. Засветился. Весь.
– Это еще не все, – услышала голос Иверского у самого своего ушка. Ни единого прикосновения. Только голос и теплое дыхание. – Не знаю, как ты, а мне очень хочется, чтобы желание исполнилось, – добавил странно заговорщическим тоном.
– И? – сделала Алёна попытку развернуться к Дмитрию лицом.
– Не отвлекайся, – остановил ее намерение, сам выходя вперед.
Ночь, почти утро. Граница тьмы и света. Лес. Цветущий, ну, или, почти цветущий папоротник. И они – совершенно одни…
Еще одно растение. Теплое легкое свечение, медленно начавшее увеличиваться. Буквально на глазах, посреди куста «распустился» самый настоящий цветок. Поверить не могла. Вот это маленькое шоу Дмитрий Иверский, взрослый мужик, серьезный бизнесмен, устроил для неё?..
– Алена, я люблю тебя, – заговорил тихо, неторопливо сокращая возникшее между ними расстояние. – Прости, что кто-то заставил поверить в обратное. У меня не было никакой другой с того момента, как мы с тобой встретились. Ты – единственная. Никогда не врал.
– А если у меня с Шерстневым было?
К чему это упрямство, понять не мог. Да, могло быть. Допускал. Как реагировать? И какой реакции от него ждет девчонка… крутил в голове ситуацию. Видел. Сам. Что именно? Поцелуй в приемной. Демонстративное поведение Генки. Всё. Было бы, что, не сомневался, как-то продемонстрировал бы свою такую победу.
– Не хотел бы узнать, что так оно и есть, – вслух честно признался Дмитрий. – Только сильно сомневаюсь в том.
– И, что вызывает сомнения?
Ей до такой степени доверял? Или, считал, что никому не интересна? Черт, кажется, начинает саму себя загонять глупыми подозрениями…
– А мы, мужики, вести себя начинаем по-другому, когда любимая, да и, вообще, женщина, на которую какие-то виды имеем, нашей становится, – не сдерживая чуть ироничной усмешки, пояснил Дмитрий, продолжая внимательно наблюдать за каждым движением Вешневой. – Мы – собственники, Алёна. Не было у тебя ничего с Шерстневым.
Дыхание затаив, наблюдала, как приближается к ней. Друг против друга замерли. Ждал. Чего? Или, время ей давал? Для побега. Наверно.
– Не было, – проговорила тихо, позволяя его ладоням ее личико обхватить.
Поцелуй. Нежный. Долгий. Взгляд. Смотрел так на нее всякий раз, когда… Выдохнула. За шею обняв, к груди прижалась. Широкой. Мужской. Скучала. Не хватало его крепких, надежных объятий. Его уверенного спокойствия. Его теплоты.
– Дима, прости меня, – услышал шепот.
– За что, не скажешь?
Вряд ли не догадывался. Но, еще пока ехал в эту деревню, решил для себя, если Алёна вернется к нему, никаких обвинений и сомнений в ее адрес. Да и ни в чем не виновата девчонка, в действительности. Отец с другом, подлянку устроили. А вот он – виноват. Не просчитал. Не подумал, что могут…
– За то, что не сказала, – нарушила ход его мыслей Алёнка. – Верить не хотела, а не верить не получалось. И тот поцелуй, в твоей приемной…
Помнила взгляд Иверского в момент, когда из своего кабинета шаг сделал. Растерянность, недоумение, шок. Пожелание им с Генкой всего самого-самого. И… плохо скрываемая боль в голосе.
– Адреналина я тогда хапнул, – признался Дмитрий, чуть отстраняя Алёнку от себя. – Подожди, еще один есть подарок, – остановил, когда уже шаг в сторону поляны сделала, явно собираясь вернуться.
– Третий папоротник? – спросила, не удержавшись от улыбки.
– Хочешь, будет и третий, – ответил в тон. – Но, пока горят костры этой волшебной ночи, хочу еще одно желание исполнить. Надеюсь, оно у нас обоюдное, – продолжал, доставая из кармана рубашки… колечко с крохотным драгоценным камушком. – Алёна, выходи за меня.
Вот так просто. Ей делали предложение? Поверить не могла. Дмитрий Иверский. Ей. Делал. Предложение. Ей…
– Дим, я… – в растерянности даже отступила.
– Только «да » или «нет », – перебил ее Дмитрий. – Алёна, слово даю, не обижу. Никогда. Или, подумать надо? Только скажи…
На всё согласен сейчас был. Не мог допустить, чтобы снова о Генке вспомнила и к нему отправилась. Не для него эта девочка. Её любить надо. Оберегать. Холить и лелеять, а не свои амбиции какие-то удовлетворять.
– Да, – прозвучало совсем тихо.
– Что «да»? – не понял Иверский.
Вот о том, что «подумать надо », на самом деле больше всего сейчас боялся услышать. Сколько потребуется времени на раздумья, кто ж его знает. А куда Шерстнева девать? Как шершень вокруг Алёны вьется. И виться будет. Не сажать же её до принятия решения, в золотую клетку.
– Да. Я согласна, – прошептала, позволяя себе на пальчик надеть тонкой работы украшение. – Только… – смолкла в нерешительности.
Беспокоило что? Понять бы. Впрочем, догадка одна осенила. Озвучить, правда, даже в мыслях не успел. Самого себя перебил, вслух предложив, обращаясь к Алёнке:
– Говори, что…
– Ира, – за подругу беспокоилась. – Если Шерстнев сейчас твоему отцу позвонит…
Человек, не сомневалась, на всё готов пойти, только чтобы при себе сохранить её. Как гарант безбедной жизни. Пусть и всего на пять лет. Но эти пять лет вполне могли превратиться и в десять, и пятнадцать… При грамотном подходе.
– Непременно позвонит, – со свойственным ему спокойствием, заметил Иверский. – Такие, как твой несостоявшийся муж, легко не отступают. Хорошо все будет, – добавил, чуть приобнимая любимую. – Верь мне. Пожалуйста.
Светать начинало. Костры догорали. Песни и шум над поляной постепенно стихал. Купальская ночь завершилась. Кто-то нашел свою пару. Кому-то еще год предстояло ждать, если верить Русалочьему озеру, венок к другому берегу, не пожелавшему отправить. А Алёнкин далеко уже уплыл, и не видно…
Благодарна сейчас была Ксюхе, вытащившей на гулянье. Не быть ей ведьмой. Ни год, ни два. Вообще, никогда. Верила человеку, что рядом сейчас шел, за руку держа. Как когда-то давно, на самом первом их свидании. Когда испугать её своими действиями не хотел…
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Две свадьбы. В один день. Две невесты. Наверно, самые счастливые. Самые красивые.
А еще месяц назад Ирина всерьез боялась за любимого человека. Михаил все же сделал по-своему. Не стал дожидаться их возвращения в город. Упрямый. До невозможности.
Под утро, уже светать начало, костры на озере потухли, песни стихли, по домам все начали расходиться.
Домик, где Алёнкина бабушка жила, небольшим был. Как раз, бабушкина комната, да Алёнкина небольшая. Разместиться особо и негде. Решено было, девчонок с комфортом спать отправить. Сами – по машинам.
– Дмитрий Равильевич, поговорить с вами надо. Разрешите?
В спину вопрос раздался. В тот момент, когда уже собирался в свой джип забраться и попытаться хотя бы вздремнуть. Усталость сегодня… Хорошая усталость. Такого отдыха давно не было.
Секунда на размышления. Михаил. Тот самый, который… С которым Ирина. И реагировать как? Делать вид, что не знает до сих пор ничего? Или, все же, без игры этой дурацкой обойтись? Обернулся неторопливо, предложив вслух:
– Давай уже по имени. С Ирой давно?
Никаких вопросов лишних. Исключительно по делу. Да и… где-то парня пожалел. Непросто, наверно, шефу признаться в том, что спишь с его сестрой. Можно и по шее получить.
Да и, чего уж там. Знал. Случайно узнал о том, кем сердце сестрички занято. Не стал вмешиваться. Наблюдал со стороны. Выводы свои делал. А, заодно, и ребятам давая возможность самим определиться в своих планах. Видимо, определились.
– Два года, – честно, чувствовал, парень ответил. – Дмитрий Равильевич, понимаю, у меня и статус, и доход не сравним с вашим. Но, обещаю…
– Вот с обещаниями не торопись, – остановил тогда собеседника Иверский. – Ира к другой жизни привыкла, верно. В пределах разумного, помогу вам. А дальше от тебя будет все зависеть. Об одном предупреждаю, причинишь Ире боль, пожалеть заставлю, что вообще встретил ее. Закапывать не стану, другой способ найду. Предупрежу об одному. По-всякому сложиться может в будущем. Она должна будет знать правду. Сразу. В таком случае и проблем не будет. Ни у кого.
Прекрасно поняли друг друга.
– Можете не верить, но не собираюсь я её предавать, изменяя.
Уверенно слова прозвучали.
Поверил? По крайней мере, попытался. Все не святые. И сам – тоже. Хотя, что касалось той жизни, которую планировал для себя… Не входили в ту измены. Любил. Никогда не думал, что может вот так, основательно. До встречи с Алёнкой совсем всё по-другому было…
Месяц на подготовку к торжеству ушел. Впрочем, в ЗАГСе еще договариваться пришлось. Лето – время богатое на свадьбы. Очередь едва не до глубокой осени.
Невесты экстренно платья шили.
У Ирины фасон интересный получился. За месяц поправилась заметно. Срок, судя по всему, у сестрички уже далеко не маленький был. Молчала пока, партизанкой. Он же не расспрашивал. Понимал, непросто ей сейчас.
Иверский-старший на свадьбе… не появился. С женой в серьезный конфликт вошел. В общем-то, ожидаемо.
Шерстнев странным образом и в неизвестном направлении с «радаров» исчез. Видимо, отправился покорять другие берега. Не выгорело ничего с Вешневой. И шантаж не помог. А ведь так старался…
Танец молодых. Две пары. Не часто такое на свадьбах встретишь.
– А мне, когда подарок согласишься сделаешь? – тихо, на ушко Алёнке, шепнул вопрос Иверский.
Обещал, что не станет ни на чем настаивать и торопить. А вот поглядывая на сестренку… Дядькой скоро станет. А с отцовством как-то подзатянулось. Не было женщины, от которой хотел бы малыша.
Улыбнувшись, на носочки привстав, к его уху дотягиваясь, всего одно слово прошептала в ответ:
– Уже…
Секунда. Осмысление услышанного. То есть, он едва не только любимой женщины не лишился, благодаря грязным интригам отца и друга, но и собственного ребенка?
Остановился танец. В глаза ей заглянув, улыбнулся. Губами губ нежно коснулся, все свои чувства в этот поцелуй вкладывая. Русалка, не иначе, помогла вместе остаться. И ночь. Та самая, волшебная. И папоротник. Цветущий. И не важно, что цветок тот был искусственным, на батарейках. Главное – цвел. И желание исполнил…
Вот и все. История подошла к своему логическому завершению. Спасибо всем, кто все это время оставался сс героями, переживал и радовался за них.
Если автор вам нравится, не забывайте подписываться, чтобы не пропустить грядущие новинки.
Всегда ваша,Ника Верон
Конец




























