Текст книги "Сиора. Моя Глава (СИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Ника Летта
Сиора. Моя Глава

Сиора. Моя Глава

Прах привезли в родовое гнездо Сфашей на рассвете. Небо над скалами ещё только серело, когда у ворот послышался тяжёлый шелест хвостов и тихий звон храмовых цепей.

Ни сопровождения главы рода, ни огненных чаш. Только двое змайсов в траурных бело-серых одеждах и небольшая урна из молочного камня, которую они держали так осторожно, будто внутри всё ещё можно было причинить боль.

Сиора стояла на верхних ступенях родового храма и не двигалась. Ветер шевелил светлые пряди у висков. Под глазами пролегли тени – глубокие, почти болезненные. Она не спала уже несколько суток, но сейчас дело было не в усталости.

Она просто… не понимала. Это не укладывалось внутри. Сеичи не мог поместиться в урну. Её брат был слишком живым для смерти, слишком упрямым и слишком сильным. Даже когда весь мир пытался убедить его, что он слабый, он всё равно продолжал жить так, будто сам решал, каким будет его место в Элтаэ.

А теперь от него остались прах и кольца. Белые кольца главы лежали отдельно, на чёрной ткани.

И именно они ломали её окончательно. Потому что кольца снимали только с мёртвого главы. Сиора смотрела на них и вдруг слишком ясно вспомнила руки Сеичи. Тонкие пальцы целителя. Светлые ногти. Тёплое прикосновение к её лбу, когда в детстве снились кошмары.

Раздражённое и слишком взрослое заявлени для ребенка:

– Сиора, перестань таскать тяжести сама.

Сдержанный смех. То, как он впервые заговорил о Виктории. Не как глава, а как мужчина.

Она тогда поняла сразу. Это конец. Эта связь была не сиеминутным увлечением или прихотью. И не очередной чужой слабостью, которую Сеичи решил защитить.

Нет. Он впервые в жизни выбрал что-то для себя. И от этого ей одновременно хотелось плакать и улыбаться. Потому что брат, который столетиями жил ради рода, ради долга, ради неё… наконец стал живым.

Вика сделала с ним невозможное.

Сиора до сих пор помнила, как Сеичи смотрел на человеческую девушку. С той осторожной нежностью, которую так долго прятал даже от самого себя. И как менялся рядом с ней. Становился спокойнее и счастливее.

Это было страшно и прекрасно одновременно. Наверное, именно тогда Сиора впервые подумала, что, может быть… однажды сможет простить и Сана тоже.

Если даже Сеичи, переживший столько боли, всё же решился снова кого-то впустить в сердце… Значит, и она когда-нибудь сможет.

А потом брата не стало и его хранимой тоже. Словно сама жизнь сказала: не смей. Не смей снова надеяться и быть счастливой.

Пальцы дрогнули. Сиора быстро сжала их в кулак. Нельзя. Только не сейчас. Позади уже собирались старейшины. Она слышала их ещё до того, как они вползли в зал.

Тихое шипение голосов. Тяжёлое скольжение хвостов по камню. Запах тревоги, раздражения и… страха.

Род Сфашей остался без главы. И теперь все это чувствовали. Зал наполнялся быстро. Слишком быстро для дня траура. Некоторые старейшины даже не смотрели на урну. Их взгляды уже скользили дальше – по ветвям рода, по будущему, по власти.

Сиору от этого затошнило. Сеичи не успел остыть прахом, а они уже начали делить последствия его смерти.

– Род не может оставаться без главы.

– Времена неспокойные.

– Другие дома уже задают вопросы.

– Целители слишком важны для трона.

– Если сейчас показать слабость…

Слабость. Как быстро они начали говорить именно это слово. Сиора молчала. Она сидела прямо, положив ладони на колени, и только по побелевшим костяшкам можно было понять, чего ей стоит сохранять неподвижность.

– Мы скорбим вместе с вами, тайра Сиора, – мягко произнёс один из старших.

Она подняла взгляд, он отвёл глаза первым. Конечно. Будущее. Как быстро они добрались до этого слова. Даже прах её брата ещё не успел остыть как следует.

– Род нуждается в сильном хвосте рядом с главой, – продолжил он. – Особенно сейчас.

Будущее. Слово ударило неожиданно сильно. Потому что у неё самой будущего сейчас не было. Только пустота и ощущение, будто из груди вырвали что-то настолько большое, что внутри осталась одна дыра.

– Женщина одна не удержит род, – прозвучало справа.

Кто-то раздражённо шикнул. Кто-то поддержал. Сиора медленно повернула голову. Старейшина западной ветви выдержал её взгляд лишь секунду.

Трус.

Если бы Сеичи был жив, никто бы не посмел произнести это вслух. Но Сеичи больше не было. И они уже почувствовали кровь в воде.

– Роду нужна опора, – продолжил другой старейшина. – Особенно сейчас. Второе гнездо…

Она даже не сразу поняла, почему сердце вдруг пропустило удар. А потом услышала голос.

– Второе гнездо готово взять ответственность за безопасность главы рода.

Сан. Внутри что-то оборвалось тихо и окончательно. Он стоял чуть в стороне от остальных. Высокий. Спокойный. Собранный. И слишком спокойный для мужчины, который столько веков пытался заслужить её прощение.

Только усталость – глухая, вязкая, бесконечная. Та самая, что не давала ни закричать, ни оттолкнуть, ни защититься. Будто внутри неё окончательно догорело последнее место, где ещё могла вспыхнуть боль.

Вот и всё.

Даже он.

Особенно он.

После всего, что было между ними. После столетий его молчаливого покаяния. После тех редких мгновений, когда ей уже почти казалось, что, возможно, однажды она сможет снова поверить.

Старейшины оживились сразу. Слишком быстро и слишком охотно.

Конечно.

Для них Сан был безупречным решением: сильный, влиятельный, принадлежащий ко второму по значимости гнезду рода; мужчина, чьё слово имело вес даже среди тех, кто никогда не спешил склонять голову. Удобная опора. Безопасная связка. Правильный ответ на слишком опасную женщину, оставшуюся с кольцами главы и без брата за спиной.

Хасово удобное.

– Храм признает союз.

– Это укрепит род.

– Народ успокоится.

– В такое время женщина не должна оставаться одна.

Одна. Слово полоснуло неожиданно больно. Потому что она действительно осталась одна. Без Сеичи. Без той части себя, которая ещё верила, что любовь может не заканчиваться потерей.

Сан скользнул к ней ближе.

– Сиора.

Она подняла голову.

– Пойдём.

И вот тогда ей стало по-настоящему страшно. Потому что если даже он сейчас решил воспользоваться её слабостью… значит, она действительно ошибалась во всём.

Все эти века. Все эти попытки сохранить между ними хоть что-то. Напрасно. Она медленно поднялась. Старейшины замолчали.

Ждали. Наверное, думали, что сейчас всё наконец решится правильно. Что женщина рода займёт положенное место рядом с сильным мужчиной. И кольца главы останутся под удобным контролем. Что сша Сфаши снова станут понятными.

Сиора скрользила за Саном по храмовому коридору и чувствовала, как внутри медленно умирает что-то ещё. Последнее. Храм встретил их прохладой камня и запахом масла.

Высокие чаши горели ровным белым светом. На миг ей показалось, что сейчас появится Сеичи – раздражённый, усталый, живой – и всё это окажется дурным сном.

Но впереди стоял только Сан. Она остановилась посреди зала.

– Быстрее, – тихо сказала Сиора. – У рода сегодня слишком много дел.

Он замер, затем очень медленно повернулся к ней. И только теперь она заметила: его трясёт. Совсем немного. Но так, будто он едва держится.

– Сиора…

– Не надо. – голос дрогнул сам. – Только не говори сейчас, что это ради меня.

Тишина ударила между ними. Сан смотрел так, будто она вонзила нож ему под рёбра. Хорошо. Пусть. Хоть раз ему тоже будет больно.

– Ты действительно думаешь, что я привёл тебя сюда ради брачной вязи? – спросил он тихо.

Она не ответила сразу. Потому что ответ был очевиден. Разве нет? Сан закрыл глаза. На один долгий вдох. Словно собирал остатки сил. А потом подошёл к алтарю. И взял кольца главы.

Сеичи. Сиора резко вдохнула. Пальцы дрогнули. Нет…

***

– Ты действительно думаешь, что я привёл тебя сюда ради брачной вязи? – спросил он тихо.

Сан сам не узнал собственный голос, что демонстративно был слишком спокойным. Только так он ещё держался. Потому что внутри в этот момент что-то медленно и страшно рвалось. Не от её недоверия – он давно заслужил его. Не от старейшин – с ними всё было понятно ещё сотни лет назад.

А от того, что Сиора действительно поверила. После двухсот пятидесяти лет, в течение которых он позволял ей ненавидеть себя, лишь бы оставаться рядом. После каждого её холодного взгляда. После всех раз, когда он видел: ей больно даже просто находиться с ним в одном зале.

Она всё равно когда-то начала верить снова. Совсем немного. Осторожно. Почти незаметно.

Он видел. В том, как она перестала уходить сразу после разговоров. Как перестала смотреть сквозь него. Как однажды не отдёрнула руку, когда он помог ей подняться после долгого совета.

Для других – мелочь. Для него – целый мир. И сейчас этот мир рассыпался у неё на глазах второй раз.

Из-за него. Сан прикрыл глаза, на одно короткое мгновение. Хас побери этих стариков. Хас побери весь этот зал с их “правильными решениями”.

Они не понимали самого главного. Сиора сейчас стояла на грани пустоты.

Сеичи был для неё не просто братом. Сан слишком хорошо это знал. Слишком долго наблюдал, как они держались друг за друга через боль, через страх, через века. Как Сеичи дышал ради неё и она – ради него.

И именно поэтому Сан понял всё ещё тогда, когда увидел человеческую девушку рядом с главой рода. Его Сиора начала оттаивать именно тогда, рядом со счастьем брата. Словно впервые допустила мысль, что любовь не всегда заканчивается потерей.

А потом глава исчез. И вместе с ним исчезло всё. Сан медленно выдохнул.

– Подожди меня здесь, – произнёс он тихо.

Сиора не ответила. Только отвернулась. Будто смотреть на него сейчас было больнее, чем на урну с прахом брата. Это полоснуло глубже, чем он ожидал.

Но он лишь склонил голову и вышел обратно в главный зал. Старейшины поднялись почти одновременно, очень оживлённые и слишком уверенные в том, что всё идёт по их сценарию.

– Второе гнездо согласно?

– Разумеется, это мудрое решение…

– Род не должен видеть слабость…

Сан смотрел на них – и впервые за долгое время чувствовал презрение. Они уже делили Сиору как инструмент и удобную фигуру для удержания равновесия.

– Подготовьте зал собраний, – перебил он спокойно.

Старейшины замолчали.

– Созвать все ветви рода ха Сфашей. Всех старших линий. Всех глав гнёзд. Сегодня.

Один из старейшин удивлённо моргнул.

– Так быстро?

– Или вы хотите, чтобы остальные дома решили, будто Сфаши остались без главы? – тихо спросил Сан.

Этого хватило. Хвосты зашевелились быстрее, послышались распоряжения. Кто-то поспешил к вестникам. Они думали, что поняли его. Что второе гнездо собирается официально закрепить власть через брачный союз.

Удобно. Пусть. Сан смотрел, как они расходятся, и чувствовал, как зверь внутри медленно поднимает голову.

Нет. Не сегодня. Сегодня они не заберут у неё право быть собой. К вечеру главный зал рода ха Сфашей был заполнен почти полностью.

Белый камень колонн отражал свет огненных чаш. На верхних ярусах стояли представители младших ветвей. Ниже – главы гнёзд. Старейшины расположились ближе к центру, напряжённые и выжидающие.

По залу уже ползли слухи.

– Второе гнездо всё же забирает власть?

– Сан поведёт род через брак?

– Иначе зачем собирать всех?

– Женщина одна не удержит Сфашей…

Сан слышал каждое слово и запоминал. Когда двери открылись, зал затих мгновенно. Сиора была до равнодушия спокойной. В белых траурных одеждах главы рода. Без украшений, золота.

Только с тонкой серебряной вязью Сфашей на рукавах. Она скользила очень медленно, и Сану на секунду показалось, что за эти несколько часов она стала ещё тоньше. Словно горе действительно могло стирать кого-то изнутри.

Но спина её оставалась прямой. Всегда. Даже сейчас. И именно в этот момент Сан окончательно понял: если он позволит старейшинам сломать её сегодня – он потеряет её навсегда.

Она остановилась в центре зала. Тишина натянулась так сильно, что стала почти осязаемой. Один из старейшин уже начал подниматься. Наверное, чтобы объявить решение рода.

Сан не дал. Он первым скользнул вперёд. Синий хвост мягко прошёл по светлому камню. Несколько младших ветвей мгновенно притихли ещё сильнее.

Что-то идёт не так. Сан остановился рядом с Сиорой. И только тогда она впервые посмотрела на него по-настоящему.

Усталость. Боль. Опустошение. И где-то глубоко – ожидание нового удара.

Это едва не разорвало его изнутри. Сан медленно поднял руку. Белые кольца главы лежали на чёрной ткани.

Зал замер.

А потом его хвост плавно окружил Сиору кольцом, закрывая от взглядов, давления. От всего этого хищного, жадного ожидания, которое ползло по залу с самого утра.

По рядам прокатился шёпот. Старейшины напряглись. Они всё ещё думали, что сейчас услышат объявление о браке.

Хасовы идиоты.

Сан медленно опустился ниже. Потом ещё. И наконец лёг на живот у ног Сиоры, уложив хвост кольцом вокруг неё и склонив голову.

По залу словно ударила волна.

Кто-то резко вдохнул. Один из младших старейшин побледнел. Две ветви справа мгновенно опустили взгляды.

Все присутствующие понимали язык тела змайсов слишком хорошо. Это не была демонстрация превосходства. Это было признание власти. Публичное. Безусловное. Добровольное.

Сан поднял её руку. Осторожно. Бережно. Так, будто боялся причинить боль даже прикосновением. И одно за другим на её пальцы легли кольца главы.

Белые. Тяжёлые. Священные. Воздух в зале стал густым.

Политический удар был чудовищным.

Второе по силе гнездо рода только что не забрало власть. Оно отдало её. Причём так, что оспорить это теперь означало бы пойти не только против Сиоры, но и против Сана вместе со всем его гнездом.

Гениально. Жестоко. Безупречно.

– С этого дня, – голос Сана разнёсся по залу спокойно и страшно чётко, – Глава рода Сфашей – Сиора сша Сфаш.

Тишина стала абсолютной.

– Второе гнездо признаёт её право. Её голос. Её власть.

Он медленно склонил голову ещё ниже.

– И любой, кто посмеет усомниться в этом решении, будет говорить против всего моего гнезда.

Теперь зал уже не молчал, он переваривал. Старейшины смотрели на Сиору иначе.

Не как на самку, оставшуюся без защиты или как на временную фигуру. А как на главу, за спиной которой только что добровольно встал самый выгодный союзник, которого можно было получить внутри рода.

И самое страшное: Сан не потребовал ничего взамен. Ни брака. Ни власти. Ни права говорить от её имени.

Сиора всё ещё стояла неподвижно. Только пальцы дрогнули под тяжестью колец. А Сан впервые за двести пятьдесят лет почувствовал тихую, почти болезненную надежду, что однажды она всё же поймёт: он никогда не пытался стать её главой.

Потому что с самого начала считал главой только её.

Четыре месяца спустя

После падения купола Ничейные земли изменились. Не сразу. Сначала – захлебнулись войной, кровью. Потом бесконечной усталостью, которая въелась даже в камень.

В коридорах родового гнезда Маарц больше не звучал смех молодых ветвей. Слуги двигались тише. Стража – жёстче. А в доме Сфашей запах лекарственных трав окончательно смешался с гарью, кровью и мокрой тканью, которой накрывали раненых.

Сиоре иногда казалось, что она перестала различать времена года.

Были только: прибытия раненных, советы, погребальные ритуалы, отчёты с фронта и короткие часы сна, после которых всё начиналось заново.

Она давно привыкла жить в этом ритме. Разве что иногда ночью, когда зал целителей наконец затихал, а старейшины расходились по своим комнатам, Сиора ловила себя на страшной мысли: если остановиться хоть на мгновение – она услышит собственное горе.

Поэтому она не останавливалась. Старейшины называли это силой главы. На деле это было выживанием.

Именно тогда в доме Сфашей начала постепенно оживать Аширо. Сначала как существо, которое слишком долго жило в клетке и теперь не понимает, имеет ли право делать шаг без разрешения.

Сиора наблюдала за ней почти незаметно. Как женщина, которая слишком хорошо понимала, что значит жить после разрушения собственной жизни.

Ее подопечная училась заново всему: сидеть среди других и не ждать приказа; говорить и не вздрагивать от собственного голоса; смотреть в глаза мужчинам и не искать угрозу.

И всё это происходило на фоне Даарда саш Маарца. Самого страшного змайса Элтаэ. Советника, которого ещё во времена купола боялись называть вслух при детях.

Сиора знала его много лет. Знала, как он ведёт переговоры, ломает чужую волю. Как смотрит на врагов и одним голосом может заставить зал замолчать.

И потому первое время просто не могла поверить в то, что видит.

Черный змайс увивался вокруг эльфийки, почти незаметно. Так, что та долго ничего не понимала.

Он не подходил к ней первым. Не задерживал взгляд, не касался и не давил. Но его зверь… Хас. Его зверь буквально жил вокруг неё.

Сиора начала замечать это раньше остальных. Даард появлялся в доме Сфашей ровно тогда, когда ему действительно было необходимо. Но слишком часто задерживался в тех частях гнезда, где работала эльфийка.

Слишком хорошо помнил её расписание. И в те редкие призды, раз в три месяца, часто случайно оказывался: в целительском саду, у водных галерей, в переходах между залами, рядом с источниками.

Он никогда не мешал. Просто… был рядом.

Иногда Сиора ловила на себе взгляд Даргона Маарц – тяжёлый, усталый, почти ироничный. Будто старший змайс прекрасно понимал, насколько жалко выглядит его сын со стороны.

Особенно для тех, кто знал советника раньше. Однажды Сиора увидела сцену, от которой едва не рассмеялась впервые за много лет.

Аширо шла через внутренний двор с корзиной трав, а Даард стоял у чаши источника с видом существа, которое пришло сюда исключительно по государственным делам.

При этом за последние десять минут он уже трижды посмотрел в сторону коридора, из которого должна была выйти эльфийка.

И стоило ей появиться – немедленно отвернулся. Сиора тогда чуть не закатила глаза.

Потому что это было уже не достоинство правителя. Это было клиническое бедствие. Но самое страшное произошло позже. Когда Аширо начала делать шаги навстречу сама.

Совсем маленькие. Сначала – вопросы. Потом разговоры. Потом ожидание его приездов.

Сиора замечала всё. Как эльфийка начинала дольше выбирать одежду в дни приезда Маарц. Как раздражалась, если Даард не появлялся. Как украдкой искала его взгляд.

И как сам Даард от этого становился ещё осторожнее. Будто боялся разрушить даже такую хрупкую возможность.

Сиора наблюдала за этим – и постепенно внутри неё начинало происходить что-то странное. Сначала её это раздражало. Потом удивляло. Потом…

Потом однажды она поймала себя на мысли, что знает этот взгляд. Очень хорошо знает. Потому что Сан смотрел на неё точно так же.

Столетиями. Осознание пришло не сразу.

Медленно. Больно. Как приходят самые неприятные истины.

Сан ведь тоже никогда не давил. И не требовал, не просил прощения снова и снова. Даже пытался вернуть её силой. Не исчезал.

Он просто… всегда был рядом. На советах, кризисах, во время войны, её бессонных ночей. Во время похорон. Во время становления рода. Слишком близко, чтобы забыть. И достаточно далеко, чтобы не причинять новой боли.

Как зверь, который однажды случайно ранил – и теперь боится даже прикоснуться.

Эта мысль ударила неожиданно сильно.

Сиора сидела тогда в саду Сфашей вместе с Аширо. Вечер был тёплым, влажным. Между ветвями светились лекарственные фонари. Аширо держала чашку с отваром и уже в третий раз за последние несколько минут “случайно” смотрела в сторону дальнего коридора.

Туда, где должен был появиться саш Маарц. Сиора проследила за её взглядом. Потом спокойно отпила отвар. И сухо произнесла:

– Сама подойдёшь или мне велеть ему перестать изображать скалу?

Аширо подавилась так резко, что часть отвара едва не выплеснулась на платье.

Сиора уже хотела привычно усмехнуться… И вдруг замерла. Потому что собственные слова неожиданно ударили и по ней тоже.

Скалу.

Она сама изображала её уже больше двухсот лет. Спокойную. Непоколебимую. Недосягаемую. Так долго, что почти поверила в эту роль сама.

Сан ведь тоже ждал. Так же молча. Так же осторожно. Так же боясь сделать лишний шаг.

А она… Она всё это время пряталась за болью так же, как Даард сейчас прятался за своей осторожностью.

Сиора медленно опустила взгляд в чашку. И впервые за очень долгое время подумала не о том, как выжить.

А о том… как жить дальше.ьМысль была почти пугающей. Потому что вместе с ней пришло другое понимание: она устала быть одна.

Не главой. Не символом рода. Женщиной. Той самой Сиорой, которая когда-то смеялась рядом с Саном и не ждала от счастья удара в спину.

Где-то в глубине сада послышался знакомый шорох хвоста. Бывший советник всё-таки пришёл.

Аширо немедленно сделала вид, что ей совершенно не интересно. Сиора едва заметно прикрыла глаза.

Хасовы идиоты.

Оба. Но впервые за долгие годы эта мысль не вызывала боли. Только тихое, почти забытое тепло.

И именно в тот вечер Сиора впервые сама отправила Сану вестник.

Короткий. Совершенно деловой. Настолько формальное, что любой старейшина решил бы: речь идёт исключительно о родовых вопросах.

Но когда через несколько минут ей сообщили, что заместитель гнезда лично явился в дом Сфашей, она вдруг слишком отчётливо поняла: не только Сан всё это время ждал хоть одного её шага навстречу.