Текст книги "Воин Великой Тьмы (Книга Арьяты и Трогвара)"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Откуда-то сбоку вывернулся Атор; его меч был уже окровавлен: он не терял времени даром и сразил одну из противостоящих ему.

Их настигала сухая волна подземного жара. Кто-то дико закричал позади них – похоже, не повезло ещё кому-то из приближённых предводительницы. Возле устья туннеля с криками метался живой факел, пылавший белым чистым огнём…

Догнать предводительницу оказалось куда как непросто. Отчего-то она не принимала боя, а просто петляла по бесконечному подземному лабиринту, который она, конечно же, знала как свои пять пальцев.

За ними нарастал тяжкий грохот, как будто там, в глубине, всё ещё катилась волна обвалов; но зато теперь они имели дело только с одной воительницей из всех многочисленных армад великого Ордена.

Коридор внезапно кончился тупиком, и только теперь предводительница Чёрных койаров обернулась.

Глава XIII

Под лёгким августовским ветерком чуть шумели кроны могучих древних дубов и буков, что обступили небольшое лесное озерцо, затерянное в глухих чащобах подле оттянувшихся далеко на полдень отрогов Северного хребта. Тихо было здесь и покойно, перекликались птицы, кругами плавал в небе орёл, журчала вода бесчисленных ручьёв, впадавших в озерцо… Сам грозный Ямерт почувствовал бы, как отступает ярящий его гнев, обрати он свой державный взор на этот благословенный край. Старый лесной гном-корневик Вестри подозревал, что место это столь благостно неспроста – уж не обосновались ли где-то поблизости, в невидимых своих крепостях, сами Перворождённые? И хотя за всю долгую жизнь – а Вестри уже сравнялось две сотни лет с добрым гаком – он ни разу не встретил здесь никого из расы Старших Детей Творца, подозрения свои так и не отринул.

Однако сейчас ни ему, ни всем остальным, кто собрался в его просторном жилище под корнями старого бука на самой вершине небольшого холма, не было дела до эльфийских секретов. После долгих усилий корневикам удалось наконец собрать Большой Совет лесных гномов – ушло у них на это почти четыре недели. В таком деле, как судьба самого принца Халланского, нельзя было решить всё мнением одних только корневых гномов.

Собрались почти все сородичи Вестри, многие главы дуплянских родов; не обойдены приглашениями оказались даже веточники, хотя кое-кто из собратьев Вестри и поворчал: зачем, мол, нам эта голытьба, языки у них без костей, то всем известно, и тайну не убережём, и всё дело погубим…

Однако Вестри и его сподвижники всё-таки переубедили маловеров, и впервые за долгие годы лесные гномы собрались на свой Большой Совет.

Глубоко под сухим песчаным холмом несколько поколений семейства Вестри копали просторную нору. Кое в чём она смахивала на жилище народа хоббитов, которые обитают в Мире Средиземья, хотя, конечно, уступала в благоустройстве. Лесные гномы народ простой и довольствуются тем, что может дать чаща: пол был выстелен свежим лапником, в середине стоял большой круглый стол из цельного спила старого дуба, аккуратно выкорчеванные, ошкуренные и обожженные пеньки служили стульями. На столе, застеленном льняной скатертью, стояли высокие дубовые кружки с пенным элем, грудами на деревянных же блюдах были свалены ягоды, орехи, грибы во всевозможных видах и тому подобное. Обычно лесные гномы любят подзакусить, но на сей раз почти вся снедь осталась нетронутой, даже не слишком отличавшиеся умом веточники притихли и с разинутыми ртами слушали Вестри.

Старейшина Лесного Народа был единственным, кто от начала и до конца видел весь бой Дор-Вейтарна с воинами Чёрного Ордена. Любивший поговорить, он теперь во всех подробностях описывал происшествие, не жалея красок, и пребывал на вершине блаженства – ему впервые внимали с таким сосредоточием.

А дело и впрямь было нешуточное. Брать или нет на воспитание дитя человеческого рода или подбросить его куда-нибудь в людское селение, не подвергая себя дальнейшему риску?

Больше всех шумели дуплянники. Корневики, сговорившись заранее, стояли за Вестри – волю волшебника дóлжно выполнить, разве мало от него добра видели? И если он в беде, это ещё не значит, что нужно разом позабыть о его существовании.

– А если вернётся? – припугнул сородичей Вестри. – Вернётся и спросит: мол, как вы тут исполнили, о чём я вас просил?

Однако без крика и великой брани не обошлось. Дуплянники начали с того, что от ребёнка нужно как можно скорее избавиться – а хотя бы его и в реку кинуть!

Корневики дружно возмутились: как можно, эдакое-то злодейство! Большинство же дуплянников, однако, качали головами, лица их были хмуры, и Вестри понял, что собрание заколебалось. Слишком хорошо знали здесь, что такое Чёрный Орден Койаров; и Вестри не мог строго судить своих сородичей.

– Да что же вы такое несёте! – Он поднялся. – Эх вы, темнота! Небось думаете, что, избавившись от младенца, вы и себя спасёте? Как бы не так! Если Чёрный Орден всерьёз за поиски возьмётся – непременно частым бреднем по нашим краям пройдется…

– Так что же, ты ещё хочешь, чтобы они и впрямь нашли здесь этого твоего пащенка?! – забывшись, выкрикнул кто-то.

– Стыд и срам вам, гномы! – возвысил голос Вестри. – Мы ли да не сможем младенца спрятать! И где – в наших же лесах! Да если бы койары и впрямь были столь всемогущи, уже давно бы он попал к ним в руки! Так что охолоните-ка, эля вон холодного попейте да остудитесь. А то кулаками мы все мастера махать.

Мало-помалу ему удалось убедить сомневающихся. Наконец споры стихли.

– Приговорили ли вы, гномство? – задал всем положенный обычаем вопрос Вестри.

– Приговорили, брат! – ответствовали ему собравшиеся также положенной фразой, ответствовали дружно, даже веточники не остались в стороне, а уж о корневиках и говорить нечего.

Как водится, гномы пустили по кругу большую деревянную чашу-братчину, и каждый должен был отпить из неё, подтверждая тем самым данное слово.

Наконец чаша опустела. Гномы вновь расселись по местам, и Вестри поднял руку, призывая к тишине.

– Решено, братья!.. И теперь надо обсудить следующее – где спрячем мы младенца, хотя у меня есть иная мысль.

– Какая же? Говори! – откликнулись разом несколько голосов.

Вестри перевёл дух и медленно произнёс:

– Хочу предложить небывалое, братья… Доверьте мне укрыть ребёнка. Дозвольте мне одному. Ведь кто знает, если один из нас окажется в руках Чёрного Ордена и не выдержит пыток…

Наступила гнетущая тишина.

– Так не всё ли равно? – подал голос один из дуплянников. – Мы же будем знать, что тебе место ведомо… и если кого-то схватят, он укажет на тебя. Так что изменится?

– Дело в том, – с трудом выговорил Вестри, – что я тоже хочу уйти. Уйти вместе с моим подопечным. На место моё изберите кого возжелаете. Понимаю, что говорю вещи небывалые, но так и дела-то какие кругом творятся, не небывалые ли?! Прошу соизволения вашего на это, братья.

Ошеломлённые гномы не сразу обрели дар речи. Чтобы кто-то из них бросил родные места и ушёл куда глаза глядят, в неведомое, неизвестное – такого от сотворения лесов не бывало, как говаривалось у них.

Неожиданно Вестри поддержал один из вожаков дуплянников.

– Нечего тут спорить, – поднявшись, заявил гном. – Чай, у Вестри своя голова на плечах не пустая. Раз он так решил, значит, так тому и быть. А чтоб не думали вы, что я его места под ним ищу, так знайте: даже если и выкрикнут меня – откажусь, о чём сейчас вам всем во всеуслышание и объявлю.

Растерявшиеся гномы не стали спорить. В самом деле, Вестри, многоопытный Вестри, никогда не стал бы затевать никакого дела, не обдумав его сперва семижды семь раз.

Гномство приговорило.

Тем же вечером Вестри с роднёй двинулся в путь – к одному ему ведомому месту, где его ждали четверо корневиков, унесших Трогвара из заклинательной пещеры Дор-Вейтарна.

Старшиной лесных гномов на большом сходе выкрикнули другого корневика, близкого дружка Вестри, – этому клану привыкли доверять.

* * *

Тропинку, которой ходят лесные гномы, не в силах углядеть никакой человеческий глаз. Даже примятая трава спешит распрямиться, после того как пройдут низкорослые путники, – они знают для этого особое Слово. С давних, незапамятных пор блюдут лесные гномы наравне с Хранителями зелёный ковер Покрова Ялини, и за то от младшей, любимой сестры Ямерта получили они немалую власть над растущими на земле созданиями. И потому Слово гнома может заставить подняться примятую его нетяжёлой ногой траву, расступиться густые ветви орешника, обрести крепкость камня рыхлую моховую кочку в глухом болоте-зыбуне.

Потайными путями, не ведомыми ни пущевым хедам, ни болотным троллям, ни иным злобным обитателям чащоб, Вестри вёл свой небольшой караван на северо-запад, где леса упрямо карабкались вверх по пологим склонам далеко оттянувшихся отрогов Северного хребта. Однако шли не просто так, одной ровной, хоть и секретной тропой. Вестри петлял, сдваивал и страивал следы, точно уходящий от погони заяц; несколько раз гномы ныряли в барсучьи норы, спускались ещё ниже – в заброшенные ходы гурров, коих выбили из этих мест полтораста лет назад, когда Вестри был ещё совсем молод. Однако и на его плече оставило след зазубренное навершие гуррского копья… Жестокие тогда были дни и кровавые: непривычным к войне лесным гномам пришлось биться насмерть, однако они выстояли. После того как бежал из их владений последний гурр, многие старейшины предлагали засыпать поганые логовища, однако Вестри тогда пришла в голову не столь уж и сложная мысль – попытаться приспособить разветвлённую, пролегшую под всем лесом систему подземных ходов для нужд самих гномов. Ему удалось убедить сородичей, и с тех пор он прослыл умником. Приглядывать за тоннелями поручили барсукам; так у Лесного Народа появилось надёжное убежище.

И сейчас именно этими-то ходами и вёл своих Вестри, вёл, опасаясь злобных Духов, от которых не скроешься ни на какой из тайных троп. А если колдуны Чёрного Ордена настолько сильны, что смогли справиться с самим Дор-Вейтарном, то такие чародеи запросто закляли бы какого-нибудь такого Духа, чтобы тот выложил им всё, что видел и запомнил… И потому, чтобы даже Духи не смогли понять, куда он держит путь, и путал Вестри следы так, как ещё ни разу в жизни.

Мало-помалу путники приближались к границам владений своего племени. Утро третьего дня пути они встретили уже в предгорьях. Буки и дубы уступили место тёмным горным елям, воздвигнувшимся подобно суровым часовым над легкомысленным разнотравьем высотных лугов. Здесь кончались ходы гурров, и частенько забредали сюда жестокие горные тролли – поохотиться на Лесной Народ, всегда стремившийся на богатые яркими цветами луга. В окрестностях этих лугов обитали лучшие пчелиные семьи, дававшие самый дорогой мёд во всем Западном Хьёрварде. Высокую цену платили за целебные жёлтые соты, полные превосходного медвяного нектара, короли и бароны ближних и дальних земель. Мёд этот обогащал гномов; однако они не понимали надобности в роскоши и предпочитали копить, а не транжирить деньги; не раз приходилось им уже откупаться этим золотом от алчных купцов, подбивавших людей из подлесных деревень вырубить великолепные корабельные рощи. Тогда схороненное в лесных тайниках золото утекало в руки Вольных Охотников; стрелы и копья лихих наёмников всегда внушали купцам должное почтение. И всё же храбрые купцы не оставляли попыток, а значит, гномы не могли бросить свой медовый промысел. Хитрые тролли об этом прекрасно знали.

Вестри осторожно высунул голову из-за ветки. Не дрогнул ни один листик, не шелохнулся ни один стебелёк, даже чуткий ястреб не смог бы заметить движения гнома.

Перед Вестри расстилался обширный луг, на противоположной северной стороне вздымался густой частокол елей, ещё дальше возвышался гребень острых чёрных скал – здесь на поверхность выступали кости земли. Там, среди агатово-тёмных глыб, таился проход в укромную долину, ведомый из всего лесного племени одному только Вестри. Здесь была назначена встреча с теми, кто нёс Трогвара.

Укрыв своих в непролазном орешнике, Вестри долго наблюдал, переползая с места на место. На глаз всё казалось спокойным, и всё же опытного в стычках с нечистью гнома не оставляла тревога. Что-то было не так на этом лугу! Вроде бы как-то странно торчат лапы у ёлок; похоже, что этот цветок не растёт так наискось, а придавлен чьей-то босой ногой и потом распрямлен заклинанием…

Гном взялся за рукоять своего короткого кинжала. Он был заказан у подгорных мастеров и стоил Вестри дохода пяти сезонов медосбора; однако клинок оправдывал цену. Наконец, заметив чуть менее плотный хвойный покров под одной из елей, гном осторожно ковырнул его лезвием – и отшатнулся от ударившей в нос густой вони тролличьего навоза.

Где-то неподалеку была засада.

Вестри тотчас прошиб холодный пот. Первым его желанием было бежать к тому месту, где укрывались родные – жена с тремя детьми, младшие братья с жёнами и племянниками, всего двенадцать душ, – однако гном с большим трудом, но всё же справился с искушением. Ясно как день, что тролль уже всё учуял, – для этих тварей запах их собственного навоза служил сигналом к началу охоты. Дело в том, что тролли почти не оставляют следов, обнаружить их присутствие можно только по кучам навоза. Однако тролли ухитрились и это приспособить для своей же пользы – они закапывали кучи в хвою, начисто отбивавшую запах, но стоило только нарушить покров, как волны удушливой вони расползались далеко окрест, пробуждая тролля ото сна и указывая ему, в каком направлении вести поиски.

«Ну что ж, дубина-орясина, – зло подумал Вестри. – Давай сюда, не медли! Но мы ещё посмотрим, чья возьмёт…»

Гном не сделал ни малейшей попытки сбежать. Содрогаясь от омерзения, он кое-как забросал хвоей зловонную кучу, после чего ловко вскарабкался на ель и затаился. Он знал, что его родные уже тоже почувствовали запах и поспешат укрыться; а ему, Вестри, следовало увести кровопийцу-тролля подальше и от своей семьи, и от того места, куда должны были подойти сородичи с Трогваром.

Тролль не заставил себя ждать. Здоровенная мохнатая туша бесшумно появилась из густого молодого ельника и замерла прямо возле того дерева, на которое взобрался Вестри. Тролль поднял безобразную голову, принюхиваясь; вывернутые наружу ноздри его мясистого носа раздувались, глаза горели багровым. Чутьё у троллей гораздо острее волчьего – от страшилища не могло ускользнуть, что жертва попыталась скрыться в ветвях.

Учуял! Тролль издал короткий торжествующий рык. Лапы вцепились в ствол ели, пасть приоткрылась, обнажив слюнявые клыки.

Замерев, маленький гном с ужасом смотрел вниз. Его колотила крупная дрожь, но если он поддастся страху, то тролль сможет закусить не только им, но и всеми его родными.

Когти тролля царапнули кору. Чудовище легко и быстро полезло наверх, несмотря на всю свою кажущуюся грузность.

Вестри осторожно повернулся головой вниз, перегнувшись через ветку; и когда тролль, подобравшись уже совсем близко, глухо и кровожадно заурчал, предвкушая добрую трапезу, Вестри со всем мужеством отчаяния бросился прямо вниз, на тролля, выставив перед собой кинжал из горной стали.

Сверкающее лезвие легко вспороло чёрный кожаный ошейник, твердую, как железо, шкуру и перерезало яремную вену…

Брызнул фонтан тёмной крови; ломая сучья, тролль с глухим булькающим рёвом рухнул вниз; Вестри посчастливилось оказаться наверху, а не быть придавленным неподъёмной тушей чудовища.

Он вытер пот со лба, поднялся, оправил одежду… Вопли и восторги родственников будут потом, потом он станет, раздувшись от гордости, рассказывать всем встречным и поперечным, как он ловко свалил тролля. А пока Вестри поспешно нагнулся над уже затихшим телом и, пыхтя, кое-как проделал своим кинжалом широкий разрез от шеи наискось через грудь, пытаясь сделать рану похожей на нанесённую мечом. Только один он мог сделать такое – больше ни у кого из его сородичей подобного клинка не было.

И вот Вестри стоял над поверженным чудовищем, а сердце его прыгало, едва не разрывая грудную клетку. Он не мог отвести взгляда от разрезанного его оружием кожаного ошейника на могучей шее тролля. Страшилище было из числа служителей Царицы Маб.

* * *

Спустя некоторое время Вестри со своими родичами, не сводившими с него восхищённых взоров, и унёсшая Трогвара четвёрка встретились в условленном месте, у подножия острого каменного гребня-лезвия, что отгораживал заветную долину от предгорных лесов.

Восторги и поздравления стихли не скоро. Трогвар улыбался, пытаясь ухватить Вестри за бороду своими крошечными ручонками, в то время как глава сословия корневиков давал наставления тем четверым, что должны были вернуться обратно домой.

– И допрежь всего разыщите Царицу Маб, – втолковывал им Вестри. – Разыщите – она небось, как и обычно, подле Мохового Озерка, что рядом с Долгим Болотным Мостом. Скажите ей, мол, нашли вашего тролля, у него шея острым мечом перерублена. А по тем местам койары шарили – небось они его и порешили… Все ясно? Что, как, почему – вы не знаете. Видели только труп. Торопитесь! Если Царица сцепится с Чёрным Орденом, нам от этого ничего, кроме хорошего, не будет. А троллей, быть может, надолго от этого места отвадим.

Четверо товарищей Вестри молча поклонились и, не мешкая, отправились в дорогу.

А сам Вестри, передав Трогвара на руки жене, юркнул в глубь непролазных можжевеловых зарослей: там – он знал – есть заветный качающийся камень. Над ним не властны никакие заклятья, он поворачивается от лёгкого касания руки – если знать, где коснуться и как коснуться. Вестри знал, а до него знал его отец, а ещё раньше – дед; все они хранили этот секрет на крайний случай, если придётся спасаться бегством от врага столь могущественного, что не помогут даже леса со всей их мощью.

Камень повернулся, в скале открылся узкий лаз. Пробираться по нему можно было только ползком; гномы один за другим скрылись в чёрном проёме. Пыхтя, сопя и отдуваясь, родичи Вестри ползли по каменной норе, ежесекундно рискуя застрять. Женщины всхлипывали; гранитная громада скалы, казалось, давит на саму душу…

Однако вскоре всё это кончилось, взорам путников открылась синева небес.

Они стояли на самом верхнем краю глубокой естественной чаши, образованной исполинскими телами гор. Далеко внизу у них под ногами расстилалась укромная долина, со всех сторон окружённая неприступными скалами. Утесы вздымались в поднебесье, словно безмолвные стражи покоя в этом благословенном месте…

А место и впрямь было благословенным. Уж на что свеж и чист воздух родных для Вестри лесов, однако тут он дышал полной грудью, дышал и никак не мог надышаться; ему казалось, что он пьёт ароматное молодое вино, – в голове чуть зашумело с первого же вздоха.

Вниз террасами уходили покрытые зеленью луга, перемежавшиеся узкими сосновыми и еловыми полосами. Дно долины покрывали леса, но не сплошные – виднелись просветы обширных полян, а в самой середине громадной чаши отливало густо-синим небольшое круглое озеро.

– Красота-то какая!.. – восхищённо вздохнул Амаргин, младший брат Вестри.

– Любоваться будем потом, – осадил его старший. – Ну-ка, ноги в руки – и к озеру. До темноты надо будет укрыться.

– Это почему же? – поразился Амаргин. – Тут что, тоже живут какие-нибудь страшилища?

– Здесь – нет, но если мы будем торчать на открытом месте, какая-нибудь крылатая тварь может и углядеть, а потом и передать весть кому не надо.

– Так зачем же мы сюда тащились?

– Когда изопьём из источника, что подле этого озера, – ответил Вестри, – нас никакое чудовище койаров в этой долине уже не разглядит. Понятно?

Столь мудрёные вещи из Высшей Магии всегда приводили простодушных гномов в благоговейный трепет; без долгих проволочек они снова пустились в путь. Жена Вестри, Регомонда, несла на руках Трогвара.

Нет нужды долго описывать, как они спустились по многочисленным террасам, прошли сквозь чистые и звонкие леса, в конце концов уже к вечеру оказавшись у берега тихого озера, как на скорую руку срубили шалаши и как медленно и торжественно испили принесённой Вестри хрустально чистой, холодной до ломоты в зубах воды…

Так началась жизнь Трогвара среди лесных гномов.

Глава XIV

В тупике предводительница обернулась. За её спиной угрюмо чернела дикая скала; казалось, здесь её ни разу не касался резец камнетёса. В глазах воительницы Арьята прочла свой приговор.

– Ну что ж, здесь и настанет конец всей нашей истории, о доблестная принцесса Халланская! – высоким, торжественным стилем произнесла предводительница. – Нам осталось недолго ждать. Ты выпустила на свободу такие силы, что от моей крепости очень скоро ничего не останется – как и от нас с тобой, между прочим. Ну что же ты стоишь? У тебя в руках – Призрачный Меч, шагни вперёд, покончи со мной!

За спиной Арьяты нарастал тяжкий подземный грохот. Стены вздрагивали; свет от хрустальных стеклянниц растворился в яростном сиянии, хлынувшем из дальнего конца тоннеля.

– Ты ненадолго переживёшь меня, – спокойно заметила предводительница. – И ты, и этот изменник.

Атор издал глухое короткое рычание.

– Однако я вновь предлагаю тебе присоединиться ко мне, – невозмутимо продолжала предводительница. – У тебя на груди – Четыре Камня Халлана; не скрою, они нужны мне были столь же сильно, как и твой брат Трогвар. С помощью этих Камней я ещё смогу загнать Создания Света обратно в их вместилище… Выбирай, высокородная Арьята! Но выбирай быстро.

И предводительница, скрестив на груди обтянутые чёрным руки, чуть отклонилась назад, опершись спиной о скалу.

Атор затравленно огляделся; принцесса же словно во сне медленно подняла Призрачный Меч. Её короткой жизни наставал конец; что ж, от судьбы не уйдёшь, учила Ненна, но сперва она, Арьята, своей рукой отомстит убийце родных.

Незримый клинок бесшумно рассёк воздух – и внезапно с фонтаном белых искр врезался в столь же невидимую преграду.

Предводительница упредила её удар.

– Остановись! – не своим голосом завопил Атор, однако было уже поздно. Со страшно исказившимся лицом предводительница ринулась вперёд, её левая рука внезапно раскрылась, точно цветочный бутон, и острая стальная звёздочка ударила прямо в грудь Арьяты.

– Теперь ты моя! – грянул нечеловеческий голос, и рука в чёрном потянулась распахнуть окровавленную одежду на груди принцессы.

Коротко блеснул меч Атора – и отлетел в сторону, отбитый голой ладонью. Сталь не смогла возобладать над укреплённой неведомым чародейством обнажённой плотью; холстина с треском разорвалась, и, затмевая даже лившийся по коридору яростно-белый свет, чисто алым огнём запылали Камни Халлана.

Дрожащие пальцы предводительницы уже стиснули их, когда Арьята со стоном шевельнулась. Бессильно откинутая правая рука вновь поднялась, и Призрачный Меч рухнул поперёк спины владычицы Ордена Койаров.

Но не знавшее доселе преград лезвие вновь со всего маху ударило в невидимый щит; однако и его прочность не была, как видно, беспредельной, потому что предводительница, выгнувшись дугой и испустив хриплый стон, рухнула подле Арьяты и замерла без движения.

Сознание принцессы уже заволакивалось мглой Смерти. «Дор-Вейтарн! Его-то я тоже погубила…» – мелькнула последняя мысль, и Арьята лишилась чувств.

Дор-Вейтарн в своей камере понял, что настал его черёд. Волна жаркой благодарности к этой девочке, до конца пытавшейся спасти его, затопила старого волшебника; она, эта волна, подхватила и понесла его к самым вершинам Силы – на какие-то мгновения он стал всемогущ. Он чувствовал, что рана Арьяты не смертельна, что девушку ещё можно спасти, – и обратил всю свою мощь против тех созданий, что изливали испепеляющий жар в оплавляющиеся тоннели крепости койаров.

Арьяте ещё предстояло постичь их сущность.

Стены темницы волшебника растворялись, дух обретал свободу, со сверкающих крыльев спадали серые путы; поднимаясь над крепостью, Дор-Вейтарн в свои последние мгновения видел высокие султаны дыма, валившие из всех шахт и колодцев цитадели; а там, внизу, в панике металось бесчисленное чёрное воинство, металось и умирало, пожираемое беспощадным белым огнём.

Сердце Дор-Вейтарна тоже обращалось в один косматый клуб жаркого пламени; языки огня уже лизали изнутри рёбра, прорываясь наружу, но волшебник не чувствовал боли – ему предстояло совершить сейчас своё самое главное волшебство.

Твари, заточённые под крепостью койаров, так долго дававшие силы Чёрному Ордену, наконец обрели свободу и сейчас всласть платили своим бывшим хозяевам; не прошло бы и нескольких минут, как огнистые создания дотянулись бы и до Арьяты.

И тогда Дор-Вейтарн сотворил заклятье. Бушевавший в его груди огонь прорвался наружу, и острые языки его, вытягиваясь на сотни и тысячи футов, устремились к тварям, вырванным Призрачным Мечом из заточения. Эти языки превращались в багряные канаты; они сплетались, пересекались, и вскоре все подземелья койаров опутала незримая для смертных, но прочная сеть, стягивавшая всё туже и туже бьющихся Созданий Света.

Уловленный чёрными силками, Свет этот неведомой Дор-Вейтарну магией был давным-давно обращён в наделённые сознанием существа, преобразовывавшие хаотически текущую сквозь всю Великую Совокупность Миров магическую силу в нечто пригодное для использования койарами, – всплыло в сознании Дор-Вейтарна, уже отделяющегося от изглоданного внутренним огнём тела…

Сеть сжималась.

Атор, уже приготовившийся к лютой смерти, с переросшим в безумный восторг изумлением увидел, как страшное сияние угасает; коридоры вновь обретали свой прежний вид, и ровно, как будто ничего и не случилось, светили развешанные на стенах стеклянницы…

Предводительница койаров была как будто бы мертва, Арьята – показалось Атору – тоже; бывший воин Чёрного Ордена наклонился к мерцающим Четырем Камням; пальцы уже коснулись отполированной поверхности, как пол под его ногами вздрогнул и заходил ходуном.

Созданная жизненной силой, внутренним огнём Дор-Вейтарна сеть наконец сжалась в точку, обратив в ничто и спутанных ею страшилищ.

Рушились стены и потолки, подземные залы обращались во прах, гибли обезумевшие твари Чёрного Ордена; однако последняя, уже тающая мысль Ворона была – сохранить жизнь людям! И смертных швырнуло наверх мощной волной сотрясающей землю судороги.

На месте крепости койаров возник новый огнедышащий вулкан. Страшные подземные толчки сотрясали скалы, острые пики рушились, раскатываясь длинными языками каменных осыпей; из жерла вулкана вырывались дымные клубы, а за ними, словно подброшенные рукой какого-то великана, летели тела людей.

Атора отшвырнуло очень далеко, однако он пришёл в себя раньше других. Поднялся, обнажил меч – и пошёл кругами по полю.

Он отыскивал очередного койара, вырванного судьбой из огненной могилы, и коротким ударом заставлял ещё не очнувшегося окончательно расстаться с жизнью. Он бил, словно неживой, в одно и то же место, перерубая шеи былым сотоварищам по рати Чёрного Ордена. Брызгала кровь, пятная одежду, мало-помалу Атор приобретал кошмарный вид вампира, выбравшегося из могилы и дорвавшегося до вожделенной живой добычи…

Однако среди тел он не нашёл ни предводительницы, ни Арьяты.

Рука принцессы сжимала разорванный мешочек с Камнями Халлана, по-прежнему остававшийся у неё на груди, само же её тело покоилось на мягких струях невидимых воздушных потоков. Прозрачные руки Духов Воздуха бережно несли принцессу, получив строгий приказ Того, Имя Которого Они Не Могли Произнести.

Под ними проплывали равнины Халлана; мало-помалу дети Эфира уклонялись к северу, уклонялись, пока внезапно не ощутили мощный и грубый приказ, исходивший вовсе не от пославшего их; однако, прежде чем они смогли дать отпор, тело Арьяты выпало из их мягких объятий и камнем понеслось к земле.

Там, на крошечной лесной опушке, подле круглого озера с топкими моховыми берегами, стояла женщина в тёмно-зелёных одеждах. Хотя внизу и царило безветрие, её иссиня-чёрные волосы развевались, иссечённые морщинами ладони вытянутых навстречу Арьяте рук словно бы готовились обнять её… А подле этой немолодой женщины стояли в благоговейном молчании три здоровенных тролля в чёрных кожаных ошейниках.

Та, которую Вестри называл Царицей Маб, властно вмешалась в происходящее.

Арьята пришла в себя от острой боли в груди. Чувство было такое, словно из неё тащили живую кость. Новая вспышка боли заставила тело изогнуться в мучительном спазме, однако тут же пришло и облегчение…

Что-то влажное коснулось лба Арьяты, что-то пропитанное густым остро пахнущим отваром редких лесных корней, неприметных, о которых не знают даже самые искусные люди-травники, – и один лишь запах этого отвара отогнал красную пелену боли, затягивавшую сознание.

Арьята смогла поднять веки. Над ней склонилось лицо женщины, вытянутое, с заострённым подбородком и чуть выступающими скулами; огромные чёрные глаза казались встревоженными. От крыльев острого носа к узким бледным губам тянулись глубокие складки, множество морщин птичьей лапой разбегалось и от уголков глаз.

На лоб Арьяты легли длинные тонкие пальцы с острыми ногтями.

– Ну, вот ты и очнулась, – проговорил холодный голос – холодный не от отношения говорившей к Арьяте, а просто такой по природе; и, несмотря на врожденную скрипучесть, в нём ощущались нотки участия и сочувствия.

– Сейчас тебе принесут поесть. Молчи! Тебе вредно говорить. И постарайся поменьше шевелиться. Я вытащила из тебя вот это. – Перед глазами Арьяты показалась знакомая стальная звёздочка, вся покрытая засохшей уже кровью. – Просто чудо, что ты протянула так долго. Ладно, беседы потом, сперва обед. Тревор!

Появился низенький лесной гном с деревянным подносом, уставленным всяческой снедью; он ловко устроился у изголовья принцессы и, не чинясь, принялся кормить её с ложки – Арьята только и могла, что раскрывать рот, даже рукой пошевелить она была не в состоянии…

Прошло несколько дней. Тревор, как нянька, ухаживал за принцессой, кормил, поил, умывал; и едва Арьята смогла внятно произнести первое слово, он тотчас позвал к ней хозяйку.

– Я тебе известна как Царица Маб, – без всяких вступлений и объяснений начала та, едва устроившись в поставленном подле постели Арьяты громадном кресле.

Принцесса с трудом подавила изумлённый вскрик.

– Да-да, та самая, из сказок и преданий твоего народа. – Хозяйка несколько раз кивнула, на лицо упали тяжёлые чёрные пряди, совершенно не тронутые сединой. – История моя долгая, когда-нибудь я расскажу её тебе всю; но пока меня больше занимает случившееся с тобой. Что произошло в крепости койаров? Я ощутила страшный толчок в тех краях; я сама враждую с Чёрным Орденом – они ни за что ни про что убили одного из моих слуг, троллей, когда шарили по северным лесам, – и сгораю от нетерпения узнать, как ты в одиночку смогла одолеть непобедимый Орден. У тебя на груди Четыре Камня Халлана, и это значит, что ты – высокородная принцесса Арьята, наследница престола, захваченного новой Владычицей.