355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нэн Райан » Звезды любви » Текст книги (страница 2)
Звезды любви
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 14:57

Текст книги "Звезды любви"


Автор книги: Нэн Райан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Глава 2

В этот же самый августовский вечер в трех тысячах миль от Сан-Франциско молодая женщина стояла в одиночестве на балконе одного из правительственных зданий в Вашингтоне.

У нее была экзотическая внешность. Черные как глубокая ночь волосы спускались до самой талии. Кожа молодой женщины была белой и гладкой, как фарфор.

Эта высокая и стройная леди была одета в мягко спадающее платье такого же цвета, как и ее большие выразительные глаза – изумительного бледно-фиолетового. Затененные длинными и густыми черными ресницами, глаза темнели, приобретая пурпурный оттенок, когда девушка бывала разгневанна или взволнованна. Над волшебными фиалковыми глазами взлетали безупречно очерченные черные брови.

Маленький точеный носик имел надменные патрицианские очертания, но ее полные, нежные губы заставляли предположить, что ей не чужды и земные, житейские интересы. Твердый подбородок и четкий овал лица придавали девушке вид высокомерный и недосягаемый. Но в то же время под ее холодной аристократичностью таилось нечто иное, некий намек на горячую страстность, готовую пробудиться в любой момент.

Ее звали Диана Бакхэннан. Мисс Диана Говард Бакхэннан. Она была не замужем, и сегодня у нее был не просто день рождения, а юбилей. Важная веха в жизни любой женщины. Четверть века.

Но она ничуть не беспокоилась и не чувствовала себя неполноценной из-за того, что к этому дню не вышла замуж и даже не была обручена. И несмотря на то что в обществе принято было думать, что женщина, достигшая столь зрелого возраста, обречена навеки остаться в старых девах, Диана плевать хотела на подобные глупые мнения. Диану вполне устраивало ее одиночество; ей нравилось быть независимой и самой распоряжаться собственной судьбой. «Я сама себе хозяйка, я капитан своего судна», – частенько повторяла она. К числу беспокойных доброжелателей найти ей подходящую пару относилась и тетушка Лидия, у которой Диана жила в настоящее время. Однако все друзья Дианы, хотя и неохотно, признавали, что умная, самостоятельная девушка действительно вполне успешно справляется с жизнью и ведет свой корабль.

И так было всегда.

Диана осиротела в возрасте двух лет; ее родители погибли из-за несчастного случая на дороге, когда перевернулась их карета, и с тех пор ее воспитывали бабушка и дедушка со стороны отца – вспыльчивый полковник Бак Бакхэннан и тихая, невозмутимая Руфь Бакхэннан. И эти преданные друг другу люди с сильной волей многому научили Диану; она стала понимать, что такое жизнь, и любовь, и верность.

И независимость.

А вот теперь Диана Говард Бакхэннан стояла одна в лунном свете – потому что она сама решила так. Она мечтательно смотрела вниз, на серебряную ленту Потомака, неторопливо и уверенно стремящегося на восток, к необъятному Атлантическому океану. За спиной Дианы, в ярко освещенном городском доме, звучала музыка, раздавались смех и оживленная болтовня.

Вечер, на который были приглашены десятки гостей, продолжался. Это был вечер Дианы, бал в ее честь. Диана знала, что ей следовало бы вернуться в дом, что ее поведение граничит с невежливостью. Но как же ей было скучно с гостями, как неуютно, как хотелось поскорее уехать… Она давным-давно устала от Вашингтона и бесконечных приемов и вечеринок, на которых разговоры постоянно вертелись вокруг политики.

Диана была умна, образованна и хорошо знала жизнь. Когда ей исполнился двадцать один год, она приехала сюда, в столицу, на родину своей матери, где по-прежнему жила ее единственная родственница из семьи Говардов. Фамилия Говард была хорошо известна в Вашингтоне. Тетушка Дианы, Лидия Говард-Дансби, искренне наслаждалась своим авторитетом и влиянием в этом городе.

Лидия Говард-Дансби пригласила свою единственную племянницу Диану пожить в величественном фамильном особняке Говардов, пообещав, что поможет ей испытать свои силы на какой-либо службе. Диана тут же откликнулась на приглашение, и тетушка Лидия приложила все силы к тому, чтобы девушка не осталась разочарованной.

За прошедшие четыре года Диана добилась завидного положения; она стала высокооплачиваемой стенографисткой и доверенным секретарем одного из наиболее перспективных молодых сенаторов. Диана стремилась прежде всего к самоутверждению, и это ей неплохо удавалось. Но теперь ей хотелось испытать себя иначе.

Несмотря на то что сенатор от штата Монтана Клэй Дод-сон всячески пытался убедить ее остаться на службе, Диана твердо решила уехать. Ничто не могло поколебать ее. Ни уговоры тетушки Лидии, ни интересный сенатор.

– Но, дорогая Диана, – умоляюще говорил ей молодой сенатор, когда она впервые сообщила ему о своих планах, – вы не можете покинуть меня! Вы просто не вправе! Вы нужны мне, Диана!

– Мне очень жаль, Клэй, действительно жаль, – отвечала она, тронутая нежностью и огорчением, звучавшими в его голосе и светившимися в его добрых карих глазах, – но есть кое-кто, кому я нужна гораздо больше.

И это было правдой.

Она была очень нужна тем, кого бесконечно любила, – полковнику и бабуле Бакхэннан.

Дед и бабушка владели и руководили труппой «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бака Бакхэннана». Когда Диана была еще ребенком, она путешествовала вместе с этим представлением-буфф по всей Америке и Европе. Артисты выступали на арендуемых на время площадках. В те счастливые дни шоу полковника имело огромный успех, и труппа переезжала с места на место в сверкающих вагонах, сделанных на заказ, отправлялась в Европу на лучших пароходах, снимала номера в самых роскошных отелях и в Америке, и за границей.

Теперь же все было иначе.

Уже несколько лет как «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бака Бакхэннана» находилось в критическом финансовом состоянии. Тому было много причин. Прежде всего исчезла прелесть новизны. То, что было необычным и волнующим спектаклем двадцать лет назад, сегодня выглядело знакомым и привычным. Зрители пресытились. Они уже десятки раз видели родео, объездчиков и мексиканских вакеро, и гурты буйволов, и сцены ограбления почтовых карет…

Кроме того, появились новые зрелища. Театр. Опера. Яркий, экзотичный цирк Барнума. Кинематоскопы Томаса Эдисона.

Но хуже всего было то, что появились аналогичные шоу на тему Дикого Запада. Когда создавалась труппа полковника Бака Бакхэннана, его представление было единственным в своем роде и они гастролировали по всему свету, не зная соперничества. А теперь существовало более двух дюжин подобных трупп, многие имели лучших актеров, и их программы отличались большей оригинальностью.

Однако самым страшным для Дианы было то, что до нее дошли слухи о попытках некоего Пауни Билла – владельца весьма доходного «Шоу „Дикий Запад“ Пауни Билла» и заклятого врага деда Дианы – завладеть труппой полковника.

Диана не могла позволить, чтобы это случилось.

Она добилась положения в Вашингтоне, а теперь была намерена присоединиться к гибнущему шоу дедушки. Она поставит свое имя в афишу, она использует все свои таланты, чтобы поднять сборы. Онаразберется в документации, поможет деду наладить дела, найти банк, готовый предоставить необходимую ссуду.

Фиалковые глаза Дианы вспыхнули твердой решимостью. «Да, милые мои! Я встречу поезд полковника, когда он прибудет», – сказала она.

– Диана? Вы здесь, Диана? – прервал ее мечты голос сенатора Додсона. – Вы с кем-то говорите?

Худощавый молодой человек, вышедший на балкон, огляделся в поисках того, к кому обращалась Диана.

Диана глубоко вздохнула и повернулась к сенатору. Улыбнувшись, она сказала:

– Нет, Клэй. Я тут одна. Наверное, я просто думала вслух.

– Ну, это бывает, – согласился он, подходя ближе. – Но вот прятаться от гостей – не слишком хорошо. – Он мягко, понимающе улыбнулся.

– Я знаю, – виновато ответила Диана. – Я просто вышла, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Она одарила сенатора сияющей улыбкой, взяла его под руку и добавила: – Идемте в дом.

Но Клэй Додсон не тронулся с места. Он лишь не отрываясь смотрел на девушку. Наконец он произнес:

– Здесь действительно чудесно. И мы здесь вдвоем. Почему бы нам…

– Так кто это прячется от гостей?! – воскликнула Диана, заметив в его глазах выражение, которого предпочла бы не видеть. – Идемте! Я умираю от желания заглянуть в буфет!

Сенатор Додсон неохотно отправился в дом вслед за девушкой. Вечеринка тянулась уже второй час. Гости решили, что теперь в самый раз поднять бокалы с шампанским в честь улыбающейся почетной гостьи, и сенатор Клэй Додсон стал запевалой, когда хор приглашенных с воодушевлением исполнил «Она – отличный парень!».

Искренне тронутая, Диана смушенно порозовела и с улыбкой произнесла короткую благодарственную речь. И к собственному удивлению, обнаружила вдруг, что к глазам подступили слезы… ведь ей, пожалуй, никогда больше не придется увидеть этих людей.

А потом все обнимали Диану и просили не исчезать бесследно, и вот наконец Клэй проводил ее вниз по широкой лестнице и на улицу, в душную вашингтонскую ночь.

Молодой сенатор из Биллингса медленно шел рядом с Дианой к дому Говардов, расположенному неподалеку, всего в трех кварталах. Было довольно поздно. На улице не было прохожих. В тишине громко распевали сверчки, а где-то вдали, на реке, коротко свистнул буксир.

Молодые люди медленно шагали по тротуару, изредка обмениваясь словами. Все уже было сказано. Сенатор пребывал в мрачном настроении; его глаза то и дело скользили по бледному прекрасному лицу Дианы, по ее зачесанным наверх угольно-черным волосам… Диана, даже не глядя на него, ощущала его грусть.

Но она была так взволнована завтрашним отъездом, что едва ощущала землю под ногами; однако ей удавалось скрыть свое возбуждение.

Они дошли до огромного трехэтажного особняка Говардов. Страшась, что прощание затянется, что ей не удастся избежать объяснения с сенатором, Диана обернулась к Клэю, едва они остановились у парадного входа с висящим над ним ярким фонарем.

– Клэй, милый Клэй, – мягко сказала она. – Это были прекрасные годы. Спасибо вам за все.

– Диана, – проговорил он сдавленным голосом, – Диана. Внезапно он схватил ее за руку, чтобы притянуть к себе.

Диана от изумления открыла рот, но в этот момент из ее руки вылетел сложенный листок бумаги. Он упал на мощеный тротуар у ног девушки. Глаза сенатора остановились на нем. Молодой человек поднял бумажку и развернул ее, чтобы рассмотреть в свете электрического фонаря.

Это был билет на экспресс Тихоокеанской железной дороги. Яркими синими чернилами на нем было написано: «Денвер, Колорадо».

– Диана, мне бы очень хотелось, чтобы вы передумали…

Диана не дала ему договорить. Она быстро поцеловала сенатора, пожелала ему доброй ночи и торопливо вошла в дом, чтобы собрать вещи для дальнего путешествия:

Глава 3

Несколькими днями позже, около двух часов пополудни, длинный поезд полз, извиваясь, по восточным долинам Колорадо. Его долгий путь из Канзаса в штате Миссури подходил к концу. Впереди уже обозначались, все приближаясь и приближаясь, грозные вершины Берегового хребта приводящих в трепет Скалистых гор, четко вырисовывающиеся на фоне безоблачного августовского неба.

Направляясь прямиком к этим взмывающим ввысь горам, пыхтящий паровоз горделиво тащил внушительную процессию из тридцати четырех вагонов. Лишь на самом локомотиве не было яркой, бросающейся в глаза надписи, украшавшей каждый из вагонов: «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бака Бакхэннана». Буквы сверкали золотом.

В самом начале поезда, в пышущей жаром кабине, Боз Уитман, машинист, соскочил со своей вращающейся табуретки. Улыбаясь от уха до уха, Боз дотянулся до шнурка, висящего над его головой. Паровоз тут же издал долгий, громкий свист, напугавший небольшое стадо беломордых коров, пасшихся неподалеку от железной дороги. Машинист возбужденно рассмеялся. На нем были форменная полосатая железнодорожная фуражка, яркий красный шейный платок, красная рубаха, полосатый комбинезон и автомобильные очки, защищавшие его чувствительные шестидесятидвухлетние глаза от пыли и золы.

Продолжая смеяться, Боз снова дернул за шнур свистка, потом передвинул регулятор и дернул за ручку тормоза. Раздался оглушительный скрежет. Оранжевые искры вылетели из-под стальных колес. Постепенно поезд замедлил ход и остановился. Удивленные актеры и рабочие выглядывали в окна вагонов, гадая, почему они остановились, если до Денвера оставалось еще не меньше двух миль.

Когда локомотив остановился окончательно, в конце поезда открылись раздвижные двери одного из вагонов; вагон был из тех, в которых перевозили животных. На землю спустили широкий трап. Затем в дверях показался широкоплечий, крепко сложенный молодой человек с темно-русыми волосами.

В программе выступления этот человек значился как Малыш Чероки; сейчас он успокаивал нервничавшего гнедого жеребца, основательно нагруженного оружием и походным снаряжением, заставляя того спуститься по трапу из вагона.

Следом за Малышом Чероки выбрались два мускулистых укротителя, постоянно участвовавших в шоу полковника Бакхэннана, – это были братья Лезервуд, Дэнни и Дэви. Веселые, громкоголосые, братья Лезервуд грубо дергали поводья лошадей, не слишком тревожась о том, что железные удила больно ранят нежные рты животных.

Следом за ними показался невысокий ковбой средних лет. Уильям Джонс, или Коротышка, был некрупным человеком с обветренным лицом; он был таким тощим, что на нем едва удерживались штаны. На шее болтался серебряный свисток на цепочке, а с губы свисала сигарета. Одной рукой поддергивая бриджи, а в другой держа поводья, он вел за собой чалого мерина, вглядываясь в окружающее сквозь дым сигареты. Не вынимая изо рта самокрутки, Коротышка предостерегал бездумных долговязых братьев Лезервуд:

– Эй, мальчики, полегче! Полегче!

Коротышка был главным конюхом труппы, и он совершенно не выносил, когда с животными обращались плохо. Очень тихий, очень застенчивый человек, Коротышка всегда был мягок с Божьими тварями – людьми и животными, – и его болезненно задевало то, как задиристые Лезервуды терзают испуганных лошадей.

Вместе с Коротышкой из вагона вышел седоволосый старый индеец; его бронзовое, обветренное лицо с резкими чертами пересекали глубокие морщины. Индеец разделял тревогу Коротышки за лошадей. Он вел в поводу крупного пони. Индейца звали Древний Глаз, и когда-то он был вождем племени ютов в Колорадо. Но те дни давно миновали. Древний Глаз уже проводил семьдесят пятую зиму своей жизни. Последние двадцать лет он провел в разъездах вместе с шоу «Дикий Запад». Древний Глаз прекрасно понимал, что теперь он не представляет для полковника Бакхэннана такой ценности, как в былые времена. Он слишком состарился, чтобы изображать свирепого воина, – а именно такой была прежде его роль в шоу. Но он знал, что до тех пор, пока будет существовать это представление, он останется в нем, в труппе, с полковником и своими старыми любимыми друзьями.

Забросив длинные кожаные поводья на склоненную голову пони, Древний Глаз с легким кряхтеньем взобрался в седло. Вдруг старый ют содрогнулся. Коротышка заметил, как плотное, полное тело юта пронзила дрожь.

– Эй, вождь, с тобой все в порядке? – негромко спросил Коротышка, чтобы никто, кроме Древнего Глаза, не мог услышать его. – Ты не заболел?

Древний Глаз передернул плечами и отрицательно качнул головой, заставив жесткие седые волосы, достигающие плеч, взметнуться вокруг темного сморщенного лица. Он посмотрел в глаза Коротышке и признался:

– На какую-то секунду… это было, словно… – Он взмахнул широкой ладонью, указывая на чистое голубое небо. – Словно старые друзья из мира духов, куда они давно ушли, предостерегли меня: ничего хорошего нас не ждет. Случится что-то очень плохое.

Коротышка не рассмеялся и не проявил никакого легкомыслия, услышав предсказание вождя. Он лишь мягко спросил:

– Ты имеешь в виду выступления в Денвере? Древний Глаз снова покачал головой:

– Нет. Я о той охоте, которую мы затеяли, о поездке в Сверкающие горы.

Прежде чем Коротышка успел что-либо сказать, раздвижные двери захлопнулись, раздался свисток, и Боз, машинист, тронул поезд с места. А нетерпеливый Малыш Чероки, поднявшись на стременах, громко закричал:

– Эй, чего мы ждем? Вперед, за большой кошкой! Опустившись в отделанное серебряным галуном седло, он вонзил острые шпоры с колесиками в бока жеребца, и чуткий гнедой рванулся вперед. Поезд медленно набирал ход. Неугомонные братья Лезервуд галопом помчались за Малышом Чероки, завывая и гикая. Коротышка и Древний Глаз обменялись неодобрительными взглядами, но направились вслед за ними.

Впереди всех несся через равнину Малыш Чероки. Он держал курс на Скалистые горы.

Всадники не остановились в городе, лежавшем на их пути. У них было всего три дня до начала представлений шоу «Дикий Запад» в Денвере. Пока труппа будет занята натягиванием тентов, установкой временных трибун и репетициями, пятеро, покинувшие поезд на подступах к Денверу, должны будут поймать для представления горного льва. Малыш Чероки, всегда стремившийся услышать от полковника слова одобрения, пообещал старому импресарио, что не спустится с гор, пока не добудет ценного зверя. И он намеревался сдержать свое обещание.

А потому всадники стремительно неслись к подножию гор, в то время как поезд, везущий труппу, упорно пыхтел, подбираясь к окраинам Денвера.

На платформе перед заново отстроенным вокзалом стояла Диана Бакхэннан, залитая яркими лучами полуденного августовского солнца. Она была одета удобно и в то же время эффектно: белое накрахмаленное пикейное платьице, соломенная шляпка с широкими полями и легчайшим фиолетовым шарфом вокруг тульи, фиолетовые перчатки. Над головой – шелковый зонтик того же оттенка. Диана беспокойно смотрела на уходящие вдаль рельсы, ожидая поезд, который должен был подойти к станции с минуты на минуту. Она шагала взад и вперед по почти пустой платформе, сгорая от нетерпения поскорее увидеть полковника и бабулю Бакхэннан. Ей было очень интересно, какое лицо будет у полковника, когда он выйдет из вагона и обнаружит, что его встречает Диана.

Диана улыбнулась, предвкушая радость этого мгновения.

Она не предупредила своих родных, что приедет в Денвер, не сообщила, что намерена присоединиться к труппе. Все это должно было стать сюрпризом, но Диана все-таки не совсем была уверена в том, что полковник с радостью воспримет подобную новость. Отличавшийся вспыльчивым характером, старик мог впасть и в ярость из-за того, что его выскочка внучка возомнила, будто он нуждается в ее помощи, чтобы справиться со своими финансовыми трудностями.

Полковник всегда отличался чрезвычайной гордостью. Его богатая приключениями жизнь была из тех, что со временем превращается в легенду. Уроженец Аризоны, Бак Бакхэннан в молодости сражался с индейцами, служил разведчиком в армии, был солдатом во время гражданской войны, и его синий мундир украшала целая коллекция медалей.

Многочисленные шрамы, которыми полковник очень гордился, остались ему на память о бурной молодости. Его левое плечо пронзила стрела апачей; пуля, выпущенная солдатом армии южан, пронзила его правое бедро. На широкой груди полковника остались следы схватки с медведем-гризли, а какой-то ревнивый муж оставил давным-давно отметину на красивом лице полковника.

Когда полковнику было уже пятьдесят, он укрощал дикого мустанга, но взбесившийся конь, весивший едва ли не тысячу фунтов, упал и, катаясь по земле, сломал Бакхэннану ногу. С тех пор полковник прихрамывал.

Однако он искренне наслаждался каждым мгновением жизни. Все для него было забавой, но ничто не радовало так, как обладание огромным гастролирующим шоу «Дикий Запад». И тем больнее для бесстрашного разведчика была мысль о том, что его любимая игрушка находится в опасности.

Короткий и громкий свисток паровоза заставил Диану вскинуть голову и снова всмотреться в даль.

Пыхтящий и дымящий локомотив приближался к вокзалу, и рельсы гудели и вибрировали… и старый Боз, машинист, выглядывал из окна кабины и махал полосатым кепи – да, это подходил тот самый длинный, непохожий на другие поезд, который и ожидала Диана.

Внезапно вокруг Дианы образовалась возбужденная, шумная толпа людей. Диана поняла – и ее чрезвычайно обрадовало это, – что все эти люди пришли сюда затем, чтобы встретить поезд полковника Бакхэннана. При виде оживленных лиц Диана почувствовала облегчение. Она очень боялась, что встречающих будет мало. И тогда полковник был бы горько разочарован.

Довольная улыбка озарила лицо Дианы. Девушка быстро сложила зонтик и поспешила к поезду, бесцеремонно расталкивая увеличивающуюся толпу. Но ей не удалось прорваться к первому пассажирскому вагону, на котором светились золотом огромные буквы: «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бака Бакхэннана».

Но вот поезд остановился.

Кондуктор в форме и белых перчатках открыл дверь вагона. Он установил перед дверью небольшую лесенку, выпрямился и одернул тужурку; затем, приподняв на мгновение фуражку, кивнул кому-то находящемуся внутри вагона.

Глаза толпы неотрывно следили за вагонной дверью. Репортеры из «Роки-Маунтин ньюс» и «Денвер пост» замерли, держа наготове блокноты, карандаши и фотокамеры, чтобы не упустить возможность взять интервью.

Ползли мгновения. Напряжение нарастало. Диана усмехнулась.

Она хорошо знала полковника. Он был хитрым и опытным специалистом по части увеселений и знал, как заинтриговать толпу. Можно было не сомневаться, что сейчас он стоит в вагоне, затаившись в тени и выжидая нужное мгновение.

Наконец, после нескольких томительных секунд, первый пассажир поезда появился в дверях вагона. Это была величественная фигура, одетая в костюм из мягчайшей замши, отделанный бахромой по вороту куртки и по швам брюк, в замшевые перчатки цвета ржавчины, ковбойские башмаки ручной работы, белый стетсон, и со сливочно-желтым платком, повязанным на шее. Краснощекий, голубоглазый полковник, сверкая белозубой улыбкой, сорвал с головы стетсон, обнажив седую голову с длинными волосами, завязанными в хвост, приветствуя оживленную, свистящую и аплодирующую толпу.

– Полковник! – радостно закричала Диана, обращаясь к деду так, как ему нравилось больше всего. – Полковник Бакхэннан!

Он не услышал ее.

Обиженная, Диана, забыв о хороших манерах, энергично заработала локтями и стала пробираться сквозь толпу, чтобы поскорее очутиться возле заметно хромающего пожилого человека, который с довольной улыбкой уже позировал перед денверскими фотографами.

– Полковник! – снова закричала Диана, и яркие голубые глаза, моргнув, уставились на нее.

На долю мгновения в этих глазах вспыхнуло крайнее изумление, но полковник был не из тех, кого легко застать врасплох. В следующую секунду он уже просиял радостью. Полковник сразу понял, зачем приехала Диана. И ему стало ясно, что Диана рассчитывает привлечь новых зрителей своей эффектной внешностью и своим немалым искусством верховой езды, которому полковник обучал ее с самого раннего детства.

И, словно он ожидал именно этого, и ничего иного, полковник быстро вскинул крепкие крупные руки, обнял черноволосую внучку, поцеловал ее в щеку и горделиво обратился к представителям прессы:

– Парни, позвольте представить вам новую звезду «Шоу „Дикий Запад“ полковника Бакхэннана» – мисс Диану Бакхэннан!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю