Текст книги "Война мага. Том 1. Дебют"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Данка! – завопил кто-то из кметов. – Данка богомерзкая, помилуй нас, Спаситель!

– А ну, – гаркнул бравый старшина, – бросай железки-то! Бросай, не то мигом на пики взденем! И стрелами утыкаем!

– Вам ворот мало, хамы? – процедил сквозь зубы Император, высоко поднимая левую руку. – Самих разметать? Зовите барона. Если среди вас никого нет, чтобы императорский герб вспомнить. Зовите барона, уж он-то, – нехорошо усмехнулся Император, – меня узнает!

– Гвин! – резко вскрикнула Тайде, и в тот же миг о камни прямо под копытами императорского коня звякнула железная арбалетная стрела.

Сульперий и мальчишки только теперь сообразили выхватить из ножен короткие легионерские мечи, которыми их для пущей важности снабдил севадский голова.

– Тихо! – гаркнул Император, резко поворачиваясь в седле. Над воротами, на широкой полке, прикрытой зубцами, стояло трое стрелков, старательно целясь прямо в него.

Левая рука поднялась словно сама по себе.

На сей раз толчок боли оказался куда сильнее и кровь потекла по броне куда обильнее. Но зато там, где укрывались арбалетчики, взорвался огненный шар, размолов зубцы и кладку. Тела солдат вбило в стену башни, и там они остались, вплавленные в размягчившийся от магического жара камень.

Император невольно пошатнулся в седле. – Мятеж?! – гаркнул он. – Бунтовать? Смотрите, мятежников по зубцам их же замков развешивать стану, чтобы лесов не поганить!

Шеренга баронских дружинников нерешительно остановилась. Трусами они явно не были, однако в такой ситуации у них оставался только один разумный выход – всем разом броситься на проклятого магика, но они упустили время, Император становился господином положения.

– Позвать барона! – рявкнул Император так, что с зубцов стены вспорхнули перепуганные голуби. Мальчик-герольд из его эскорта вновь протрубил в рог.

Как ни странно, это подействовало. Заскрипели лебедки, рывками стал опускаться подъемный мост – вторая стена замка укреплена была не хуже внешней. Из тёмного проёма появились всадники, примерно дюжина, в полном вооружении, с развевающимися прапорами над белоснежными роскошными плюмажами; воронёная сталь лат тускло беснула под неярким зимним солнцем.

Барон и его свита.

Высокоблагородный барон Висемерр Струг не относился к знатнейшим, богатейшим или доблестнейшим баронам Империи. Так, серединка на половинку. Достаточно богат, чтобы его имя упоминалось в персональных податных разрядах, но на особняк в Мельине, в Белом Городе, вблизи от Замковой скалы его доходов не хватало. Достаточно удачлив на поле брани, чтобы не быть убитым, но ничем себя не проявил и никогда ничем не командовал, кроме своего собственного отряда. Ему хватало ума, чтобы не лезть в заговоры, но не хватало – чтобы самому их раскрывать, тем самым выслужившись перед троном. Одним словом, достаточно заурядный барон, каких в Империи немало. Вроде бы у него одна из дочерей попала в Радугу… а может, даже ещё и один из сыновей.

Кавалькада быстро миновала двор. Висемерр Струг осадил коня, резко поднял забрало шлема – преславный барон, как и остальная его свита, вырядился в полный доспех.

Император холодно смотрел на барона и молчал. Стругу сейчас полагалось падать на колени, умолять о прощении и сбивчиво лепетать что-нибудь о тяжёлых временах, лихих людях, разбойных магиках и так далее и тому подобное, однако ничего этого не последовало.

– Милорд, – сдержанно, как равному, кивнул барон. И никакого «ваше императорское величество»…

– Что это значит, Струг? – ледяным тоном уронил Император. – Нападение на особу императорской крови…

– Не вижу никакой особы императорской крови, – хладнокровно отпарировал барон. – Особа императорской крови сгинула в Разломе.

Император ничего не сказал. Холодно смотрел на барона, поглаживая правой ладонью оголовок меча.

– Да, да, законный правитель Империи сгинул в бездне Разлома! – возвысил голос Висемерр. – Кто вы, милорд магик, мне неведомо! Неведомо мне, почему присвоили вы сигнал трубный, только его императорскому величеству принадлежащий, почему правителем Мельина назвались, почему в мой замок ворвались и ущерб мне причинили, почему слуг моих верных убили?

Слыша голос барона, его дружинники приободрились, придвинулись, вновь взяв на изготовку пики. Усатый старшина залихватски махнул своим двуручником.

Император усмехнулся, хотя эта усмешка далась ему нелегко. Осмелели бароны. Им только дай, им только покажи, что трон под императорской особой не так прочен, как кажется со стороны, мигом всё забывается – и почтительность, и страх. Висемерр-то, впрочем, почтительным как раз был – значит, страх ещё не до конца потерял.

– Послушай меня, Висемерр Струг, – спокойно сказал Император прямо в лицо барону. – Неужели ты хочешь умереть злой огненной смертью вот прямо сейчас? Мне придется ведь это сделать. Ты понимаешь? Ты ведь узнаешь мою перчатку, правда?..

– Рубите магика! – вместо ответа взвизгнул барон, с редким проворством и ловкостью вздымая коня на дыбы и заставляя развернуться. – Рубите чудище, Разломом порождённое!

– Гвин! – отчаянно выкрикнула Сеамни, но было уже поздно.

Император надеялся, что удар выйдет несильным. Собственно говоря, он рассчитывал остановить нападающих, ударив огнём в плиты двора между собой и ними. Но перчатка, похоже, решила сама за себя.

Столб дымного пламени взметнулся, казалось, до самых небес. Из-под наплечника и налокотника Императора брызнули горячие капли кипящей крови, и бедолага Сульперий вскрикнул, схватившись за обожжённую щёку. Там, где только что гарцевала баронская свита, там, где сдвигали ряды копейщики и прикрывающие их пикинёры, – там сейчас бушевал огонь.

Однако сам Император с трудом удержался в седле. Сульперий и горнист с двух сторон разом бросились к нему.

– Н-ничего. – Император заставил себя выпрямиться. Огонь перед ними уже опадал, посреди двора простёрлось только широкое грязно-угольное пятно. От баронских дружинников и самого барона не осталось даже пепла.

Поражённые ужасом уцелевшие застыли. Над замком медленно растворялось в сером небе облако дыма и пара, словно души погибших, сливавшихся с породившим их миром, как учили лесные отшельники-друиды ешё до того, как возвысилась и окрепла Церковь Спасителя.

– Вот так, – громко, во весь голос произнёс Император, окидывая взглядом жмущихся к стенам людей. – Так сгинут все, кто вздумает бунтовать и затевать мятежи. Кто тут ещё сомневается, что я, стоящий перед вами, – Император?

Разумеется, никто ему не откликнулся.

– Отлично, – в словах Императора звучала сталь. – Тогда на колени перед вашим повелителем!

Вообще-то, этикет Империи не требовал особенного выражения покорности – коленопреклонения, ползания на брюхе и тому подобного. Но сейчас все без исключения дружно бухнулись Императору в ноги, словно им разом подрубили колени. Заколебался, а потом медленно, с достоинством опустился по-рыцарски, только на одно колено, лишь высокий молодой воин с жёстким скуластым лицом и огненно-рыжими волосами. Прищуренные глаза смотрели на Императора с упрёком.

– Ты! – мгновенно выделил его из толпы Император. – Разрешаю приблизиться.

Воин повиновался.

– Имя? Чин?

– Семмерс, сын Скавена. Сотник пеших копейщиков.

– Собери своих людей, Семмерс, сын Скавена. Отныне вы служите Императору.

– Мы – люди вольные, – негромко, но твёрдо проговорил сотник. – Мы присягали барону Стругу…

– Барон Струг – мятежник, – холодно прервал воина Император, глядя тому прямо в глаза. – Он знал меня в лицо. Но предпочёл прикинуться, будто не знает.

– Я тоже видел истинного правителя Мельина, но чудовище Разлома может принять любой облик, – Семмерс был бледен, но держался твёрдо. И ни разу не протитуловал Императора.

– И как же отличить чудовище Разлома от настоящего человека? – усмехнулся Император.

– Против них бессилен огонь, – усмехнулся сотник.

– Верно, – прищурился Император. – И ты, воин, хочешь сказать, что я, твой Император, перед которым ты преклонил колени…

– Колено, – вполголоса, но с прежней твёрдостью возразил Семмерс. – Одно колено, как положено солдату. Я не раб и на коленях ни перед кем не стоял. И не встану уже никогда.

– Гордое сердце, – заметил Император. – Но ты говорил об испытании?

– Я говорил об испытании, – кивнул Семмерс. – Калёным железом.

Сеамни охнула. Сульперий ойкнул.

– Пусть накалят прут, – спокойно сказал Император. – И пусть все подойдут поближе. Если здесь есть семья Струга…

Император не сказал «барона». Висемерр Струг объявлен мятежником, тем самым он лишается титула.

– Если есть семья, пусть тоже смотрит. Пусть убедятся, что их глава погиб, подняв руку на законного владыку Империи. Никакого преследования им не будет.

– Семьи нет, – хмуро ответил Семмерс. – Осталась в Струге. Главном замке. Эй, вы там! Прут несите. И жаровню с углями.

– Семье, раз так, пошлите весть, – холодно бросил Император. – Передайте, что я жду от старшего сына немедленного изъявления покорности и принесения присяги по всей форме, если, конечно, ему не надоел баронский титул. А ты, Семмерс, подними своих людей. Те, кто захочет надеть цвета Империи.

– А кто нет?

– Отпусти на все четыре стороны. Слышите меня, люди? Все, кто хочет, может уйти со мной. Барона Струга больше нет! – выкрикнул Император, из последних сил приподнимаясь в стременах.

– Прут, Липке, прут сюда давай! – рявкнул Семмерс на подбежавшего мальчишку. Двое других парнишек тянули низкую и широкую жаровню, полную тлеющих углей. В самую середину рдеющей кучи Семмерс воткнул поспешно поданный прут.

– Гвин, что ты делаешь, Гвин…

– Тайде, Империя стоит… ожога, – шёпотом отозвался Император. – Не беспокойся. Право же…

– Я… не могу…

– Сможешь. Ты – Тайде. Видящая. А Видящие знают, что надо порою терпеть боль малую, чтобы потом не испытать большую. Такую, что и не вынести.

Сеамни отвернулась и закрыла лицо тонкими ладошками. Император кивнул Сульперию.

– Помоги снять латы, воин.

По лицу парнишки было видно, что за одно это прозвание он готов немедленно умереть с именем Императора на устах и по малейшему его приказу. Сульперий махнул рукой, двое мальчиков помладше кинулись ему помогать.

Прошло некоторое время, прежде чем Император освободился от части своей железной скорлупы и обнажил левую руку выше локтя.

– Ну, Семмерс сын Скавена. Бери прут.

– Гвин… – еле слышно простонала Сеамни.

– Ничего, Тайде. Это… необходимо.

Во дворе наступила тишина. Из внутренних покоев, сверху, со стен и башен, из казарм и кордегардий к тому времени во двор выбралось уже немало народа. Воины и стряпухи, конюхи, доезжачие, псари, молотобойцы, землекопы, плотники, бронники, кухарки, повара, поломойки, и так далее и тому подобное. Дружинников собралось на удивление мало. Семмерс тут явно оказался старшим по чину. Не исключено, конечно, что стоявшие выше его по лестнице просто оказались обращены в пыль белой перчаткой Императора.

Сотник пеших копейщиков медленно обернул правую ладонь грязной тряпкой, медленно же взялся за прут, потянул его из углей; раскалившийся конец светился багрово-красным. Словно артист на сцене, Семмерс высоко поднял прут в воздух, показывая его глазевшим людям.

– Да давай же ты, остывает! – громко и с оттенком презрения бросил Император. – А то будешь говорить потом, мол, недостаточно калён прут твой был.

Семмерса передёрнуло. Он как-то неловко, боком шагнул к спешившемуся Императору, торопливо и резко ткнул рдеющим концом прута в и без того покрытую кровью руку правителя Мельина, посередине предплечья, и тут же потянул прут вбок, прикладывая стороной так, чтобы получился ожог длиной чуть ли не в палец.

…Императору потребовалась вся его выдержка, чтобы не вскрикнуть. Он мог гордиться собой – сквозь сжатые до хруста зубы и натянувшиеся побелевшие губы прорвалось только злое шипение.

Затрещали волосы, зашипела кожа, словно мясо на сковородке. Император только выше вскинул голову. По телу прошла быстрая судорога, от боли потемнело в глазах – от этого белая перчатка своего повелителя, или, вернее сказать, носителя не защищала.

Семмерс не выдержал первым. Отбросил в сторону остуженный человеческой плотью прут и на сей раз рухнул на колени уже по-настоящему, широко раскрытыми глазами глядя на длинный след, оставленный раскалённым железом, и завопил во всю мощь лёгких:

– Мой Император! Прости меня, мой Император!

– Император, Император! – эхом отозвалось, прокатилось по двору. Коленопреклоненные люди смотрели на Императора с ужасом и восторгом.

– Император… Император вернулся…

– Вернулся, вернулся, – вымученно улыбнулся правитель Мельина. – Эй, есть тут кто-нибудь с кухни? Масла принесите да тряпку какую-нибудь – желательно почище.

…Выполнять это распоряжение тотчас кинулось чуть ли не три десятка человек. А Сеамни бросилась к обожжённой руке своего Гвина.

Глава третья
Эвиал. Северный Клык

Мегана и Анэто действительно вернулись в лагерь, потеряв совсем немного времени. Едва ли кто-то успел заметить их отсутствие. Сновали очень озабоченные инквизиторы, угрюмые слуги разгружали только что пришедший санный обоз, им помогало двое молодых чародеев Ордоса – заставляли замороженные бычьи туши подниматься в воздух и укладываться на волокуши. Маги были совсем ещё юными, даже не с посохами, с короткими жезлами подмастерий. Анэто досадливо поморщился – даже таких мальчишек пришлось бросить в бой. А им бы ещё учиться и учиться – даже отсюда опытный чародей ощущал, как внутренне кривятся и ёжатся парни от отката.

Да и заклинание само не получалось у них как следует – здоровенные полутуши так и норовили хряпнуться оземь или с налёту развалить всю кладку на волокуше.

Ближе к берегу, у кромки матёрых льдов несколько сотен рабочих звенели кирками, вгрызаясь в мёрзлый грунт, – там копали котлован и насыпали бруствер, за которым предстояло укрыть недавно прибывшие дополнительные требушеты и баллисты. Там тоже хватало дел для магов – грунт требовалось сперва как следует прогреть, и лишь потом уступать место землекопам. Там трудилось несколько десятков огненных магов, поднимались облака пара, то и дело вспыхивало мрачное алое сияние.

В самом центре позиции осаждающие возвели настоящий бастион. На него в решительный момент поднимутся чародеи, кому выпадет начать магическую атаку на оплот Западной Тьмы. Анэто не сомневался, что никто из этих смертников не уцелеет. Мегана, похоже, теперь уже придерживалась того же мнения, поскольку раздражённо что-то прошипела и отвернулась.

Кроме этого бастиона были ещё и другие, возведённые великими трудами на вечной мерзлоте. Магам пришлось повозиться после того, как отсыпка завершалась, особыми заклятьями землю под основанием укреплений превращали в сплошной монолит. Иначе, оттаяв, она просто поглотила бы результаты всей работы.

Бастионы соединяла сложная система продольных и поперечных траншей, отрытых по всем правилам осадного искусства. Военачальники надеялись, что это может уберечь наступающих, если проклятый Разрушитель задумает метать на них какие-нибудь огненные стрелы. Анэто и Мегана придерживались совершенно иного мнения о боевых возможностях Разрушителя, но помалкивали – воин должен быть всегда занят работой, пусть даже и бессмысленной, чтобы лишние мысли в голову ему не лезли.

Вытянувшись длинной полудугой, укрепления подковой охватывали Чёрную башню, перемежаясь с тщательно возведёнными криптами, где в строгом порядке начертаны были разнообразные магические фигуры – чародеи надеялись, что это поможет отвести беду и убавить Разрушителю сил. Святые братья настояли, чтобы был возведён настоящий храм – мужики-трудники из Северного Эгеста поплевали на ладони, взялись за топоры и действительно подняли за месяц ладную деревянную церквушку, увенчанную нацеленной в небеса перечёркнутой стрелой. Инквизиторы утверждали, что доставили сюда также особо чудодейный образ Спасителя, однако пока что дивная икона никак себя не проявила.

Для особо избранных персон в самом сердце большого лагеря мастера возвели бревенчатый дом, обнесли внушительным частоколом, в середине двора водрузили наблюдательную вышку. Туда и направились вернувшиеся из Храма Мечей чародеи.

Многочисленная челядь согнулась в низких поклонах. Анэто не сомневался, что половина этих исполнительных и расторопных слуг – соглядатаи Инквизиции; но иных взять было неоткуда. И милорду ректору только и оставалось, что предаваться мрачным размышлениям на тему того, сколько власти и мощи обрели в последние годы святые братья, почти подмяв под себя даже вольный Ордос. Хорошо Мегане – до её Волшебного Двора, как говорится, редкая птица долетит.

Чародеям оставалось ждать. Храм Мечей не попросил никакого аванса, следовательно, им есть прямой резон браться за работу. Или же – не браться за неё вообще, ибо во всём Эвиале нет такого трибунала, что принял бы к рассмотрению иск достопочтенного Анэто, милорда ректора Академии Высокого Волшебства и достопочтенной Меганы, хозяйки Волшебного Двора, в дальнейшем именуемых «истцами», к Храму Мечей, в дальнейшем именуемому «ответчиком» – о невыполнении работ, оговоренных контрактом таким-то, заключённым тогда-то и там-то.

Анэто и Мегана почти не разговаривали. Ясно, что ассасины не смогут появиться так же быстро как…

– Горячий сбитень господам чародеям… – произнёс над самым ухом вкрадчивый голос.

Анэто резко обернулся. Слуга уже склонился в низком поклоне, обеими руками протягивая чёрный лаковый поднос – на нём дымилась пара глиняных кружек со сбитнем.

Чародей напрягся. Он уже ощутил подмену, понял обман, но чтобы ответить заклятьем, у него не осталось времени. Если бы ассасин Храма желал этого, милорд ректор Анэто был бы уже мёртв.

Воин выпрямился, откинул капюшон накидки, какую носили слуги. Был он среднего роста, желтокож, на лице остались многочисленные выболинки от залечившихся моровых язв. Узкие чёрные глаза смотрели цепко и пристально – а в то же время и совершенно равнодушно. Оружия на виду он не держал.

– Счастлив приветствовать достопочтенных, – вновь поклонился гость. – Как и обещал Храм, мы прибыли, чтобы приступить к выполнению задания. – Ассасин говорил по-эбински, но медленно и с заметным трудом. – Прошу простить мне это малое… малую… имперсонацию. Мои спутники ждут снаружи. Мы готовы приступить к работе немедленно.

– Вот как, – как показалось ему самому, хладнокровно сказал Анэто. – Хорошо. То есть вы сами берёте на себя все хлопоты по преодолению…

– Разумеется, достопочтенный наниматель, – ассасин снова поклонился, что, однако, не скрыло дерзости: милорда ректора перебили. – Мы приступим немедленно, как я уже сказал.

– Сколько же вас? – проговорила Мегана – явно чтобы сказать хоть что-нибудь.

– Пятеро, достопочтенная нанимательница. Пять – самое удобное число в нашем деле.

– И вы надеетесь впятером…

– Мег, если онипришли сюда впятером, значит, надеются, – остановил чародейку Анэто. – Храм взялся за эту работу – предоставь им возможность действовать по собственному усмотрению. Кстати, о доблестные, вы, разумеется, приняли меры против подслушивания? Вы говорите более чем неосторожно.

– Разумеется, достопочтенный наниматель. Слуга, обычно дежурящий у пoслуха, мается животом и не вылезает из отхожего места. Он знает, чем карается отлучка и что сделает с ним преподобный Этлау, и потому никому никогда не скажет ни слова.

– Вы прекрасно осведомлены, достопочтенный воитель, – ласково проворковала Мегана. – Откуда такие сведения?

– Вы бы тоже имели их, – невозмутимо заявил желтолицый, – если бы прибегли к нашим услугам раньше.

– Неплохо сказано, – усмехнулся Анэто. Ассасин учтиво поклонился и приложил руку к сердцу.

– Да простят меня достопочтенные, мне пора. Мы хотели бы сделать дело. А вам, разумеется, ещё предстоит организовать всю процедуру передачи вашему покорному слуге – преподобного Этлау. Да, если вы пожелаете следить за нами магическими методами – мы не против. Мы даже готовы принять у вас какой-нибудь кристалл, или чем вы пользуетесь, чтобы передавать то, что видит разведчик. Это будет даже интересно, хотя я не уверен, что ваша магия пробьётся сквозь стены Чёрной башни.

Анэто бросил вопросительный взгляд на Мегану. Дальновидение было давней мечтой всех чародеев Ордоса и Волшебного Двора, однако дело так и не продвинулось дальше лабораторных опытов.

Мегана неожиданно смутилась.

– А… гм… доблестный воин, возьми вот это, – она развязала нашейную сумочку-ладанку и действительно извлекла из неё тускло мерцающий розоватый кристалл, похожий на очень светлый аметист.

– Он не очень мощный. Думаю, что не поможет, но всё-таки… возьми. Вдруг мы сможем что-то увидеть.

– Ай, Мег, ай, как нехорошо, – укоризненно покачал головой милорд ректор. – Я, конечно, понимаю, приоритет и всё такое прочее, но тем не менее… Могла бы и поделиться сведениями, тем более такими.

– Я… я потом объясню, – окончательно смутилась чародейка.

– Благодарю, – воин Храма протянул руку, принял кристалл и бережно спрятал куда-то за пазуху. – Я буду счастлив оказаться вашими глазами, достопочтенные наниматели.

Ассасин вновь поклонился и вышел.

– А теперь, Мег… – голос и лицо Анэто говорили сами за себя.

– Тссс… – чародейка внезапно оказалась совсем-совсем близко, плотно прижимаясь к магу и закидывая руки ему на шею. Губы Мег коснулись щеки милорда ректора – хоть и похудевший, хоть и осунувшийся, Анэто всегда был идеально выбрит.

–  Ан, надеюсь, так не услышат. – Мыслеречь требовала больших усилий от мага. Ею пользовались в исключительных случаях. Считалось, её невозможно подслушать или перехватить никакими заклятьями. – Ты разве не понял, что я ему дала? Никакой это не дальновидящий кристалл. Такое никому не под силу. Но вот если что-то пойдёт не так…

–  Ты с ума сошла, Мег, – однако в голосе милорда ректора слышалось и явственное облегчение. – Что-то из твоих смерть-камней? Или что-то поновее?

–  Поновее, – призналась чародейка. – Прости, что не рассказала об этом. Но у тебя ведь тоже есть свои маленькие секреты?

– Разумеется, дорогая, – вслух почти что проворковал милорд ректор. Со стороны пара казалась самыми настоящими любовниками, уже вполне созревшими для постели. – Ты у меня самая умная.

– Кто бы сомневался, Ан, – последовал ответ.

* * *

Кристаллы дальновидения оставались недосягаемой мечтой магов Ордоса, однако способы магического наблюдения за известными людьми в непосредственной близости от чародея, конечно же, имелись. Плюнув на приличия и на обязательные в таком случае слухи, Анэто и Мегана заперлись в покоях волшебницы. Здесь было полным полно тяжелых драпировок, ковров и бронзовых курильниц – Мегана страдала неравнодушием к роскоши. Милорд ректор лично обшарил все углы, заглянул в каждую щель и за каждую складку, прежде чем убедился – соглядатаев Этлау здесь по крайней мере нету.

– Теперь можно.

Мегане не требовалось ничего, кроме её собственного разума. Чародейка прикрыла на миг глаза, сосредоточилась… и посреди комнаты, над роскошным халистанским ковром, распростёрлась мерзлая ледяная пустыня. Повеяло холодом.

– Осторожнее, Мег.

– Прости, Ан, перестаралась, – чародейка не открывала глаз. Короткое движение подбородком – морозный ветер тотчас исчез.

Под чёрным небом, среди бесчисленных бивуачных костров магия Меганы мгновенно отыскала пятерых неспешно идущих людей. Они кутались в тяжёлые плащи, закрывая лица от пронзающего ледяного ветра. Ассасины без всякого труда миновали траншеи и окопы, выставленное боевое охранение только отдало им честь. Воины Храма не думали скрываться. Напротив, к Чёрной башне они шли открыто, в полный рост. По снежно-белому льду, не припорошенному сажей, – ветры здесь всегда дули с моря, относя прочь чад и дым от бесчисленных лагерных печей.

– Красиво идут, – пробормотал Анэто. – Пяток арбалетчиков в бойницах – и всё…

– Воинов Храма так просто не взять, ты же знаешь, – не открывая глаз, возразила Мегана.

– Знаю, Мег. Но хотел бы я посмотреть, как они с этим справятся…

Теперь пять темных фигурок брели медленно и осторожно. Они не делали резких движений, мягко и плавно стлались по льду. Анэто по-прежнему не видел никакого оружия, ни мечей, ничего.

Возле самого берега, возле островка, на котором высилась Чёрная башня, пятеро ассасинов остановились. Замерли, не ступая на темную землю. Тучи словно и не сеяли снег над островом, поднявшемся из морских глубин, словно всё земное не имело над ним власти.

– Смелые… – проговорила Мегана. – Вот так просто стоять… Они знают что-то, Ан, чего мы не знаем? Почему они подошли так спокойно? Почему их не расстреляли по дороге?

– Скорее всего, там просто никого нет, – предположил Анэто. – Или, если быть точным, там только один Разрушитель. Ну, а он, конечно, на такую мелочь, как стрелы, размениваться не станет.

– Глупо, – заметила чародейка. – Чем проще оружие, тем оно надёжнее. Никогда нельзя упускать…

– Стой! Куда они делись, видела?!

Пять чёрных фигур брызнули в разные стороны, словно рыбки-уклейки от длинного клюва цапли. Они распластались в воздухе, словно сила притяжения внезапно потеряла власть над ними. Не ступая на землю прoклятого острова, ассасины рассыпались по окружности острова – благодаря заклятию Меганы чародеи могли видеть их всех.

Разбежались. Вновь застыли чёрными статуями, словно опутывая Башню невидимой сетью. Милорду ректору пришлось со стыдом признать, что он не может ничего понять в действиях ассасинов. Они, похоже, были уверены, что Башня ничем им не угрожает. И тем не менее они настойчиво держались на прибрежном льду.

– Почему они медлят… – прошипела чародейка.

– Я бы на их месте тоже не спешил, – заметил Анэто. – Кто знает, может, там сама земля отравленная. Мы же ни разу не посылали разведку так далеко. Точнее, посылали, но ты ведь помнишь, чем всё закончилось.

– Попробовали ли мы после того случая кого-либо послать – войско бы взбунтовалось…

– Ничего, преподобный бы отец наш заставил. На штурм-то как их вести?

– То-то и оно, что преподобный…

Один из ассасинов тем временем осторожно бросил на землю перед собой небольшой осколок льда. Из земли мгновенно ударил фонтан бледного, почти что невидимого сине-голубого пламени, пожравший брошенное.

– Вот так, – побледнел милорд ректор. – А мы и не знали.

– Значит, уже не зря таскались ко Храму, – откликнулась Мегана.

Ассасинов огонь, похоже, не слишком смутил. Они по-прежнему стояли открыто, на виду – очевидно, предположил Анэто, решали, что делать дальше.

Дальше последовало вот что. Воины Храма уже спокойной, неторопливой походкой вернулись к воротам Башни – разумеется, всё время оставаясь на прибрежном льду. Повозились там короткое время – и Анэто увидел, как один из ассасинов поднимает нечто вроде мощного арбалета, заряженного стрелой с необычайно толстым и тяжёлым на вид наконечником.

– Перебросят тонкий канат, – вслух подумал волшебник.

– Я была лучшего мнения о воинах Храма… – с лёгким разочарованием протянула чародейка.

– Не ты ли говорила, что простое оружие – самое надёжное? – поддразнил Мегану милорд ректор, когда стрела метнулась к антрацитово-чёрной блестящей стене, оставляя за стобой змеящуюся нитку. Каким-то образом стрела намертво впилась в чешуйчатую броню, и ассасины туго натянули канат. После этого все пять фигур с муравьиной ловкостью проползли над предательской, изрыгающей огонь землёй и одна за другой скрылись в раскрытой бойнице. Арбалет остался внизу, намертво прикрученный ко льду.

– Вот это да… – разочарованно протянула Мегана. – Я-то ждала… огонь, пламя, ядовитый пар… какие-нибудь хищные твари… или ледяные смерчи, или молнии, или… стоило ли платить такую цену, Ан, если эти хитрецы влезли туда, словно в деревенский курятник? Почему мы ни разу не попытались сами?

– Ты забыла, как люди падали от одного только ужаса? Как у них подкашивались ноги? Как их потом вытягивали крючьями и арканами? – сердито прошептал Анэто.

– Как я уже сказала – преподобный отец Этлау бы заставил…

– Что-то я не помню его в первых рядах той разведки, – ехидно заметил милорд ректор.

– В том-то и дело, что у него своя игра на уме.

– Наконец-то! – фиглярски поклонился чародей. – Поздравляю. Кажется, мы взрослеем и начинаем что-то понимать…

– Да хватит тебе, Ан, – отмахнулась Мегана. – Сколько мне ещё заклятье держать?..

– Хороший вопрос, – не смог не согласиться волшебник. – Давай помогу, дольше продержимся…

…Однако трижды пересыпался весь изумрудный песок в больших хрустальных часах, а никто из ассасинов так и не появился. Чёрная башня стояла целая и невредимая, словно неведомое чудовище, поглотившее дерзких смельчаков и сейчас дремлющее после сытного обеда.

Так прошла целая ночь.

Когда по часам настало утро (но солнце, само собой, так и не поднялось над горизонтом – тут царила полярная ночь), обессиленные Анэто и Мегана сдались. Ни один из пятерки ассасинов не подал вести и не вернулся назад.

– А кристалл? Твой кристалл? Ты его не чувствуешь? – волновался милорд ректор.

Мегана только покачала головой.

Анэто скорчил выразительную гримасу.

В этот самый момент в дверь постучали.

– Доброе утро, – пробормотала чародейка, наспех создавая на ложе видимость любовного беспорядка. – Ан, не стой столбом. Пусть думают, что мы на самом деле спали вместе.

Заставив посыльного подождать положенное «чести ради» время, его впустили. Вести оказались соответствующими: преподобный отец Этлау, проведя всю ночь в молитвах и бдении, уведомлял почтенных соратников, что нуждается в срочном с ними совете.

На лицах Анэто и Меганы ничего нельзя было прочесть, кроме полностью соответствующего моменту благожелательного и серьёзного внимания.

– Мы немедля отправимся в Зал советов, – заверила слугу чародейка, и Анэто захлопнул дверь заклинанием.

Милорд ректор и хозяйка Волшебного Двора воззрились друг на друга. У каждого сейчас была только одна мысль: неужели этот хрыч обо всём догадался? И если да, то как? И что им сейчас делать?

–  Если он сумел выследить ассасинов, я ему сам воткну кинжал под лопатку!

–  Не хорохорься, Ан. Скорее всего нашему преподобному отче было какое-то видение, каковым он жаждет немедленно с нами поделиться, – заметила более трезвомыслящая Мегана.

Анэто лишь мрачно дёрнул бровью.

…Центральный «покой» громко именовался Залом советов. Здесь сложили две здоровенные печи, посреди прибавили громадный очаг, чтобы господам магам не тратить своих драгоценных сил на обогрев помещения или самих себя. Мастера-умельцы сработали круглый стол, чтобы никому не было обидно и никто бы не препирался из-за мест.

Преподобный отец Этлау уже сидел, раздражённо перебирая вишнёвые чётки. Справа и слева от инквизитора мялись двое его помощников, командовавших отдельными отрядами святых братьев. Кроме них, в Зале советов никого не было.