Текст книги "Когда Зеленая Звезда померкла"

Автор книги: Ничтцин Дайлхис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Мы отступили, дрожа от возбуждения и напряжения, вызванного их злыми умами и волями, бьющими по нам; ибо, хотя они и не могли заставить нас повиноваться, все же сила, подвластная им, отличалась практически непреодолимым воздействием. Наш корабль все еще находился в их распоряжении, а мы, оставшись на открытой местности, и были крайне озадачены тем, как нам вернуть себе наш Эфир-Торп.

Хул Джок, военный принц, разрешил нашу дилемму. Он схватил молодое деревце толщиной с его запястье, вырвал его из земли и переломил о колено.

– Дубинка! – проворчал он. – Наши предки миллион лет назад пользовались такими на Венхесе. В Центральном Военном Замке есть записи, в которых упоминается о дубинках!

Он поспешно приготовил по одной для каждого из нас, размышляя вслух по ходу работы.

– Они могут чувствовать, – прорычал он, – несмотря на то, что не могут быть убиты. Очень хорошо! Мы выбьем их из Эфир-Торпа!

И именно это и произошло. На Венхесе я иногда работал руками, просто ради удовольствия, для того, чтобы размять мышцы. Но никогда я не представлял себе, что такое настоящая тяжелая работа, пока не наступил час, когда мы с дубинками в руках штурмовали наш собственный корабль до тех пор, пока, наконец, не замерли, провожая взглядами последних существ, стремительно уносившихся по воздуху к своему обиталищу на скале – всех, кроме одного, в конце концов загнанного нами в угол одном из купе, куда оно забилось, отстав от остальных. Мы окружили его, колотя дубинками, пока оно не скорчился от боли. Затем Рон Ти приблизил свое лицо к его лицу…

Мы уловили идею Рона, объединили наши воли, подавив волю нашего пленника. Оно обмякло, казавшись сбитым с толку, из серебристого превратилось в черное, снова в серебристое; черный цвет стал тусклым, дымчатым; серебро приобрело свинцовый оттенок; существо скорчилось, трепеща от волн страха, что было очевидно по его тусклой окраске.

– Мы узнали достаточно, – торжественно объявил Рон Ти. – Вернемся на Венхес! Это дело Верховного Совета, как я и предполагал еще до начала нашего путешествия. Нам не справиться со сложившейся ситуацией, нас семерых для этого слишком мало. Вернемся на Венхес!

– Нет, – возразил Хул Джок. – Давайте останемся и очистим Езмлю от этого отродья!

И он презрительно указал на плененное существо ногой.

Но Вир Дакс присоединил свой голос к голосу Рона Ти, и я… я горел желанием уйти– или остаться– я не знал, что именно хотел. Остальные чувствовали то же, что и я. У обоих вариантов были свои достоинства и свои недостатки. Что касается меня, то я очень боялся, что я, Хак Ири, всегда державшийся в стороне от любых проявлений насилия, желая сохранить ясность ума, чтобы лучше фиксировать поступки других – я боялся, что во мне все еще живет что-то от того старого Хака Ири, моего далекого предка, наводившего когда-то, во Времена Дикой Пустоши, о которой до сих пор слагают песни наши менестрели, ужас на весь Венхес своей любовью к ссорам.

Но Мор Аг окончательно разрешил наш спор.

– У нас есть это существо, – заявил он. – Его необходимо исследовать, если мы хотим узнать что-нибудь о его природе, и это просто необходимо сделать, если мы надеемся когда-нибудь справиться с проблемами, связанными с его структурой, – тут в проницательных, холодных глазах Вир Дакса мелькнул недобрый огонек, – и мы можем, пока будем возвращаться на Венхес, узнать у двух езмлян, что на самом деле произошло с Езмлёй.

– У одного езмлянина! – перебил Вир Дакс. – Второй погиб. Хул Джок не знает пределов своей силы!

Он наклонился, осмотрел живого езмлянина и быстро привел его в чувство. Мор Аг заговорил с ним. Езмлянин немного оживился, когда убедился, что мы не собираемся причинить ему вреда. Он оживился еще больше, когда обнаружил, что мы взяли в плен одного из его бывших хозяев.

Существо привлекло внимание езмлянина, и Лан Апо поспешно повернулся к Хулу Джоку.

– Было бы хорошо поместить его туда, где существо не сможет добраться до езмлянина, – решительно предостерёг он. – В противном случае воля существа заставит порабощенного глупца помочь ему сбежать или каким-то образом причинить нам вред.

Мы оставили пленённое существо в маленькой комнате, заперли единственную, ведущую туда, дверь, а Хул Джок оставил себе единственный ключ, способный открыть её. Езмлянин что-то сказал, улыбнувшемуся и ободряюще похлопавшему его по плечу Мору Агу.

– Он поблагодарил нас за то, что мы не в стали заставлять его–

Он прервался, чтобы задать езмлянину еще один вопрос, но тут же осёкся.

– Матерь Жизни! – воскликнул он. – Эти твари с темной стороны Лнуы, спутника Езмли!

Езмлянин кивнул.

– Авичи! – воскликнул он и добавил еще одно слово: – Ад!

Мы не знали его языка – то есть никто, кроме Мора Ага – но мы все поняли, что он имел в виду. Он говорил о некой обители зла, как это понималось на Езмле.

Мы бы и дальше расспрашивали езмлянина при посредничестве Мора Ага, потому что мы все сгорали от любопытства, но как раз в этот момент произошло то, что положило конец расспросам, а также ускорило наше отбытие с этой настрадавшейся планеты.

Треск, шипение молнии и ужасный раскат грома – мир, насколько мы могли судить, мгновенно превратился в одну ослепительную вспышку фиолетового света – и огромный Эфир-Торп содрогнулся от удара.

– Ого! – воскликнул Хул Джок. – Что теперь?

И он бросился к одному из смотровых отверстий как раз в тот момент, когда ударила еще одна огненная стрела.

Мы присоединились к нему, и всё стало ясно с первого взгляда. Повсюду – вокруг нас и над нами – роились огромные радужные шары, и именно из них вырывались непрерывные полосы и вспышки молний – мощные электрические токи.

Наш командир запрыгнул в боевую рубку, остальные заняли свои места, каждый у одного из Ак-бластеров, коих на нашем корабле было установлено шесть штук, и мы стремительно оторвались от земли.

Опасаться нам было нечего, ведь металл Берулион, из которого был сделан Эфир-Торп, ни в коем случае не мог быть разрушен ударом молнии, следовательно и мы, находившиеся под его защитой, не могли быть поражены ею. Но какая-то часть механизма управления могла быть серьезно повреждена резкими сотрясениями, и, кроме того, не в нашей натуре было безропотно сносить атаки откуда бы ни было.

Мы со свистом взмыли в воздух, и Хул Джок направил заостренный нос нашего огромного боевого корабля прямо в гущу сверкающих шаров, летающих и кружащихся вокруг нас и над нами. Их тонкие стенки не давали им никакой защиты от наших ударов, и мы разбивали их так же легко, как разбивают яичную скорлупу.

С помощью Ак-бластеров мы намеривались разрушать те шары, что нам не удавалось протаранить, но вибрации дезинтеграции оказали на шары не большее воздействие, чем ранее оказывали маленькие ручные бластеры на скальных существ.

Хул Джок в ярости топнул ногой.

– Рон Ти, – гневно воскликнул он, – твоя наука – сплошной обман! Мы установили твою усовершенствованную модель бластера, который, как предполагается, способен уничтожать все живое, дезинтегрировать любую материю, и теперь…

Гнев едва не душил его.

– Я тебя понимаю, – успокоил его Рон. – Если мы вернёмся на Езмлю…

– «Если мы вернёмся на Езмлю», – мрачно передразнил Хул Джок, – Езмля будет очищена, или я больше никогда не вернусь на Венхес! Но, – требовательно продолжил он, – ты должен найти то, что уничтожит этих лунарионов. Мы протаранили их дурацкие шары, они использовали эти шары, чтобы управлять громами и молниями, а мы не смогли причинить им никакого вреда. А эти нахалы благополучно спустились на землю!

– Для экспериментов у нас есть один лунарион, – многозначительно заметил Вир Дакс.

– Да, – огрызнулся Хуэй Джок. – И я надеюсь, что вы с Роном Ти добьетесь результатов! Смотрите, не подведите меня!

Я знаю великана-полководца с детства, но я никогда не видел его в таком настроении. Он, казалось, был вне себя от того, что у менее выдающегося человека я расценил бы как унижение, но я, как и другие, понимал, что дело было в оскорблении достоинства Петлекреста, что было для него равносильно поражению, ведь для него Петлекрест, знак нашей планеты, был священным символом, его единственным объектом обожания; и его пылкий, неистовый дух был уязвлен, душа испытывала сильную боль, и её невозможно было унять, пока, как он сам выразился, «Езмля не будет очищена»!

Мы представили официальный отчет Верховному Совету и передали в их распоряжение как езмлянина, так и лунариона, привезённых нами с собой. И Верховный Совет, в своей мудрости, приказал Мору Агу и Виру Даксу обследовать и допросить лунариона, а мне – записывать все, что он может сказать, вот только он ничего не сказал, по-видимому, получая дьявольское удовольствие от того, что мы зашли в тупик.

Езмлянин по имени Джон, рассказал нам, пока мы летели домой, все, что можно об обстановке на Езмле. Здесь не хватит места, чтобы описать все подробности, но вкратце всё происходило следующим образом:

Столетия назад езмляне, разделенные на нации, начали войну. Могущественная империя, надеявшаяся завоевать всю планету, для начала напала на маленькую страну. Другой, более многочисленный народ поспешил на помощь своему крошечному соседу. В бой было втянуто огромное островное королевство. Могущественная заокеанская республика взяла дело в свои руки и положила конец междоусобице.

Но вместо того, чтобы положить конец всем войнам, это лишь дало новый стимул для изобретения смертоносных устройств. Кто-то обнаружил, что элемент-металл-золото – обладает странными свойствами, о которых ранее и не подозревали. Другой обнаружил, что золото можно получать искусственным путем, синтетически, если пользоваться земной терминологией. Но создавать его нужно было путем извлечения из хранилища Вселенной, изначального Эфира, где в спящем состоянии находится все объективное и субъективное. И эта утечка Эфира открыла некие двери в пространстве, которые до сих пор, по воле Великой Мудрости, были надежно запечатаны.

Ученые великой расы, Монгулионы, слишком вольно обращались с Эфиром, надеясь, в свою очередь, подчинить себе народы Запада. Благодаря вибрациям, возникшим в результате их работы, они легко перебрались с Езмли на Лнуу. А на темной стороне Лнуы обитала раса бездушных демонов, находящихся за пределами Безграничного Милосердия, перемещавшиеся так, чтобы громада Лнуы всегда отгораживала их от ненавистного солнечного света. Они всегда ненавидели Езмлю и его обитателей, ибо когда-то они тоже населяли эту прекрасную планету, но, со временем, стали слишком злыми, и, так же, как и Лнуа, отделенные от своей родной Езмли гневом Всемогущего, были изолированы в море космоса. Лнуа, хотя и вращалась вокруг своей родительской планеты, никогда не поворачивалась вокруг оси, поэтому одна её сторона всегда была обращена к Езмле; и эти Повелители Темного Лика, съедаемые вековой ненавистью, увидели, наконец, шанс вернуть себе потерянный мир, на который они смотрели с завистью когда лунные фазы приводили их в во тьме Лнуы на сторону, обращенную к Езмле. В своих лунных шарах-селенионах они вторглись на Езмлю, воспользовавшись проходами, неосторожно открытыми Монгулионами.

С помощью этих нечестивых сил зла Монгулионы, как и планировали, подчинили себе все остальные расы, низведя их до состояния жалких рабов, а потом, в свою очередь, были покорены Повелителями Темного Лика с помощью одной лишь энергии воли.

Итак, низведенные до статуса животных, езмляне, сдавшись на милость своих дьявольских завоевателей, подвергаясь такому обращению, от которого даже сейчас, когда я пишу эти строки, у меня душа болит при мыслях об этом, и которое невозможно описать – ибо зачем поражать чистые умы излишними подробностями?

Только те, кто слышал историю езмлянина, могут представить, что на протяжении веков происходило во время ужасных оргий лунарионов – а мы, кто слышал, уже никогда не станем такими, какими были до того, как наши уши были осквернены.

Условия на Езмле были настолько отвратительными, что наш Верховный Совет постановил, что нужно было изменить это любой ценой. Не планету, а существующее положение дел. Ибо они боялись, что сам Эфир начнет разлагаться, и моральное вырождение в конечном итоге охватит все планеты Вселенской цепи!

Но этот вопрос, опять же, затрагивал все планеты. Поэтому Совет разослал на все другие планеты приглашения на конференцию. Затем прибыли делегаты от всех них. Они говорили, дискутировали, препирались, совещались – и всё.

В конце концов, практичный Хул Джок нарушил межпланетный этикет.

– Разговоры! – крикнул он, поднимаясь со своего места, где он сидел с другими венхесианцами. – Что толку от разговоров? Мы всё так же далеки от решения вопроса, как и в самом начале. Поскольку никто не в состоянии предложить что-то полезное, выслушайте меня! Я военный принц Венхеса, я не мудрец, но я утверждаю, что Рон Ти, если ему дать достаточно времени, сможет найти то, что убьет этих лунарионов – весь их злобный выводок, а это как раз то, что нам нужно. Предоставьте это дело Венхесу!

После него поднялся серьезный и добродушный делегат с Джопитара.

– О, вы, венхесианцы, – произнес он в своей величественной, изысканной манере, – ваш военный принц говорил хорошо. Поскольку Рон Ти признан величайшим изобретателем по меркам любого мира, ему остается только пожелать, и если мы, с Джопитара, сможем предоставить в его распоряжение что-либо для продолжения его исследований, ему стоит только связаться с нами, и все, что у нас есть, окажется в его распоряжении.

Один за другим делегаты со всех планет подтверждали предложение представителя Джопитара, повторяя его от лица тех, кого они представляли. А один делегат, огромное существо с красной кожей и голубыми глазами, пошел еще дальше – вскочив на ноги, он прогремел:

– Но если начнется настоящая драка, мы, жители Мхарца, требуем своего в ней участия!

Хул Джок шагнул вперед и хлопнул мхарцианина по плечу.

– Ого! – рассмеялся он. – Вот это мне по сердцу! Брат мой, я думаю, что корабли и бойцы всех планет понадобятся для того, чтобы завершить это дело!

Это покажется вам жестоким, я знаю, но что еще оставалось делать? С тех пор плененный лунарион подвергался странным, иногда страшным испытаниям. Яды и кислоты, разработанные Виром Даксом, не оказали на него никакого воздействия. Режущие инструменты причиняли боль, но не могли нанести ему серьезных повреждений. Мы уже знали, что бластеры – самое смертоносное оружие, известное на планетах – неэффективны.

Рон Ти был в отчаянии! Прошло два наших венхисианских года, а никакого прогресса не было. Затем девушка помогла ему решить проблему, которую, как ему начинало казаться, он никогда не сможет решить самостоятельно.

У него была любовь – у кого из венхесианцев ее не было? – и она, полностью разделявшая его стремления и замыслы с тем милым, сочувственным пониманием, которым не может обладать никто, кроме венхесской девы, в любое время имела свободный доступ в его мастерскую, где он трудился и набирался знаний на благо планеты.

И однажды она, увидев, что его исследования зашли в тупик, ничего не сказав, удалилась и вскоре вернулась, неся в руках свое главное сокровище – многострунный инструмент, из которого она стала извлекать сладостные звуки музыки, надеясь таким образом успокоить его измученный разум.

В ее мелодии периодически повторялся один удивительно сладкий аккорд, и, услышав его первый раз, лунарион вздрогнул. Повторение этого аккорда заставило его взвыть! И осознание пришло к Рон Ти в виде ослепительной вспышки ясности, подобной свету.

– Гармония! – ликуя закричал он. – Она диссонирует с самой сутью этого существа!

Ни одна дева на всем Венхесе не была так горда, как возлюбленная Рона Ти. По крайней мере, она оказала какое-то влияние на это чудовище, заставив его жестоко страдать. Она снова и снова играла одну и ту же мелодию, и не прошло и нескольких минут, как лунарион упал, корчась в муках и завывая, как безумец.

– Хватит, Алу Рай, – попросил её Рон, понаблюдав некоторое время за страданиями пленника. – Ты оказала услугу Вселенной! А теперь оставь меня, я буду думать. Здесь кроется секрет оружия, способного избавить зараженный мир от скверны!

Могучий флот был отправлен на Езмлю в ту оставшуюся в вечной памяти экспедицию спасения и возмездия. Все корабли были похожи друг на друга, поскольку Эфир-Торпы давно уже считались наиболее эффективным типом для путешествий в космическом пространстве. Даже езмляне использовали их до того, как были покорены, и езмлянин Джон утверждал, что у лунарионов был большой флот таких кораблей, ждущих тот день, когда они, возможно, захотят завоевать другие миры. Но, также сказал он, до тех пор, пока лунарионы не исчерпают ресурсы Езмли, они будут оставаться там, а для полетов по воздуху их шары-селенионы, движимые силой воли, были более удобны, чем огромные Эфир-Торпы, управляемые чисто механическими методами.

Естественно, Эфир-Торпы разных планет немного отличались друг от друга, так, например, боевые рубки Венхеса имели цилиндрическую форму и располагались на равном расстоянии от носа и кормы; носы были заострены, корма сужалась до половины наибольшего диаметра – размера талии корабля. Ак-бластеры были длинными, тонкими, покрытыми медью. Эфир-Торпы из Мхарца были ярко-красного цвета, с тупым носом, закругленной кормой, с короткими толстыми Ак-бластерами, а их боевые рубки были вынесены далеко вперед и имели восьмиугольную форму. Но к чему все эти подробности? Наверняка различные Эфир-Торпы знакомы обитателям всех планет.

И, конечно же, каждый корабль носил символ своего родного мира. У мхарзиан на носу был изображен золотой Петледротик, точно так же, как у нас, жителей Венхеса, на носу был наш Петлекрест, но символы миров, опять же, слишком хорошо известны, чтобы тратить силы на их описание.

Рон Ти и Хул Джок обладали всей полнотой власти над эскадрой, хотя военные командиры всех миров были прекрасно осведомлены о тщательно разработанных планах вторжения. А на всех Эфир-Торпах, в дополнение к Ак-бластерам, перед боевыми башнями было установлено новое устройство, представляющее собой большую трубу, похожую на огромный хутар, заканчивающуюся на конце пятью трубами поменьше.

Была темная ночь, когда мы достигли Езмли. И только когда забрезжил болезненный, бледный дневной свет, начались настоящие боевые действия.

Рассредоточившись, мы бороздили небо, пока не нашли огромную овальную равнину. Нам повезло, что именно наш корабль оказался первым, кто обнаружил её, и, когда мы удостоверились, что это она, глаза Хула Джока загорелись гневной радостью – если можно так описать подобные противоречивые эмоции. Он перехватил взгляд Рона Ти и кивнул.

Рон Ти, подчиняясь, нажал на рычаг. Воздух сотряс ужасный шум. Издалека, с севера, донесся похожий на рев вой. Затем с востока до наших ушей донесся такой же звук, а мгновение спустя ему ответил сигнал, пришедший с далекого запада. С юга донесся ответный рёв, и мы поняли, что вся поверхность Езмли находится под контролем одного или нескольких Эфир-Торпов из состава Экспедиционного Флота.

Медленно и осмотрительно мы начали кружить над этой адской овальной долиной. Но после первого отвратительного вопля трубообразные конструкции перед боевыми рубками изменили свою тональность, и из них зазвучала та удивительно сладкая, волнующая сердце и будоражащая душу мелодия, которую Алу Рай, возлюбленная Рона Ти, исполняла при «изысканной пытке» плененного лунариона.

Снова и снова проигрывалась мелодия, но по-прежнему ничего не происходило. Идея принадлежала Рону Ти, и я уже начал задаваться вопросом, не просчитался ли он в чем-то. Предположим, она не действует одинаково на всех лунарионов? В этом случае это означало не только провал экспедиции, но то, что имя Рона Ти стало бы предметом многочисленных шуток во многих мирах. И нам, жителям Венхеса, волей-неволей пришлось бы ходить с опущенными головами.

Но Рон Ти улыбался, свирепое лицо Хула Джока выражало уверенность и дикое ожидание, а я… я ждал, все еще испытывая любопытство и надежду.

Так стремительно, что мы едва успели его заметить, в воздухе, поднимаясь по диагонали от подножия скалы и устремляясь прямо к нашему Эфир-Торпу, закружил радужный шар. Движение руки Рона, и музыка зазвучала еще громче, чётче, слаще.

Шар, находившийся на расстоянии четверти мили от нас, устремился прямо вверх, испустил ужасающую, ослепительную вспышку молнии в сторону нашего корабля, за ней последовал второй, еще более мощный разряд – мы же отвечали сладостными звуками гармонии.

Шар пронёсся мимо, почти коснувшись нас, и я нажал на спуск Ак-бластера, за которым стоял.

В этот момент пузырь лунариона был не более чем в сотне футов от нас, и, как какой-нибудь мыльный пузырь, он мгновенно исчез. Как всегда, несмотря на то, что мы могли бы разрушать их селенионские шары, самих демонических лунарионов дезинтегрировать у нас не получалось, по крайней мере, так мы тогда думали, и я помню, что в своем бессильном отчаянии я гневно выругался.

Но Хул Джок ухмыльнулся, а Рон Ти ободряюще кивнул мне, словно в утешение сказав:

– Подожди!

Что ж, я стал ждать. Что еще я мог сделать? Но к этому времени та же игра шла по всей Езмле. Где бы ни обитали лунарионы, мелодичные звуки приводили их в неистовство, и они устремлялись к нам в своих шарах, меча молнии в наши Эфир-Торпы, устойчивые к подобного рода оружию.

И все же, в некотором смысле, наши силы были равны, потому что, если они не могли повредить наши Эфир-Торпы, то и мы не могли ничего сделать, кроме как разносить их шары в пух и прах, в то время как сами они спокойно улетали обратно в свои жилища, не страдая от вибраций от Ак-бластеров.

И таким образом, в течение трех дней и ночей продолжалась безрезультатная война, и к утру четвертого дня я сомневаюсь, что у лунарионцев остался хоть один селенионский шар. По крайней мере, ещё в течение двух дней и ночей, мы продолжали проигрывать нашу музыку снова и снова, пока вся Езмля не завибрировала от бесконечно повторяющихся звуковых волн.

Но на следующее утро мы получили явное доказательство того, что чаша лунарионских страданий переполнилась. Сильно отличавшийся внешним видом от знакомых нам, Эфир-Торп взмыл в воздух с невероятной скоростью и, застигнув корабль Сатору врасплох, протаранил его в воздухе, полностью разрушив – только для того, чтобы в свою очередь быть разнесённым в пыль Ак-бластерами мархурианского Эфир-Торпа. Экипаж злополучного судна мы спасти не смогли, но вскоре мы отомстили за них сполна.

Случилось так, что мы стали свидетелями этого тарана, и Мор Аг вскрикнул от удивления.

– Но ведь этот Эфир-Торп, несмотря на свою скорость, старой модели, – взволнованно заявил он, и Хул Джок кивнул в знак согласия.

– Владычица Любви, сделай так, чтобы их Ак-бластеры были столь же устаревшими, – усмехнулся он. – Если это так, то их вибрации имеют слишком длинную и медленную длину волны, чтобы воздействовать на современный металл Берулион, из которого мы сейчас строим наши боевые корабли!

И так оно впоследствии и оказалось.

Мы могли очень легко разрушать их древние поделки, тратя на это время, но что толку? Старая проблема никуда бы не делась. Лунарионы, обладающие способностью к левитации, благополучно опустились бы на землю и по-прежнему обитали бы на Езмле, киша на нём, как злобные паразиты, коими они и являлись.

Но дальновидные умы Рона Ти и Хула Джока разработали тщательно продуманный план, и, кроме того, что они продолжали сводить лунарионов с ума ненавистной им музыкой и уклонялись от дальнейших столкновений с их Эфир-Торпами (тоже непростая задача, учитывая их скорость), мы же, участники экспедиции, воздерживались от использования Ак-бластеров до тех пор, пока лунарионы, как мы надеялись, не пришли к тому самому выводу, к которому, в конечном счете, подталкивали их наши главные стратеги – что мы каким-то образом исчерпали все наши вибрационные заряды.

Наконец, однажды утром мы стали объектом согласованной атаки. Со всех сторон на нас понеслись эти старомодные Эфир-Торпы, и мы– мы бежали от них! Обнаружив, что их Ак-бластеры старых моделей практически не действуют на нас, защищенных пластинами Берулиона, они снова взялись за свои молнии и непрерывно поливали нас ими, пока и они, и мы, не оказались далеко за пределами атмосферы Езмли в великом Океане Эфирного Пространства.

А мы продолжали играть ту самую сводящую их с ума музыку, и это послужило для них мощным стимулом продолжать преследовать нас, ибо в своей ярости они потеряли всякую осторожность. И всегда, убегая от них, мы смеялись.

И наконец, примерно в пяти миллионах миль от поверхности Езмли, мы напали на них!

Вытянувшись в длинную изогнутую линию, мы ожидали их приближения, и как только они оказывались в пределах нашей досягаемости, наши Эфир-Торпы начинали вращаться вокруг поперечной оси, демонстрируя то нос, то борт, то корму, и снова другой борт, и снова нос… таким образом давая возможность стрелять всем шести Ак-бластерам – переднему, двум с каждой стороны и одному, направленному назад.

И лунарионы, хотя до сих пор мы не могли причинить им вреда, вскоре остались без защиты, их Эфир-Торпы оказались разрушены, а их тела, попавшие в лапы смертельного холода космического пространства, какими бы разрежёнными они ни были по своей структуре, подверглись ужасному давлению неподатливого Эфира!

Это сжало их тела так, как будто они состояли из плоти. И, не имея никакой защиты, они инстинктивно прижались друг к другу, а эфирное давление сделало все остальное, что было необходимо.

Они слились в единую массу, а затем мы поиграли с ней с помощью Ак-бластеров, пока эта масса тоже не превратилась в ничто!

Из той области пустого пространства, где только что находились демоны, Повелители Тёмного Лика, во все стороны разлетались рои тусклых красных искр, которые, прямо на наших глазах, медленно мерцая, сгорали в глубинах Непроглядной Ночи!

Рон Ти склонил голову в знак почтения к той великой Силе, которая позволила нам стать орудиями ее мести, и начертал в воздухе перед собой Петлекрест, символ Жизни.

– Как я и подозревал, – с серьезным видом сказал он, – они оказались бездушны. У них не было ничего, кроме формы и жизненной силы, разума и воли – жизни низшего порядка, недолговечной. Красные искры доказали это– и даже они сгорели, растворились в Море Недифференцированной Энергии. Наша работа завершена. Пусть Езмля сама восстанавливает свои силы. Эта удивительная раса езмлян вскоре заложит основы еще более великой цивилизации, чем та, которую когда-либо знал их мир.