Текст книги "Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 1"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

* * *

Магический удар швырнул Фесса наземь, заставил несколько раз перекатиться через себя – остановили его только густые кусты, окружавшие вершину холма. Глаза заливало кровью из рассечённого лба, в ушах звенело.

Гном и орк, забыв о ведьме, разом бросились к нему – поднимать.

– Пр-рочь! – в ярости заорал на них некромант.

Скрюченные пальцы впились в посох. Ну, пришло время показать всё, на что ты способен, волшебник, потому что иначе тебе придётся встретиться тут с той самой Тьмой, от которой ты так стремишься убежать.

Котёл тем временем, словно отзываясь на слова ведьмы, изверг из себя тугой смерч зеленоватого пламени. Густое варево обращалось в бесплотный огонь, он поднимался всё выше и выше над холмом, размётывал серые тучи, обращая в пар капли дождя, взвивался, пронзая толщи ночного воздуха, казалось, ещё немного – и он доберётся до самых звёзд, растолкнёт, разбросает их в стороны так же легко, как матёрый медведь разбрасывает свору собак.

Фесс одним прыжком оказался возле котла, отшвырнул ведьму, – впрочем, она и не сопротивлялась. Чёрное нутро было пусто, пусто и сухо – ведьма постаралась, сплетая своё чародейство. Теперь ему оставалось только встретить удар грудью.

Но секунды шли, а ничего не происходило. Ведьма неподвижно лежала на земле, словно тряпичная кукла, очевидно пребывая в глубоком беспамятстве. Орк и гном, оба медленно опустили взятое на изготовку оружие – сражаться, похоже, было не с кем.

Фесс ожидал какого-нибудь огненного дождя, разверзнувшихся небес, появления чудовища из бездны – однако вместо этого…

– Ты позволил ей! – раздался истошный вопль снизу, из темноты у подножия холма.

Фесс вытаращил глаза.

– О-о, вот и наш петушок явился, – нехорошим голосом протянул гном, выразительно поигрывая топором. – Тебе неясно сказано было?..

Прадд не стал тратить лишних слов, просто встал рядом с Сугутором, громадная секира орка преградила дорогу волшебнику Воздуха.

Однако тот не остановился – так и продолжал бежать, словно слепой, прямо на обнажённое железо. Толстый посох в его руках едва ли смог бы послужить надёжной защитой.

– Значит, вот так, – протянул Сугутор, сделав одно выверенное движение навстречу. Фесс не успел остановить гнома, топор взлетел и рухнул, играючи перерубив надвое неловко подставленный посох.

Молодой волшебник совершенно по-детски вскрикнул: «Ой!» – и сел прямо на пятую точку, ошеломлённо уставясь на обломки посоха.

– Гноме, ни с места! – страшным голосом рявкнул Фесс, потому что Сугутор, похоже, всерьёз собирался прикончить этого несчастного мальчишку.

Сверкающий топор медленно опустился. Тяжело дыша, Сугутор повернулся к некроманту:

– Да чего ж его жалеть-то, мэтр? Не смотрите, что у него молоко на губах не обсохло – ручки-то небось в кровище аж по самые плечи.

– Не доказано, орк, – тяжело сказал Фесс. – Не убивай без надобности, да простятся мне эти банальные и напыщенные слова, но, как я вижу, иногда их повторять очень даже полезно. Остановись. Как-никак, – чародей криво усмехнулся, скорее просто дёрнул губами, настолько кривой и ненатуральной вышла эта усмешка, – как-никак мы с ним почти что однокашники.

Маг Воздуха только простонал. Кажется, он вообще перестал что-либо понимать – сидел, тупо уставившись на обломки своего посоха, которым так и не успел воспользоваться по-настоящему. На всякий случай Сугутор подобрался поближе, выудив из-за голенища узкий изящный стилет, совершенно дико смотревшийся в его здоровенной волосатой ручище.

– Нельзя убивать магов, – сказал Фесс, переводя взгляд с одного из своих подручных на другого. – Нам сейчас понадобится всё его умение, друзья мои.

–  Его умение? – Судя по голосу, Сугутор не сомневался, что достопочтенный мэтр окончательно лишился рассудка – как результат тяжёлых испытаний.

– Его умение, гноме. Котёл нашей голубушки пуст, и, боюсь, очень скоро мы станем свидетелями поистине выдающегося представления. Как говорили ордосские актёры – беневиса.

–  Беневиса? – недоумённо переспросил Сугутор.

– Ум-гум, – кивнул Фесс, подходя к обеспамятовавшему Белому волшебнику и протягивая ему руку. – Вставай! Нельзя терять времени, нам всю работу и за два дня не переделать.

– Посох… – простонал несчастный маг. – Посох… преосвященный Ангерран… Ангерран Эгестский…

– Что он несёт? – раздражённо рыкнул Прадд.

– Погоди. – Фесс нагнулся, осторожно, не касаясь, всмотрелся в обломки. – Всё понятно, не простой посох. С ним хаживал ещё сам достопамятный Ангерран, приводил, так сказать, тёмных язычников к свету и правде… сколько он сжёг еретиков, не смогли подсчитать даже аркинские крючкотворы. Эгей, парень, верно я говорю?..

Ответа не последовало. Несчастный чародей громко и совсем не по-мужски рыдал, размазывая слёзы по щекам.

Сперва Фесс смотрел на незадачливого волшебника с кривой усмешкой, однако затем презрительное выражение его мало-помалу исчезло, сменившись чем-то вроде сочувствия и смущения. Как-никак этот мальчишка был магом, полноправным волшебником, окончившим ту же самую Академию Высокого Волшебства, и если раньше Фесс полагал, что корпоративные чувства ему должны быть совершенно чужды, на деле оказалось, что это не так.

Паренёк – отчего-то Фесс не мог думать о нём иначе, хотя годами разница между ними выходила не слишком-то и заметной, – и в самом деле оказался в большой беде, и притом во многом из-за него, Фесса. Едва ли этого бедолагу Эбенезера погладят теперь по головке – и за сломанный посох Ангеррана Эгестского, и за сбежавшую, похоже, ведьму. Посох Ангеррана – конечно, артефакт не первого ряда (такой начинающему магу просто бы не доверили), но притом и далеко не последнего. Ведьма ускользнула, её котёл пуст, заклинание чародейки, увы, работает. Да ещё и вмешательство какого-то, понимаешь, некроманта! Как ни крути, задание провалено. А отцы-инквизиторы, как известно, очень не любят тех, кто проваливает их задания, сколь бы убедительные резоны при этом ни приводились.

– Ладно, не реви, чай, не девчонка, – примирительно и чуть ли не извиняющимся тоном сказал Фесс, протягивая Эбенезеру руку. – Вставай, однокашник, и пошли. Ведьму упускать нельзя. Посох твой, конечно, жалко… но да ничего, всё на меня можешь сваливать. Мол, вмешался какой-то там некромансер, чуть всё дело не испортил…

– Ммммэтррррр! – раздалось сбоку негодующее не то мычание, не то рычание Сугутора.

– Тише, тише, гноме. Не махал бы так ретиво топором, ничего бы и не случилось, – строго сказал Фесс. – У нас тут дело. Нас наняли с ведьмой-лиходейкой справиться, а не кровопролития учинять. Так что уймись.

Понятно, что слова Фесса предназначались не столько Сугутору, сколько переставшему тем временем всхлипывать Джайлзу.

– Ведьма успела опорожнить котёл. – Теперь Фесс смотрел прямо в лицо магу Воздуха. – Очень скоро во всей округе начнутся интересные дела, вроде массового разгула Дикой Охоты или раскрытия всех до единой могил на погостах, даже совершенно спокойных. Это первое, что пришло мне в голову, но, не сомневаюсь, неожиданностей и приятных сюрпризов нам тоже посчастливится насмотреться как следует… Вставай, вставай, маг, и пошли. Помоги мне взять след этой… гм… злодейки, покуда он ещё совсем свежий.

«Злодейки, – горько подумал про себя Фесс. – Хороша злодейка, если я дал ей Слово некроманта! Второй раз в своей жизни дал это Слово – причём после того, как не смог исполнить первое. Неужто теперь и впрямь придётся её убивать?»

Разумеется, Фесс не нуждался ни в какой помощи – след ведьмы он видел, что называется, с закрытыми глазами. Просто надо было занять хоть чем-то мага-неудачника, а то ещё закатит истерику, может и молнию какую в спину всадить…

Эбенезер Джайлз ещё пару раз шмыгнул носом и поднялся. Правда, отвести взор от валявшихся на размокшей земле обломков Ангерранова посоха он смог далеко не сразу.

– Эх… ох… посох мой… то есть не мой… мне ж его в аббатстве… что преподобному Клодиусу скажу… как на глаза-то ему появлюсь…

Проявляя невиданные для своих рас чуткость и деликатность, Сугутор и Прадд отвернулись, с неослабным напряжением принявшись изучать голые сплетения чёрных облетевших ветвей наверху. Гном, похоже, внял совету милорда мэтра.

– Ну, ничего теперь с посохом уже не сделаешь, – развёл руками Фесс. – Подними половинки-то, приятель. Снесёшь в аббатство. Если постараются, то могут и починить. Святость посоха не пострадала, а сил он может и снова набраться…

Фесс утешал Джайлза, словно ребёнка, плачущего над сломанной игрушкой.

– А теперь пошли, приятель.

– Я тебе не приятель! – с надрывом выкрикнул Эбенезер.

– Неважно, – терпеливо сказал Фесс, не обращая внимания на скорчивших зверские рожи гнома и орка. Клыки Прадда запросто отправили бы в обморок женский монастырь средних размеров. – Неважно, достопочтенный Эбенезер. Если я правильно понял, мы здесь для одного и того же дела. Как ты понимаешь, святые отцы с тебя голову снимут и не посмотрят, что ты – Белый, как только узнают, что ты ведьму упустил.

Последний аргумент Фесса, похоже, наконец-то возымел действие.

Эбенезер Джайлз судорожно сглотнул и, искательно заглядывая в глаза молодому некроманту, торопливо и сбивчиво заговорил, зачастую глотая окончания слов от волнения:

– Но я же не виноват, правда?.. Случайно всё так вышло, ведь верно?..

– Ты это не мне говори, – пожал плечами Фесс. – Идём, маг, надо догнать эту дурочку, пока тут не стало совсем уж жарко… Чувствуешь её след?

Джайлз быстро и поспешно закивал:

– То есть… я хочу сказать… если мы её… ну, того… схватим… мне ж тогда ничего не будет, правда?..

– Моя б воля – точно б ничего не было, – посулил Фесс. – Только ты и сам пойми – в чужую душу не заглянешь, особенно если это душа отца-инквизитора…

Дальше двинулись вчетвером. Надо сказать, что, несмотря на дрожащий голос и трясущиеся порой коленки, след ведьмы Белый маг взял и в самом деле быстро, чётко и уверенно. Раз увидев её, сбиться он уже не мог.

Глинистая тропа наконец-то кончилась, вынырнув из сырого оврага наверх, к тянущимся на запад длинным увалам. Нарн здесь властвовал уже безраздельно. Он терпел людей, но не более того, до тех пор, пока они не нарушали его законов. И чем дальше на закат, чем глубже в Нарн – тем меньше останется у преследователей шансов. Ведьме совершенно необязательно ведь возвращаться назад. Она преспокойно может отсидеться в одной из эльфьих деревушек, среди тех, кто растит хлеб хозяевам Нарна, и никакая Инквизиция ей тогда не будет страшна.

Ночь сгущалась. Беззвёздная и безлунная, глухая октябрьская ночь, когда недалёк уже День Погибших Душ – время, в кое добропорядочные пахари Эгеста после наступления темноты ни за что не высунут за порог носа, обещай им хоть эбинскую корону и гарем кинтского султана в придачу.

Правда, пока что вокруг них царило относительное затишье. Конечно, здесь могучий лес далеко не так чист, как со стороны Железного Хребта, откуда никто не ходит. Под корнями – немало, ох, немало старого– и основ давно стёртых с лица земли домов, и останков крепостных башен, и пыточных застенков, и лобных мест… не надо забывать, некогда все эти края принадлежали людям. А где люди – там и дыба, и костёр, и плаха. И ничего тут не сделаешь, ибо человек без врагов жить, как оказалось, не может. Просто никак. Ко-гда врагов нет, их выдумывают.

Похоже, сперва ведьма просто мчалась вперёд в слепой панике, не разбирая дороги. Пару раз она кидалась прямо в болотистые клинья, протянувшиеся между высокими увалами, бросалась, рискуя жизнью, потому что в обманчиво мелких болотцах таились настоящие ловчие ямы, глубокие и засасывающие, откуда не выбрался бы и самый сильный мужчина.

Правда, мало-помалу метания беглянки прекратились. Теперь, похоже, она знала, куда идёт, – след стал почти прямым, теперь ведьма обходила самые опасные места. Её преследователям оставалось только продолжать путь.

Нарн же тем временем выжидал. Фесс ясно чувствовал копящееся в недрах леса напряжение, недоброе внимание, раздражение – но гнев мрачной чащи ничем особенным не проявился, правда, идти стало очень трудно, даже если забыть о болотах. На пути преследователей словно специально собрались все коряги и корни Нарна; ни малейшего намёка на тропу, вдобавок след ведьмы вновь начал петлять, словно у перепуганного зайца; Сугутор высказал предположение, что ведьма может что-то разыскивать.

Надо отдать должное молодому магу – Эбенезер Джайлз сумел взять себя в руки, чётко удерживаясь на следе.

Шли молча, только Сугутор время от времени начинал шумно сопеть и отдуваться, особенно когда путникам приходилось прорубаться сквозь очередные заросли какого-то странного можжевельника, отчего-то снабжённого длинными и острыми шипами.

Так прошло немало времени, ночь достигла наивысшей своей силы, чернота вокруг стала совершенно непроницаемой для обычного взора, даже отлично умевший видеть в темноте гном вынужден был уступить место в голове отряда двум волшебникам. Фесс поддерживал заклятье, позволявшее всему отряду видеть, Джайлз же чётко вёл всю четвёрку по следу сбежавшей ведьмы.

…За спинами путников полыхнуло внезапно и бесшумно, небо из чёрного на миг сделалось пепельно-серым, тени исчезли, словно смытые ливнем.

«Это что ещё такое?!» – едва успел подумать Фесс, как белое сияние вновь погасло, Тьма вступила в свои права – и только высоко над деревьями промелькнуло нечто вроде стремительного белого росчерка.

Некромант и маг Воздуха озадаченно переглянулись. Это явно было связано с заклятьем сбежавшей ведьмы, но ни Фесс, ни Джайлз никогда не сталкивались ни с чем подобным.

Некоторое время шли дальше, сохраняя прежний порядок, и всё было тихо; тихо – но лишь до поры.

Внезапно в тишине ночного леса раздался протяжный полувздох-полустон, сдавленный, точно донёсшийся из-под земли. Резкий порыв ветра пронёсся по вершинам деревьев, словно Нарн тяжело вздохнул, с трудом сдерживая гнев. Сердито зашумели наполовину облетевшие дубы, заскрежетали старыми корнями, и Фессу показалось – из-за каждой ветки, из каждого дупла на него уставились сотни ненавидящих глаз.

Все четверо замерли. Эбенезер вытаращился на Фесса.

– Стоять всем, – одними губами приказал некромант.

Впрочем, никто и так не шевелился. Сугутор, похоже, даже не дышал.

Впереди долгие, поросшие смешанным лесом увалы, прослоённые узкими болотными языками, упирались в покрытую непролазным буреломом холмистую гряду.

«Когда-то там жили», – подумал про себя Фесс. Он до сих пор мог ощутить там тени домашних духов, так и не покинувшие заброшенные пепелища и сгинувшие вместе с ними.

Однако было там и что-то ещё. И, надо сказать, это «что-то» Фессу донельзя не нравилось.

Кажется, что-то связанное со Спасителем, но не только, не только, не только…

– Кажется… там часовня… была… – услыхал некромант слабый шёпот Эбенезера.

Точно, подумал Фесс. Молодец, мальчишка. Недаром Белый: у них чутье на такие вещи, не в пример моему…

– Ведьма там, – прежним шёпотом продолжал Джайлз.

– И не одна, – неожиданно проронил Прадд, перекидывая секиру с руки на руку.

– С кем-то подземным, – продолжил орка Сугутор, тоже беря топор на изготовку.

* * *

…К этому месту её, измученную и обессиленную, наверное, вывел или спасительный инстинкт, или те таинственные тёмные силы, которые она столь усердно призывала в последнее время. Она не помнила, как продралась сквозь лесную чащу. Мокрая с головы до ног, перемазанная в болотной жиже, она сейчас и впрямь напоминала сказочную кикимору, какой в деревнях пугают непослушных детей.

Неведомая сила взнесла её по крутому взлобку, сквозь густой бурелом, через поваленные стволы, наверх, где среди хаоса поверженных лесных исполинов тянулась узкая тропка, остатки некогда широкой и наезженной просёлочной дороги. В былые времена по гребню высокой гряды пролегал путь, соединявший несколько подлесных деревень; от тех деревень давно не осталось даже углей, а дорога заросла, подобно тому как зарастает шрам на человеческом теле – вроде ничего и нет, а след всё равно остался.

Здесь, среди дико смешавшихся друг с другом и рябины, и можжевельника, и ольхи, и даже клёнов с грабами (казалось, чья-то рука просто натыкала тут побольше деревьев, не особенно разбирая даже, каких), в совершенно непролазной чаще затаилась небольшая часовенка. Собранную из тесовых чешуек островерхую крышу до сих пор украшал знак Спасителя – устремлённая вверх, перечёркнутая крест-накрест стрела.

Часовенке давным-давно следовало бы развалиться – она вся почернела от времени, прогнила насквозь, крыша зияла многочисленными дырами, – но всё-таки строение выглядело отнюдь не как после нескольких сотен лет небрежения.

Вокруг часовни до сих пор можно было заметить что-то вроде небольшого кладбища – тем более странно, погосты лес поглощает и того быстрее. Уныло застыли покосившиеся кресты – мало кто заботился вытесать точное подобие Спасителева знака, просто соединил три кое-как ошкуренных бруска – и готово. Такое должно было рухнуть после первой же зимы – здесь, на окраинах Нарна, его охранная магия чувствовалась ещё не столь сильно.

Вырвавшееся на свободу заклятье ещё гремело медным звоном в груди ведьмы, ещё ходили отзвуки освободившейся силы. Она чувствовала всё сейчас куда острее, чем обычно, даже когда пускала в ход свои заклинания.

Выпущенная ею на свободу мощь сейчас вихрем неслась по округе. Заклятье сплетено на славу, его теперь не смогут остановить ни инквизиторы, появись они тут, ни даже этот странный Чёрный маг, едва не испортивший всё дело…

Чёрный маг… что-то непросто было с этим Чёрным магом, он говорил ведь какие-то слова, хотел решить дело миром, предлагал… да-да, он предлагал защиту и помощь… или нет, и всё ей только привиделось?..

Но теперь это позади. Тяжело дыша, ведьма прислонилась к стволу. Она словно разрешилась от бремени – исчезла томительная тяжесть, незримый груз сплетаемых чар больше не давил на плечи. Теперь всё будет очень хорошо, а ей надо уходить отсюда подальше и побыстрее, потому что приманка наживлена, очень скоро в округе будет черным-черно от отцов-инквизиторов, и вот тогда-то её котёл и покажет себя, да так, что этим извергам, честным именем Спасителя прикрывающимся, впору будет саму Тьму Западную себе на помощь звать.

Заклятье работало. Котёл кипел не напрасно. Ведьма тихо засмеялась, впиваясь ногтями в кору, – она сделала все, как положено, и никто не смог её остановить. Одна, без наставницы, она своим умом дошла до всего, что нужно, сама всё устроила и сама свершила месть.

Долго помнить будут!..

О том, что был миг, когда она готова была принять помощь Тёмного мага и позволить ему погасить котёл, ведьма отчего-то уже не помнила. Как не помнила и того видения, что явил её странный ночной гость, – о том, к чему приведёт исполнение её заклятья.

Откуда-то сзади донёсся тяжёлый вздох, дальний отголосок – словно там рухнули в пропасть пласты земли. Беглянка невольно обернулась. Нарн окутывала ночь, холодная осенняя ночь, беззвёздная и безлунная; ведьма с лёгкостью ориентировалась в непроглядном мраке, и яркая холодная вспышка над восточным горизонтом почти ослепила её. Впрочем, это оказалась отнюдь не обычная вспышка – там, где совсем недавно горел ведьмин костёр и в котле над огнём булькало её варево, – там над лесом, над острыми вершинами елей в небо поднимался столб блеклого беловатого пламени, прозрачного и дрожащего, точно северное сияние.

Всё вокруг озарилось мертвенным бледным светом. Пепельные лучи, точно гибкие плети, обвивались вокруг стволов, они проникали повсюду – и ни одно дерево, ни одна ветка не отбрасывала тени.

Тень оставалась только у покосившейся стрелы Спасителя, до сих пор неведомо как державшейся на крыше часовенки.

Поток белого пламени тем временем поднимался всё выше и выше над лесом, разделяясь при этом на сотни и тысячи тонких отдельных струек – словно целое полчище светящихся змей плыло в тёмной воде. Выше и выше тянулись они, снежно-огненный цветок распускался меж тёмным лесом и ещё более тёмными небесами, оттеняя непроглядность и непроницаемость окружавшей черноты. Едва коснувшись туч, сплошной поток огня разделился, разбился, словно вода о камень: теперь змеи направили свой бег обратно к земле, словно успев высмотреть себе добычу; описывая громадные пологие дуги в медленном падении своём, струи пламени, как никогда, стали похожи на змей: у них появилось даже нечто похожее на вздутые округлые «головы».

Ведьма задрожала. Ни о чём подобном она и помыслить не могла. Никакого свечения, никаких фейерверков её заклятье не предусматривало – по крайней мере, сейчас. Чары сплетены были точно. Она не могла ошибиться. Если, конечно, всё не испортил в последний момент этот самый волшебник, назвавшийся Чёрным магом, – ведьма почувствовала, как вновь поднимается волна ненависти, её она испытала, перекинувшисьв пантеру-оборотня, и не забыла тот миг. Ну, если это и в самом деле он… не сносить ему головы, пусть даже ради этого ей придётся прозакладывать свою собственную душу!..

Однако углубиться в сладостные помыслы о мести она не успела. Над самой её головой что-то ярко блеснуло, огненная змея врезалась прямо в кроны дубов, сомкнувшиеся над часовней, пламя потекло вниз длинными тягучими струями, словно вода, скорее даже как пролитая сметана. Голова – ведьма готова была поклясться, что там и в самом деле была голова, с узкими прорезями глаз и чёрной дырой рта, – голова эта, лишившаяся всего остального тела, тем не менее скатилась по ветхой крыше, словно мячик, подпрыгивая и рассыпая вокруг себя снопы холодных белых искр, скатилась – и упала наземь среди старых могил.

И не над всеми из них стоял охранный знак Спасителя…

Ведьма поняла это слишком поздно.

Огненный шар разбился о кладбищенскую землю, старый погост впитал пламя. Ведьму затрясло от смутного ужаса, она и рада была б бежать с этого места, да только куда там! Ноги её не слушались, она не могла даже крикнуть, не говоря уж о том, чтобы творить какие-то защитные заклинания. Да и не было у бедняжки сейчас под рукой ничего из нужных ингредиентов, и не один месяц ушёл бы на их сборы и подготовку…

Земля на погосте вспучилась в нескольких местах. Затрещали, шатаясь, последние из чудом уцелевших крестов. И вот тут-то над чащей и пронёсся тот самый жуткий не то вопль, не то стон, который там, внизу, на пути через болота, и услыхали Фесс сотоварищи.

Могло показаться, что он идёт из-под земли – но нет. Земля стонала, это верно, но точно так же отзывались ей и голые ветки, и морщинистые стволы, и узловатые корни, и даже остатки кладбищенской ограды. Словно всё живое и неживое поняло вдруг, что сейчас должно произойти, поняло и скорчилось, оцепенело, не в силах ни бежать, ни даже отвести взгляда.

Дрожа и судорожно смахивая со лба обильный пот, ведьма ждала чего-то вроде восставших мертвецов (хотя какие мертвецы на этом старом-престаром кладбище, где земля давно уже разъела и доски, и саваны, и кости, не оставив ничего на поживу некромантам); она мнила себя в силах справиться с ними, разумеется, только потому, что самой ей ни разу встречаться лицом к лицу с неупокоенными не приходилось.

…А потом белый огонь внезапно выплеснулся из-под земли, высветил безжалостным светом очертания старых могил, на мгновение перед оцепеневшим взором ведьмы появились даже надгробные знаки, свежие, словно только что вытесанные – оказывается, и у вещей могут быть призраки, – снежно-голубоватые лучи скрестились на тёмных стенах полуразрушенной часовни, и в следующий миг за чёрным провалом рухнувшей двери ведьма услыхала тяжёлые шаги.

Рвущийся из-под земли свет охватывал её, словно частой сетью, вливался в вены горячим ядом, кружил и дурманил голову, и ведьме начинало казаться, что она поднимается высоко-высоко в воздух, над затенёнными окраинами Нарна, и взорам её открывается вся граница, она видит и Кривой Ручей, и поля вокруг деревеньки, и тянущиеся через осенние хляби узкие, разбитые просёлки… и что она видит множество белых пятен, не то фигур, не то ещё чего-то, медленно ползущих со всех сторон к обречённому человеческому жилью.

В том, что к именно обречённому, ведьма отчего-то нисколько не сомневалась.

Какие силы вызвали к жизни эти создания? Что им надо? Что их влечёт к тому же Кривому Ручью? – ведьма продолжала задавать себе эти вопросы, на которые в первую же секунду без запинки ответил бы любой некромант – разумеется, в те времена, когда этот цех был куда более многочисленным.

Видение даже оттеснило её собственный страх.

Видение! Ну да, конечно же! Он показывал ей то же самое, тот самый волшебник, странный некромант, предлагавший ей присоединиться к нему в его странствиях!..

Ведьма содрогнулась – она вспомнила всего лишь часть увиденного, но и этого было ей вполне достаточно.

Дура, дура, почему же она не согласилась, почему не дала ему погасить костёр и уничтожить содержимое котла?..

Нет. Теперь уже поздно. Кажется, ей осталось только одно.

Исправить содеянное.

Она попыталась взять себя в руки, отогнать страх, унять дрожь в коленках. Как-никак она ведьма, она сплела могущественное заклинание, и негоже ей уступать без боя.

Однако ужас не замедлил вернуться, когда наваждение схлынуло, и ведьма вновь увидала себя возле старой полуразрушенной часовенки – и услыхала тяжёлые шаги неведомого существа во тьме за чёрными стенами.

Это было уже больше того, что она могла вынести.

И она закричала.

* * *

– Всем стоять. Всем стоять, – словно заклинание, повторял Фесс, хотя все и так застыли подобно изваяниям – как будто сейчас это могло помочь! Тишина в ночной чаще достигла апогея, отзываясь болезненным звоном в ушах. Ничто не двигалось, не шевелилось, не слышно было ни хруста веток, ни грузных шагов неведомого чудища – за неимением, собственно говоря, этого самого чудища. Фесс ясно ощущал где-то впереди, совсем рядом, присутствие чужой и мёртвой силы – но мёртвой совсем не в том смысле, к которому он привык, и сказать, кто это такой или что такое, некромант бы не смог при всём желании. Он перебрал в уме имена всех известных ему обитателей мрака – ни одно не отозвалось, что, впрочем, его нисколько не удивило. Уж если эта деревенская ведьма оказалась в состоянии вызвать Дикую Охоту…

Потому что след вёл к ведьме, и ни к кому другому. Холодная кровь Дикой Охоты росчерком легла на покосы и пажити северного Эгеста, и след закончился здесь, у кипящего чёрного котла.

Именно ей, саттарской ведьме, предстояло ответить за мученическую смерть Ирдиса Эваллё и, самое главное, за нарушенное Фессом Слово некроманта. Некроманта, взявшего под свою защиту беглеца и не сумевшего его защитить.

И, похоже, сейчас готово было рухнуть и второе Слово, столь опрометчиво данное им саттарской ведьме.

Прадд и Сугутор, как всегда, держали оружие наготове, хотя ясно было, что сейчас оно не понадобится. Страх и ненависть ведьмы вызвали к жуткому подобию жизни такие силы, которым нипочём даже заговорённая сталь.

Неупокоенного, зомби или скелет, в конце концов, можно искрошить топором на мелкие кусочки, и на какое-то время это поможет; можно наложить чары на лезвие меча, и простое железо станет рубить призраков не хуже, чем обычную плоть; но тут, чувствовал Фесс, на поверхность вырвалось нечто хуже призраков или обитателей могил. Здесь, похоже, не действовали обычные правила и законы классической некромантии. Фесс не отступил перед костяными драконами, но тогда он знал, что и как нужно делать. Здесь, в ночном лесу, чувствуя медленное приближение неведомого существа, наделённого могущественной истребительной мощью, единственное, что мог сделать некромант, – собрать в кулак все силы, надеясь, что тварь не выдержит состязания в чистом волшебстве. Здесь было не до утончённых трансформ. Кто дрогнет первым, тот проиграл. Ставка – четыре жизни, а если быть точным, то несколько сотен жизней – всех обитателей Кривого Ручья и близлежащих хуторов.

Молодой маг Воздуха, Эбенезер Джайлз, разумеется, не имел ни выучки орка с гномом, ни их железной выдержки.

– Некромант… Некромант!.. Что делать, некромант?! – Голос волшебника дрожал и срывался.

– Молчи, дурак! – рявкнул Прадд, не выказывая и малейшего пиетета к званию полноправного мага.

Но было уже поздно. Словно тот, неведомый и невидимый враг, дотоле пребывавший в неуверенности, понял наконец, где его истинный противник.

Саттарская ведьма тоже была где-то поблизости, натравливала своего пса, не сомневался Фесс.

Как известно, страшит только неведомое. Стоит увидеть врага в лицо – и ужас отступает перед яростью и жаждой жизни. Встань сейчас против Фесса даже самое кошмарное порождение чёрных преисподен, но встань лицом к лицу, во плоти – он принял бы бой с радостью, подобно избавлению от пытки ожиданием.

Но тварь в чаще, похоже, прекрасно понимала, что раньше времени на глаза противнику показываться не стоит. Фесс внезапно ощутил резкий и болезненный укол, затем ещё один и ещё – в нём словно бы эхом отзывался каждый шаг этого существа.

Было в нём нечто схожее с той серой крылатой бестией, что убила Ирдиса…

– Некромант! Некромант! – Эбенезер вновь не выдержал, задёргался, забился, бестолково размахивая обломками посоха святого Ангеррана. – Это он! Он! Ангел Смерти! Судящий и карающий! О Спаситель, отврати от нас шаги яростного раба твоего…

Джайлз упал на колени, принявшись громко, в голос, молиться.

Мрачное лицо Сугутора исказилось бешенством. Топор взлетел в воздух, казалось, гном решил покончить с несчастным Белым волшебником одним взмахом железа – Прадд еле успел перехватить руку друга.

– Вставай, маг! – загремел орк, встряхивая молодого волшебника, словно мешок с трухой. – Вставай! Умрём, как подобает мужам! Не покажем спины!..

Героические слова орка куда лучше подошли бы какому-нибудь скальду-сказителю с Волчьих островов; здесь, увы, места для подвигов не оставалось. Погибать они не имели права, отступать – тоже. Им оставалось только победить.

Но вот кого и, главное, – как?..

Что-то мелькнуло на гребне тёмного холма, словно стремительное трепетание белого плаща меж повитых мраком стволов. Ледяной взгляд твари отыскал глаза Фесса, впился в них, словно вампир в шею добычи; и, содрогаясь до самых глубин своего существа, некромант не мог не поразиться чуждостисвоего неведомого противника. Откуда тот взялся, что представлял собой, как и чем мог сражаться – Фесс не знал ничего.

Наверное, такое случается на арене, когда опытному бойцу завязывают глаза и выпускают против него толпу юнцов, вооружённых кто чем. Но, в отличие от Фесса, слепой боец может по крайней мере сражаться, ориентируясь по звуку, – у некроманта не оставалось и такой возможности.