Текст книги "Воскрешение"

Автор книги: Нэнси Холдер

Соавторы: Дебби Виге
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ты... – прошептала Николь.

Он озадаченно кивнул.

Его глаза оказались невообразимой глубины.

«Истинный Деверо!»

Неожиданная дурацкая мысль удивила девушку: она ведь не видела других Деверо! Разве только Жеро, да и того издалека, – когда им было лет по двенадцать, Аманда как-то попросила мать проехать мимо дома Деверо... С ума сойти! Неужели сестричка запала на младшего братца?

– Может, прогуляемся? Куда хочешь? – спросил Илай.

– А, все равно! – ответила Николь.

Весь путь до школьной парковки девушка не могла насмотреться на своего неожиданного спутника.

– Николь! А я тебя везде ищу! – выпалила подбежавшая Аманда и схватила ее за руку.

– Потом... – вырываясь, прошипела она сквозь зубы. – Скажи маме, что приду поздно.

Сестра нахмурилась, но Николь мало волновало ее недовольство: Аманда вечно сердится!

Спустя минуту, позабыв о стычке, девушка уже сидела в машине Илая, низком черном «корвет – те». В парке у библиотеки они вышли из автомобиля и медленно, не обменявшись ни словом, побрели по усыпанной гравием дорожке мимо статуи индейского вождя Сиэтла.

Тихо покачивались на ветру сосны. Пара не сводила друг с друга глаз. Деверо остановился и крепко обнял девушку. Едва их губы соприкоснулись, Николь тряхнуло, словно от электрического разряда. Наверное, молодой человек испытал похожее ощущение – отпрянув, он вновь окинул ее необъяснимо странным взглядом. Все в Илае казалось таким правильным, знакомым...

– Ты веришь в реинкарнацию? – спросила Николь.

Он отрицательно мотнул головой.

– Я, в общем-то, тоже, но... у меня ощущение, что когда-то я тебя знала, давно, очень давно... И сильно люб... – Девушка запнулась на полуслове, чуть не выпалив: «любила». Так, надо привести мысли в порядок: не дело признаваться в любви самой, да еще на первом же свидании!

Илай так пристально смотрел на Николь, что у нее от растерянности даже голова закружилась, а сердце чуть не выскочило из груди. Омут его глаз затягивал... Перед таким не устоишь. Да, Деверо умел играть!

– И что тебе обо мне известно? – спросил Илай, сжимая объятия еще крепче.

– Что с тобой неприятностей не оберешься, – ответила девушка, – Говорят.

Рассмеявшись, он поцеловал ее, долго, чувственно, по-французски. У Николь подкашивались ноги. Совершенно новое ощущение...

Ну, он-то ведь уже выпускник!

– А еще?

– Твоя семья увлекается мистикой, – выдохнула она, пока его губы скользили вниз по шее.

– И?..

Николь отрицательно качнула головой, не понимая, к чему клонит Илай.

– Больше тебе друзья ничего не рассказали?

– Нет.

– Не сказали, что я колдун? – шепнул он в ухо.

– Нет, – ответила она, также шепотом.

– А зря! – Деверо нежно провел пальцами по ее шее.

И правда, мистика какая-то! Странно, что Илай этому верит, да еще сам говорит странные вещи, – но самое странное, что этому верит она!

Тем не менее, Николь знала: все правда. Порыв ветра швырнул в ноги гравий. Надо уходить, бежать как можно скорее, как можно дальше! Однако внутренний голос приказал оставаться на месте: «Не волнуйся, ты его знаешь...»

– Илай, – прошептала Николь. Имя по-прежнему казалось неподходящим.

– Да?

– Ты... плохой?

– Ммм, хуже не бывает! – протянул он в ответ волнующим голосом.

Даже понимая, что нужно уносить ноги, она начала срывать с него одежду.

Спустя неделю, едва Николь села в машину, Илай протянул ей коробочку.

– Вот, кое-что для тебя сделал.

Девушка приняла подарок с радостным удивлением. Они не виделись с тех пор, как Илай привез ее ночью домой после первого свидания, так что Николь уже заволновалась, не бросил ли он ее. Деверо позвонил пятнадцать минут назад – девушке едва хватило времени натянуть самый соблазнительный наряд, какой имелся в гардеробе.

Повертев коробочку в руках, Николь наконец открыла крышку. Внутри оказался серебряный браслет с гравировкой: звезда с извилистым кругом в середине.

– Ты сделал это для меня?! – изумленно воскликнула она.

– Да.

Девушка рассмотрела символ получше.

– Напоминает твою татуировку на груди! – порозовев, заметила Николь.

Звезда, извилистый круг...

Илай кивнул.

– А что означает символ?

Он откашлялся.

– Для защиты. Надень-ка!

Браслет пришелся впору, как раз по запястью.

– Красота какая! Спасибо!

– Не за что, – отозвался Илай.

Любуясь украшением, Николь тихо пробормотала:

– А я... я уже решила, что ты больше не хочешь меня видеть.

Он засмеялся низким, будоражащим смехом.

– Напротив, мне очень хотелось тебя увидеть... Рассмотреть получше... Скажем, целиком. Еще раз.

Девушка снова вспыхнула.

Каждый раз, когда Николь пыталась вернуться к подробностям того свидания, все казалось смутным, смазанным, точно она видела происходящее чужими глазами.

– От чего же он защищает? – спросила она, торопясь сменить тему разговора, – и опять вспомнила о первой встрече...

«Чем мы занимались? Неужели любовью? Не помню, ничего не помню».

Теперь смутился Илай.

– Ну, много от чего...

– Например? – гнула свое Николь.

– Главным образом, должен защищать от одержимости. Впрочем, знаешь... По-моему, просто прикольный символ. Не нравится – ничего страшного. Сделаю что-нибудь другое.

– От одержимости? – удивилась она. – Это когда вселяются бесы?

Илай не сводил с нее глаз. Внизу живота разлилось тепло, щеки порозовели.

– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду.

Николь замотала головой, но он взял в ладонь ее подбородок.

– Ты первая заговорила о реинкарнации. В сущности, это, конечно, сказочки. Но одержимость... случается. Действительно случается. Так что... носи!

– Э-э-э... да я...

– Носи браслет. Или не носи... – неожиданно резко сказал Илай. – Раз он тебе не нравится. Или я не нравлюсь.

Он схватил было украшение, но Николь проворно отдернула руку.

– Нет-нет! Очень нравится, честно! Спасибо, – торопливо сказала она.

– Да я просто шучу! – Илай расхохотался, от серьезности не осталось и следа. – Если этот не нравится, я подарю другой.

– Нравится, правда! Я его уже люблю.

«И тебя тоже люблю. Ах, Илай, знаю, что нельзя, не так сразу, но люблю...»

Кивнув, Деверо завел машину.

И все-таки интуиция подсказывала Николь, что он говорил серьезно. Прикрыв глаза, она откинула голову на спинку сиденья, по телу разливался жар. Илай, несомненно, догадывался о ее ощущениях.

– Каково быть колдуном? Расскажи! – попросила девушка.

– Может, и расскажу. Если будешь хорошо себя вести, – усмехнулся он.

Илай... Возбуждающий, опасный, горячий...

В течение последующих месяцев Николь потихоньку расспрашивала его о колдовстве, и он великодушно удовлетворял ее любопытство: показывал ритуальный нож, поджигал свечу кончиком пальца.

Девушка пыталась повторить его трюки – например, заставить светиться тени в сумрачной комнате. Как-то ей вроде бы удалось раскачать взглядом иголку на нитке.

Однажды ночью, когда они занимались любовью в спальне у Илая, комната вдруг стала нагреваться.

– Твоих рук дело, признавайся? – спросила Николь, а он лишь поцеловал ее в кончик носа.

– Только никому не говори, – заставил поклясться подругу Деверо. – Ни друзьям, ни сестре. Ни единой живой душе!

И она сдержала слово.

ФИЛИПП И АННА ЛУИЗА

Мумбай

Город тревожил Филиппа, все здесь было не так. В ожидании Анны Луизы ведьмак нервно мерил шагами маленький гостиничный номер. С тех пор как свами исчез – вероятно, погиб, – мир как будто утратил... равновесие.

Дверь резко распахнулась, в комнату влетела Анна Луиза, белая как полотно, и кинулась собирать вещи.

– Allons-y! Уходим! – взволнованно сказала она Филиппу.

– Да что стряслось? – спросил он.

– В городе Деверо.

Кровь застыла в венах.

– Как? Который?

– Знаю только, что не Жеро, – отрывисто ответила ведьма.

– Илай? Ищет Николь? Кто там еще есть... Отец-то их убит.

– Филипп, je ne sais pas. Сказала же – не знаю.

– Сразимся!

Анна Луиза молча продолжала паковать вещи.

Спустя десять минут они сошли вниз и нырнули в бесконечный людской водоворот. Вокруг гудели машины. Дышать было практически невозможно: высокая влажность, пряные запахи, толчея... Со всех сторон давила магическая энергия, темная, могущественная, какой обладали представители семьи Деверо. Анна Луиза шла впереди, показывая дорогу, а Филипп сосредоточился на маскировке, прикрывающей их от черной силы. Однако энергия становилась только сильнее и темнее, влажной змеей скользила по коже. Анна Луиза, видимо, чувствовала то же самое. Ведьма оглянулась через плечо – Филипп кивнул.

– На очередном оживленном перекрестке она резко остановилась со словами:

– Нам от него не убежать.

– Тогда давай встретимся в открытую, – предложил Филипп, гадая, кто же из Деверо бродит поблизости: Жеро скорее друг... хотя он такой непостоянный, что трудно сказать наверняка.

– В нескольких кварталах отсюда национальный парк имени Санджая Ганди, – проговорила Анна Луиза, – Это крупнейший в мире парк, расположенный в пределах города.

– Bien, – отозвался ведьмак, – Значит, заманим его туда, а что делать – разберемся на месте.

Развернувшись, она перешла на другую сторону улицы.

АМАНДА

Скарборо

Заклинание сработало!

Часы показывали четыре утра; ссутулившись, Аманда сидела в кухне, внимательно рассматривая дрожащие в воздухе образы себя самой: вот она ворочается, мечется во сне от кошмарных видений, а вот наконец-то встала и направилась в кабинет прежнего хозяина... Сняла с полки несколько книг, расставила их по другим полкам...

Пока что Аманда не понимала смысла этих действий, но продолжала зачарованно смотреть, как спящий «двойник», выйдя из кабинета, спускается по задней лестнице и останавливается у глухой стены, перед которой девушка просыпалась и прежде. Нажав на панель над головой, «двойник», к удивлению ведьмы, исчез во внезапно появившемся проеме. Створка захлопнулась. Изображение погасло.

Аманда подскочила со стула, переваривая увиденное. Ее прошиб пот, тело дрожало мелкой дрожью. Значит, сны показывали путь к тайному ходу в доме семейства Мур. Интересно, она просыпалась перед стеной до того, как заглянула внутрь, или после? Следовало рассказать остальным, какие опасности таятся в нынешнем жилище.

Все встанут часа через два, не раньше. Вооружившись фонариком, Аманда устремилась к загадочной стене, скользнула рукой вверх по гладкой поверхности и попыталась нажать заветную точку. А вдруг нужен пароль? Девушка тут же пожалела, что не добавила к видеозаклинанию звук.

Какое-то время она шарила пальцами по стене: безрезультатно, ни малейшей выпуклости! Наконец, похоже, удалось зацепить тайный рычаг – перед Амандой открылся темный проход.

«Не стоит туда соваться! – размышляла она, переступая порог. – Сперва нужно всех собрать».

Портал сомкнулся за спиной, кромешную темноту немного рассеивал лишь свет фонарика.

– Ну, давайте, ноги, не подведите! Вы тут уже ходили, показывайте дорогу, – решительно пробормотала девушка сквозь стиснутые зубы.

Сперва Аманда ступала очень осторожно, но пол оказался ровным, крепким, и она зашагала смелее. Вскоре пошел уклон вниз, коридор зазмеился поворотами вправо-влево. Спустя минуту девушка уже не понимала, под какую часть дома забрела и под домом ли она вообще. Туннель внезапно закончился, впереди открылась просторная зала с тремя дверями в трех стенах. Первая, болтающаяся на петлях дверь почернела от огня, а за ней виднелась комната, напоминающая гигантскую клетку.

Не отсюда ли вырвался дракон? Аманда подалась назад.

В центре залы на столе, уставленном канделябрами, возвышалась стопка манускриптов – похоже, старинных. Стул был небрежно отодвинут, как будто последний посетитель (наверное, сама Аманда) очень спешил уйти. Верхний фолиант оказался раскрыт – огромный, в фут длиной, пять дюймов толщиной, в кожаном переплете. Заложив страницу пальцем, девушка принялась листать рукопись назад, к началу.

«Пророчества волшебника Мерлина».

Аманда вздрогнула: а ведь Николь держали в плену на острове Авалон, где, говорят, до сих пор бродит призрак темного мага...

Она вернулась к заложенной странице и попыталась разобрать древние неведомые буквы. Не получилось. Тогда ведьма прикрыла глаза, коснулась каждого кончиками пальцев и прошептала:

– О Богиня, озари, взору смысл отвори.

Она снова заглянула в манускрипт. Надо же – сработало! Теперь текст был на английском! Точнее, на староанглийском... Аманда недовольно скривилась. Ладно, хоть что-то.

– «И падет град, что зовется Сиэтлом, когда темный чародей освободит чудищ земных и морских», – Девушка удивленно перечитала предложение еще раза три, – Да ведь так и случилось! Это же мы... Или Майкл. Все верно! – Глаза опять заскользили по странице. – «И самую могущественную ведьму станут терзать демоны всех царств, пока не спасет ее жрец-волхвователь». Холли, Арман! – воскликнула Аманда.

Она перелистнула страницы назад, проверяя другие предсказания, которые сбылись на ее глазах или много веков назад. В манускрипте описывалось все: войны, научные достижения, открытие пенициллина, общая теория относительности, даже «черный вторник» тысяча девятьсот двадцать девятого года.

Девушка хотела поискать что-нибудь об Изабо Каор и Жане Деверо, виновниках нынешних бед, но будущее интересовало ее куда больше, чем прошлое. Будущее Оуэна.

Она принялась листать вперед, а буквы вдруг начали меняться прямо на глазах – наверное, закончилось действие заклинания. Аманда нахмурилась: может, произнести его заново? Однако мрачные тени, казалось, подползали ближе и ближе, стискивая круг света, исходящий от фонаря.

Пожалуй, настало время сматываться из зловещей залы, и поскорее. А книгу можно захватить с собой.

Дрожа от страха, с рукописью под мышкой, Аманда двинулась обратно. Свет постепенно тускнел. Она встряхнула фонарик. Там ведь новые батарейки! Впрочем, от батареек, похоже, ничего не зависело.

У входа ведьма запаниковала: как же выбраться из туннеля? Она принялась шарить пальцами по стене, пытаясь определить, где с внутренней стороны находится заветная кнопка, открывающая портал.

Бесполезно... Фонарик замигал.

«Ой-ой-ой! Не хватало еще здесь застрять!»

Из глубины туннеля донесся низкий гул. Или рычание? Может, обвал? Одно она знала точно – увидеть других узников сэра Уильяма ей ни капли не хочется.

Аманда водила рукой по камням в надежде отыскать открывающую выход пружину. Рычание – сомнений на этот счет не оставалось – становилось все громче. Девушка оглянулась, но в тусклом свете так ничего и не рассмотрела. Фонарик мигнул раз-другой – и погас окончательно.

«Томми!»

Здравый смысл подсказывал, что Томми слишком далеко и сквозь толщу каменных стен до него не докричаться, даже если он не спит.

«Зови!»

Где звучал голос – в голове или извне, – Аманда не поняла. Ей даже почудилось эхо, которое тут же на высокой ноте оборвалось.

«Он не услышит», – с отчаянием подумала она.

«Позови духовного друга».

Та-ак... Это определенно не подсознание. Выражение «духовный друг» она никогда в жизни не использовала, да и вообще слышала его впервые.

«Немедленно!»

«Томми! – мысленно воззвала охваченная паникой Аманда. – Быстрее сюда, Томми, найди же меня!»

Усилием воли девушка вытолкнула безмолвный вопль наружу, в самом прямом смысле слова – точно она сама вырвалась из туннеля, взбежала вверх по лестнице в комнату Томми и коснулась его щеки.

Все еще сонный, он немедленно вскочил с кровати и пошел вслед за Амандой, которая вела его за руку вниз, вниз, вниз...

Перед стеной они остановились; ведьма приложила пальцы Нагаи к рычагу, открывающему портал, и... Часть стены отъехала в сторону: из проема выпала Аманда, из плоти и крови, практически в руки Томми. Створка мгновенно захлопнулась. Прижимая к груди манускрипт, девушка потрясенно смотрела на спасителя – ведьмак стоял с закрытыми глазами, с отсутствующим выражением лица. Аманде пришлось отвести его за руку наверх, в спальню. Он послушно лег на кровать, накрылся одеялом и перевернулся на бок.

Девушка окинула спящего Томми долгим, задумчивым взглядом. Как ей это удалось? Конечно, их связывали особые, крепкие узы, но как же она смогла воспользоваться связью, чтобы явиться к нему в комнату? Как смогла воздействовать на сонное сознание и тело? Уму непостижимо! Еще страшнее, чем рычащая в темноте неведомая тварь.

Аманда бесшумно выскользнула из комнаты, намереваясь поскорее спрятать книгу, пока Томми не проснулся.

Кстати, зачем ее прятать?

«Спрятать, спрятать, спрятать, спрятать», – настойчиво прошелестел загадочный голос.

«Да... Спрятать... – Разум Аманды окутала таинственная завеса, – Непременно спрячу».

6

ШАЛФЕЙ

Не сыскать сердец черней:

Кормим гнилью душ червей.

Прах восстанет, застя свет, —

Нам за ложь держать ответ.

Слушай, мир, наш плач и вой!

Все не вечно под луной:

Биться смело будем вновь,

Силой нас наделит кровь.

КАРИ, ГЕКАТА И ОСИРИС

Сиэтл

Найджел крепко спал – уж Кари об этом позаботилась. В шкафчике домашней лаборатории доктор держал обширный ассортимент снотворного, для кого – неясно: то ли для себя, то ли для «пациентки». Возможно, у него развилась бессонница, пока он пытался оживить бездыханный труп. Однако, что бы ни воображал бывший научный руководитель, мертвое тело не воскресло – всего лишь начало ходить. Сама Кари старалась не спать, ее мучили невыносимые ночные кошмары.

К себе девушка испытывала отвращение. Впервые размотав бинты, она вскрикнула от ужаса: по груди змеились жуткие извивы швов и стянутые надрезы. Глядя на сморщенную, безжизненную плоть, испещренную бело-багровыми пятнами, Кари поняла, что раны были смертельны. Ее место – в могиле, а не в лаборатории. Никогда ей больше не заняться любовью, не раздеться при свете...

Кари вспомнила обезображенного шрамами Жеро: Черный огонь превратил симпатичное лицо в жуткую бесформенную маску с извилистыми дорожками по лбу и щекам, словно от потеков кислоты. Или лавы. У нее мелькнула мысль, что теперь они, вероятно, могли бы воссоединиться... Впрочем, она отдавала себе отчет, что Жеро ее больше не любит.

Девушка ждала такси в гостиной Найджела. Она изо всех сил старалась сдерживаться, не чесать непрестанно зудящую кожу. Доктор Темар купил подопечной черную водолазку и шерстяные брюки. Брюки на Кари болтались, но выбора не было: все ее вещи погибли во время пожаров и потопов, захлестнувших Сиэтл. Уцелел только старый запасной лэптоп. Им-то девушка и воспользовалась: сняла через Интернет деньги с банковских счетов и купила билет в Англию.

С неба сыпала серебристо-белая крупа, полуночную густую синеву рассекали зигзаги молний – словом, непогода, собаку на улицу не выгонишь. И тем не менее...

Геката, недовольно урча, сидела в эркере на окне. За спиной Кари взад-вперед расхаживал Осирис, черный, с серебряной звездочкой на лбу; когти звонко клацали по деревянному полу. Кот знал, что в Лондон его не берут.

Всеведущие кошки поговорили с мертвой девушкой, и Геката пообещала отвести ее к хозяйке, Николь Андерсон-Мур, – возможно, ведьма сумеет помочь им обеим, оживит по-настоящему. Как Геката поступит с Холли, оставалось только догадываться: ведь та бессердечно утопила животное в ванне ради магической энергии. Неужели Жеро мог полюбить такую жестокую девчонку?

Геката истошно мяукнула – ей не хотелось оставлять Осириса. Ничего, Найджел выдернет еще кого-нибудь с того света, и у бедняжки появится новый приятель.

Думала Кари связно и разумно, а вот произнести удавалось лишь три-четыре слова; писала же вообще с трудом. Она вспомнила, как называется это состояние, вызванное повреждением мозга, – афазия.

Исследуя народный фольклор, девушка не раз встречала сказки, в которых главная героиня не может разговаривать: например, Русалочка или принцесса из «Шести лебедей», которой грозила смерть, если бы она не сказала слова в свою защиту. В научной работе Кари предположила, что это – фольклорное объяснение афазии: якобы немоту вызывает волшебство или проклятие.

Может быть, волшебство сумело бы снять проклятие.

Может быть, смерть отняла у девушки язык.

– Геката, ящик, – пробормотала Кари.

Уже почти час ночи, а такси должно было приехать в двенадцать сорок пять. Пластиковый ящик с решетчатой металлической дверцей, весь оклеенный ярлычками с надписью «Животное», стоял около телевизора – девушка нашла этот «домик» для кошки у Найджела в подвале. Видимо, доктор привозил животных в лабораторию для экспериментов. Интересно, сколько операций закончилось неудачей, прежде чем удалось оживить Осириса?

И ее?

Геката, не переставая раздраженно урчать, сосредоточенно смотрела в окно. Едва Кари протянула к ней руку, кошка проворно спрыгнула и подбежала к Осирису. Уставившись на девушку, оба истошно, в унисон, замяукали – жалобно и требовательно.

Она покачала головой.

– Только один.

Так предписывали правила авиаперевозок – Кари несколько раз перепроверила.

В сознание внезапно ворвался образ: Осирис, лежащий в ящике в грузовом отсеке самолета.

«Просто упакуй его, спрячь».

Нет, кота увидят на рентгене, а ее отыщут и, наверное, вышвырнут из самолета за жестокое обращение с животными.

«Он не умрет», – пришла новая мысль, а следом возникла картинка Найджеловых коробок со снотворным.

Когда Кари поняла, чего от нее хотят, то в ужасе отшатнулась: коты просили усыпить Осириса большой дозой лекарств.

«Он не умрет», – снова прозвучало в голове.

Девушка глубоко вздохнула.

Такси...

«Такси приедет, когда все сделаешь».

Геката сурово взирала на нее желтыми огоньками глаз, ярко мерцающими в свете молний. Кари догадывалась, что мысли исходят от мертвой кошки, – очевидно, животное обладало магической силой.

– Ладно, – согласилась она.

Холодея от страха, девушка спустилась в подвал и принялась выгребать снотворное из шкафчика доктора Темара в пустую желтую корзину для мусора, стоявшую у больничной койки. Интересно, Найджел собирался с ней спать? Наверное... Иначе зачем ему столько возни с воскрешением? Кари знала о чувствах научного руководителя, но ее мысли занимал лишь Жеро Деверо, а Найджел был слишком порядочен и воздерживался от решительных действий.

Она взглянула на добычу в корзине: какое искушение все это выпить – и забыться. Впрочем, забытье покоя не принесет. Неужели придется вернуться в преисподнюю? Так, может, Найджел спас ее от адской версии времени сновидений, как Ричард – Жеро?

Кари поднялась в гостиную к кошкам. Геката вылизывала Осирису шерстку на голове: успокаивала.

В сознании всплыла новая картинка: Осирис обмяк, сердце остановилось – затем заморгал, сердце застучало по-прежнему.

«Кота невозможно убить. Он и так мертв», – подумала Кари, открывая пластиковый флакончик сильного снотворного, которое выдавали только по рецепту.

Она представила, как вскрывает капсулы одну задругой, высыпает содержимое в кошачий корм... Хм, странно, почему они едят, если мертвы? Потом вообразила, как душит кота диванной подушкой...

С отчаянным криком девушка швырнула флакон в корзину.

– Не могу! Не буду!

Однако чем удушение отличалось от передозировки? Степенью насилия? Степенью участия?

«Ну же!» – настаивала Геката.

На миг Кари испытала тень сочувствия к Холли, которой в свое время пришлось умертвить кошку. Лишь тень.

Приготовив отраву – по сути, это была отрава, – девушка направилась к Осирису. Кот лежал в тяжелой картонной коробке с одеждой, втиснувшись в большой освинцованный мешочек, какие раньше использовали для защиты фотопленки, когда чемоданы проходили через рентген. Она так и не поняла, где коты нашли освинцованный пакет. Зачем он вообще понадобился Найджелу? При виде мирно свернувшегося Осириса сердце екнуло от жалости: «Бедняга, словно в пластиковом мешке для трупов!» Трясущимися руками Кари нерешительно протянула миску. Приоткрыв глаза, кот лизнул ей кончик пальца, а затем в мгновение ока расправился с кормом.

Спустя двадцать минут к дому подъехало такси.

АМАНДА, НИКОЛЬ, ТОММИ, РИЧАРД, ОУЭН

Скарборо

«Волшебное дитя, зачатое за миг, в то же мгновение поселится в чреве жены. Отец его неведом даже матери. Ежели дитя вырастет, мир падет – земля и небо прольются кровью драконьей...»

– Нет! – воскликнула Аманда и, захлопнув книгу Мерлина, отпрянула назад.

Девушку колотил озноб – как будто на нее опрокинули ведро ледяной воды или... осквернили ее могилу. Зябко потерев руки, ведьма решительно тряхнула головой: наверное, неправильно поняла. Книгу она читала в кровати, в три часа ночи – по магическим понятиям, это критическое время, «темная ночь души», когда черная магия обретает наибольшую силу. Может быть, слова смешало злое заклятие, тяготеющее над домом? Или же она просто уснула над книгой? Да, ей все приснилось!

Предусмотрительно пробормотав защитное заклинание, Аманда вновь открыла манускрипт. Слова оказались на месте: дитя, чей отец неизвестен, «зачат за миг»; если ребенок вырастет, миру придет конец. Сердце болезненно сжалось.

«Нет, это не об Оуэне! Наш кроха ни при чем!»

Она принялась читать дальше: «Три же знака таковы: обретет дитя отметину за ухом шуим, и от пения его соберутся чудища, и убьет дитя тварь невинную. Коль явятся на ком все три знака, лучше взять такого младенца за ноги и размозжить его голову о кладку очага, ибо оставить его жить – значит погубить все живое».

Тут Аманда громко рассмеялась: никакой отметины за левым ухом племянника нет – впрочем, за правым тоже. Что же до остальных двух знаков...

А не сбудутся они!

Захлопнув фолиант, девушка положила его на тумбочку, вытерла руки о пижаму... Нет, пожалуй, лучше хорошенько их вымыть. Вооружившись фонариком, она вышла в коридор и, как обычно, задержалась у дверей Томми. Теперь, когда они помолвлены, можно было бы забраться к нему в кровать, успокоиться.

«Пока мы живем под одной крышей с папой – ни за что!» – решила Аманда и зашагала дальше по коридору к ванной, мимо двери, ведущей в комнаты Николь, Оуэна и Ричарда. Доносящееся оттуда тихое похрапывание вызвало у нее улыбку.

А следом раздалось... пение – мелодичное, высокое, хрипловатое...

Ни жива ни мертва, девушка застыла на месте, прислушалась: всего пять нот, повторяющихся снова и снова.

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

Наверное, игрушка. Мать может записать свой голос, а запись будет прокручиваться назад, когда ребенок сожмет игрушку или потянет за нос.

Пять нот.

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

Оуэн?!

Аманда оцепенела. Мальчик слишком мал, он еще не умеет петь! Должно быть, почудилось. Именно. Ей внушили, что она слышит пение. Это все дом, злой, ужасный дом! А жуткий рассказ сестры о превращениях Оуэна, о том, как он заговорил?

– Мы отсюда съедем! – дрожа от страха, громко объявила Аманда.

Серьезно. Она сделает все возможное, чтобы Николь уехала. Дом ли, замок – в любом случае он принадлежал династии жестоких, кровожадных колдунов. Не стоит тут растить ребенка!

А рукопись? Там предсказана судьба Сиэтла, одержимость Холли – словом, все!

Расскажу о книге остальным, – пообещала Аманда.

«Ни в коем случае. Книга предназначена тебе, только тебе. Не говори никому!»

– Да я... – смущенно забормотала девушка. Кстати, о чем же она сейчас думала?

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

По спине побежал холодок; приоткрыв дверь, Аманда заглянула в комнату и шепнула:

– Николь!

Тишина. Девушка скользнула мимо спальни отца к двери, ведущей в спальню сестры, нерешительно взялась за ручку: что ей предстоит увидеть? А главное – какой смысл все это обретет?

«Да никто не собирается убивать малыша!»

«Ла-ла-ла, ла-ла...»

Аманда опустила фонарик, опасаясь выдать свое присутствие, однако идти в темноте было еще страшнее.

Раздался скрип. Потом шелест шагов, быстрых, мелких, через комнату.

Ведьму захлестнул ужас. Хотелось позвать Николь, но в горле пересохло. Рука с фонариком отяжелела, тело не слушалось.

Шажки изменили направление – теперь они приближались к ней.

Аманда беззвучно шевелила губами; большой палец плясал на выключателе, но зажечь фонарь не удавалось.

Внезапно ее пальцы тронула крошечная ладошка, легонько их сжала...

Оуэн ведь не ходит!

– Николь! – взвизгнула девушка.

У кровати сестры мгновенно вспыхнул свет, Николь выпрыгнула из постели. Захныкал Оуэн – в колыбельке.

– Аманда, что стряслось? – Подхватив сына, она бегом бросилась к сестре.

Конечно же, никого рядом с Амандой не оказалось. Никто не сжимал ей руку – во всяком случае, она никого не видела.

– Ах, Николь... – пролепетала она, разрыдавшись.

К ее плачу присоединился плач Оуэна.

– Аманда... – Николь ласково обняла сестру.

В спальню вбежал отец, в белой футболке и черных спортивных брюках, быстро зажег свет.

– В чем дело?! – пророкотал он, грозно осматривая комнату.

«Не говори ему», – прошептал изнутри незнакомец – возможно, тот самый, что напевал жуткую песенку и стискивал руку.

А возможно, тот самый, что советовал позвать Томми, когда она застряла в потайном туннеле. Девушка растерялась: отец их, конечно, оберегает, но он не маг, не член ковена.

– Аманда?! – В комнату вихрем влетел Томми.

Николь держала сестру в объятиях, Оуэн надрывался от плача.

Пожалуй, следовало открыться Томми: они ведь связаны духовными узами. Аманду только смущало, что ведьмак не из рода Катерс.

– Мне... мне приснился кошмар, – сказала она, прижимаясь к Николь.

Томми взял ее руку – как раз ту, которой касалась призрачная ладошка, – и прижал к своей груди. Едва сестра разомкнула объятия, как Аманде вновь послышалось ужасное пение... пение хнычущего Оуэна.

«Неужели у меня едет крыша?..»

ФИЛИПП, АННА ЛУИЗА, ИЛАЙ

Мумбай

Магическое излучение привело Илая в огромный парк. Увидев там ведьму с ведьмаком, колдун не поверил глазам. Женщину он не знал, а вот парень-европеец оказался старым знакомым: этого мерзавца связывали духовные узы с Николь!

– Черт! Ну и дела... – пробормотал Илай.

Их разделяло футов двадцать: магией убить уже можно, а придушить голыми руками – далековато. Тихо рыкнув, колдун яростно сжимал и разжимал кулаки. Ведьмак, судя по всему, испытывал схожие чувства.

Женщина двинулась вперед, но Илай мановением руки швырнул ее на груду камней у озера.

– Ты – Илай Деверо, – заговорил ведьмак.

– Собственной персоной.

– А я Филипп. Николь связана со мной духовными узами.

– Без тебя знаю. Где она?

– Самому интересно!

– Говори, где она! – Колдун метнул ему в голову огненный шар.

Филипп перехватил шар на лету и затушил пальцами.

«Ага! Придурок, похоже, немного сведущ в магии», – отметил Деверо.

– Зачем тебе Николь? – спросил ведьмак.

Вместо ответа Илай метнул новый огненный шар, крикнув:

– Скажи и все!

Теперь Филипп не просто перехватил шар, а швырнул обратно в противника.

Стало ясно, что от соперника легко не отделаться, бой предстоит долгий. Колдун бросился на землю и обрушил на Филиппа огненный ливень, но ведьмак отвел пламя вправо – ближайшее дерево вспыхнуло ярким факелом.

– Убьешь меня – никогда не узнаешь, где Николь! – крикнул Филипп, запуская в лицо Деверо искрящийся сноп молний.