Текст книги "Тьма. Игрушка мажора (СИ)"

Автор книги: Ника Княжина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 42. Настоящая тьма…

Сердце колотится как сумасшедшее. Кажется, что я из одного дикого состояния рванула на всех парах в другое. Жажда. Одержимость. Не важно, как это называется. Меня просто уносит.

Я целую Матвея и не могу насытиться им.

Чувствую, как его руки опускаются с моей талии ниже. Поглаживают по ягодицам. Он подхватывает меня и куда-то несёт. Я обвиваю его за бёдра, чтобы держаться крепче.

Платье задирается. Чувствую пальцы Матвея на обнажённой коже. Возле трусиков.

Внутри всё томительно сжимается. Скрываемся в какой-то рощице. Здесь такое огромное пространство, что кажется, что мы ушли с ним далеко от дома. Скрылись под тенью деревьев.

Матвей находит лавочку и устраивается на ней со мной. Теперь я сижу на нём сверху, сжимая своими ногами его бёдра.

Отрываюсь. Просто чтобы отдышаться.

В лёгких закончился весь кислород. Но это вовсе не значит, что я хочу, чтобы мы останавливались, напротив, я хочу его целовать ещё и ещё.

Мне нужны эти ласки. Просто забыться. Отбросить в сторону свой шок, свою горечь. Сейчас я готова наплевать на все свои принципы.

– Ириша… – хрипло произносит Матвей и поправляет выбившуюся из хвостика прядь волос.

Подушечки его пальцев касаются моей кожи, и я прикрываю глаза от удовольствия.

Просто немного тепла. Разве многого я хочу? От парня… который так меня будоражит. Рядом с которым я никогда не остаюсь равнодушной. С самой нашей первой безумной встречи.

Я наклоняюсь к нему и касаюсь губами его шеи. Меня слегка потряхивает от волнения. Я ведь поднимаю, что мои действия должны его возбудить. Если он не потерял ко мне интерес.

Играю с огнём. Но я сейчас так нуждаюсь в нём.

– Конфетка, я ведь правда не железный, – вздыхает Матвей и откидывает голову назад, позволяя мне ещё активней его целовать. – Я сдохну сейчас.

– Но почему ты сдерживаешься? – спрашиваю шёпотом и кусаю его за мочку уха.

Ещё один тяжёлый вздох.

Его руки касаются моей спины, берут по позвоночнику. Пальцы ныряют в волосы и стягивают резинку. Пряди рассыпаются по плечам.

– Не хочу на тебя наседать со своими пошлыми предложениями, – говорит Матвей.

И это так странно слышать. До одного определённого момента он не сдерживал свои порывы. Ему будто всё равно было на моё мнение, а теперь не так. Что-то изменилось, а я никак не могу понять, что именно.

Я прижимаюсь к нему ещё сильнее. И всё-таки он возбуждён. Определённо. Я чувствую твёрдость, которой он упирается в меня. Отрываюсь от его кожи и заглядываю ему в глаза.

Матвей становится серьёзней. Будто пытается взять себя в руки.

– Ты рассказала мне про свою маму, – говорит он, напоминая о том, что так меня гложет. – Хочешь откровенность на откровенность?

Я замираю. Матвей готов поделиться со мной чем-то сокровенным? Сердце пропускает удар. Кажется, сейчас происходит странный миг. Очень важный. Важнее всего, что было когда-то между нами.

Я киваю.

– Когда мне было почти два годика, моя мама накачалась таблетками. И умерла.

В горле тут же возникает ком. Я кладу ладонь на щёку Матвея. Он говорит это всё таким спокойным тоном, что мне не по себе. Это ведь кошмар какой-то… Через что он прошёл? Я ведь даже подумать не могла…

– Мне жаль, – выдыхаю растерянно.

– У неё была послеродовая депрессия. Отец обвиняет меня в случившемся. Если бы я не появился на свет, то она бы жила.

– Мотя, нет! Это же какой-то бред. Ты просто был ребёнком, ты ни в чём не виноват, – заверяю я его.

Наклоняюсь снова к нему и касаюсь его губ.

Сердце рвётся на куски от этой жуткой истории.

Так вот почему он такой странный. Открытый на людях и весёлый, а внутри настоящая тьма. Что ещё он носит в себе? Сколько там печали, гнева, боли, обиды? Собственный отец говорит, что ты виновен в смерти матери… Это же ужасно.

– Только не надо жалости, – кривится Матвей и отворачивает от меня лицо.

– Это не жалость, – качаю я головой и ладошками поворачиваю его снова к себе. – Это сострадание. Участие. Сопереживание. Понимаешь?

Молчим. Я боюсь, что он замкнётся и не захочет снова впускать меня в свою жизнь. Когда я впервые узнала что-то важное о нём. То, что может пролить свет на его поведение. На его нежелание влюбляться. Он ведь боится, что его отвергнут. Так ведь?

Я не психолог, но даже я понимаю, что это травма. Глубокая детская травма.

– Когда я увидел те таблетки в твоём телефоне, меня накрыло. Ты прости, что я вёл себя так. У меня пунктик на все лекарства.

Не сразу понимаю, о чём он говорит. Какие таблетки? И тут вспоминаю. Снотворное. Боже. Как же он тогда злился на меня. Заставил меня целовать его… Мотя… Сколько же всего ты держал в себе всё это время?

– Ничего, – качаю я головой. – Мы с тобой всё преодолеем. Вопреки всему мы будем счастливы.

Я тянусь к нему и целую. Сладко. Он охотно отвечает. Наконец-то он отпускает себя на волю. Будто признание освобождает что-то в нём. Он поглаживает меня по плечам, стягивает рукав платья вниз.

Обнажает мою грудь. Сжимает руками. Я отпускаю его губы и откидываюсь немного назад. Матвей же начинает целовать в шею, ниже, кусает ключицу, опускается на грудь и вбирает в себя сосок.

Я громко вздыхаю. Сердцебиение учащается. Сознание уплывает. Так хорошо, когда он такой ласковый. Когда ему хочется быть со мной. Я опускаю руки вниз и расстёгиваю молнию на джинсах Матвея.

– Уверена? – хрипло спрашивает он.

Я только киваю. Сейчас я хочу этого не меньше его. Матвей ныряет мне под платье и сдвигает мои трусики в сторону. Касается меня между ног пальцами, размазывает смазку. Я уже вся намокла от возбуждения.

Он освобождает член и подхватывает меня под ягодицы. Медленно усаживает меня на себя. Я вцепляюсь в его плечи. Закусываю губу. Внизу всё горит. Аккуратно, миллиметр за миллиметром он проникает в меня.

– Моя девочка, – шепчет Матвей и целует меня в щёку. – Сладкая моя.

Немного болезненно, волнительно. Даже страшно. На глазах выступают слёзы. И вот всё заканчивается. Я чувствую, что меня изнутри растянуло. Я наполнена им. Матвей во мне. Это… как же так.

Я даже не думала, что всё случится именно сегодня. На лавочке под каким-то деревом. Но это произошло…

Матвей помогает мне привстать. Я скольжу по его члену. Ахаю от новых странных ощущений. Смесь боли и наслаждения. Опускаюсь назад.

Дыхание сбивается окончательно. Мне практически ничего не нужно делать. Матвей самостоятельно контролирует силу проникновения и скорость. И хоть я нахожусь сверху, рулит все ситуацией он.

И с каждым новым движением его во мне, я чувствую, как боль отступает всё дальше и дальше, а на смену ей приходит нечто новое. То, что я уже испытывала вчера несколько раз.

Я кусаю Матвея за футболку, чтобы приглушить свой стон. Ногти царапают его кожу.

Взрываюсь от наслаждения. Всё тело мелко потряхивает, всё внутри сжимается от разрядки. Чувствую, как внизу живота всё сладко пульсирует, и тут же Матвей замирает. Целует меня в шею, щеку, находит губы.

Нежно касается губами. Гладит по растрепавшимся волосам руками.

Я обессиленно лежу на нём. Никак не могу прийти в себя. Прийти и принять тот факт, что я только что лишилась девственности. Того, что я так оберегала от него.

– Прости, но я не сдержался. Кончил в тебя, – признаётся Матвей. – Нужно будет что-то с этим сделать.

Что? О защите, естественно, никто из нас не подумал…

Глава 43. Хорошо

Я открываю глаза. На дворе уже утро. Солнечный свет проникает сквозь неплотно зашторенные окна. Чувствую на себе его руки.

Сердце сжимается от нежности и… (могу ли я признаться хотя бы самой себе?) от любви. Похоже, что я окончательно и безнадёжно пропала.

Матвей. Поверить не могу, что проделала этот путь. Казалось, что я его ненавижу, бьюсь об стену, чтобы выбраться из его ловушек, но раз за разом попадала только всё глубже и глубже в его болото. Привязывалась всё сильнее. Пока не поняла, что мне нет смысла бежать.

Я люблю его.

Только во мне живёт столько сомнений и страхов, что вместе с радостью, что мы спали всю ночь в обнимку, что перед сном долго и сладко целовались, что вчера на лавочке случилось такое значимое событие… я испытываю волнение.

А вдруг мне всё показалось?

Вдруг мы не будем счастливы, вдруг обречены?

Я аккуратно поворачиваюсь в его руках и замираю.

Матвей не спит. Будто только и ждал, когда же я наконец проснусь. Он подгребает меня под себя. Нависает сверху. Я с напряжением смотрю на него. Очень медленно он опускается и касается моих губ.

– Доброе утро, Ириша.

– Привет, – смущённо шепчу в ответ.

Изменилось ли что-то или нет? Теперь мы вышли на новую грань в отношениях.

Как он будет себя вести? Он меня сильно удивил вчера своими признаниями. А до этого странным охлаждением. Сейчас я уже ни в чём не уверена.

– Обожаю этот момент, – признаётся вдруг Матвей.

– Какой?

– Утро. И ты такая заспанная и красивая. Моя сладкая девочка. Ещё тогда в твоей комнате, когда я прокрался к тебе тайком. Я просто охренел, когда увидел, какая ты прекрасная… Помнишь ведь, как проснулась рядом со мной в одной кровати?

Неужели? Сердце томительно сжимается. Ещё тогда? Ему понравилось со мной просыпаться?

Он наклоняется и снова целует меня. Отпускает мои губы и покрывает поцелуями щёки, лоб, нос. Я смеюсь и пытаюсь вырваться от него.

– Зря, конфетка, ты же знаешь, что от меня не уйти, – усмехается Матвей.

– Это точно. И что же ты от меня хочешь ещё? Вроде же получил своё, – говорю шутливым тоном, но внутри напрягаюсь вся.

Мне важно услышать, что он думает об этом.

Да, мы вчера ещё долго валялись в кровати. Просто целовались и обнимались. Но совсем не обсуждали произошедшее. Хотя нет, кое-что мы сделали. Посмотрели в интернете таблетки от беременности.

И у меня есть целых трое суток, чтобы успеть предотвратить то, что случилось.

Но про отношения между нами ни слова.

– Получил и хочу ещё. Много-много раз. Ты просто потрясающая, Ириш. Такая шикарная, что я даже облажался. До сих пор стыдно, что не смог стерпеть, – кривится он.

– Тебе стыдно? – поражённо уточняю я.

– Ну, знаешь ли… Я просто в шоке был, что у нас с тобой секс случился. И ты пиздец какая узенькая и приятная. Мне никогда в жизни так кайфово не было. Плюс долгое воздержание. В общем, прости меня за вчерашнее.

Я изумлённо молчу. Перевариваю его слова. Понимаю, что ему очень понравилось. Со мной. И он хочет снова. Ещё и извиняется. Матвей… он ведёт себя как обычный парень.

Открыто общается со мной. Никакой показушности, которая обычно прёт из него через край. Просто Мотя. Со своими недостатками. И даже вот такими казусами, как получилось. И мне это безумно нравится.

Он больше не прячется от меня за какие-то ширмы. Как же я хочу, чтобы он оставался таким. Хотя бы со мной. Пусть с другими будет прежним Матвеем – королём вечеринок и душой компании.

Но мой Мотя вот такой. Простой. С багажом проблем, но настоящий.

Я протягиваю руку и касаюсь его щеки. Медленно провожу по небольшой щетине. Наслаждаюсь моментом.

– Это ведь не страшно, – вздыхаю я. – Просто купим таблетки.

Мотя прикрывает глаза. Понимаю. Он ведь только вчера говорил, как не переваривает все эти вещи. Из-за мамы. Но тут вынужденная мера. Это ведь не повторится в таком виде? Теперь только с защитой будем.

Я правда об этом думаю? О следующем разе?

– Матюша, а у тебя есть презервативы? – спрашиваю и покрываюсь пятнами смущения.

Он открывает глаза и с интересом смотрит на меня.

– Я не ослышался? Ты серьёзно?

– Ну… Я просто подумала…

– Я с утра в интернете полазил и узнал, что нужно, чтобы у тебя там всё зажило. Хотя бы сутки подождать, а лучше больше.

– И мы будем ждать? – шаловливо спрашиваю его и тянусь с поцелуем.

Матвей охотно отвечает. Напирает сам. Раскрывает мои губы, углубляет поцелуй. Его руки перемещаются на мою грудь. Сдавливают соски через тонкую ткань пижамы. Я прислушиваюсь к своим ощущениям.

Кроме того, что внизу живота разливается тепло и жажда, чувствую небольшой дискомфорт. Всё же какие-то процессы там точно происходят. Организму нужна передышка.

Но что делать, если меня штормит? Накрывает желанием?

Матвей перебирается на бок, притягивает меня к себе поближе и ныряет рукой в мои пижамные шортики. Опять целует, а рукой поглаживает между ног. Сердцебиение учащается. Голова кругом идёт. Как же хорошо.

Я набираюсь смелости и аккуратно оттягиваю спортивные штаны Матвея.

Обхватываю его член. Твёрдый. Возбуждённый. И такой огромный. Удивлённо замираю. Как-то вчера не поняла масштаб его достоинства.

– Конфетка, что же ты делаешь… – вздыхает Матвей и тяжело сглатывает.

– Я хочу… чтобы тебе тоже понравилось… Научи меня, – прошу я.

Вижу, что он озадачен. Будто поверить не может, что я проявляю такую инициативу. Да я и сама в шоке. Мне просто хочется, чтобы мы с ним вместе дошли до пика. И даже не так. Я хочу, чтобы ему было со мной хорошо.

Вот так просто.

Пока Матвей обдумывает мои слова, я решаюсь действовать интуитивно. Скольжу рукой по стволу вверх и вниз. Задеваю головку и описываю круг. Кажется, будто член дёргается в моей руке и становится ещё больше.

– У тебя хорошо получается… – говорит Матвей.

А сам переключается снова на меня. Ласкает меня рукой внизу, а губами зацеловывает в шею и наверняка оставляет засосы на коже. Но мне так хорошо, что я и думать не хочу, какая буду ходить и что мне нужно будет делать со всем этим безобразием на шее.

Активнее ласкаю его. Чувствую, что оргазм вот-вот накроет меня. Не выдержав, сдаюсь на волю сладкого наслаждения. Громко выдыхаю, а Матвей впивается в мои губы, приглушая стоны. И тут же кончает, заливая всё кругом. По пальцам стекает сперма, а я провожу ещё несколько раз по его члену. Вверх-вниз…

Ох. Вот это горячо начался новый день…

Глава 44. Накал

– Думаю, мы все уже немного остыли… – начинает Кирилл Юрьевич, а я давлюсь кофе.

Кашляю, а Матвей заботливо хлопает меня по спине.

Насчёт остыть – это точно не про нас. После такого утра, я только ещё больше распалилась. К тому же мой безумный Мотя украдкой поглаживает меня по бедру, отчего я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него с поцелуями. Прямо здесь в столовой на глазах у наших родителей.

Кажется, лишение девственности лишило меня за компанию и остатков разума.

Я хочу его. Я в таком трансе, что узнала его с новой стороны, что не могу насытиться им. Мне нужны его ласки. Я будто дорвалась до чего-то желанного. Такого важного и нужного мне.

– В общем, надеюсь, что вы нас поддержите. Что когда закончим с бумагами и прочим, соберём торжество по этому случаю. Стилисты поработают, будет яркое мероприятие…

Я опускаю глаза в свой кофе и мысленно стараюсь уговорить себя не кривиться. Показушность. Да кому вообще это всё нужно? Они будто только и хотят произвести на всех кругом впечатление.

Взрослые люди, а ведут себя как дети.

– Мы не приедем, – вдруг категорично прерывает своего отца Матвей.

– Почему это?

Я поднимаю глаза и вижу, как Кирилл Юрьевич с сыном скрещиваются взглядами. Зря Мотя так открыто заявляет о нежелании участвовать во всём этом фарсе. Я тоже не пошла бы. Но сейчас не стала бы сообщать об этом решении.

Просто проигнорировала бы приглашение и всё.

Но в любом случае я понимаю одно. Я соглашусь с Матвеем в любом случае.

Даже если он передумает и поведёт меня смотреть на это лицемерие. Просто потому, что хочу его поддержать. Мне кажется это правильным.

– Есть ряд причин, – уклончиво отвечает Матвей. – Это ваше решение, повлиять на него я не в состоянии, но я это не одобряю. Такое у меня вот мнение.

– Не хочешь порадоваться за отца?

– А чему? Что ты хочешь взять из детского дома ребёнка? Для того, чтобы доказать всем, что сможешь вырастить достойного наследника? Не такого, как я? – хмыкает Матвей и поднимается с места.

Я вскакиваю следом.

– Давай поговорим наедине? – встаёт со стула и Кирилл Юрьевич.

Матвей пожимает плечами. Я берусь за его руку. Не хочу его отпускать, но надо. Зреет тяжёлый мужской разговор. Но мне хочется оказать какую-то поддержку.

Я поднимаюсь на носочки и касаюсь губами щеки Матвея.

– Не забывай, что я тут, – напоминаю я.

Он переводит на меня мрачный взгляд и его лицо тут же разглаживается. Легко касается моей щеки пальцами. На миг замирает на подбородке и отпускает. Уходит вместе с отцом из столовой.

Я продолжаю стоять и напряжённо гипнотизировать дверь.

– Браво. Нашли друг друга два проблемных ребёнка, – доносится до меня голос мамы, и я поворачиваюсь к ней.

Так распереживалась за Матвея, что совсем забыла о собственной большой проблеме. О том, что в этом фарсе играет свою роль ещё один человек. Тот самый, что терпеть не может меня.

– А что ты так смотришь? – вздыхает мама и отпивает чай из кружки. – Думаешь, я рада, что ты стала встречаться с Мотей? Я же просила тебя не связываться с ним. Но нет. Ты специально выбрала именно его, чтобы насолить мне. Ты хоть понимаешь, какой он?

– Какой же? – интересуюсь ледяным тоном.

Прекрасно. Мама всё так же пребывает в иллюзии, что я бегала за Матвеем и вот добилась своего. И главное, что не просто так, не потому, что он мне симпатичен, а чтобы сделать маме неприятно.

Гениальная логика.

Это цель моей жизни? Делать маме пакости? Она всерьёз так считает?

– Легкомысленный. Даже не пытается задуматься о будущем. Просто прожигает деньги своего отца, а его самого ни во что не ставит. Меняет девушек направо и налево. И тебя вышвырнет, когда наиграется. Матвей совершенно безнадёжен.

Я молчу. Пытаюсь понять, откуда мама всё это взяла.

Ну конечно. Это ведь слова Кирилла Юрьевича. Такое у него представление о неудачном сыне. О неоправдавшем надежды наследнике.

Как же всё это противно. Мерзко просто.

Мы с Матвеем, как два ненужных ребёнка, которых родители по тем или иным причинам решили оставить за бортом своего океана любви. А может они просто неспособны на светлые чистые чувства?

В таком случае, очень жаль. И раз уж мы с Матвеем два сапога пара, то моя мама и Кирилл Юрьевич тоже прекрасный пример этой пословицы.

Я складываю руки на груди.

– А я какая, мама? Такая же, да?

– А разве нет? Ты тоже легкомысленная! Только и делаешь, что тянешь из меня деньги. Гуляешь, вместо того, чтобы в университете учиться. Мне уже начинать откладывать деньги на твою сессию? Своим умом же ничего не сдашь. Или скажешь, что я вру? Разве сегодня ты не должна была пойти на пары? Ну правильно. Зачем учиться, когда можно раздвинуть ноги перед богатеньким мажором и не знать бед? Только вот когда он устанет от тебя, то тебе придётся искать нового покровителя. Катишься по наклонной, Ирина.

Я качаю головой. Сдерживаю обиду. Её слова бьют меня в самое сердце.

Это всё полная чушь, но как можно вообще такие вещи говорить о своём ребёнке? Она меня совершенно не знает. Вообще-то я только и делала, что училась всё это время. И золотую медаль из школы принесла. А звучит так, будто я совсем чужая для неё.

На миг даже думаю, что папа меня где-то на стороне нагулял и радуюсь этой мысли. Не хочу быть причастной к этой женщине. Не хочу, чтобы она была моей матерью. Не хочу, чтобы моя мама навешивала на меня клише шлюхи.

– А знаешь, ты права. Я легкомысленная. Так и есть. Не учусь, а развлекаюсь. И ноги раздвинула перед мажором. И когда я стану тоже мамой, ты моего ребёнка никогда не увидишь.

Я иду прочь из столовой.

– Что это значит? Ты что, Ирина, беременна?!

Не останавливаюсь и не говорю ничего. Даже не плачу. У меня нет слёз.

Я просто иду на улицу и подхожу к калитке. Выхожу за пределы дома и достаю телефон. Облокачиваюсь на дерево спиной.

Пишу сообщение Матвею.

Стараюсь ни о чём не думать.

Не хочу больше тратить свои нервы. Это конец.

Я не буду с ней больше общаться. Слишком долго я терпела.

Теперь у меня остался только папа и старший брат. А эту женщину я только что вычеркнула из своей жизни. Никогда больше не вернусь домой. Плевать на свои вещи, мне ничего от неё не нужно.

Будто я и в самом деле когда-то что-то требовала от неё. Это неправда. Я не была той девочкой, что выпрашивала подарки или какие-то вещи. Я спокойно могу довольствоваться и малым. Да и вообще мою карту только папа и пополняет. Пару раз в месяц скидывает на всякие развлечения. Не занималась мама этим никогда.

Когда появляется Матвей, я перевожу дыхание. Он подходит и обвивает меня за талию.

Впивается в мои губы, вихрем врывается в рот.

Я жмусь к нему, царапаю кожу спины через футболку. Вот так хорошо. Так я не переживаю и не думаю о плохом. Мне хорошо с ним. Спокойно.

– Ну что, конфетка? Поехали отсюда.

Я активно киваю. О да. Здесь нам не рады. И я больше не желаю оставаться в этом доме ни одной лишней минуты.

– Как насчёт небольшого отпуска? Хочешь на несколько дней забыть обо всём на свете?

– Сейчас я этого хочу больше всего на свете.

Матвей улыбается. И снова тянется ко мне с поцелуем.