Текст книги "Удерживая небо"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– К-какие ещё секреты? Что ты мелешь, Гент, это же… Ну просто ведь…

– Возьмите себя в руки, мэтресса, – маг ехидно глядел на спутницу. – Да, драконы. Явились в город. И, ручаюсь, я знаю, кто они такие.

– Кто же? – На достопочтенную чародейку было страшно смотреть. Она вся тряслась, словно в смертельном ужасе.

– Как? Неужто придётся проговаривать сие вслух? Что ж, как угодно, Фай. Не узнаю тебя сегодня, однако. Впрочем… а не предаться ли нам теперь, так сказать, объятиям благодетельного сна? Завтра день будет… выдающимся. Во всех отношениях.

– Ты говоришь загадками, – не отступала Файат, однако разговорить Гента Гойлза оказалось поистине невозможно.

– Давай спать, – решительно отрезал он, заворачиваясь в плащ.

Ан-Авагар поневоле задумался. Маг ему решительно не нравился, мясо явно возомнило о себе слишком многое. Может, воспользоваться темнотой, и… К тому же и початую чародейку пора приспосабливать к делу. Вдвоём они, конечно же…

«Как же ты стал осторожен, – укорил сам себя вампир. – Чтобы разделаться с каким-то человеческим колдунишкой, прикидываешь, не потребуется ли тебе помощь обращённой! Стыд и позор, Ан-Авагар, стыд и позор!»

Маг резко приподнялся на локте, глядя прямо туда, где скрывался вампир. В кулаке его что-то холодно блеснуло, наверное, какой-то артефакт, так любимый бездарными волхователями, не способными познать истинную силу.

Как же он глуп, с презрением подумал Ан-Авагар, тем не менее, на всякий случай, подвигаясь глубже в тень. Дал мне понять, что чувствует моё присутствие. Настоящий маг, настоящий противник не показал бы виду до последнего мгновения, тщась застать меня врасплох. А этот…

Мэтр Гент Гойлз преспокойно повернулся на другой бок, вскоре полянку огласило лёгкое похрапывание.

Он не боится, в смятении подумал вампир. Он или полностью, совершенно глуп, или так же безрассудно храбр. Ну же, что ты теперь медлишь? Великой Эйвилль его нерешительность бы точно не понравилась.

Но, быть может, это не нерешительность? А разумная осторожность? Истинный вампир всегда доверяет своим чувствам. И вот они, эти самые чувства, как раз и подсказывают Ан-Авагару, что налетать очертя голову на мэтра Гента Гойлза никак не следует. Даже при наличии початой волшебницы.

А те самые драконы, о присутствии каковых неведомым образом прознал волшебник Гойлз, всё близились и близились. Пришла пора убраться отсюда – в смысле из этого поганого мирка. И, если он, Ан-Авагар, всё рассчитал правильно – тогда, быть может, и его последний визит в Поколь станет ненужным.

В груди что-то вдруг сильно и быстро заколотилось, словно ожило давным-давно замершее за полной ненадобностью сердце. Если он ошибся хоть в малости… хоть на волосок… если составленное им неточно…

То одним высшим вампиром сегодня станет меньше.

Приближаются. Торжествуют. Он чувствует их ярость, их торжество, ощущает жар огня, кипящего в утробах крылатых чудовищ.

Что ж, давайте. Я готов.

Вампир не шевелился до самого последнего мгновения, когда тьма вокруг него вспыхнула, исчезая в вихре всепожирающего драконьего пламени.

* * *

Вот он, неслышно взревел Сфайрат.

Вот он, тотчас откликнулись Чаргос, Эртан и Аэсоннэ. И даже кроха Зоська запищала своим неподражаемым «драконьим» голоском – Вот он!

Вампир был рядом. Замер, понадеявшись на спасительную для их поганого рода тьму. Пытался спрятаться, укрывшись несколькими слоями только им ведомой магии, не подумав, глупый, что она сама и выдаст его головой, особенно – такому магу, как Клара.

Вся пятёрка драконов сорвалась в крутую спираль, винтом устремляясь к земле. Нет, как же всё-таки глуп этот вампир, забившийся в лесную глушь – укройся он хоть в том же Хеммерсите, драконьего пламени он, во всяком случае, мог уже не опасаться.

Что ж, уж о ком о ком, а о подобном существе её, Клару, совесть мучить не будет.

Стоп, а это кто ещё такие?!.. Гент Гойлз?! Что он тут делает, силы заветные и заповедные?!

* * *

Ночное небо вспыхнуло, огненные кнуты хлестнули по тёмным облакам, воспламеняя их. Драконы – и громадный Сфайрат, и все остальные, вплоть до маленькой Зоси, – устремились к земле, готовя последний уничтожающий удар. И так же, как и Клара, враз ощутили присутствие лишних.

Господин Гент Гойлз, какая встреча…

Поток драконьего пламени не остановить, не заставить свернуть. Но кто ж, силы небесные и заповедные, кто ж мог ожидать, что в глуши, рядом с затаившимся вампиром, окажется ещё кто-то?!

Клара успела завопить что-то, но было уже поздно.

* * *

Ан-Авагар поймал себя на том, что в последний миг перед тем, как встретить яростные огненные клубы, он выдохнул, внезапно вспомнив, что точно то же он проделывал на стрельбище, сжимая длинный турнирный лук.

Выдыхал, мягко посылая стрелу, и словно сам мчался вместе с нею к мишени.

Сейчас мишенью был он, а стрелой – извергнутое драконами пламя. Оно способно сжечь почти всё, что угодно, а уж много веков мёртвая плоть и подавно не продержится даже мгновения, однако вампиры не были б вампирами, не сумей они извлечь некую пользу даже из пепла сожжённых драконами сородичей.

Пытаться выстоять против крылатых и броненосных чудовищ – безумие. Им вампиры никогда не страдали.

Остаётся только бегство. Вопрос лишь в том, когда и как .

Твари нацелились точно. Они знали, где он, Ан-Авагар, видели его сквозь мрак и сквозь отводящие глаз чары. Так же хорошо, как в чистом поле посреди яркого дня виден одинокий всадник над морем взошедших трав.

Вампир не пытался нападать или защищаться. Он дал бы бой, но на совсем иных условиях. Сейчас оставалось только бегство.

Крупная летучая мышь с огромными, словно у орла, широкими кожистыми крыльями задрожала, теряя очертания, обращаясь в подобие серого тумана, свитого тугим вихрем.

Рассчитать до исчезающей доли мгновения, уйти в то состояние меж явью и не-явью, что открыта только им, вампирам, мёртвым, но живым, оседлать огненное копьё, и…

Навстречу драконьему огню с земли взметнулась широкая воронка, сотканная из призрачного зелёного пламени. Раскрылась утроба, вбирая в себя исторгнутое Сфайратом и его детьми, обволакивая и запирая.

Маг Гент Гойлз вскочил на ноги, правая рука со сжатым кулаком вскинута, левая согнута в локте, пальцы странно переплетены и выгнуты, как обычному человеку никогда не согнуть. Из разрушенной и взломанной – как будто бы – ловушки текла настоящая река бесплотного зеленоватого света, обвивалась струями вокруг мага и устремлялась ввысь, принимая форму чаши.

Изумрудно-зелёный кубок для ярко-рыжего драконьего огня.

Ан-Авагар не верил собственным глазам. Как?!

Ужас и отчаяние. Первая же часть столь тщательно проработанного плана рухнула, не воздвигшись и не начавшись.

И вдобавок… вдобавок… не может быть! Откуда здесь, в этой ловушке древних, явственные, прекрасно заметные ему, вампиру, немало времени проведшему при дворе великого Хедина, – откуда здесь явственные следы магии его ученичков?

Когда рушатся возведённые при посредстве волшебства скрепы и запоры, опытному вампиру, с его природным чутьём на разные виды магии, нетрудно сказать, кто тут потрудился.

А потрудились тут гномы, если он только не ошибается. И потрудились достаточно давно по меркам этого мира.

Да, конечно. Разумеется. Не опознать эти отзвуки и отголоски, это ни с чем не сравнимое эхо Обетованного невозможно.

Ученики Хедина. Значит, он тоже…

Проклятье, это сильно осложняет дело.

Драконы наверху тем временем ударили крыльями, взмывая обратно к небу. Зелёная чаша внизу полыхала всеми оттенками рыжего, золотого и алого, и человек по имени Гент Гойлз, рыча от натуги и обливаясь по́том, медленно-медленно поднимал её над головой.

Вампир Ан-Авагар замер, не в силах понять, что ж делать дальше. Никогда ещё мясо не являло ничего подобного!

…Файат Силлери, початая чародейка, естественно, ощутила смятение и гнев своего сотворителя, истолковав это одним-единственным образом.

Выпуская игольчатые клыки и кошачье-острые когти вместо обычных человеческих ногтей существо, ещё совсем недавно бывшее почтенной мэтрессой Файат Силлери, с режущим душу визгом кинулось на Гойлза.

– Ааргх!

Маг ответил не менее яростным, почти звериным рёвом. Лицо его словно рассекло трещинами, в глубоких, изрезавших щёки и лоб морщинах словно исчезла сама плоть, заменённая бездонным мраком.

Правая рука его словно сжимала ножку невидимого кубка, левая, свободная, подхватила вампиршу под нижнюю челюсть, швырнув бывшую Файат Силлери прочь. Тело тупо ударилось о землю, раздался жуткий хруст, словно великан наступил на кучу хвороста. Хрустели не то кости новообращённой вампирши, не то сами камни под ней, обращаясь в пыль.

– Аррррххх!!!

Пламя плясало в крупных каплях пота, набухших на лбу и висках Гента Гойлза. Медленно, словно выжимая одной рукою неподъёмный вес, он выталкивал призрачную чашу, до краёв наполненную драконьим огнём, всё выше и выше.

Ан-Авагар замер. Судьба несчастной чародейки его не волновала; в тот миг он забыл даже о собственных планах. Что могло измыслить это ничтожное мясо, мясо, мясо  – всё равно остающееся таковым несмотря на все и всяческие свои способности?!

Гент Гойлз наконец выпрямился. Балансируя, отставил левую руку, правая, воздетая высоко вверх, по-прежнему сжимала незримый кубок. Колени, бёдра, плечи мага подрагивали, словно он пытался удержать поистине великую тяжесть.

Опешили и драконы, судя по всему; они больше не пытались атаковать, кружили в небесах, точно в растерянности. Весь дрожа, Ан-Авагар глядел на творящееся прямо перед ним чудо, не в силах отвести взгляда. Пятеро драконов. Не двое, а пятеро! Четверо детёныши, причем один – совсем мелкий, но у драконов и их отпрыски – такая сила, что не отмахнёшься.

Поймать в ловушку драконий огонь – это не под силу никому из вампиров. А он, Ан-Авагар, ещё гордился своей придумкой, ещё почитал её настоящей находкой…

Чудовища словно забыли о нём.

Первое, столь тщательно продуманное и приготовленное, заклятие не сработало. Старательно собранные силы растрачены впустую, он вновь сделался слабым, словно только что сотворённый вампир.

А замысел не удался.

Ан-Авагар заскрежетал зубами. Едва ли ему удастся ещё столько же времени водить драконов за нос, пока он не соберёт достаточно сил, то есть высосет досуха достаточно жертв, чтобы вновь рискнуть и подставиться под струю драконьего огня…

Впрочем, отчаиваться рано. Не зря же он летал ко всё тому же Поколю…

Но это чуть позже. Когда станет ясно, что задумал человеческий маг.

А человеческий маг, невероятным усилием вытолкнув чашу с драконьим огнём вверх, теперь осторожно наклонял её, так, чтобы неумирающее пламя полилось через край, прямо в раскрытый зев взломанной – как будто бы – ловушки.

И туда же, словно разламываясь в руках чародея, хлынули и призрачные осколки зелёной чаши, огромной бесплотной воронки, сумевшей сдержать драконий огонь. Лавина низвергалась в пробитую магией рану, не то выжигая, не то очищая, не то – сокрушая последние преграды.

«Зачем он это делает? Для чего?» – терзался вампир.

Он очень бы удивился, скажи ему кто, что в эти мгновения он совершенно забыл о собственной судьбе и о никуда не девшихся драконах, нарезавших круги в тёмном ночном небе.

Над огромной воронкой вспух пузырь взрыва, грохот сотряс окрестности, землю повело под ногами; маг по имени Гент Гойлз бестрепетно стоял возле самого края огненного озера, широко раскинув руки и громко, заливисто, совершенно по-мальчишечьи хохоча, словно ему удалась невесть какая каверза.

Со стоном приподнялась вампирша, совсем недавно бывшая мэтрессой Файат Силлери, и Ан-Авагар вновь ощутил странный укол вины и раскаяния.

Зря это я с ней так… даже ведь не вырастишь как следует.

Левую руку у неё жутко изломало и скрючило, она торчала в сторону корявым древесным сучком. С пальцев опущенной правой вниз тянулись длиннющие, вмиг выросшие когти, и Ан-Авагар опять пожалел, что «всё так обернулось» – из мэтрессы могла бы получиться славная вампирша.

Гент Гойлз отсмеялся. Запрокинул голову, крикнул в нахмуренное небо, где, незримые, бесшумно парили сейчас драконы:

– Ну что, взяли?! Ящерицы несчастные!

Подобная дразнилка и впрямь сгодилась бы лишь для мальчишки, никак не для главы беллеорских магов.

Драконы не ответили. Всё правильно, они не дураки, в сердцах подумал Ан-Авагар. Столкнувшись с неведомым, эти твари не рискуют и не бросаются вперёд одурманенными берсерками.

Лишь потому-то мы, вампиры, до сих пор их и не истребили.

Файат Силлери меж тем, хрипло рыча сквозь зубы и обнажив великолепные клыки, шаг за шагом приближалась к магу, её словно б и не замечавшему.

Ан-Авагару очень захотелось крикнуть ей – брось, беги, спасайся, не защищай меня!

Однако, как нетрудно заметить, это в корне противоречило бы всем законам и правилам истинного вампира.

– Беги, спасайся! – крикнула Файат за миг до того, как прыгнуть на недавнего коллегу по беллеорской гильдии.

Ей даже удалось сбить Гойлза наземь. И она почти успела вцепиться тому в горло, пока опрокинутый маг лихорадочно шарил у пояса. Но миг спустя в кулаке Гента что-то вновь серебристо блеснуло, и голова мэтрессы Силлери разлетелась облаком кровавых брызг и ошмётков.

Маг брезгливо спихнул с себя обмякшее тело и встал. Вставал он медленно, с явным трудом. Правая рука повисла, по пальцам пробегали, словно играя, змейки из крошечных серебристых искр.

– Только тебя мне и не хватало, – прошипел чародей. – Убирайся! Прочь отсюда, тварь!

Ан-Авагар, как ни странно, был с ним целиком и полностью согласен.

Ему вообще надлежало поторопиться. В Поколь, если, конечно, он ещё не расстался с мыслью убраться прочь из этого поганого мирка, сожри его Неназываемый!

* * *

Ай да мэтр Гонт, потрясённо думала Клара, глядя вниз со спины Сфайрата, кружившего, словно заведённый, над лесом. Ай да господин Гойлз. Откуда ж ты такой взялся? И чего тебе, чудо ты наше, теперь надобно?

Вампир же – вампир никуда не денется. По сравнению с Гентом Гойлзом этот жалкий кровопийца никто, ничто и звать его никак.

«Эх, Клара, Клара, проморгала ты его», – с раскаянием подумала чародейка. Ошиблась, и не в первый раз. Привыкла считать себя сильнейшей в этом мирке, да за драконом-мужем, и вот… пропустила. Прохлопала, прошляпила, проворонила. Боевому Магу Долины это стоило бы жизни и дела. Её со всем семейством спасло лишь то, что мэтру Гойлзу они требовались лишь постольку-поскольку. Ему нужен был драконий огонь, его он получил, а всё прочее…

– Ящерицы несчастные!.. – донеслось с земли издевательское и Сфайрат в мыслях Клары немедля разразился длиннейшим драконьим проклятием.

– Постой, – Клара склонилась к броне, покрывавшей драконью шею, – постой, дай мне поговорить с ним. Вампир от нас не уйдёт.

«Нет, – беззвучно проревел Сфайрат. – Моя жена к нему не приблизится! Он опасен, Клара, куда опаснее всего, что я… что мы… даже когда Атлика ломала Пик Судеб! Гойлз сильнее! Он не тот, за кого…»

– Опустись. Ну пожалуйста, – попросила чародейка, почти распластавшись на непробиваемых никаким оружием чешуях. – Нам с ним незачем враждовать.

«Нам с ним – нет, а вот ему с нами – как знать! – отрезал дракон. – Нет, нет и нет! Наше дело – вампир, а потом – прочь отсюда!»

– Боитесь, ящерицы несчастные?! – задорно выкрикнули с земли. – Прячетесь?! Поняли, что меня не спалить, и перетрусили?!..

Совсем рядом раздался неистовый рык, и молодой каштановый дракон, окутываясь огненным облаком, сложил крылья, камнем падая к земле.

– Чаргос! – заорали разом и Сфайрат, и Клара. – Назад! Немедля!

Поздно. Сорвался следом за старшим братом и Эртан, Аэсоннэ закружилась вихрем и, похоже, не кинулась следом лишь потому, что на спине её замерла перепуганная Ирма, да послушная Зося держалась возле отца с матерью.

Чаргос нёсся к земле сжавшимся клубком, облачённый в пламя. Клара знала этот драконий приём, от которого впору было лишиться рассудка – падать, падать и падать, развернув крылья лишь в самый последний момент и, презрев всю и всяческую магию, сокрушить врага мощью закованной в доспехи груди. Драконье пламя, извергнутое за миг до удара, сомнёт чары, любые – или, во всяком случае, доселе верилось, что любые.

Сфайрат вскинул голову, тоже взревел. И ринулся следом.

Аэсоннэ с Зосей последовали его примеру.

– Нет! – Клара отчаянно замолотила кулаками по драконьей шее.

Чаргос почти достиг цели, когда остававшийся недвижимым Гент Гойлз резко вскинул обе руки, словно плеснув навстречу старшему сыну Клары незримой водою.

– Именем Хедина! И Ракота!

Из воронки, куда совсем недавно излилось пленённое пламя драконов, вновь выплеснулось зеленоватое свечение. Словно лепестки хищной росянки, они стремглав ринулись на Чаргоса, принимая на себя извергнутый им огонь и удар всей тяжести драконьей туши.

Спелёнутого дракона поволокло по земле, прямо к зеву дышащей зелёным пламенем воронки. Миг – и его не стало, Чаргос исчез в провале.

Беззвучно, даже без последнего вскрика.

Кларе почудилось, что мир вокруг неё взорвался. Маг посягнул на её детей, и значит, ему не жить.

Она не помнила, как оказалась стоящей на шее отвесно падающего к земле Сфайрата. Не знала, какая сила удержала её на разъярённом драконе. Рубиновая шпага вспорола воздух, вокруг острия вспыхнуло золотистое сияние.

Воздух, умри. Кровь, стань огнём. Земля, разверзнись.

Здесь много силы, она свободно течёт сквозь мир – нет, стоп, она не течёт, она ускользает в пробитую дыру, в бездонную ямищу, открывшуюся на месте древней западни!

– Хедин-Милостивец! Ракот-Заступник, даруйте силы одолеть зло!

Хедин? Ракот? Что за сказки, это же просто…

Клара не успевает продолжить мысль.

Голос мага режет, подобно ножу.

– Смерть драконам! Сме…

Заклятие бывшего боевого мага Долины настигло Гойлза в самой середине выкрикиваемого с дурным пафосом слова. Чародейка словно со всего размаха врезалась в ледяную стену, в уши, нос, горло ворвались рои пчёл, жалящих обжигающе-холодным. Маг Гойлз тоже пошатнулся, схватившись за горло, его словно сплющило с двух сторон, в воздухе повисло облако крошечных кровяных капелек, вырвавшихся из всех пор его кожи.

Высоко взметнувшиеся ловчие лепестки сбились, их порядок спутался, они свивались и перекручивались, словно исчезла управлявшая ими воля.

– Ага! – вырвался у Клары не то стон, не то хрип, тем не менее она торжествовала. Второй удар, и…

Гойлз выпрямился. Лицо его заливала чёрная кровь, он сейчас, как никогда, походил на восставшего мертвяка, в один миг ссохшаяся грудь, ввалившиеся щёки, руки и ноги, сделавшиеся палками с болтающимися складками кожи. Одежда чародея обратилась в лохмотья, скрюченные пальцы дрожали.

Клара видела всё это в мельчайших деталях. Каждую морщинку на совсем недавно молодом и высоком лбу. Каждый враз побелевший волос. Каждую ресницу, каждые шрам и оспину. Она видела, что враг шатается, что едва держится, и ей осталось только…

Качнувшись, Гент Гойлз сделал нетвёрдый шаг к полыхающей воронке. Руки дёрнулись, словно пытаясь подняться; подчинилась лишь правая, с левой словно перезревшие зимние ягоды, осыпались обнажившиеся кости фаланг. Плоть ссохлась и рассыпалась прахом, но последние чары за мгновение до того, как пламень Сфайрата и заклятие Клары настигли его, маг бросить успел.

Взвихрившаяся зелёная воронка обволокла Клару, Сфайрата, Аэсоннэ, Эртана и Зосю.

Миг удушья… пляска огненных смерчей перед глазами… и вновь возвращается ночь.

Возвращается тяжким тупым ударом тела о каменно-жёсткую землю.

* * *

Ан-Авагар с трудом пришёл в себя. Столкнувшиеся силы швырнули вампира наземь; вновь, как оказалось, впустую растраченные. Кряхтя, словно древний дед, Ан-Авагар поднялся, ничем не напоминая сейчас себя прежнего – элегантного, стремительного и смертоносного, как он любил сам о себе думать.

Ох, ох, ох. Что ж теперь делать-то?

Где Гойлз? Где драконы?

Стой, да вот же они, прямо у тебя перед носом…

Совсем плох стал, признался себе вампир. Тебя такого в клочья порвёт не то что дракон или тот злокозненный фамилиар наглой девчонки, дерзнувшей ему противустать; с тобой сейчас справится и обычный священник, Спасителев слуга, если, конечно, имеет хоть сколь-нибудь искреннюю веру.

Но прежде чем ползти в Поколь и приводить в действие остаток планов, требовалось понять, а остались ли те, кто способен их исполнить?

Да, остались. Зелёное пламя плясало, вздымаясь и опадая, над тёмным громадами драконьих тел. Гент Гойлз застыл неподвижно и вампирье зрение услужливо сообщило Ан-Авагару, что дела человеческого чародея, мягко говоря, плохи. А по правде, в тот миг вампиру казалось, что маг проживёт несколько мгновений самое большее.

Однако тот стоял. Полуживая мумия с разваливающейся на глазах, словно у скверно сделанного зомби, кистью левой руки.

Интересно, с какой это радости он вдруг стал взывать к Познавшему Тьму? И к его великому брату, Ракоту Восставшему? Что сие должно значить? Гойлза в Обетованном Ан-Авагар не помнил, но тут можно и ошибиться. В конце концов, у Повелителя Хедина так много самых странных слуг и приверженцев…

В любом случае ему, высшему вампиру, стоило проявить разумную осторожность.

Сиречь ни во что не вмешиваться.

А тем временем посреди холодных языков изумрудного огня шевельнулась и застонала женщина. Всё правильно, они выносливее мужчин, даже драконов…

– Ты!.. – раздался хриплый и низкий голос. Шатнувшись, волшебница шагнула прямо к Гойлзу. В опущенной правой руке смутно виднелось какое-то оружие, отливающее рубиновым блеском. – Что ты сделал с моими мужем и детьми?

– Не… неверный… неверный вопрос, гос… госпожа Клара Хюммель, – голос человеческого мага едва доносился до вампира, несмотря на всю хвалёную остроту слуха этой расы. – Правильным… станет… спросить… что я… с ними… сделаю.

– Ты-то? Ничего! – презрительно бросила названная Кларой Хюммель. – Ты уже мёртв, Гент. Только сам того не успел ещё заметить. Снимай чары, и я позволю тебе… позволю жить, чтобы у тебя появился шанс… вернуться.

– Я… не… мёртв! – в сухом шелестящем, словно тысячи торопящихся муравьёв голосе мага прорезался гнев. – Мне представился великий шанс… победить зло… и я победил. Не ожидал… такой… удачи. А… теперь… прощай, чародейка. Жаль, что ты… не присоединилась… ко мне. Людям… люди… не должны… спать с драконами.

– Предлагаю последний раз, – Клара Хюммель вскинула оружие, и в алом блеске вампир смог разглядеть широкую шпагу странной формы.

– Ты… ничего… не можешь… мне… предлагать. Эй!.. Б-без…дельники! К-карнаций! Ф-Фабиан! Сюда, ко мне!

Никто не отозвался. Слуги, видать, улепётывали сейчас во все лопатки напролом через непролазную чащу.

– Ты один, маг, – по-своему истолковала его слова Клара Хюммель. – Я не терплю зряшных убийств, но посягнувший на моих детей и моего…

– Радуйся… его… я… оставлю, – просипел Гойлз. – Не… поднять.

Языки зелёного пламени взвихрились, как нельзя более напоминая сейчас сворачивающиеся ловчие лепестки хищного растения, заполучившего целый рой мух. Огромное тело одного из драконов, самого крупного, так и осталось лежать, зато в провал рывком втянуло четвёрку драконов поменьше: каштанового, терракотового, жемчужного и золотисто-соломенного, самого маленького из всех.

Мелькнул и ещё один силуэт, вроде как небольшой человеческой фигурки, но тут даже Ан-Авагар не мог ничего сказать наверняка.

Мелькнула рубиновая шпага, однако и она опоздала. Гент Гойлз не стал уклоняться от удара. Он просто рухнул спиной назад в полыхающую бездну.

Огонь взвился вновь, последний раз – и умер, словно залитый водой.

На лес обрушилась тьма, вцепляясь незримыми когтями, торопясь набросить непроглядный покров, словно боялась выдать какие-то неведомые тайны.

Здесь больше нечего делать, подумал Ан-Авагар. В Поколь, пока ещё не поздно. А то ведь, того и гляди, вообще никого не останется дорогу открыть.

* * *

Кажется, первые мгновения она просто выла волчицей, вмиг лишившись разума. Боевого мага, чьё слово больше её же жизни, не стало. Была просто обезумевшая женщина, катавшаяся по опалённой земле и рвавшая на себе волосы.

«Клара. Клара, милая. Любовь моя. Клара!»

Шёпот Сфайрата пробивался к сознанию, словно свет маяка сквозь ночную мглу, исполосованную косым непроглядным дождём.

Дракон застыл тяжёлой обугленной грудой, от чешуи поднимались вверх струйки пара. Пахло грозой, серой, сгоревшим древесным углём – всё сразу.

«Портал, Клара. Он исчез, но не закрыт до конца. У Гойлза не хватило сил как следует захлопнуть дверь…»

Чародейка встрепенулась. Перемазанная пеплом и обгоревшей землёй, с жутко всклокоченными, спутанными волосами, она явно напоминала сейчас кого-то из Безумных Богинь, с которыми сама же и дралась во времена приснопамятного восстания.

– Сфай?.. Портал?.. Следом?

«Меня… придавило. Сейчас… встану».

Громадное тело шевельнулось, многочешуйчатая броня заскрипела, словно мельничные жернова, перетирающие всыпанный в них каким-то озорником песок.

Выпрямились могучие лапы, когти чертили глубокие борозды по спёкшейся от огня земле.

Спёкшейся от холодного огня, кстати.

«Клара… они…»

Дракон осёкся.

Далеко за лесом вдруг печально запели невесть откуда взявшиеся здесь рога. Множество, целый оркестр или, как хотелось бы сказать – целый хор. Сфайрат и Клара разом повернулись туда, где оставался Поколь.

– Вампир!..

– Поднял мёртвых! – проревел дракон, вокруг длинных вибриссов заклубился дым.

На Клару словно вылили ведро воды, холодной, с плавающими острыми льдинками.

– Он хочет, чтобы мы знали, – глухо рыкнул дракон, роя и отбрасывая передними лапами землю, точно жеребец.

– Но портал… – беспомощно обернулась Клара. – Ничего не вижу, Сфай!

– Закрывали от таких, как ты, – бесцеремонно бросил тот. – Гаснет. Скоро и следа не останется. А в Поколе…

– Может, успеем?

Дракон только помотал рогатой головой.

Нет, не успеем.

Кажется, пот жжёт виски. Кларины пальцы впились в рукоять рубиновой шпаги, и та словно готова вот-вот тонко вскрикнуть от боли.

Мёртвые в Поколе. И вампир. С которым они «разберутся потом» и который «никуда не денется».

Делся-таки, гад. Сообразил. И притом очень быстро.

Конечно, они бросятся сейчас спасать детей, прямо в зев угасающего портала, а тем временем скелеты и мертвяки разорвут в Поколе всех, до кого сумеют дотянуться. Разве что хитроумный Свамме-гном успеет сбежать, прорубив дорогу знаменитым своим топором…

Я сошла с ума. Почему Поколь? Какое мне дело до Поколя, до жадного и пронырливого трактирщика Свамме, когда мои дети, все четверо, тонут сейчас в неведомой бездне, а я застыла на краю провала, не в силах шагнуть следом?

Как? Я, мать? Мешкаю – потому что на погосте Поколя, новом, где хоронят умерших, уже падают могильные камни, опрокидываются свежие деревянные пирамидки, где семьи усопших ещё не успели поставить достойного надгробия, а из ям поднимаются, словно в кошмарном сне, мертвяки, едва тронутые тлением, ещё узнаваемые – а вместе с ними и те, над кем уже успели потрудиться черви и гниль.

«Клара…  – дракон вернулся к мыслеречи, верно, ещё не до конца оправившись. – Клара, портал… Идём… скорее…»

Но обязательные к произнесению слова словно запутывались в незримой паутине.

Дети!

Поколь!

Мои малыши, моя кровь!

…И те, кто не сможет себя защитить.

Выбирай, Боевой Маг, выбирай, дракон, Хранитель Кристалла, выбирайте быстро!

* * *

Ан-Авагар, пошатываясь, застыл, привалившись к бревенчатой стене. Ночь длилась, облака разошлись, луна холодно и беспощадно глянула вниз, призывая тех, для кого она – истинное светило, подняться из ям, скинув тяжесть могильных плит.

Ты всё-таки молодец, Ан-Авагар. Ты всё предусмотрел, даже то, что предусмотреть казалось невозможным. Конечно, бежать к великому Хедину, имея за спиной сожранное неупокоенными село со всеми обитателями, как-то не слишком хорошо; даже, можно сказать, совсем нехорошо.

Особенно если предположить, что этот самый Гент Гойлз имел какое-то отношение к ученикам Познавшего Тьму…

Те двое, на краю провала… Он позвал их, они услышали. Конечно, сейчас и волшебница, и её муж-дракон уже далеко, очень далеко. Быть может, в такой бездне, куда он, Ан-Авагар, не сунулся бы и, как говорится, в полных силах, не то что в нынешнем жалком своём состоянии.

Поколю ничто не поможет.

Но всё-таки, что сейчас творится там ?

Вампир повторял себе, что ничего заслуживающего внимания возле дыры-входа в роковую бездну твориться не может. От драконов он избавился, что разом было и хорошо, и плохо. Хорошо, что ему ничто не угрожает и он, вообще говоря, может теперь честно развести руками перед незримыми хозяевами, мол, я старался, старался, честное слово, только вот не вышло, и совсем не по моей вине…

На новом кладбище меж тем медленно вспухала земля, кренились и падали каменные невысокие стелы, трескались плиты на богатых могилах. Вот и отвалились первые пласты земли, первая фигура, облепленная грязновато-белым саваном, шагнула, покачиваясь, к воротам. Новый храм с новым же погостом заложили в Поколе на том же берегу, что и само село, давно забылось, что кладбища надлежит, елико возможно, строить за текучей водой, её мертвяки ой как не любят, она одна из доступного простому человеку способна сдержать их хоть на сколько-нибудь.

Но кто ж помнил после множества тихих, спокойных лет додревние охранительные обычаи!..

Ан-Авагар с тоской смотрел на медленно подтягивающихся к кладбищенским воротам мертвяков. Призраков и духов, видать, здесь не водилось.

Сейчас их тут дюжины две. Когда соберётся пять или шесть десятков, начнут ломать ворота. Потом поволокутся по улицам, глухо рыча и завывая, затрещат двери, полетят наземь с грохотом срываемые с петель ставни; неупокоенных не удержат никакие запоры с засовами.

Кто-то в ужасе бросится бежать; кто-то с проклятьем схватится за топор, или кочергу, или ухват, что подвернётся под руку; матери с ревущими детишками кинутся прочь, лишь ненадолго отсрочив жуткий конец.

А он, Ан-Авагар, он будет жадно впитывать силу. Сколько получится, сколько успеет. Уходить надо сейчас, и только сейчас; магические потоки пребывают в полном хаосе, Наблюдающим это не может не помешать. Некромантия всё-таки отличная вещь… хоть и опасная, очень опасная.

Вампир не просто так оставлял этот способ бегства на крайний, последний случай. Казалось бы, чего проще – натрави орду ходячих мертвяков на какую-нибудь деревеньку, где много мяса , собери исторгнутое смертью и муками богатство – и вперёд, на прорыв!

Но тут-то и крылась западня излишнего некромагического знания. Чем больше мертвяков подъято тобой, тем тяжелее гири на ногах, приковывающие тебя к этому миру, тем труднее мастеру запретного чародейства использовать собранное именно для ухода . Истинному вампиру это бы не помешало, воспользуйся он привычными тропами – разупокой хоть все до единого погосты этого несчастного мира; но, пытаясь уйти «по-некромантовски», не имея ни грана истинно-вампирской силы, вполне можно было оказаться совсем не там, где рассчитываешь.